Сказания о Титанах
- -
- 100%
- +
© Шмидт С. О., 1955
© Шмидт С. О., предисловие, 2008
© Оформление серии. ОАО «Издательство „Детская литература“», 2008
Якоб Голосовкер
Такая подпись обычна в рукописях и дарственных надписях писателя и философа Якова Эммануиловича Голосовкера. Голосовкер родился 23 августа (5 сентября по н. ст.) 1890 года в Киеве, в семье хирурга. Скончался в Москве 20 июля 1967 года. Его могильный памятник на кладбище подмосковного Переделкина – напротив захоронения Бориса Пастернака.
Голосовкер получил высшее образование в Киевском университете. Начал печататься в 1913 году. После событий 1917 года переехал в Москву. Сначала был организатором школьного образования, а затем до конца 1920-х годов читал в вузах лекции по истории древнегреческой литературы, античной эстетике и философии. Голосовкер мыслил себя «классиком» в самом широком понимании этой ученой специальности, то есть знатоком не только древнегреческого и латинского языков, но и литературы, философии, культуры Античности в целом и античной проблематики в мировой культуре последующих эпох, а также переводчиком и комментатором древних текстов, сочинителем литературно-художественных произведений на темы Античности.
И после Октябрьского переворота Голосовкеру оставался дорог мир идей, в основе которых были представления, сложившиеся прежде. Ему приходилось зарабатывать на жизнь в основном трудом переводчика. Он первым перевел произведения немецкого классика конца XVIII века Ф. Гёльдерлина и великое творение Ф. Ницше «Так говорил Заратустра», точно передав и образ мысли, и стилистические особенности оригинала.
В 1936 году Голосовкера арестовали. Три года он провел на каторге в Воркуте. Право московской прописки ему вернули лишь в 1943-м. В эти годы он познал и трагедию гибели от стихии огня своих произведений. Художник, которому Голосовкер доверил накануне ареста рукописи, умирая, сжег их. Во время войны сгорела наша дача (Я. Г. был братом моей матери. – С. Ш.), где хранились другие рукописи.
И Голосовкер занялся мучительным восстановлением утраченного. В какой-то мере было восстановлено прозаическое произведение, действие которого происходит в Москве конца 1920-х годов. Оно напечатано под названием «Сожженный роман» в журнале «Дружба народов», № 7 за 1991 год и переведено на иностранные языки. В 1963 году была издана книга «Достоевский и Кант. Размышления читателя над романом „Братья Карамазовы“ и трактатом Канта „Критика чистого разума“», вызвавшая немалый интерес и в нашей стране, и за рубежом. В журнале «Русская литература», № 4 за 1991 год напечатано эссе «Секрет автора. „Штосе“ М. Ю. Лермонтова». Посмертно – однако не полностью – издан и главный философский труд Голосовкера – «Имагинативный абсолют»: сочинение о механизме и значении творческого воображения. Философ полагал, что воображение – это высший разум и что непонятное уму познают воображением. С выходом в 1987 году книги «Логика мифа», а затем и ряда фрагментов философских трудов Голосовкера, подготовленных к печати Н. В. Брагинской, его имя вошло в число оригинальных мыслителей XX столетия.
В 1998 году в издательстве «Водолей» (Томск) вышла книга «Засекреченный секрет. Философская проза», в нее включены избранные сочинения Я. Э. Голосовкера. Ныне в издательстве Санкт-Петербурского университета в серии «Письмена времени» выходит книга Я. Э. Голосовкера «Избранное. Логика мифа». В ней полностью публикуется «Имагинативный абсолют».
Я. Э. Голосовкер более всего был известен трудами в сфере культуры Античности. Изданы книги его переводов: «Гораций. Избранные оды», «Поэты-лирики Древней Эллады и Рима». В издательстве «Детская литература» вышли написанные ритмической прозой «Сказания о титанах» (1955, 1957, 1994), отдельно – «Сказание о кентавре Хироне» (1961). В них в литературно-художественной форме, опираясь на знания, накопленные наукой, философ предпринял попытку восстановить утраченные древнеэллинские мифы. Ученые высоко оценили и научное значение труда. В 2001 году опубликована антология переводов произведений поэтов Древней Греции и Древнего Рима, охватывающая почти полтора тысячелетия античной культуры и одновременно представляющая искусство русского перевода за 200 лет. В 2004–2006 годах в издательстве «Водолей» вышла составленная Я. Э. Голосовкером «Антология античной лирики в русских переводах» в трех томах (Т. 1, 2 – «Лирика Эллады»; Т. 3 – «Лирика Рима»).
Смыслом жизни писателя и философа Голосовкера была его творческая работа. Ей были отданы все силы. Более всего он дорожил своей свободой, независимостью духа. К сожалению, его сочинения большей частью оставались не напечатанными при жизни.
Незаурядный человек был наделен и незаурядной внешностью. Об этом образно написал знаменитый востоковед и историк культуры академик Н. И. Конрад, много способствовавший изданию трудов Я. Э. Голосовкера: «Все мы – писатели, ученые – в меру образованны, в меру талантливы, но обыкновенны. Он же – ученый, писатель – необыкновенен. Как и его внешний облик: голова Маркса с глазами Тагора».
С. О. Шмидт
От автора
Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народов и великанов как цельные, законченные фабулы не дошли до нас ни в форме поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества древних авторов – поэтов и ученых – на протяжении полуторатысячелетней разработки мифологических сюжетов об античном мире сохранилось немало отрывочных упоминаний и намеков, связанных с этими сказаниями, исчезнувшими еще в эпоху расцвета Эллады.
Издавна занимали меня сюжетные связи этих уцелевших осколков мифологического наследия древних эллинов о мире титанов и приемы построения античных мифов, но только годы спустя созрел замысел восстановить и выразить в литературно-художественной форме утраченные сказания, отражающие самое раннее детство творческой мысли эллинов.
Наивные, грандиозные и даже, при всей своей чудовищности, трогательные образы их титанического мира, залитого отсветом мечты о золотом веке человечества, не могут не пленять воображение не только юного, но и более зрелого поколения.
Сказания о титанах служат как бы вступлением ко всему эпическому наследию древнеэллинского мира с его героической мифологией. Самые великие мысли человечества, возникшие в воображении поэта при первых лучах познания природы и взаимоотношения людей, самые потрясающие душу чувства были запечатлены в этих сказаниях с такой необычайной мощью и образностью, на которую способно только воображение в эпоху самой ранней поэзии, когда воображением познают и когда оно в образах мифа предвосхищает идеи и открытия грядущей науки.
Из этого круга сказаний о титанах Эсхил извлек свой образ Прометея – зевсоборца.
Воссоздавая древние мифы, автор не стремился реставрировать стиль и форму исчезнувших эпических сказаний. Автором руководило желание передать сам дух и образы мифотворческой античной поэзии с наибольшей пластичностью и внушить читателям любовь к этим огромным, титаническим людям с их стихийными чувствами и первыми большими, столь человеческими печалями среди радостного олимпийского мира.
Иногда от этих сказаний веет сказочными трагедиями, как от большинства мифов, но их трагизм не удручает читателя, а пленяет и радует, подобно трагизму грозовой тучи, разрешающемуся дождем и радостным вздохом природы и людей. Самое темное в этом сказочном титаническом мире должно быть проникнуто полным светом жизни, самое уродливое должно восхищать своей возвышенностью.
Сказочнику-реставратору вряд ли остается другой путь для возрождения давно утраченных старинных поведаний.
Фабула сказаний о титанах развивается главным образом на фоне борьбы старшего поколения богов, бессмертных титанов Уранидов, с младшим поколением богов – Кронидами. Предание объединило события их длительной борьбы в сказание о великой битве между богами и титанами – в Титаномах́ию. Она включалась в древние стихотворные космогонии и теогонии – в эпические произведения о происхождении мира-космоса и богов. От нее сохранился только перечень имен титанов с краткими и глухими упоминаниями о судьбе некоторых из них после победы богов Кронидов.
Отдельные намеки на эпизоды борьбы богов и титанов мы находим в различных мифах, связанных с полубогами-героями, – например, с Персеем, Гераклом и другими.
Центральной фигурой, вокруг которой объединены титаны, является Крон.
Центральной фигурой круга Кронидов является сын Крона – молниевержец Зевс. Но в «Сказаниях о титанах», составляющих эту книгу, их взаимная борьба уже позади. Крон низвергнут в тартар. Над всем и всеми – владычество Зевса. Однако Зевс здесь еще не Гомеров олимпиец, отец богов и людей. Его одухотворение начнется позднее. Пока он только грозен и страшен и всех превосходит мощью, ибо в его руке перун-молниемет.
Наступило господство Олимпийского пантеона. Перед нами открываются грозные страницы предания об участи побежденных титанов. В далекой мгле предания среди смутной для нас массы титанов выступают могучие образы и звучат без́образные величественные имена. Они боги в борьбе с богами. О них помнят, но дела их забыты. Их бессмертие становится столь же смутным, как смутны сами массы титанов. В их именах еще скрытно бушуют стихии. У иных из них страшные облики – необъемные, неизъяснимые. В них моря, пучины, бури и вихри, грозовые тучи, светила. В их ряды ворвались ужасающие хтон́ические (подземные) существа, все чудовищное недр земли, пропастей и дебрей.
И сами титаны, былые боги, превращаются нередко в сказочных людоедов-драконов, полузверей-полуптиц-полузмей, порой с девичьими головами невиданной красоты и свирепости.
И тут же, рядом с титанами, возникают новые исполины, дети Земли – змееногие человекообразные существа: гиганты.
Титаническое и гигантическое переплетается, хотя гиганты смертны, а титаны бессмертны. Они вовлекают в свой круг создания, рожденные Ночью и Хаосом, – мрачные образы подземных демонов наряду с иносказательными фигурами космоса, – и весь этот чудовищный, кошмарный мир фантазии и умозрения прикрывается наименованием: дети Земли, титаны. И мы уже не знаем, что в этом фантастическом мире – стихийное, звериное и что – благое, человеческое, где перед нами действительно титаны.
Длительное поэтическое существование их смутных образов и имен, исчезновение древнейших сказаний о титанах как о богах и возникновение новых поэтических сказаний, связанных уже с господством Олимпийского пантеона, спутало и сместило ранние и более поздние образы титанов и смысл всего титанического мира, изменившегося до неузнаваемости.
Былые эпические образы благих титанов исчезли: они замещены в мифах Гомерова эпоса образами уродливыми и ужасающими, сохранившими порой только их прежние имена. Древние эллины периода господства Олимпийского пантеона перестали узнавать в этих чудовищах – Медузе, Ехидне, Скилле, Ладоне – былых прекрасных титанов или потомство титанов, до того позабыли в Элладе о древнем мире благих титанов – богов, подобных Прометею, и об их печальной судьбе.
Даже поэты-трагики V в. до н. э. часто не отличали титанов от гигантов.
Титаны перестали быть бессмертными. Хотя строгие очертания богов Олимпа, запечатленные поэзией и ваянием, возвращают впоследствии иным из титанов утраченный ими прекрасный человеческий облик, столь же божественный, как и образ самих богов Олимпа, но лишенный определенного характера, титанизма, – однако древний мифологический эпос все-таки шел своим путем – от титанов-богов к титанам-чудовищам.
Мир под властью олимпийцев надо было очистить от чудовищ. И тогда боги порождают смертных героев – полубогов, чтобы уничтожить эти исчадия Земли, этих великанов-чудовищ, остатки былого титанического мира.
И только теперь, в сказаниях, мы восстанавливаем из осколков преданий былое титаническое существование Уранидов, воссоздавая их первоначальный прекрасный, человеческий, Прометеев образ в отблеске представлений о золотом веке на земле, и возвращаем им право на благородное наименование титаны.
Сказания о титанах
Предварение
Когда Гея-Земля и Уран-Небо познали друг друга, Гея родила сперва Сторуких – исполинов чудовищной силы, но лишенных гармонии. Как у Вихрей и водных Пучин, было у каждого из них по сто во все стороны стремительно вращающихся рук и по пятьдесят голов. Устрашенный их образом и мощью, Уран вверг их обратно в недра матери-Земли, в ее многоплодное чрево. Они осели в глубинах морей и бездн тартара.
Вслед за Сторукими родила Гея-Земля новых исполинов – киклопов-одноглазов, солнечных и громовых. Высоко в небе сверкал их круглый огненный глаз посреди покатого лба, свой подземный огонь превращая в небесное сияние. Их руки опускались молотами, оглушая землю и небо, и тогда колебались вершины гор и земля сотрясалась. Но и киклопов вверг Уран обратно в недра матери-Земли, устрашенный их мощью.
Тогда горы, груди Земли, выкормили новое племя – великанов. Тяжкой каменной поступью зашагали по земле Людогоры-великаны, головами касаясь облаков. Но порой не могли они поднять тяжкую ступню и, оставаясь на месте, окаменевали.
Гея-Земля страдала от нескончаемых родовых мук и от жестокости Урана, ввергавшего рожденных от него детей обратно в материнскую утробу, потому что знал Уран-Небо от в́ещей Геи-Земли, что будет свергнут одним из своих сыновей.
Наконец родила Гея счастливое племя – титанов. По имени их отца, Урана, предание именует перворожденных титанов Уранидами.
Титаны, дети Земли, были бессмертны. Одни из них носились бурями и грозами по воздуху или веяли ласковыми ветрами. Другие радовали землю и небо сиянием своих солнечных, лунных и звездных лучей, которые исходили из их огненной крови. Третьи, водяные титаны, владели морями, озерами, реками и ключами. В лесах жили лесные титаны, в горах – горные, по лугам – луговые.
Неистово-стихийно проявлялись изначально их чувства и воля. Их образ был человекоподобен и прекрасен, исполнен той дикой гармонии, какою поражает наш взор далекий горный пейзаж или волнующееся море.
И были среди них мужи-титаны и жены-титаниды. Они ведали всем, чем богата земля.
Никто не знает их первоначального числа. Предание об этом умалчивает. Но оно сохранило имена самых могучих из перворожденных титанов, которых стали именовать вождями, когда у титанов появились враги – боги Крониды и когда между титанами Уранидами и богами Кронидами вспыхнула борьба за власть над миром.
Всех древнее титан Океан и титанида Тефида, жена Океана. Они жили в Мировой реке-океане, опоясывающей Землю, и остались ее владыками даже тогда, когда мир попал в руки богов.
О прочих перворожденных титанах наши сведения смутны и скудны: о Кое и о Крии, о солнечном Гиперионе и о вольнолюбивом Япете. Были среди них и титаниды: всё помнящая Мнемосина, сама справедливость Фемида, вся земная Рея, вся небесная Тейя и яркая Феба.
Всех человекоподобнее был вольнолюбивый титан Япет, но и всех мятежнее и непримиримее в борьбе. Такими были и его три сына, Япетиды: сверхмогучий Менэтий, Прометей-Промыслитель, знающий тайны Мойр-Судеб и думы матери-Земли, и Атлант.
Из всех перворожденных титанов самым младшим был Крон, любимец Геи-Земли.
Стало множиться племя титанов. В Мировой реке-океане от титана Океана и Тефиды родились бессмертные красавицы – океаниды. Сколько валов видит глаз в дали океана, столько было и океанид. И любили их титаны и боги. В морях от правдолюбивого титана Нерея родились морские девы нереиды – все сереброногие. Сколько их было, не счесть: сто не сто, десять не десять, а как засеребрятся на море, досчитаешь до полета и рукой махнешь: море… Одни из них любили морскую тишь, другие – легкую зыбь, третьи – буйную пляску волн, а иные – ураганную удаль.
Солнечный Гиперион породил от небесной Тейи Гелия-Солнце, и Селену-Луну, и Эос-Зарю. А титан горный Крий породил звездного Астрея. И уже от Астрея Эос-Заря родила звездных титанов.
Все росло и росло племя титанов, радуясь жизни, не зная смерти и страдания. Как темные грозовые тучи сменяются перистыми облаками, а облака – лазоревым покоем, так сменялись порывы ярости и бурные игры титанов безмятежным течением чувств, сродным шелесту лесной листвы или плавному потоку речных волн.
Так размножились титаны, что уже появились на земле титанические благие народы – островные, лесные, горные, степные, порою диковинные по образу, одаренные от природы мудростью, вольные и правдолюбивые: блаженные феаки и кентавры, древолюди-лапифы и дриопы, амазонки, нимфы на конях, и другие народы титановой крови.
Не стерпела мать-Земля мук рождения и тяжести ввергнутых Ураном обратно в ее чрево рожденных ею исполинов; создала она тогда в недрах своих адамант – металл пожелезнее железа и потверже алмаза, сделала из него серп и взмолилась к своим сыновьям – перворожденным титанам, чтобы освободили ее от свирепой власти Урана.
И внял ее мольбе титан Крон. Принял он от Геи волшебный адамантовый серп и, подкравшись к Урану, лишил его ударом серпа деторождающей силы.
Радостно вздохнула Гея. Вышли снова на свет из ее материнского чрева Сторукие и киклопы. Главой мира и титанов стал Крон.
Но и новый владыка мира устрашился мощи Сторуких и киклопов. И когда сковали киклопы адамантовые цепи, наложил он эти цепи на самих киклопов и на Сторуких и снова сверг их в тартар.
Говорит предание, будто тогда, в царствование Крона, наступил на земле золотой век – век блаженства детей Земли.
Женой Крона была перворожденная титанида – Рея.
Стала Рея рождать детей от Крона. Но, опасаясь участи Урана – утраты власти, ревниво следил Крон за рождением детей и, как только рождался юный бог, сын или дочь, тотчас поглощал новорожденного.
Но все в мире изменилось, когда Рея родила третьего, самого младшего из сыновей, Зевса, и тайно выпестовала его, обманув Крона.
Говорит предание устами поклонников Олимпа.
Как крив был серп, так криводушен был Крон. Кривыми путями пришел он к власти. Но Зевс был властительноумен. И когда вырос в тайном убежище и стал могуч, решил он овладеть миром и покорить титанов Уранидов. Но сперва дал он Крону волшебное зелье, и Крон вырыгнул проглоченных им детей – богов Кронидов: братьев Зевса – Посейдона и Аида – и его сестер.
По совету Геи – она всем мать и советчица – первыми вывел Зевс из тартара киклопов, подземных ковачей, и благодарные киклопы выковали Зевсу громовой перун-молниемет, Посейдону – трезубец, холодную молнию, и Аиду – шапку-невидимку.
Стали сильны боги. И возгорелась Титаномахия – великая борьба богов и титанов Уранидов с Кронидами.
Титаны Ураниды боролись за свою титанову вольность и свою титанову правду, Крониды – за власть над миром.
Долго длилась эта борьба, и не одолел бы Зевс с Кронидами титанов, если бы не вывел Зевс из тартара Сторуких.
Близ древней Фтии, в горной Фессалии, где протекает бурный Сперхей, меж Офридским хребтом и Олимпом разыгралась мировая битва. Титаны стали на отрогах Офриды, Крониды – на многовершинном Олимпе.
Бесхитростность погубила титанов. Они поплатились за свою простоту чувств, прямолинейную честность и гордость, за веру в прямую силу. Они пренебрегали лукавством ума: лукавство претило их гордости. Они пренебрегали силой мысли, овладевшей оружием. Коварство было непонятно их правде. Здесь в мифе эллинов дано первое столкновение меж сердцем и умом, меж знанием и наивностью.
Исход битвы решили Сторукие и молнии киклопов. Взвились тьмы рук-вихрей. С такой быстротой устремились, будто само бегущее время помогало Кронидам. Полетели в титанов тучи исполинских глыб и жгучие молнии. В глубины тартара были свергнуты самые могучие из перворожденных титанов-вождей, и рассказывает предание, будто дальновидный новый властитель мира поставил над ними стражами Сторуких, чтобы избавить богов от опасной мощи своих союзников-исполинов.
Над миром воцарились Олимпийцы.
Но не завершилась борьба великой битвой. Еще долгие века всё новых и новых не покорившихся Крониду одиноких грозных титанов низвергали в тартар молнии Зевса и солнечные стрелы его сына – Солнцебога Аполлона. А других отверженных титанов, утративших бессмертие, истребили полубоги-герои.
Об их участи повествуют сказания этой книги.
Сказания о титане Атланте
Часть I
Сказание о титане Атланте и о счастливой Аркадии
В те далекие времена, когда мудрость еще не была седой, а была юной, как раннее утро, жил могучей жизнью в счастливой Аркадии[1] титан-исполин, брат Прометея – Атлант. Было ему тысяча лет или еще и еще тысяча, о том не знали ни боги, ни люди. Годы и века скользили по нему, словно мимо него, а он оставался в расцвете сил, бессмертный, как каменная гора.
Опаленный молниями, пребывал во мраке тартара низвергнутый туда его отец, титан Япет. И, как все сыновья Япета, знал Атлант больше, чем другие титаны, и больше, чем того желали победители Крониды, боги Олимпа.
Но не любят боги тех, кто хочет быть мудрее богов.
Высоки Аркадские горы. Каменной грядой опоясали они счастливую Аркадию, отделив ее от угрюмо-бурных морей и печальных долин. И всех выше поднималась среди Аркадских гор Чудо-гора. И впрямь, не гора, а чудо!
На той Чудо-горе и жили титан-исполин Атлант и его семь дочерей-титанид, по имени их матери, красавицы Плейоны, прозванных плеядами – звездными девушками.
Да и чем плеяды не звездные девушки! Разве есть еще где-нибудь на земле такие сияющие девушки-титаниды, как на Чудо-горе, под небом счастливой Аркадии! И пусть будут у них дети полубоги или боги, на небе или на земле – они все те же плеяды, звездные девушки.
Был счастлив титан Атлант, так счастлив, что, бывало, говорили меж собой пастухи далеко за хребтом Тайгета:
– Есть на Чудо-горе невиданный сад, недоступный для смертных. Перед входом в сад стоит великан, счастливый Атлант, и на поднятых руках держит небо.
А когда в полдень чудно сверкали каменные горы, говорили меж собой пастухи:
– Плейону встречает счастливый Атлант у небесной дороги.
А когда наступал вечер и зажигались первые звезды, говорили меж собой пастухи:
– К счастливому Атланту, выйдя из моря, прошла через горы сияющая Айфра.
Такое прозвище дали Плейоне пастухи.
Семь дочерей у Атланта, семь плеяд: шесть веселых, а седьмая, Меропа, невеселая. Веселых любили бессмертные боги Олимпа, а невеселая, Меропа, полюбила титана Сизифа.
О, и сметлив же Сизиф! И смел умом. Не то что с богами – с самой Мойрой-Судьбой мог бы поспорить. Сам хотел быть ковачом своей судьбы. И за смелый ум полюбил Сизифа мудрый Атлант. Но Сизифа не любили боги и таили коварные замыслы. И, как оно часто бывает при борьбе с коварным врагом, научился и Сизиф коварству: стал лукавейшим из лукавых. Потому много небылиц, как птицы на ягоды, налетело на жизнь Сизифа и поклевало правду о нем.
Говорила одна птица-небылица, будто был смертен Сизиф и будто до того стыдилась Меропа своей любви к смертному, что, бывало, чуть станут играть сестры-плеяды в мерцание звездных огоньков, перебегая по исполинским елям, уходила Меропа из хоровода сестер, садилась одна над глубоким ущельем Киллены и окутывала лицо, словно шалью, туманом.
Знал Сизиф о стыде Меропы, видел, как тускнеет она от смущения, что он смертен, и задумал Сизиф перехитрить Смерть. И когда повстречался со Смертью, обманул ее хитрец, умудрившись прожить две жизни. Вот каков был Сизиф! Уравнял себя с бессмертными богами.
Долго смеялся Атлант в счастливой Аркадии над хитростью Сизифа. Еще дольше смеялись боги Олимпа и, смеясь, даровали Сизифу бессмертие, да только не в жизни живой, а в жизни мертвой[2] – в тартаре: вечную казнь бесцельным трудом. По отвесному скату катил он в гору огромный камень – не камень, а солнце, не в гору, а в небо, но у самой вершины той горы до неба камень-солнце срывался и летел стремглав к подножию горы. И вновь катил его Сизиф в гору, будто солнце на купол неба.
И осталась смутной плеяда Меропа, навсегда устыдившись мира.
Так рассказывали века спустя о любви Меропы и Сизифа. Но бессмертен был титан Сизиф. Потому-то и вечною казнью казнили его боги в тартаре.
Был счастлив Атлант и так огромно-могуч, что, бывало, поднимал он руки к небу, мыл их в облаках, пуская облачные барашки, словно мыльную пену, и говорил, смеясь: