Казя теперь труп
- -
- 100%
- +
Все замолчали.
– Тогда совсем странно… – пробормотал Лекс.
– Что странно?
– Нет ничего странного! – отрезал Склеп. – Давайте праздновать. У всех нÓлито?
Казе в изящную чайную чашку налили соку, в который Лекс, немного поколебавшись, добавил грамм двадцать водки. Чашка была – само совершенство, императорский фарфор. С какой могилы могли такое сдублить – неведомо.
– С прибытием на Потустороньку, дорогая Кассимира Павловна Володарь! – торжественно произнес Склеп Иванович.
– Пусть земля будет вам пухом! – добавил Маня и хихикнул.
– Ой, а пух-то, пух забыли! – всполошилась тетя Таня.
– Не забыли, у меня он, вот, – откликнулся Игнат Матвеевич, демонстрируя всем невзрачный туристический рюкзак с веревками вместо лямок.
– Ну, с прибытием! – Лекс поднял свой бокал – хрустальную чашу на ножке – и уточнил: – До дна и не чокаясь.
Выпили не чокаясь.
Казя осушила чашку, поставила ее на блюдечко (надо же, и блюдечко из того же сервиза!) и поискала, чем закусить. Стол отличался изобилием. Соленые огурчики, свежие помидоры, колбаска, чипсы…
– Оливье?!
– Свежайший! Тамаре Палне принесли, у нее не могила – кафе! – объяснила тетя Таня. – Мы к ней постоянно наведываемся. Я тебе потом покажу где.
Казе положили оливье, подлили соку.
– Ой, мне столько не съесть! – замахала руками Казя, увидев гору салата на своей тарелке.
Мертвяки рассмеялись. Оказалось, на том свете можно есть сколько угодно, без всякой меры. Кишок-то ни у кого нет.
– Как это нет?
– Так в морге при вскрытии первым делом все это удаляют!
Казе вдруг стало как-то… Мутно. Да, умерла. Но – фу-фу-фу, можно хотя бы за столом без всех этих противных подробностей? К счастью, разговор повернул в другое русло, и тема анатомических особенностей покойников осталась нераскрытой.
Пир продолжался, тосты шли один за другим, впрочем, никто не пьянел.
И бенгальские огни зажгли.
И воздушный шарик надули и лопнули.
И музыку с танцами в программу включили. Танцевать особо не танцевали, так, пару дергалок, кто во что горазд, и один медляк – Маня немедленно пригласил тетю Таню, а Лекс, конечно же, Казю. Казя никак не могла понять, Лекс – теплый или могильно-холодный? А сама она – теплая или уже нет? А вообще ночь – она какая, ветерок – какой?
Пока танцевали, Склеп и Игнат обновили стол, убрали грязную посуду, притащили сладости. В основном конфеты.
– Жаль, тортика нет, – посетовала тетя Таня.
– Как же нет, вон стоит! – Склеп мотнул головой в сторону дальней стены склепа. – Неси.
Тетя Таня вдруг взбунтовалась:
– Почему это я должна нести? Чего ты вообще командуешь? Не пойду. Пусть Маня идет.
– Ага, Маня то, Маня сё, а почему я? – проворчал Маня.
– А почему нет?
Казя присмотрелась: торт стоял на столике в двух шагах. Обычный такой торт, белый, кремовый. Кажется, «Киевский».
– Давайте я принесу! – вызвалась Казя.
– Ну принеси…
– Погоди, я тебе помогу, тяжелый же! – сказал Лекс.
Казя поднялась со скамьи и направилась к склепу, Лекс за ней. Свечи мерцали, сзади Склеп Иваныч командовал остальными: «Так, наливаем, под сладкое, ну же, дружно! Игнат, куда ты опять водку, давай наливку…»
– Осторожно, ступенька, – предупредил Лекс, подхватывая Казю под локоть. – И еще одна. Ты какой торт любишь, кстати? Я «Прагу», а ты?
– Я тоже «Прагу», но больше – «Три шоколада».
– О, да, я тоже! Как я про него забыл? Не поскользнись, тут лепестки роз…
– Ага, вижу!
– А ты пробовала настоящий австрийский этот… Как он называется…
– «Захер», что ли?
– Точно! Пробовала? В Австрии?
– Я в Австрии не бывала, но…
Казя и не заметила, как они спустились по каменным ступеням, щедро усыпанным розовыми лепестками, под землю.
– Где мы?!
Они стояли у торта. Торт возвышался на круглом высоком столике в центре огромного овального зала с колоннами по периметру. Тут было не очень светло и очень красиво. Как на старинных винтажных открытках.
Лекс по-прежнему придерживал ее под локоток. Все остальные неведомым образом нарисовались вокруг.
И здорож Фёдр с ними.
– Добро пожаловать на Потустороньку! – сказал Фёдр.
А маньяк Маня добавил:
– Пусть земля будет тебе пухом!
Игнат одним движением раскрыл рюкзак и из него полетел пух – белоснежный, невесомый. Летел и летел.
– Оу! – произнесла Казя и… расплакалась.
Глава 3
Каких не берут в ходильники
– Она реально плачет! – поразилась тетя Таня.
Остальные:
– Ага.
– Какое там плачет – рыдает!
– Настоящими слезами!
– Настоящими???
Лекс пальцем снял со щеки Кази слезинку и лизнул:
– Соленая!
– Да это у тебя палец соленый.
– Тогда так… – Вторую слезинку Лекс слизнул прямо у Кази со щеки. И вынес окончательный вердикт: – Соленая!
Если раньше Казю кто и облизывал, то это были собака и кошка. Собака по кличке Пушкин, маленький вертлявый болонко-шпиц, жила у бабушки, радовалась всем-всем и каждого норовила лизнуть в нос или во что удастся. Кошка Мидия сперва тоже была бабушкина, а затем переселилась к Казиной опекунше, Инне Степановне. Мидия обладала независимым характером и от представителей человеческого рода старалась держаться подальше, ее даже в шутку величали Мидией Мизантроповной. Казя редко оставалась ночевать у своей двоюродной тетки Инны, ведь опекуншей та была формальной: до Казиного совершеннолетия оставалось менее года, когда бабушка умерла. К этому моменту Кассимира уже стала студенткой, жила в общаге в Москве и в Пущино приезжала редко. Но в один из приездов, оставшись на ночь у Инны, вдруг проснулась среди ночи от навалившейся на грудь тяжести. Оказалось, это Мидия Мизантроповна, наглая морда, устроилась на ночлег прямо на гостье. Едва Казя открыла глаза, как Мидия по-деловому придавила ее голову лапами к подушке и принялась вылизывать, как котенка.
Ладно, кошка, ладно, собака. Но Лекс был не псом, и не котом, и даже не человеком: Казю только что лизнул… Мертвец! Мысль «меня лизнул мертвец» внезапно оказалась свежа и остра, поскольку вот только сейчас, в этот момент Казя словно очнулась от вялого полусонного состояния, в котором пребывала с момента своей кончины, и осознала бредовый ужас происходящего. Бессловесно оценив свое текущее положение, Казя произнесла полушепотом, безысходно, отчаянно:
– Я же… Нав. Сег. Да. Умерла…
И возрыдала с новой силой, осев на каменный пол, покрытый пухом и перьями. То есть нет: пухом и лепестками.
– Штош… – вздохнул Игнат Матвеич. – Это называется «позднее зажигание».
При жизни Игнат работал автослесарем.
Истеричку Казю решили не трогать. Пока она оплакивала саму себя, Таня сожрала кусок торта, а Маня – аж целых два. Нацелился и на третий, но Склеп его осадил:
– Совесть имей.
– Какая у меня совесть, я маньяк! – с гордостью возразил Маня, но от торта отошел.
В конце концов Кассимира Павловна Володарь, перешедшая в мир иной пятого сентября две тысячи двадцать первого года, утихла.
Тортика она не хотела. А хотела она получить ответы на свои вопросы, коих накопилось не менее сотни.
– На что смогём, ответим! – пообещал Фёдр.
Для удобства перешли в другое помещение, менее винтажное и более светлое, с диванчиками вдоль стен. Диванчики, судя по всему, были сдублены из автомобилей, заезжавших на территорию кладбища.
– Вопрос первый. Я теперь точно не живая и не живу?
– Точно, – кивнул Лекс. – Абсолютно точно. Жизнь – это способ существования биологических организмов. Это определение, из учебника. Я биофизик, я знаю. Ты более не являешься биологическим организмом, твое тело там, в реальном мире, претерпевает процесс разложения и с некоторых пор не имеет к тебе никакого отношения.
– Тут я поспорил бы, – встрял Игнат. – Смотрите. Допустим, я ехал на машине, проткнул шину и сменил колесо. Имеет ли выброшенное мной колесо отношение к моей машине? Имеет! Хотя функциональной нагрузки уже не несет.
– Человек не машина, а труп не человек, – возразил Лекс. – И вообще, не будем философствовать: мы собрались, чтобы ответить Казе на конкретные ее вопросы.
– Так надо же честно отвечать! А не абы как.
– Не спорьте, – попросила Казя. – Главное я уловила: я теперь точно не состою из печени, почек и селезенки.
– И далее по списку, – закивал Лекс. – Да.
– А из чего я тогда теперь состою и сколько буду жить… То есть существовать в таком состоянии?
Лекс пожал плечами. Склеп Иваныч ответил:
– Да сколько угодно.
Маня сказал:
– Пока не надоест. А как надоест – обращайся. Помогу.
И заговорщицки подмигнул. Тетя Таня треснула Маню по башке.
– Вообще говоря, еще случаются ситуации распада, – задумчиво протянул Лекс. – Распада личности. У живых это болезнь Альцгеймера, а у мертвых иначе, но все равно распад…
Лекса немедленно осадили, заявили, что это бывает столь редко, что об этом и толковать не стоит. Нежúть можно веками.
– Хорошо, – сказала Казя. – Второй вопрос: где остальные? Те, кто были похоронены за день до меня, за три дня, за неделю. Тут должно быть много народу. Хотя бы моя бабушка: она умерла два года назад и лежит где-то на этом кладбище. Я могу найти ее могилу – отчего-то мне это пришло в голову только сейчас, но не суть. Почему среди нас нет хотя бы моей бабушки? Короче, обобщая: где все?
Ответом Кассимире было дружное гробовое молчание.
– Склеп, отвечай.
– Пусть Фёдр скажет, он здорож, ему и слово, – буркнул Склеп.
Фёдр откашлялся:
– Видишь ли, Казя, у нас для тебя есть две новости, плохая и хорошая. Хорошая, собственно, не новость, поскольку ты ее уже знаешь. Это то, что ты есть после смерти и что ты с нами. Можешь устраивать вечеринки, общаться, задавать вопросы, дублить еду и одежду. Ты же рада?
– Рада. А плохая?
– Плохая состоит в том, что большинство людей после смерти никак не существуют, вообще никак. А если и существуют, то… Как по мне, лучше уж сразу, чтобы всё так всё, словно и не было. Полагаю, твоей бабушки просто больше нет.
– Не большинство, не большинство! – вскочил с места Лекс. – Наши потустороньковские ученые провели исследования и доказали, что таких менее пятидесяти процентов! Две трети или даже три четверти продолжают свой путь, и многие могут выбирать.
– Многие? Выбирать?! – взорвалась тетя Таня. – Это кто многие? Почти всех или в отель, или в больницу помещают! Говорите уже правду-то!
– Дайте мне слово! – поднял руку Игнат. – Что плохого в отеле? Я был в отеле. Оттуда вполне спокойно можно попасть и в родовое гнездо или вот, например, обратно на кладбище.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.