Немой мир. Падшие и обреченные
- -
- 100%
- +
Грохот внезапно врывается в сознание, и я соскакиваю с кровати, принимая сидячее положение. Хватаюсь за голову трясущимися руками, пальцами пронизывая волосы. Это сон. Всего лишь сон. Холодный пот ручьями льётся по всему телу. Сердце так бешено стучит, что кажется, если бы не рёбра, то оно бы уже давно пробило дыру в грудной клетке. Быстро осматриваю себя, но не обнаруживаю ножевых ранений.
Это сон. Это просто очередной ночной кошмар. Я сижу на кровати в маленькой хижинке, в которую Анаэль привёл меня вчера. Сам же он мирно сопит на небольшом, старом диванчике, уткнувшись лицом в мягкую подушку. Как же я завидую ему в эту минуту! Как бы я тоже хотела так мирно спать, но не всем Бог даёт расслабиться ночью. Глядя на него, в моей голове невольно проносятся мысли, что он и так многого насмотрелся, и, наверное, Анаэлю мои кошмары показались бы ерундой по сравнению с тем, что ему пришлось испытать наяву.
Я снова плюхаюсь на кровать, не оставляя надежды уснуть и увидеть теперь уже нормальный, добрый сон. Сначала я принимаю ту же позу, что и падший, упираясь лицом в подушку, но это не приносит мне долгожданного спокойствия. Потом я ложусь лицом к потолку, крепко жмуря глаза, однако и это не помогает.
«Может быть посчитать овец? Как там это делается? Одна овца, две овцы, три овцы…» – мысленно говорю себе, представляя серых овец, прыгающих через небольшую преграду. Но как бы я не вертелась, сон, видимо, больше не намерен приходить ко мне.
От досады я закрываю лицо одеялом и издаю жалобный писк, а потом нервно отбрасываю его и садясь, свешиваю ноги вниз. Бросая ещё один недовольный, даже завистливый взгляд на мирно спящего парня, я встаю с кровати. Солнце за окном уже начало подниматься, окрашивая горизонт в розовый, приторно-сладкий цвет. Свежий, лёгкий ветерок нежно ласкает траву на поле, которое простирается на сотни километров от охотничьего домика. Никакого снега или даже намёка на малейшую реальность сна. Вместо того, чтобы вдоволь наслаждаться утренним спокойствием и умиротворением, в моей голове ярким светом вспыхивают тёмные фрагменты кошмара. Я отворачиваюсь от окна и пытаюсь отвлечься. Как по заказу, мой живот начинает рьяно возмущаться, издавая булькающие звуки, будто говоря: «А не пора бы нам проверить местный холодильник и кухонные шкафчики?». Что ж, неплохая идея.
Повинуясь внутреннему голосу, я отправляюсь на кухню. Чуть не пройдя мимо маленького помещения, больше напоминающего кладовку, мои глаза с удивлением замечают стоящую там плиту. Весело, ничего не скажешь… Я захожу в дверной проём, радуясь, что мой рост далёк от модельных стандартов, а вот Анаэль сюда уже не протиснется. Что ж, значит судьба решила, что ему пора сесть на диету, и, конечно же, я поддержу его в этом, но только морально.
Внутри кухни находится раковина, из крана которой течёт ледяная вода; брошенное кем-то полотенце, которое я предпочитаю не трогать; на стенах неряшливо приклеена потрескавшаяся плитка с изображением кофе и кексов, а на полу лежит старый, пыльный коврик. Мило. Один за другим, я открываю шкафчики в поисках еды, но обнаружила там лишь обычный, не электрический чайник. Радуясь, что смогу попить в кой-то веке нормальный, вкусный, горячий чай, наливаю воды и ставлю находку на маленькую, газовую плиту. В холодильнике также ничего не оказалось, кроме давно просроченного сыра, покрывшегося плесенью. Держа в руках этот огрызок когда-то былой еды, я понимаю, что придётся довольствоваться только чаем.
Когда вода в чайнике начинает бурлить как в жерле вулкана, я завариваю себе горячий травяной напиток, и иду проверять Анаэля, ведь если тот проснулся, то я смогу предложить ему позавтракать со мной. Но увы, парень всё ещё спит, и ни одна моя попытка разбудить его не венчается успехом. Всё, чего я добиваюсь – это лишь недовольные переворачивания с боку на бок и «бурканье», напоминающее слова типа «отстань от меня». Плюнув на это бесполезное занятие, я возвращаюсь обратно на кухню и пристраиваюсь пить чай в маленьком кресле в гордом одиночестве.
За окном уже не видно солнца, оно далеко ушло ввысь. Интересно, раз ангелы реальны, и Анаэль тому доказательство, то правда ли то, что у каждого человека есть свой хранитель? Нужно будет как-нибудь расспросить его об этом. Но будет ли подходящее время для такого возвышенного разговора – кто знает? Наверное, нет, ведь сегодня мы снова собираемся пройти десятки километров, чтобы спасти мою сестру. Обречённый вздох срывается с моих губ.
Внезапно раздаётся громкий стук, и я подпрыгиваю от неожиданности, соскакиваю со своего места, обливая себя чаем.
– Проклятье! – рычу я вслух. – Ладно хоть чай остыл.
По спине пробегает холод, когда я понимаю, что звук идёт от входной двери, а негодование о пролитой жидкости тут же покидает мысли. Кто-то постучал в неё… но кто? Апокалипсис, на сколько я знаю, вроде всё ещё продолжается.
Гадая про себя, я на цыпочках крадусь по маленькому коридорчику, попутно заглядывая в комнату, где спит Анаэль. Удивительно, но даже стук, больше похожий на прекрасно отрепетированную барабанную дробь, не разбудил этого лежебоку.
«Ладно, пусть спит дальше» – говорю себе, возвращая внимание ко входной двери. Я испускаю вздох облегчения и благодарности, когда вижу, что прежние хозяева забыли убрать кочергу на место и поставили её прямо в углу коридора. Вооружившись, я прижимаюсь ухом к двери – никаких звуков.
– Кто там? – шепчу я, но не удостаиваюсь ответа.
А вдруг это Аври? Или тот, кто хочет помочь мне найти её и может показать куда идти? Я гипнотизирую ручку, когда слышу шорохи за дверью. Моё сердце в очередной раз за это утро пускается в пляс.
– Или немедленно говорите, кто вы, либо убирайтесь отсюда! – прибавляя нажима и громкости своему трясущемуся голосу, говорю я.
На этот раз мне в ответ хотя бы прошуршали. Я вздыхаю и наскоро придумываю план действий. Сначала я открою дверь, но при этом нужно замахнуться кочергой на случай, если там какой-нибудь сумасшедший маньяк. В любом случае я закричу, а это уже хоть как разбудит медведя- Анаэля. Хорошо, так я и сделаю… хотя план, на самом деле, абсолютно никчёмный. Встав в оборонительную стойку, чувствуя, как напрягаются все без исключения, мышцы, и занеся кочергу-убийцу над головой, я отпираю тяжёлую дверь, мысленно готовясь к самому худшему.
Дверь с противным тоненьким скрипом распахивается настежь, и мои глаза быстро кидаются оглядывать высокую фигуру, закрывающую собой проход. Перед мной стоит мужчина, одетый в чёрные джинсы с потёртостями на бёдрах и коленях. Атлетически сложенную, но худую фигуру накрывает неприлично обтягивающая футболка серого, я бы даже сказала стального цвета. На плечи небрежно накинута чёрная, кожаная куртка. Посмотрев на его лицо, я бы не дала ему и двадцати лет. Ледяные, холодные глаза прекрасно сочетаются с почти белой, но при этом вполне здорово выглядевшей кожей. Пепельно-белые, отливающие серебром волосы свисают в разные стороны, длиной достигая самого подбородка. Одна из белых прядей небрежно лежит на едва бежевых губах. Впечатление такое, что парень будто напрочь лишён пигментации.
– Кто ты такой? – грозно спрашиваю я, врезаясь глазами в каждый сантиметр его лица.
– Доброе утро, Дея, – убивающий, неистово холодный голос заставляет кровь мгновенно остановиться в венах. Я чувствую, как мои глаза расширяются от понимания, а затем от ужаса. Нужно закрыть эту дверь назад сию же секунду! – Разве мой папочка не говорил тебе, что если открывать кому попало, то можно больше не проснуться?
Я не успею сделать и малейшего движения, как темный туман окутывает меня. Ледяная улыбка истинного демона и по-настоящему злобный блеск в прозрачных, неживых глазах – это всё, что я вижу перед тем, как мир погружается в кромешную тьму.
Глава 7
Яркий свет мгновенно ослепляет, как только я предпринимаю попытку открыть глаза. Белая, плотная пелена является единственным препятствием на пути к реальному миру. Щурясь, я пытаюсь разомкнуть веки хотя бы на несколько миллиметров, давая глазам привыкнуть к этой абсолютной белизне. И знаете, что я вам скажу? Вокруг ничего нет. Под словом «ничего» я подразумеваю действительно ничего: ни пола, ни потолка, ни вещей. Я как будто зависла в искрящемся временами воздухе, даже не упираясь ногами об землю.
Но самое главное – это то, что я ничего не помню. В моей голове царят пустота и неразбериха. Задыхаясь от паники, из груди начинает вырываться обрывистое дыхание. Эта пустота пугает меня. Память не содержит даже собственного имени.
«Кто я? Где я? Что случилось?» – шепчет голосок в голове, но так и не получает ответа от сознания. Странно, но в какой-то момент мне кажется, что я слышу поразительно знакомые высокие частоты, едва уловимые, пищащие звуки. Какой-то участок памяти пытается высвободить несколько фрагментов воспоминаний наружу.
Перед моими глазами вспыхивают серые, с желтоватым оттенком, старые стены, а в нос ударяет запах лекарств и нашатырного спирта. И вот я уже вижу белую, узкую кровать, на которой без сознания лежит пожилой мужчина с седыми волосами. От его губ тянутся многочисленные прозрачные трубочки, а на лице надета пластиковая кислородная маска. И здесь присутствует он – тот самый противный пищащий звук, который заставил моё сердце облиться кровью.
Из всех хороших и плохих событий жизни, моё предательское создание для приведения памяти в чувства выбрало именно этот ужасный момент, который заставил меня замкнуться в себе чуть меньше, чем на год.
Воспоминания привели меня в палату одной из городских больниц. Теперь я понимаю, почему этот писк вызвал дрожь во всём теле. Именно он стал предсмертной симфонией, которая сопровождала уход из жизни одного из самых дорогих мне людей. Этим пожилым, беспомощным и умирающим мужчиной был мой дедушка, и он умер ещё до Апокалипсиса от тяжёлого заболевания.
Апокалипсис… Да, он определённо случился в моём мире, он мне знаком. Однако, где я сейчас? Вырвавшись из цепких лап воспоминаний и отогнав образ угасающей жизни, я снова пытаюсь вывернуть свою память и найти зацепки, по которым я догадалась бы, кем на самом деле являюсь.
Внезапно белое пространство вокруг меня ровной полосой режет ярчайший свет. Я закрываю глаза ладонью, чтобы не ослепнуть от этого светлейшего потока. Вокруг меня заплясали серебряные огоньки, воздух заблестел так, словно кто-то распылил здесь огромный баллон лака для волос с мерцающими частичками. Золотистые облака возникли ниоткуда, окутывая меня со всех сторон. Маленькая щёлочка на моих глазах стала огромным проходом, разрастаясь всё сильнее и сильнее. Наконец, будто в ореоле, я вижу высокую фигуру.
– Добро пожаловать, дитя, – громыхает она. Каждое слово этой фразы наполнено ласковым, певучим голосом, который настолько красив и чист, что если бы он был материален, то лучи света струились, заключая его в своё святое кольцо.
Я же лишь могу ошеломлённо смотреть на свет, частично защищая от него глаза.
Это ангел. Настоящий, светлый, чистый ангел. За его спиной раскинулись белые, пушистые, мягкие крылья, которые поблёскивали на солнце, отливая цветом морского жемчуга. Тёмно-русые, кудрявые волосы спадают на плечи, касаясь нежной, шёлковой ткани, подпоясанной тоненьким, верёвочным поясом. Невероятно, но это самая непорочная душа, которую мне когда-либо приходилось видеть. Широкие, миндалевидные глаза цвета утреннего рассвета излучают спокойствие и мир, в них плещется мудрость, собранная не за одно тысячелетие. Он шагает ко мне, касаясь воздуха и мягкой «ваты» облаков босыми ногами.
– Меня зовут Рафаил, – поёт он, подходя ближе. – Я – архангел, один из членов Высшего Совета. Ты, наверное, уже слышала о нас, так ведь?
На долю секунды я замялась. Он говорит правду, я действительно уже слышала истории о ангелах, но вот только никак не могу вспомнить их рассказчика.
– Должно быть, у тебя много вопросов, дорогая Дея, – словно прочитав мысли, говорит ангел, позволяя тёплой улыбке тенью лечь на лицо.
Дея… это моё имя. Яркая, молниеносная вспышка озаряет мою память, освещая даже самые тёмные её уголки. Теперь я помню всё: Апокалипсис, Анаэля, Аври, даже того пепельного блондина, которому я открыла дверь. Ох и дурочка же.
– Воспоминания – хрупкая вещь, – кивает Рафаил, в его глазах загорается понимание. – Их можно потерять так же легко, как любой другой предмет. Но их также нетрудно вернуть назад.
Все вопросы на счёт моей жизни отпадают сами собой, кроме одного, самого главного на сегодняшний момент.
– Где я? – осматривая всё вокруг, неуверенно спрашиваю я.
– Ты на Небесах, дорогая, – певуче отвечает он, слегка раскрывая свои жемчужные крылья, про которые я уже почти забыла. Что?!
– Где, где? – мой голос по капле наполняется осторожностью и тревогой.
– Гадрел, дал тебе своего рода путёвку Наверх, если так понятнее, – улыбаясь, объясняет ангел, но ещё больше запутывает меня.
Теперь я вконец не понимаю, о чём он говорит… какая ещё путёвка, чёрт подери?!
– Что ты имеешь ввиду? – опешив, прищуриваюсь я.– Я что,… умерла?
Рафаил вскидывает руки вверх, словно успокаивая меня.
– Пока что нет…
– Пока что?! А могу?! – чуть ли, не сходя на визг, вскрикиваю я, перебивая его.
Ангел награждает меня недовольным, но при этом снисходительным взглядом, в стиле «Замолчи, и узнаешь больше».
– Можешь, как и любой другой человек, Дея, – отвечает он, вновь возвращая в глаза искрящуюся теплоту, разливающуюся ослепляющими бликами внутри радужки цвета утреннего неба. – Но я не думаю, что Анаэль допустит этого.
– Ты знаешь его?
Мой обеспокоенный и удивлённый тон, казалось, слегка забавит архангела, судя по тому, как хитрая улыбка скользит по нежным, розовым губам.
– Разумеется, я знаю его. Он был моим лучшим другом до того Суда. Даже тогда я отдал свой голос за то, чтобы его оставили на Небесах. Должно быть, ты уже знаешь эту историю.
Глаза Рафаила потухают, а затем загораются вновь. Интересно, у всех ангелов есть эта особенность? Очевидно, когда они придаются воспоминаниям, то цвет куда-то улетучивается и возвращается, когда они вновь вспоминают про настоящее. Я уже знаю двух таких загадочных созданий, осталось лишь посмотреть на остальных.
«Всего то», – ехидно напоминает внутренний голос. – «Ты уже стоишь у входа в Рай. Пол дела то сделано».
– Ты поможешь мне выбраться отсюда? – рассчитывая на поддержку, задаю вопрос я.
Рафаил разражается смехом. Я уже слышала эти звуки: тёплые и согревающие, пронзающие, заглядывающие в самое сердце и наизнанку выворачивающие душу.
– Все люди мечтают попасть сюда, Дея. Ты же мечтаешь выбраться отсюда.
– У меня есть незаконченные дела на Земле, Рафаил, – контрастно серьёзным тоном, говорю я.
Ангельский смех затих так же быстро, как и возник. Мужчина выпрямляется, а затем одобрительно кивает головой, как бы понимая меня.
– Твоё время ещё не пришло, в этом ты права. Ты не останешься здесь… по крайней мере, пока…
Эти слова нарушают моё и без того хрупкое равновесие, и заставляют ноги слегка подкоситься.
«Пока не останешься здесь», – гремело в голове. – «Пока…»
Что же он хотел сказать этим? Внезапно, мир для меня закружился и хаотично завращался. Нет, похоже, что угрозы в ангельской манере были здесь не причём. Я обхватываю голову руками, закрывая глаза и пытаясь остановить возникшую внутри карусель.
– Не бойся, – улыбается ангел, касаясь моего плеча. Какая же тёплая, мягкая у него рука! – Кто-то приводит тебя в чувства в реальном мире.
Яркие глаза Рафаэля начинают расплываться и терять очертания. Облака, как по взмаху волшебной палочкой, растворяются в воздухе, оставляя после себя лишь лёгкое, золотистое свечение. Лишь одно осталось неизменно: нежный, певучий голос ясно звучал внутри меня:
– Я наблюдаю за тобой, Дея. Береги себя. Доверяй Анаэлю, и передавай ему «привет» от меня. Он уже никогда сможет оставить тебя, – последние слова, которые я смогла услышать, перед тем, как свет окончательно погас, и я вновь растворилась в темноте.
***
Пик-пик-пик-пик…
Аппарат жизнеобеспечения издаёт тихие, почти незаметные звуки, однако именно они разрывают мою голову изнутри. Я не решаюсь открыть глаза, боясь, что вновь увижу что-то не поддающееся ни логике, ни объяснениям. Да, да, я имею ввиду своё невероятное путешествие в Рай, включая и знакомство с архангелом Рафаилом. Но не только это тревожит меня и заставляет не спешить просыпаться. Каким-то невообразимым образом я оказалась в больнице или медпункте, который благополучно пережил Апокалипсис, а чтоб вы знали, таких остались единицы. Это значит, что врачам будет очень любопытно узнать, помню ли я хоть что-нибудь. Вот тут-то моя фантазия должна выложиться и показать себя во всей красе, ведь мне категорически нельзя рассказывать правду. Моя история – это настоящий Голливудский блокбастер, после обнародования которого мне, скорее, выдадут билет в один конец до психбольницы или поместят в изолятор до конца жизни, чем номинируют на «Оскар» или хотя бы поверят.
Пик-пик-пик-пик… это начинает надоедать. Каждый короткий звук подобен капле, прямой наводкой бьющей по оголённому нерву в моей голове. Я осторожно приоткрываю один глаз, чтобы разглядеть очертания предметов в помещении. Сквозь узенькие щёлки сочится сплошная темнота. Я не вижу ни света, ни теней, что странно для нормальной больничной палаты. Хотя, о какой нормальной палате вообще может идти речь, когда Земля гибнет, верно?
Стены помещения выполнены в тёмных, каких-то серо-грязных тонах. Пол выложен мраморными плитками, но самое странное, что я замечаю – это полное отсутствие окон. Источником света служит одинокая, толстая свеча, стоящая на прикроватном столике возле узкой кровати, на которой я и лежу. Я осторожно поднимаю руку и натыкаюсь пальцами на полупрозрачную маску, облегчающую дыхание. Желая согнуть вторую руку, я чувствую неприятный укол прямо в районе сгиба локтя. Оттуда тянется тонкой нитью трубочка, подключённая с одной стороны к лекарству в стеклянной колбе, а с другой к игле, введённой прямо в вену. Очевидно, что кто-то хотел сохранить мне жизнь, раз решил потратить запасы безумно драгоценных в наши дни лекарственных препаратов, да ещё где-то раздобыл аппарат жизнеобеспечения.
Впервые в жизни мне принесли пользу частые болезни в детстве. Именно из-за этого я знала, как снять маску и убрать капельницу, что и делаю в итоге. Как только мои ноги касаются пола, стопы пронзает леденящий холод мрамора, впивающийся в кожу лёгкими, но глубокими уколами. Всё внутри твердит в унисон, что нужно как можно скорее убраться отсюда. Я приоткрываю дверь палаты и выглядываю наружу.
Первая мысль, которая приходит в голову— это то, что меня держат в подвале. Длинный коридор, освещённый холодным светом ламп, но также не имеющий ни одного окна, служит подтверждением правильности моего предположения. Я осторожно выхожу из комнаты и двигаюсь по нему, иногда касаясь рукой бетонных стен. Коридор оказался длиннее, чем я думала, однако он приводит меня к ещё одной двери. Может быть дёрнуть ручку и войти? Уже кладу руку на гладкий металл, как вдруг тишину разрезают незнакомые голоса.
– Неужели ты настолько глуп, что смеешь предполагать, что он придёт за ней? – говорит человек по ту сторону двери, определённо женщина.
Я ёжусь, гораздо приятнее слушать шипение змеи, чем этот голос.
– Он придёт. Я знаю это, ведь без неё у него нет ни единого шанса вернуть своё доброе имя.
С моих губ срывается приглушённый всхлип. Собеседником женщины является никто иной, как тот самый беловолосый парень, заявившийся в охотничью хижину.
– Да похоже, что твой отец плевать хотел на своё доброе имя, – вновь шипит женщина.
– Ты не знаешь его. Этот дурак всё отдаст за то, чтобы вернуться на Небеса и вновь стать воином – предводителем, обладающим поддержкой Михаила.
– Сам то веришь в то, что говоришь, Гадрел? Покажи мне хоть одного падшего, который смог заслужить прощение Высшего совета.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.