Хроники хозяйки отеля. На страже мира
- -
- 100%
- +
Собрать в одном месте вампиров и отрокаров было все равно что смешать глицерин с азотной кислотой, а затем ударить туда кувалдой. Взрыв. Настоящая бойня.
Я наклонилась вперед:
– Значит, вам нужно нейтральное место для проведения арбитражного разбирательства?
– Да. Гостиница на Земле – идеальный вариант. Это нейтральная территория, и мы можем положиться на то, что хозяин сможет держать участников в узде.
– Позвольте угадать: вы побывали в других гостиницах и все отказали? Я – ваш последний шанс?
Джордж глубоко вздохнул:
– Да.
– Однажды была предпринята попытка заключить мир между отрокарами и Святой Космической Анократией, – сказала я. – Во время их Десятилетней войны, около пятидесяти лет назад.
Он сжал свои длинные изящные пальцы в кулак.
– Да, мне это известно.
– Тогда вам известно и то, чем это закончилось.
– Кажется, патриарх Дома Джеро бросился на отрокарского хана, и хан его обезглавил.
– Он голыми руками оторвал голову патриарху, а затем забил ею маршала Дома Джеро до смерти.
– Ну да, принимая во внимание их историю, можно сказать, это рискованное предприятие…
– Не рискованное, а самоубийственное.
– Должен ли я воспринимать это как отказ? – спросил Джордж.
Это была действительно плохая идея.
– Сколько персон ожидается?
– По меньшей мере двенадцать с каждой стороны.
Итого тридцать шесть гостей. Мое сердце забилось быстрее. Тридцать шесть постояльцев, каждый из которых обладает мощной магией. Это позволит «Гертруде Хант» продержаться еще долгие годы. И если мне удастся провернуть настолько невероятное дело, это повысит статус гостиницы.
Нет. О чем я только думала? Это было безумием. Мне пришлось бы поддерживать мир между тридцатью шестью существами, каждый из которых умирал бы от желания убить другого. Просто ужасно. Такой риск… Ставки были слишком велики.
Но что мне было терять?
Джордж сунул руку в карман, достал небольшой планшет размером и толщиной с игральную карту и показал его мне. На экране виднелись два числа: $500 000 и $1 000 000.
– Первое – ваша оплата в случае неудачи арбитражного разбирательства. Второе – оплата в случае успеха.
Пятьсот тысяч. Нам нужны были деньги. Я наконец-то смогу обновить свои справочники. Смогу купить еще строительных материалов для гостиницы.
Нет. С таким же успехом я могла бы просто поджечь «Гертруду Хант».
Мой взгляд упал на портрет родителей. Они смотрели на меня. Демилль никогда не отступали перед вызовом. Но и не рисковали понапрасну.
Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Я могла бы просто продолжать сидеть здесь и ждать, когда к нам заедет случайный путешественник…
– Тогда вы должны согласиться с моими условиями, – сказала я.
– Безусловно.
– Я хочу, чтобы все стороны подписали соглашения о возмещении ущерба. Пусть они выделят определенную сумму денег на депозитный счет и передадут их под ваш контроль. Если они нанесут гостинице ущерб, то все оплатят.
– Вполне разумно.
– Мне нужно, чтобы каждая сторона ознакомилась с политикой неразглашения на Земле и подписала ее. Обычные жители этой планеты не должны знать об их существовании. Например, к нам могут нагрянуть представители местных правоохранительных органов, и я хочу, чтобы все четко понимали – нельзя ломать им шеи или отрывать головы.
– Это тоже разумно.
– Возможно, позже я сообщу о некоторых дополнительных ограничениях. А у вас есть какие-то вопросы?
– Пара. – Джордж наклонился вперед. – Мне не совсем ясна природа взаимоотношений между гостиницей и ее постояльцами. Зачем они ей нужны?
– Это симбиотические отношения, – объяснила я. – Гостиница предоставляет им кров и еду, удовлетворяет все их потребности. Взамен она питается естественной энергией, которую излучают все живые существа. Чем ярче и мощнее эта энергия, тем больше магии способна генерировать гостиница и тем сильнее она становится.
Джордж прищурился:
– Значит, гостиница обладает способностью к эмпатии?
– Нет, не совсем.
– Она может влиять на настроение своих гостей?
– Только в той мере, в какой на всех нас влияет наше окружение.
Джордж нахмурился:
– Я читал о некоторых случаях, когда между гостиницей и ее постояльцами, похоже, устанавливалась связь.
Ага. Вот к чему он клонил.
– Это не совсем так. Гостиница может устанавливать ментальную связь между владельцем гостиницы и гостями, но она не может влиять на их психическое состояние. Такой ритуал по установлению связи проводился всего несколько раз, в тех редких случаях, когда гостиница или постояльцы оказывались в опасности. Например, после убийства, когда было важно выявить преступника. Чтобы связь установилась, гость должен быть добровольным участником процесса. Так что если вы спрашиваете меня, может ли гостиница волшебным образом сделать гостей более сговорчивыми и склонить к подписанию мирного договора, то нет. Я могу позаботиться о том, чтобы у делегатов было самое мягкое постельное белье и самые тихие комнаты, но влиять на их решения я не могу. Даже если бы могла, то не стала бы. Конфиденциальность гостей священна, и я должна оставаться нейтральной стороной. Это было бы нарушением этики.
– Ну что ж, – сказал он. – Это была лишь мысль.
Учитывая масштаб поставленной задачи, я понимала, почему он хватался за любую возможность повлиять на результат.
– Что-нибудь еще?
– Да.
Джордж обернулся и окинул взглядом скромную комнату:
– Не хочу проявить неуважение, но ваше заведение значительно меньше, чем я предполагал. Не думаю, что всем хватит места.
Я поднялась.
– Вы часто останавливались в гостиницах?
– Нет. Я посетил несколько в рамках этого дела, но не имел удовольствия быть гостем. Ваша – первая.
Сосредоточившись, я воззвала к магии. То, что я собиралась сделать, наверняка должно было истощить большую часть ресурсов гостиницы и моих собственных сил. Если после этого он откажется от сделки, нам потребуется очень много времени, чтобы оправиться. Но если удастся привлечь гостей – оно того стоит.
Я взяла свою метлу. Магия вибрировала во мне, укрепляясь, словно гигантская пружина, сжатая до предела. Джордж поднялся и встал рядом со мной.
Я подняла метлу щетинками вверх, мысленно представила интерьер гостиницы и ударила о пол. Дерево с сухим стуком соприкоснулось с половицами.
Магия прокатилась по гостинице, словно лавина, и дерево с камнем вдруг стали эластичными и текучими. Внутреннее пространство раскрылось, как распускающийся цветок. Стены раздвинулись. Потолок взмыл ввысь. Магия продолжала струиться из меня так быстро, что закружилась голова. Полированный розовый мрамор стелился по полу, покрывал стены и взмывал ввысь, образуя величественные колонны.
Джордж неподвижно стоял рядом со мной.
Среди мрамора распахнулись панорамные окна. Я оперлась на метлу, чтобы не упасть. Сводчатые потолки стали белоснежными. Хрустальные люстры спускались вниз, как гроздья изысканных цветов. По полу вились, изгибаясь, золотые узоры. Среди хрусталя вспыхивали огни.
Я остановила поток магии. Сила во мне оборвалась, как резиновая лента. От удара я чуть было не упала.
Перед нами раскинулся грандиозный зал: великолепный, элегантный и сияющий.
Арбитр вернул свою челюсть на место.
– Признаю свою неправоту.
Глава II
У моих ног медленно разматывался огромный рулон искусственного шелка, конец которого исчезал где-то в мраморном полу. Фурия из принципа полаяла на него минут пять, пока наконец не решила, что это не так уж и увлекательно, и не отправилась исследовать необъятный зал. Обнюхав все углы, ши-тцу нашла укромное местечко и улеглась там.
Больше всего на свете я бы хотела присоединиться к ней, только не на полу, а в своей уютной мягкой постели. Сооружение зала вымотало меня до предела. Я чувствовала себя так, словно пробежала несколько миль. Будь у меня выбор, я бы пошла вздремнуть сразу после ухода арбитра, но сроки проведения мирного саммита поджимали. Джордж хотел привести план в действие в течение сорока восьми часов, поэтому вместо того, чтобы вздремнуть, я стащила у Кальдении банку бодрящего Мелло Йелло, села в машину и помчалась под дождем арендовать грузовик. На грузовике я два часа ехала до Остина, к крупнейшему в регионе поставщику тканей. Там я купила огромный рулон искусственного шелка и еще один рулон хлопка. Это обошлось мне в треть моих накопленных средств. Затем я заехала в магазин ландшафтных материалов и купила целую гору камня. Сотрудники помогли мне его погрузить, а когда я вернулась, то вывалила все на заднем дворе, где его тут же поглотила гостиница.
И вот теперь я была здесь и стойко старалась держаться на ногах, пока гостиница продолжала дюйм за дюймом вбирать в себя искусственный шелк.
– Ну что ж. Вот и веселье.
Я повернулась и увидела в дверях Кальдению.
– Ваша Светлость.
Пожилая женщина медленно вошла в зал. Ее взгляд скользнул по мраморному полу, колоннам и высокому белому потолку с золотыми завитушками.
– По какому случаю?
– У нас дипломатический саммит.
Сделав медленный шаг вперед, она пронзительно на меня посмотрела:
– Дорогая, не дразни меня.
– Этот рулон искусственного шелка обошелся мне в шесть долларов за ярд, – сказала я ей. – Как только я куплю еду, то окончательно останусь без средств к существованию.
Кальдения моргнула.
– Кто собирается участвовать?
– Святая Анократия в лице Дома Крахров, Орда, Разрушающая Надежды, и торговцы Баха-чара. Они прибудут сюда для арбитража и, скорее всего, попробуют убить друг друга сразу же, как только войдут.
Кальдения округлила глаза.
– Ты действительно так думаешь? Это просто чудесно!
Ну конечно.
– Расскажи мне, что ты придумала.
Вздохнув, я указала на восточную стену. Я соорудила балконы вдоль восточной, западной и южной сторон комнат. Каждый балкон заканчивался далеко от соседних – слишком далеко, чтобы кто-то мог перепрыгнуть, и слишком высоко, чтобы безопасно спрыгнуть вниз.
– Комнаты отрокаров будут наверху. Они молятся восходу солнца, поэтому им нужен вид на рассвет.
Я повернулась и указала на противоположную стену.
– Вампиры поселятся там. Их ритуалы связаны с заходом солнца, поэтому окна выходят на запад.
Я указала на северную стену:
– Торговцы разместятся там. Они лесной вид и предпочитают тенистые комнаты и приглушенный свет. У каждого своя отдельная лестница. Никто не может входить в чужие покои, гостиница этого не позволит.
Я указала на юг, где длинные окна разделяли стену на секции.
– Там я поставлю стол для переговоров лидеров.
– Планировка продумана хорошо, – сказала Кальдения и махнула рукой в сторону потолка. – Но почему именно розовый мрамор? Розовый мрамор, белый потолок, золотистые вставки… При электрическом освещении появится ужасный оранжевый оттенок.
– У меня был только один шанс произвести впечатление на арбитра, и мне пришлось импровизировать.
Кальдения приподняла бровь.
– Это было легко представить, – объяснила я. – Я видела такой интерьер в кино.
– В фильме для взрослых?
– Там был говорящий канделябр, который дружил со сварливыми часами.
– Понятно. А что насчет зала в гостинице твоих родителей?
Я покачала головой. Он помнился мне в мучительных подробностях, но при одной мысли о воссоздании мое сердце болезненно сжималось. Я вздохнула.
– Могу сделать его полностью белым, если хочешь.
Кальдения прищурилась:
– Значит, цвет можно изменить?
– Да.
– Тогда не белый. Белый – самый безопасный вариант. Что касается всех прочих, то, насколько я помню, Дом Крахров строит свои замки из серого камня, и не стоит проявлять фаворитизм.
– Отрокары любят яркие цвета и богато украшенные дома, – сказала я. – Предпочитают красные и зеленые оттенки.
– Значит, нужно найти баланс. Голубой – успокаивающий цвет, он нравится большинству видов. Почему бы нам не попробовать бирюзовый?
Я сосредоточилась. Мраморные колонны услужливо сменили оттенок.
– Чуть серее. Немного темнее. Еще немного… Теперь можно добавить легкие прожилки или позолотить их… Идеально.
Стоило признать, колонны действительно выглядели красиво.
– Давай уберем золото, – предложила Кальдения. – Элегантность никогда не бывает показной, и нет ничего вульгарнее, чем покрыть все золотом. Оно кричит о том, что у человека слишком много денег и слишком мало вкуса, и это приводит простолюдинов в бешенство. Дворец должен внушать силу и величие. Входя в него, любое существо должно испытывать благоговейный трепет. Я обнаружила, что это обычно снижает количество восстаний.
Я серьезно сомневалась, что столкнусь с какими-либо восстаниями. Но если это снизит шанс кровопролития, уже неплохо.
– У золота есть свои преимущества, но всего должно быть в меру, – продолжила Кальдения. – Я когда-нибудь рассказывала тебе о Цай Па? Это водный мир. Вся планета – океан, а население живет на гигантских искусственных островах. Удивительно, сколько людей можно разместить на площади в несколько квадратных миль. Каждым из островов правит дворянин, разбогатевший на торговле фармацевтикой и добыче полезных ископаемых со дна. Пространство в большом почете, поэтому глупцы строят себе роскошные дворцы. Мне довелось побывать на собрании в одном из этих чудовищных сооружений. Там даже есть подводные леса из водорослей – впрочем, они довольно красивые, если ценишь подобные вещи. Все стены дворца покрыты водорослями, отлитыми из золота. Ни один участок на стенах или потолке не остался без украшений или орнаментов, и все это в ярких цветах, например алом. А между водорослями висят портреты хозяина и его семьи с драгоценными камнями вместо глаз.
– Драгоценными камнями?
Кальдения остановилась и посмотрела на меня:
– Да, Дина. Это выглядело ужасно. После десяти минут пребывания в том месте мне стало казаться, что мои глаза подверглись атаке межзвездного крейсера. Мне стало физически плохо.
– Некоторые люди живут ради того, чтобы доказать другим, что они чем-то лучше.
– Верно. Я продержалась всего один день, а когда ушла, хозяин имел наглость заявить, что я оскорбила его семью. Я бы их всех отравила, но больше не могла находиться в этом здании ни минуты. – Ее Светлость всплеснула руками. – Это твой зал, дорогая. Твое пространство. Сердце твоего маленького дворца. Только небо – предел. Отбрось условности. Забудь о дворцах твоего мира, о гостинице твоих родителей или любой другой гостинице. Воплоти свою фантазию. Сделай его великолепным по-своему.
Только небо – предел… Я закрыла глаза и открыла свой разум. Гостиница зашевелилась вокруг меня, ее магия откликнулась. Мои силы потекли наружу, и я позволила им расти, распускаться, как цветок.
– Дина… – ошеломленно пробормотала Кальдения рядом со мной.
Я открыла глаза. Розовый мрамор, позолота и хрустальные люстры исчезли. Остались только три окна, все на северной стене. По темным стенам и потолку раскинулось великолепное ночное небо, бескрайнее и прекрасное, с легкой патиной лавандового, зеленого и синего цветов, образующих тончайшие туманности, усеянные крошечными звездочками. Именно такое небо манило космических пиратов к своим кораблям. Длинные виноградные лозы обвивали бирюзовые колонны, поддерживающие балконы, а изящные стеклянные цветы переливались белым и желтым. Пол из полированного белого мрамора украшала мозаика дюжины оттенков – от черного и индиго до ярко-синего и золотого. Она начиналась от центра зала, где было выложено изображение «Гертруды Хант», окруженное узором в виде моей метлы.
Я подняла глаза. Над всем этим зажглись три огромных светильника, каждый – сложное созвездие из светящихся шаров, заливающих комнату ярким светом. Я улыбнулась.
– Вот это я называю благоговением, – тихо сказала Кальдения, стоявшая рядом со мной.
* * *Магия зазвенела у меня в голове. Я открыла глаза. Десять минут первого ночи. Немного рановато для саммита, который должен был начаться завтра вечером.
Я спустила ноги с кровати. Поспать удалось всего час. Моя голова казалась слишком тяжелой для шеи. Я не могла вспомнить, когда в последний раз так усердно работала. И все еще переживала, что ямы в покоях отрокаров расположены недостаточно низко. Существовала своего рода священная пропорция между центральной зоной ямы и высотой плюшевых круглых диванов вокруг нее. Я проконсультировалась со своими справочниками и изготовила все в точном соответствии с указанными характеристиками, но внутренний голос подсказывал, что высота не та. Все казалось каким-то неправильным, поэтому я потратила последние полчаса своего рабочего дня, опуская и поднимая самодельные деревянные диваны, пока в конце концов не попросила гостиницу изготовить их из камня. Это того стоило.
Еще один призрачный толчок, похожий на рябь на мелком пруду. Кто-то стоял в конце подъездной дорожки, прямо на территории гостиницы, и вежливо ждал приглашения войти.
Я встала и накинула свою хозяйскую мантию. Простое серое одеяние с капюшоном скрывало меня с головы до ног. Фурия подняла голову со своего поста у моей кровати и издала тихий сонный лай. Я выглянула в окно на ночную улицу. У изгороди перед домом стояла темная фигура, сливавшаяся с густой тенью дуба. Слишком высокий рост для человека. Наверное, на пару дюймов выше Шона.
Ох.
Я взяла свою метлу и вышла из спальни, направляясь по длинному коридору к парадной лестнице. Фурия трусила рядом. Архитектура гостиницы за последние несколько часов так сильно изменилась, что мой путь ко входу занял почти вдвое больше обычного.
Пол холодил мои босые ноги. Дождь все еще лил, и мы с гостиницей договорились насчет комфортной температуры – около семидесяти градусов по Фаренгейту, – но, как и в любом доме, в одних местах было теплее, а в других холоднее. Я пожалела, что не надела носки.
Почему я вообще подумала о Шоне Эвансе?
Шон был оборотнем поколения альфа. Его родители спаслись от разрушения на своей родной планете и нашли убежище на Земле, где построили новую жизнь, родили Шона и вырастили его, все это время сохраняя тайну. Земля служила промежуточным пунктом для многих путешественников из Великого Запределья. Вселенная, со всеми планетами, измерениями и временными линиями, нуждалась в ней как в нейтральной гавани для встреч, деловых переговоров или просто остановок на пути куда-то еще. Земля выполняла эту роль тысячи лет, в то время как ее коренное население жило в полном неведении о странных существах, которые иногда посещали планету. Вот почему существовали гостиницы и хозяева, как я. У нас было только две задачи: обеспечить безопасность наших гостей и скрыть их присутствие. Мы сохраняли нейтралитет и ни во что не вмешивались. Когда Шон Эванс появился в моей жизни, я решила отбросить осторожность и ввязалась во что-то действительно опасное.
Оглядываясь назад, я понимаю, что это было глупо, но ни о чем не жалею. Вместе с Шоном и Арландом я спасла свой маленький городок от межзвездного киллера.
И в качестве приятного бонуса: Арланд получил возможность отомстить за убийство, а Шон узнал правду о себе. Он был не рожденным на Земле мутантом, как говорили ему родители, а продуктом военной генетической программы с другой планеты. Все оборотни оказались солдатами, созданными для отражения планетарного вторжения превосходящих по численности сил. Шон ко всему прочему был еще и поколением альфа. Крупнее, быстрее, сильнее – боевой спецназовец. От генов не уйти, и здесь, на Земле, он стал солдатом, но так и не смог найти для себя подходящего места.
Вскоре после знакомства мне начало казаться, что между нами что-то есть.
Нет, я просто принимаю желаемое за действительное. Что-то и правда промелькнуло, но как только он увидел Вселенную за пределами Земли, все быстро закончилось. Оборотни уничтожили свою собственную планету, чтобы не отдавать ее врагу, и он никогда не смог бы вернуться «домой». Но звезды все равно манили его. Из-за меня он оказался в долгу перед старым оборотнем, и как только мы расправились с инопланетным убийцей, Шон ушел, чтобы расплатиться. Я знала силу притяжения звезд. Я и сама когда-то ответила на этот зов. Когда он вышел через портал на залитые солнцем улицы Баха-чара, какая-то часть меня знала, что в ближайшее время он не вернется, но все же надеялась, что это займет месяц или два. Прошло уже почти полгода. Шон ушел с концами.
Я решила выбросить его из головы. В основном мне это удавалось, но иногда он все же появлялся в мыслях. Глядя на задний двор, я с улыбкой вспоминала, как подбросила его на три фута в воздух. Или вспоминала его голос. Или каково это было, когда он меня поцеловал.
– Я ничего не могу поделать, – сказала я Фурии. – Все наладится. Просто нужно время.
Если у Фурии и было свое мнение о моих мимолетных мечтаниях, она держала его при себе.
Я открыла входную дверь и зашагала по траве к темной фигуре, ожидавшей меня у дуба. Человек был закутан в плащ. Когда я смотрела на него сверху, он казался просто высоким, но на самом деле был гигантом – не меньше шести с половиной футов. Мне пришлось кивнуть. Фурия низко зарычала.
Темная фигура подняла левую руку пальцами вверх:
– Зимнего солнца.
Его голос был грубым, но дикция безупречной. Какой бы переводчик он ни использовал, тот работал безукоризненно.
Это был отрокар.
– И вам зимнего солнца.
Зимнее солнце – более мягкое и доброе.
– Добро пожаловать.
Мы вернулись к входной двери, и я впустила его.
Он сбросил плащ. Прежде я уже видела отрокаров, они часто бывали в гостинице моих родителей. Но было как-то странно лицезреть его здесь, в моей маленькой гостиной.
Несмотря на рост и широкие плечи, осанка отрокара была безупречна. Его тело облегали темно-коричневые доспехи из плетеных кожаных полос. Предплечья, бедра и голени защищали твердые пластины, испещренные черными и красными вкраплениями – казалось, эти следы могло оставить только живое существо. Такие же пластины защищали его грудь – хитиновое вещество было прорезано сложными завитками золотистого металла, что говорило о наличии высокотехнологичной электроники. На талии висел пояс с карманами, к которому к тому же крепились небольшие металлические, костяные и деревянные талисманы. Отрокары часто путешествовали по космосу, так что их доспехи были созданы для защиты, но при этом позволяли свободно сгибаться и разгибаться при сражении в пределах космического корабля. У него не было никакого оружия, кроме короткого меча, или длинного ножа, который покоился в ножнах на правом бедре.
Сзади его можно было принять за очень высокого коренного жителя, но по лицу было ясно – это все тот же базовый человеческий генетический материал, породивший нас и вампиров, но явно выросший на другой планете. Отрокары эволюционировали в мире с палящим солнцем и бескрайними равнинами. Они охотились стаями и гоняли свою добычу до изнеможения. Черты его лица были более резкими, чем у землян, как будто их вырезали ножом из куска глины; текстура его темно-бронзовой кожи – более грубой; пропорции слегка искажались, чем придавали ему опасный, хищный вид. Его челюсть была треугольной, нос – узким, а при разговоре губы открывали щель острых зубов. Короткие волосы – жесткие, как лошадиная грива, – казались черными, пока на свету не засверкали глубоким, ярким, кроваво-красным цветом. Под густыми бровями таились глаза поразительного светло-зеленого оттенка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.