Хроники хозяйки отеля. Одним махом!

Ilona Andrews

One fell sweep

Coryright© 2016 by Ilona Andrews

Published by arrangement with Nancy Yost Literary Agency and The Van Lear Agency

© К. Ускова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Лоре Гасуэй

Спасибо за все. Мы скучаем по тебе и глубоко скорбим о твоей кончине

Илона Эндрюс – псевдоним Илогы и Эндрю Гордон, супружеской пары, авторов бестселлеров New York Times. Соавторы четырех серий-бестселлеров в жанре городского фэнтези.

Глава 1

Слабый перезвон пробудил меня ото сна. Я открыла глаза и заморгала. Мне снилась пустыня – бескрайнее море желтого песка, колышущегося под белым солнцем. Словно в поисках чего-то или кого-то, я бродила в нем босиком, утопая по щиколотку, чувствуя, как с каждым шагом песчинки все дальше скользят между пальцами. Я бродила там часами, пока не поняла, что найти удается лишь еще больше песка. Потолок моей темной спальни слишком резко контрастировал с солнечными дюнами, и на мгновение я растерялась, не понимая, где нахожусь.

В голове снова зазвучала магия – будто все чувства защекотало быстрым настойчивым перышком. Кто-то пересек границу гостиницы.

Я спустила ноги на деревянный пол, взяла метлу и пошла по темному коридору. Фурия, моя крошечная ши-тцу, выскочила из-под кровати и побежала за мной, готовая броситься на любого незваного гостя. До Рождества оставалось всего пять дней, и я не ждала гостей – особенно в два часа ночи. Но, конечно, когда «Гертруда Хант», гостиница типа «постель и завтрак», все же принимала постояльцев, то они редко бывали обычными. И почти никогда не объявляли о себе заранее.

Подойдя к двери в конце коридора, я схватила вязаный кардиган, висевший на крючке справа, завернулась в него и сунула ноги в тапочки. Декабрь начался с наводнения, а затем сильно похолодало. Ночью температура опускалась ниже тридцати градусов, что по техасским меркам означало приближение апокалипсиса. На улице было как в морозилке, а в гостинице – тепло и уютно, так что перед выходом я укутывалась, а по возвращении оставляла толстовки и кардиганы где попало.

Дверь распахнулась, и я ступила на балкон.

Меня обдало холодным воздухом. Ух.

Ярко светила луна, проливая серебристый свет сквозь прозрачные клочья ночных облаков. Слева простирался мой яблоневый сад. Прямо впереди огромный старый дуб раскинул свои ветви над лужайкой, почти касаясь балкона. Справа тянулись улицы: Парк-стрит шла параллельно гостинице, а перпендикулярно ей начиналась Камелот-роуд, уходящая в глубь квартала Авалон, заполненного типичными техасскими двухэтажными домами со старыми деревьями на подстриженных лужайках и темными автомобилями, припаркованными на подъездных дорожках.

Все было тихо.

Я исследовала ночь своими чувствами. Мы с гостиницей были связаны так крепко, что при желании я могла бы прощупать каждый дюйм ее территории. Нарушитель, кем бы он ни был, задел границу, но так и не пересек ее. А теперь затаился.

Я ждала, стараясь не стучать зубами. От моего дыхания образовывались крошечные облачка, тающие в ночи.

Тишина.

Кто-то был снаружи и наблюдал за мной. Я чувствовала на себе тяжелый взгляд. По спине пробежали мурашки то ли от страха, то ли от холода, то ли от всего сразу.

– Я знаю, что ты здесь. Выходи.

Тишина.

Я вглядывалась в ночь, изучая знакомый пейзаж. Живые изгороди, отделяющие мою лужайку от Парк-стрит, казались нетронутыми. На лужайке не наблюдалось никаких странных следов. В кустах у дуба ничего не шуршало, в ветвях ничего не шевелилось, и даже за кедром, в двадцати футах позади, не было признаков жизни…

Из тени под кедром на меня уставились два янтарных глаза. Я чуть не подпрыгнула.

– Шон!

Меня едва не хватил удар.

Шон Эванс не двигался. Глубокой ночью он казался лишь темной тенью. Несколько месяцев назад мы уже встречались в подобной ситуации, только тогда он метил мои яблони, обозначая свою территорию. А сейчас просто ждал, уважая границы гостиницы.

– Подойди, – позвала я, понизив голос, чтобы не будить всю округу. – Я не хочу кричать.

Так быстро, что виднелось лишь размытое пятно, он подбежал к дубу, подпрыгнул и приземлился на ветку рядом с балконом. Дежавю.

Фурия тихонько гавкнула – просто на всякий случай предупредила, что она рядом.

– Что случилось?

Я внимательно изучала лицо Шона. Когда он только переехал в Авалон, то переполошил всех соседей. Если бы в словарь вписали определение «крутой бывший военный», там была бы его фотография. Шону было около тридцати, у него было красивое, чисто выбритое лицо, коротко подстриженные рыжевато-каштановые волосы и спортивное, мощное тело. Он был сильным и быстрым, и переходить ему дорогу было очень плохой идеей. А еще он был оборотнем без планеты, о чем подавляющее большинство людей на Земле даже не подозревало. Несколько месяцев назад, когда Шон помогал мне защищать Авалон от межгалактического убийцы, он узнал о своих корнях и отправился искать себя. В итоге он оказался втянут в межзвездную войну в месте под названием Нексус, и мне потребовалось приложить все силы, чтобы вызволить его оттуда.

Война оставила свой след – на его лице виднелся длинный шрам. До Нексуса Шон был груб и высокомерен. Новый Шон стал тихим и терпеливым, и, заглянув в его ясные янтарные глаза, можно было увидеть стальную твердость. Иногда в них не было ничего – ты словно смотрел в глаза тигру: ни голода, ни ярости, только непостижимая бдительность. Три дня назад мы с Шоном ходили в кино, и после сеанса какой-то пьяный парень попытался затеять драку. Шон посмотрел на него, и тот человек увидел в глазах Шона что-то, что сумело проникнуть сквозь алкогольный туман. Пьяница, не сказав ни слова, развернулся и пошел прочь.

И если с его высокомерием и гневом я могла примириться, то эта странная бдительность меня тревожила. Он достаточно хорошо скрывался. Я видела, как он разговаривал с соседями, и никто из них не бросался в бегство. Но в нем по-прежнему было нечто. За весь вечер Шон сказал мне не больше двух слов. С другими соседями он изо всех сил старался казаться нормальным, но я точно знала, через что ему пришлось пройти. Со мной он был самим собой: придержал для меня дверь, предложил мне свою куртку, когда подумал, что мне холодно, и встал между мной и тем пьяницей. Но он молчал. То, что он пережил на Нексусе, вытолкнуло его за пределы нормальной человеческой жизни, и я сомневалась, сумею ли вернуть его к свету.

– Как ты узнала? – спросил он. – Я держался подальше от границы гостиницы.

– Мирный саммит дал новый импульс. «Гертруда Хант» пустила корни дальше, и ты коснулся зоны роста.

Я слегка надавила, и на секунду граница гостиницы засветилась бледно-зеленым, а затем снова исчезла.

– Вот новые границы.

– Извини, – сказал он. – Буду иметь в виду. Я не хотел тебя будить.

– Не мог уснуть?

Я плотнее закуталась в кардиган.

– Просто предчувствие, вот и все.

– Что за предчувствие?

– Такое, будто что-то вот-вот случится.

– Если что-то и должно произойти, лучше подождать внутри.

Я собиралась пригласить его войти. Посреди ночи. В кардигане и футболке с Хелло Китти, которая едва доходила мне до середины бедра. Что я творила?

– Не хочешь зайти? – Слова вылетали сами собой. – Я приготовлю тебе чай.

Просто прекрасно.

Его глаза сверкнули янтарным блеском.

– Настоящие мужики в два часа ночи пьют кофе. Черный.

Обычно он предпочитал кофе со сливками. Это что, шутка? Пожалуйста, пусть это будет шутка.

– Ага. И варят, пока он не станет кислым и горьким, чтобы проверить, сколько волос на груди после этого вырастет?

– Возможно.

Точно шутка. Во мне вспыхнула надежда. Это мелочь, но все же лучше, чем ничего.

– Что ж, если кто-нибудь из присутствующих здесь мужчин осмелится выпить чашечку нежного орехового кофе с кучей сливок, добро пожаловать.

Он наклонился немного ближе.

– Ты приглашаешь меня войти? – спросил он с едва уловимым намеком.

И вдруг я почувствовала, что мне уже не так холодно.

– Ну, ты уже здесь, на улице холодно, а стоять и болтать на балконе – глупо. Кто-то может нас увидеть и неправильно понять.

На самом деле посреди ночи нас вряд ли бы кто-то увидел, да и гостиница скрывала нас от улицы.

Шон спрыгнул с ветки и мягко приземлился рядом со мной. Он был таким… высоким. И стоял слишком близко. И смотрел прямо на меня.

– А люди не поймут неправильно, если увидят, как я пробираюсь в твой дом посреди ночи?

Я открыла рот, пытаясь придумать что-нибудь остроумное в ответ.

Вдруг небо над Парк-стрит раскололось яркой желтой молнией, и из него вылетел бустбайк.

Шон резко обернулся.

Инопланетное транспортное средство мчалось по дороге на фут выше тротуара, ревя двигателем так громко, что звук мог бы разбудить мертвых. Окна гостиницы задрожали. Где-то завыла автосигнализация.

О нет.

На мгновение оглушительный грохот стих, но затем вновь начал нарастать. Этот идиот развернулся и направился в нашу сторону. Шон перемахнул через балкон и бросился вперед.

– Глушилка! – рявкнула я.

Крыша гостиницы разошлась, как расплавленная свеча, и из нее высунулся оружейный ствол длиной в три фута.

Двигатель бустбайка гремел, словно бушующая стихия.

В двух ближайших домах зажегся свет. Вот черт.

Байк промелькнул в поле моего зрения.

– Огонь.

Пушка издала металлический звон. Свет в доме Рамиресов погас. Фонарный столб потемнел. Двигатель байка заглох, будто кто-то щелкнул выключателем.

Электромагнитный импульс – ужасно полезная штука.

Байк завертелся, бешено вращаясь, врезался в фонарный столб и, отскочив от него, приземлился на тротуар, после чего затормозил в двадцати футах от границы гостиницы. Вот черт.

Мистер Рамирес вот-вот заметит, что у него не включается свет, и поступит точно так же, как в подобной ситуации поступает большинство людей: выйдет на улицу, чтобы проверить, не отключилось ли электричество во всем районе. И увидит нас и байк, явно не походивший на земной.

Я перепрыгнула через балкон. Из земли вырвался огромный корень, подхватил меня и мягко опустил на траву. Пока я бежала вперед к дороге, метла в моей руке раскололась, обнажая светящееся синим нутро, и превратилась в копье с крюком на конце.

Бросившись к байку, Шон схватил маленького пассажира и отбросил его назад, к гостинице. Лужайка разверзлась, корни подхватили его в воздухе и утащили под землю. Я зацепила байк своим копьем. Шон ухватился за другой край, поднатужился, и мы наполовину потащили, наполовину понесли его к границе гостиницы.

Вдруг за моей спиной распахнулась дверь. Шон что-то проворчал, я вскрикнула, и мы вместе перекинули байк и мою метлу через изгородь. Я развернулась и посмотрела на улицу.

Мистер Рамирес вышел из дома. За ним по пятам следовал его родезийский риджбек Асад.

– Дина, – сказал мистер Рамирес. – Ты в порядке?

Конечно же я не в порядке.

– Какой-то болван только что гонял туда-сюда по улице! – воскликнула я.

Мне даже не пришлось изображать возмущение в голосе – его и так было в избытке. Все гости Земли должны следовать одному правилу: никогда не позволять себя обнаружить. Скрывать их присутствие и было главной целью гостиниц. Я уже слишком часто балансировала на краю, и, как только окажусь внутри, этот гонщик очень сильно пожалеет о своем поступке.

– У нас все в порядке, – сказал Шон.

– Просто безобразие, – добавила я, махнув рукой, и поплотнее закуталась в кардиган. – Не дают людям поспать.

– Ни стыда ни совести, – сказал мистер Рамирес. – У меня отключилось электричество.

– Похоже, он врезался в фонарный столб. Возможно, повредил провода, – предположил Шон.

Мистер Рамирес нахмурился.

– Возможно, ты прав.

Он прищурился.

– Подожди. Разве твой дом не дальше по улице? Что ты здесь делаешь?

– Вышел на пробежку, – ответил Шон. – Не спалось.

Асад с явным подозрением понюхал следы от шин на асфальте.

– Пробежка, да? – Мистер Рамирес посмотрел на него, потом на меня, окинул взглядом мой кардиган и футболку, затем снова перевел взгляд на Шона. – В два часа ночи?

Мне очень хотелось стать невидимкой.

– Лучшее время размяться, – сказал Шон. – Никто мне не мешает.

Асад внимательно осмотрел следы и громко залаял.

– Эй! – повернулся к нему мистер Рамирес. – В чем дело, мальчик?

В том, что пахнет так, словно на тротуар упало что-то неземное.

Встав между мистером Рамиресом и следами, огромный пес разразился грохочущим лаем.

– Хм. Обычно он почти не лает. Я лучше отведу его в дом. А утром подам заявление в полицию.

Мистер Рамирес еще раз взглянул на нас с Шоном и улыбнулся.

– Хорошей пробежки.

Он явно произнес это с каким-то намеком.

– Пойдем, Асад.

На секунду я крепко зажмурилась.

– Ты в порядке? – спросил Шон.

– Пробежка? – выдавила я сквозь стиснутые зубы. – И это все, что ты смог придумать?

– А что еще я мог сказать? Он ни за что не поверит, что я проснулся, оделся и пробежал сюда четыреста ярдов за то время, которое ему потребовалось, чтобы спуститься вниз и открыть дверь.

– Он думает, что мы спим вместе.

– Ну и что? Насколько я помню, мы взрослые люди.

– Завтра он расскажет Маргарет, и к полудню весь район будет говорить о нашей «пробежке». Мне всю неделю придется отвечать на домыслы и вопросы. Я не люблю внимание, Шон. Это вредит моему бизнесу.

Шон улыбнулся.

Пф. Я развернулась.

– Заходи.

– Ты уверена? – улыбнулся он еще шире. – Люди могут неправильно понять.

– Просто заходи, – прорычала я.

Он последовал за мной.

В моей гостиной длинные гибкие корни «Гертруды Хант» пригвоздили существо к стене. Незнакомец с четырьмя конечностями и размером с десятилетнего человеческого ребенка носил кожаную портупею с карманами и широкий коричневый плащ. Его голову украшал причудливый венец из изумрудно-зеленых, желтых и малиновых перьев. Теория эволюции Земли утверждала, что перья развились из чешуи, и поэтому маловероятно, чтобы они сочетались на одном существе. Байкеру, похоже, этого не рассказали – все остальное его тело было покрыто красивой зеленой чешуей, которая на спине темнела до болотной, а на шее и груди светлела до кремовой. Самец ку. Я должна была догадаться.

Ку на самом деле были рептилиями и имели больше общего с динозаврами, чем с птицами. Они жили племенами и случайно попали в большую галактику, когда были еще на стадии охотников-собирателей. Их вид так и застрял на этой стадии. На Земле изменение климата в сочетании с ростом населения привело к массовому голоду, который стал катализатором развития земледелия, что, в свою очередь, в конечном итоге привело к аграрному обществу и феодализму. Ку не сталкивались с подобными трудностями. Они не пытались понять галактику и сложные технологии других рас – просто принимали все как есть и учились использовать. Говорить с ку о правилах было все равно что читать юридический документ детсадовцу. Этот, видимо, решил, что притащить свой бустбайк на нашу планету и гонять по Парк-стрит – отличная идея.

– Ты что, с ума сошел?

Ку посмотрел на меня круглыми золотистыми глазами.

– Это Земля. Тут нельзя учинять такой шум. Нельзя ездить на бустбайках. Люди ничего не должны знать. Ты чуть не втянул всех нас в большую беду.

Ку моргнул. Его глаза были ясными, как летнее небо: ни одна мысль не омрачала их глубины. Я вздохнула. Хотелось продолжить кричать, но я понимала, что это бессмысленно.

– Ну? Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Он открыл рот, обнажив острые зубы:

– Сообщение!

– У тебя есть для меня сообщение?

– Да!

Кто, скажите на милость, решил отправить сообщение через ку? С таким же успехом можно было засунуть письмо в бутылку и выбросить в океан – шансы, что оно достигнет адресата, примерно одинаковы. Я протянула руку. Корни отпустили ку ровно настолько, чтобы тот мог пошевелить руками. Он залез в карман на своей портупее, вытащил что-то и положил мне в ладонь. Серебряное ожерелье с подвеской в виде дельфина. Я похолодела.

– И это! – Ку сунул мне в руку грязный комок бумаги.

Осторожно его расправив, я увидела выведенные торопливым почерком координаты и пять слов.

«Я в беде. Забери меня».

– Дина? – сказал Шон, подходя ближе. – Ты побледнела.

– Мне нужен корабль.

– Зачем?

– Мне нужно на Кархари.

Он нахмурил брови.

– Это в глубине территории Святой Анократии. Зачем тебе туда?

Кархари – закрытая планета. На нее не попасть из гостиницы, а значит, придется добираться обычным путем. Проход туда можно купить в Баха-чаре. Оформление разрешений заняло бы целую вечность, и, скорее всего, последовал бы отказ. Оставалась контрабанда, и я даже представить себе не могла, во сколько это обойдется…

Шон встал прямо передо мной и мягко коснулся моего плеча. Я подняла на него глаза.

– Не молчи. Что там на Кархари?

– Моя сестра.

Глава 2

Я стояла у себя на кухне, отбивая ритм ногой. Коммуникационный экран на стене оставался темным, но каждые несколько секунд на нем пульсировало голубое кольцо. Прошлой ночью я изучила доступную информацию о Кархари. Дела обстояли хуже, чем я думала. Планета не просто закрыта – Святая Анократия наложила на нее запретную печать. Анократия состояла из аристократических кланов – Домов, у каждого из которых были свои владения, и лишь нескольким из них разрешалось входить в атмосферу Кархари. Любой, у кого не было герба соответствующего Дома, подлежал уничтожению. На объяснения, уговоры и взятки не оставалось времени. Краткий опрос моих контактов в Баха-чаре, галактическом базаре, показал, что всех моих сбережений не хватило бы даже на вход. Мне оставалось только надеяться на милость.

Мод не обратилась бы ко мне за помощью, если бы не была в смертельной опасности. И чтобы спасти сестру, я была готова на все – умолять, предлагать услуги и обещать достать луну с неба. Разобравшись с ку прошлой ночью, я отправила сообщение Арланду из Дома Крахров. Время приближалось к полудню, а он так и не ответил.

История с Арландом складывалась непростая. Он помог нам с Шоном выследить инопланетного убийцу – или, скорее, мы помогли ему, поскольку убийца оказался здесь в первую очередь из-за внутренних разборок Дома Крахров. Еще он участвовал в мирном саммите, который, в немалой степени благодаря мне, закончился для Святой Анократии весьма удачно. Теоретически можно было считать, что он у меня в долгу. Но факты были таковы, что он – член могущественного вампирского дома с кучей обязанностей, которые вряд ли можно бросить в одночасье.

Ожидание ответа действовало мне на нервы.

Надо мной нависла семифутовая тень. Орро сунул мне под нос блюдце с маленьким бубликом, покрытым пурпурным джемом.

– Ешь!

– Спасибо, я не голодна.

Футовые шипы Орро приподнялись. Он зарычал. Учитывая, как выглядят квиллонцы – прямоходящие монстры, вооруженные когтями, острыми зубами и покрытые длинными черными иглами, – можно было бы подумать, что у любого здравомыслящего человека такая картина на всю жизнь вызовет ночные кошмары. Но я уже привыкла.

– Ешь!

Он не сдастся, пока я не попробую. Я схватила бублик и откусила кусочек. Как и все, что готовил Орро, на вкус это было просто божественно. Квиллонец что-то пробормотал себе под нос, подождал, пока я доем бублик целиком, и только тогда отошел.

Как шеф-повар со статусом «Красного ножа», он должен был устраивать банкеты в лучших ресторанах галактики, но несчастный случай с отравлением уничтожил его репутацию. Я нашла его в Баха-чаре, когда он почти достиг самого дна, и теперь, хотя наш с ним контракт уже закончился, он отказывался уходить. «Гертруда Хант» стала его новым домом.

Коммуникационный экран по-прежнему мигал.

Я ходила взад-вперед. Арланд – последняя надежда. Если я не смогу добиться его помощи, то непонятно, что делать дальше.

Сколько бы кругов я ни навернула по комнате, от этого он не ответит быстрее. Я заставила себя остановиться и развернулась. Через кухонное окно виднелся задний двор, где лежал полуразобранный бустбайк. Шон, засучив рукава, копался в механизмах, а ку – которого, как оказалось, зовут Винг – крутился рядом. Фурия прыгала возле них, собирая палки и бросая их у ног Шона.

Я махнула рукой, и окно гостиницы распахнулось, впуская холодный воздух.

– …отказал стабилизатор, – подытожил Шон, доставая из ящика странного вида приспособление.

Когда Шон спросил, есть ли у меня инструменты, я дала ему доступ к мастерской. Он увидел полки, полные механических чудес, пораженно выругался, а затем взял этот ящик.

Вскрыв корпус бустбайка, он что-то вытащил и бросил на траву.

– Вот тебе и результат покупки запчастей на алконском складе.

– Дешевые запчасти! – взвизгнул Винг.

– Смотри, ремонт бывает быстрым, хорошим или дешевым. Ты можешь выбрать два из этого, но не все сразу.

– Почему?

– Закон вселенной.

Когда он успел научиться чинить бустбайки?

В двигателе что-то щелкнуло, и на приборной панели загорелись синие огоньки.

Винг махнул руками и пронзительно взвизгнул. Слово «осторожность» не входило в его словарный запас.

Позади меня зазвенел коммуникационный экран. Я чуть не подпрыгнула.

– Принять вызов.

Экран заполнило лицо Арланда. Красивый, с гривой золотистых волос, обрамлявших мужественное лицо, и проницательными голубыми глазами, Арланд мог бы одним своим присутствием остановить движение на каком-нибудь крупном перекрестке. Женщины выходили бы из своих машин, чтобы рассмотреть его поближе, но лишь пока он не улыбнется – тогда, заметив клыки, они с криками побежали бы прочь.

В полном обмундировании – черном с кроваво-красными отблесками доспехе – маршал Дома Крахров выглядел просто великолепно.

– Госпожа Дина, – прогудел он. – Я в твоем распоряжении.

Он не утратил своей склонности драматизировать.

– Собираешься на войну, лорд-маршал?

Только не это.

– Нет, я был на официальном ужине, – ответил он, поморщившись. – Существует правило, что на них следует носить броню, чтобы мы не зарезали себя от скуки. Чем я могу быть полезен?

– Мне нужно на Кархари. Дело срочное, и я отчаянно нуждаюсь в твоей помощи.

Шон зашел на кухню, чтобы сполоснуть руки.

– Кархари – самая настоящая дыра, – сказал Арланд, нахмурившись. – Что тебе там понадобилось?

– Моя сестра.

Его светлые брови взлетели вверх.

– У тебя есть сестра?

– Да.

– Что она делает на Кархари?

– Не знаю.

В последний раз я получала весточку от Мод больше трех лет назад, и в то время она находилась на Ноцин, одной из самых процветающих планет Святой Анократии. Мы с Клаусом навестили ее, когда искали маму и папу. Это был очень краткий визит. Известие о том, что мама и папа исчезли, ее подкосило. Пока гостиница моих родителей работала, она часто общалась с мамой и понятия не имела, почему связь вдруг оборвалась. Сестра хотела вернуться на Землю, но ее муж по уши погряз в перипетиях вампирской политики, и она не смогла уехать. В ту встречу у меня возникло странное предчувствие, но она не призналась, что что-то не так.

Кальдения, одетая в изящный розовый халат, зашла в кухню и села за стол. Мимо пронесся Орро, и перед ее светлостью приземлилось блюдце с бубликом с джемом.

Взяв его, она впилась в тесто своими неестественно острыми зубами. Большинство людей, откусывая бублик, зажимали его во рту и тянули, отрывая кусочек. Но Кальдения не сжимала и не тянула – ее зубы просто разрезали тесто, как большие тяжелые ножницы.

– Лорд Арланд, моя сестра прислала мне сообщение с просьбой помочь. А она не из тех, кто вообще просит подмоги.

На самом деле Мод скорее умерла бы, чем попросила о помощи, но она не рискнет жизнью маленькой Хелен.

– Мне очень важно попасть на Кархари как можно скорее. Ты мог бы как-нибудь ускорить получение разрешения?

– Боюсь, это невозможно.

У меня упало сердце.

– Разрешения на полеты туда сейчас не выдаются. Как я уже сказал, эта планета – самая настоящая дыра. Большая ее часть состоит из однообразных равнин, по которым бесцельно бродят огромные стада травоядных. Нет хороших охотничьих угодий, нет богатых месторождений – никакой ценности. Она была колонизирована в начале истории Анократии, а затем мы потеряли с ней связь почти на пятьсот лет. Потомки первых поселенцев были отрезаны от мира так долго, что, хотя сто лет назад планета была возвращена в наши любящие объятия, там царит беззаконие. Это место, куда мы отправляем наших преступников, изгнанников и еретиков.