Спасенная демоном. Становление личности

Предисловие

«Человек» – такое обычное слово, но сколько всего кроется в нём. Мы – люди, такие сильные, но при этом такие хрупкие существа. Как узнать, где тот предел, который мы можем выдержать и не сломаться? И как найти в себе силы, чтобы собрать себя по частям после того, как сломался? Говорят: «Что нас не убивает, то делает сильнее». Верное утверждение… Но когда-нибудь наш лимит иссякнет, и сильнее мы уже больше не станем.

Меня зовут Анабель, и это моя история. История о том, как маленькая, наивная девочка превратилась в женщину с каменным сердцем, способную принимать тяжёлые решения без зазрения совести. История о том, сколько всего может выдержать обычный человек – простая девушка с чистой душой. Но также это ещё и история о любви: наивной, искренней, исцеляющей и вечной.

А началось всё с самого детства. Но это ведь логично: всё и всегда происходит оттуда…

Свои ранние годы я совсем не помню. Когда-то у меня была семья. Но что произошло, когда мне было пять, и как я оказалась в цирке, словно удалили из памяти.

Цирк – место радости и веселья для всех, кроме актёров. Страх, боль, мучения – это всё, что я помню об этом месте.

И когда сказочный принц забрал меня оттуда, я без лишних слов пошла за ним. Даже то, что он оказался демоном, ничуть не испугало, ведь со мной он был добр. И за это я ему благодарна до сих пор… Он подарил мне жизнь и надежду, забрав взамен душу.

Как же давно это было… И сколько всего с тех пор я пережила: хорошего и не очень… Но обо всём по порядку. Ведь именно наш опыт делает нас теми, кто мы есть.

Пролог

Двое симпатичных, молодых мужчин сидели в баре за кружкой пива и говорили по душам. Хотя молодыми их можно было назвать лишь условно, ведь всё познаётся в сравнении. Правильнее было бы сказать, что они моложаво выглядели, но за плечами у них был колоссальный опыт. Они многое повидали в жизни и давно перешагнули возраст наивности и легкомыслия.

– Тебе бы влюбиться, дружище, а то сколько уже можно ходить холостым. Ты бы и на мир посмотрел другими глазами, – произнёс суровый с виду шатен с очень коротко стриженными волосами. Но при всей своей мрачности глаза его улыбались.

Впервые за долгое время он отдыхал, наслаждаясь компанией друга, и старался не думать о тех несчастьях, что произошли в его жизни. Сегодня он хотел расслабиться, и у него это даже получалось. На губах и короткой бороде осталась пивная пена, но сейчас это его совершенно не волновало: никаких правил приличия, никакого этикета. Самый простой бар с самыми обычными людьми, и не только людьми, пиво и лучший друг – что ещё надо для хорошего настроения.

– К чёрту любовь, что в ней такого? Одна сплошная боль да разочарование, – ответил ему брюнет с яркими голубыми глазами.

Он был очень красив, и все немногочисленные девушки в баре не могли оторвать от него взгляда. Но душа его была одинока. Эти взгляды тешили самолюбие, но не приносили тепла. В его жизни вообще было слишком мало этого самого душевного тепла.

Мать умерла при родах, отец всегда в душе винил мальчишку за это, относясь к нему с холодом. Ведь мать была истинной любовью отца, который так и не смог смириться с её потерей. Их отношения и любовь были слишком коротки, а боль потери оказалась слишком велика. Ещё был старший брат, который вместо того чтобы защищать и оберегать младшего, боялся и ненавидел его. И этому тоже была причиной любовь, ведь когда отец встретил свою истинную, он отослал мать старшего сына подальше, чтобы не мешала ему. В итоге ни у одного из братьев не осталось матери, которая бы могла им подарить нежность и ласку.

– Ты ошибаешься. Любовь – это чудо, подаренное богами. Без неё жизнь теряет смысл. Без любви нет счастья, – ответил шатен. Его взгляд стал отрешённым и мечтательным, он как будто бы погрузился в воспоминания.

– Много ли счастья принесла тебе любовь? Лучше уж никогда её не познать, чем найти и потерять, – хмыкнул брюнет, вспоминая потухший взгляд отца и лучшего друга, которым не посчастливилось похоронить своих возлюбленных. Нет, такого счастья ему не надо, слишком уж оно хрупкое. – Ещё и богов приплёл. С каких пор ты начал в них верить?

– Поверь мне. Оно того стоило. Я жалею лишь о том, что не смог уберечь своё счастье, – грустно улыбнулся мужчина с бородой, отпивая очередной глоток холодного вкусного пива.

Официантка, которая подносила им выпивку и стала свидетелем разговора, лишь загадочно улыбнулась. Она видела и знала гораздо больше, чем обычная женщина. Она видела нити судьбы, заглядывая в будущее, и точно знала, что вскоре этот молодой мужчина изменит своё мнение. Его судьба была очень непроста, но так всегда случается с теми, кто пишет историю и меняет устои нашего мира. А любовь, любовь станет для него тем самым двигателем, ради которого он свернёт горы. Без неё он никогда бы не выполнил то, что уготовила ему судьба.

Глава 1. Даррен (Рен)

– Рен, давай сходим в цирк!

– В цирк? – Мои брови поползли вверх от удивления, настолько странным звучало это предложение. – В человеческий цирк? Что мы там забыли?

– Да, Эндрю и Джейн вчера туда ходили и были в полном восторге, – лицо Хлои засветилось от желания, глаза заблестели. Хлоя была демоном, как и я: волосы светлые, глаза голубые; она была немного наивна и глуповата, но все её недостатки перекрывала идеальная фигура и кукольная внешность.

– «Потрясная задница», – подумал я, когда она встала с постели, полностью голая, и повернулась ко мне спиной, чтобы пойти в ванную.

– Что ты сказал?

«Упс, я сказал это вслух? Хотя, какая разница».

– Да, хорошо, сходим, если ты хочешь, – выкрутился я.

– Ура! – Хлоя захлопала в ладоши, как ребёнок, и вроде бы даже подпрыгнула. Это выглядело так мило и наивно, что захотелось её притянуть к себе в поцелуе и продолжить наше любимое занятие в постели.

Человеческий цирк был практически таким же, как и всегда. Одни и те же номера, немного разные декорации и другие люди. За свою жизнь я успел их увидеть десятки раз. Мне не так давно стукнуло 500 лет – юбилей. По людским меркам это очень долго, но для демонов я ещё очень молод. Мой отец – Азаэль кон Элло – император государства Элло, самой сильной и большой демонской империи. Он один из немногих древнейших высших демонов, ему уже несколько тысяч лет; в принципе, он и сам не знает точно, сколько.

Дети у демонов – огромная редкость. Поэтому за несколько тысяч лет жизни у него всего лишь двое детей – я и мой сводный брат Шейн. Шейн старше меня и теоретически является первым претендентом на трон, но моя мать была истинной парой отца, и, как известно, в таких браках рождаются гораздо более сильные дети. Моя сила резерва гораздо выше, чем у него, и, по законам демонов, в случае смерти отца (ещё через пару тысяч лет) трон унаследует сильнейший, то есть я. Из-за этого отношения с Шейном у нас, мягко говоря, холодные. И даже тот факт, что мне абсолютно плевать на трон и я не стремлюсь становиться королём, не спасает и не уменьшает той ревности и ненависти, которые видны в нём даже невооружённым взглядом. Хорошо, что покушение на королевскую семью карается смертной казнью, даже если это покушение совершил другой член семьи. Иначе я не был бы так спокоен в его присутствии.

На самом деле, моя сила росла с каждым годом и сейчас уже приблизилась к потенциалу отца, что давало ему повод для беспокойства. Ведь если мой резерв превысит его, то я смогу бросить ему вызов и сразиться за трон. Мне же это совершенно неинтересно, но, чтобы не провоцировать отца и его недругов, я намеренно решил не принимать участия в управлении страной и вести максимально праздную жизнь. Вечеринки, алкоголь, девочки. Моя жизнь состояла из сплошного веселья, и хоть многие считали такое поведение недостойным принца, для меня это была своеобразная защита от нападок отца, брата, а также недовольных членов совета. Лучше лишний раз их не провоцировать. Вот и сейчас я сидел в цирке, в приватной ложе с любовницей и бокалом вина в руке и наслаждался жизнью.

– Ой, посмотри, как они прыгают, они же даже летать не умеют, это невероятно! – пищала от восторга Хлоя.

Мне же было безумно скучно: акробаты, люди с животными – всё это было обычно, банально и просто. Единственное, что привлекало в данный момент моё внимание, – это вырез у Хлои на груди, которая прыгала в корсете посильнее, чем акробаты.

– А сейчас смертельно опасный номер! Невероятная крошка Бель парит в воздухе, скользя по тончайшему тросу! – объявил ведущий громким, хорошо поставленным голосом.

На сцену вышла девочка лет девяти, очень хрупкая, худенькая, с ангельским личиком. Её каштановые волосы были заплетены в две косички и собраны гульками по бокам головы, а ярко-зелёные глаза были видны даже с такого расстояния от сцены. От неё исходила столь яркая и мягкая энергия, что хотелось дотронуться до неё рукой, хоть это и невозможно. Она широко улыбнулась, поклонилась публике и направилась к одной из вышек, стоящих по краям сцены. Только сейчас я обратил на них внимание: столбы были прилично высокие, почти под самый потолок шатра, а между ними был натянут еле заметный канат.

Девочка быстро и ловко поднималась по верёвочной лестнице, при этом её выражение лица было сосредоточенным и серьёзным, отчего я невольно погасил смешок. Но чем выше она поднималась, тем беспокойнее мне становилось: в груди появилась какая-то тревога и страх за малютку. Странное ощущение. Мне казалось, что я никогда раньше такого не испытывал к чужому человеку.

Поднявшись на самый верх, она помахала публике и ступила на трос – сначала одной ногой, а потом и второй. Толпа нервно ахнула, полетели аплодисменты, а я сидел, прижавшись к стулу, и казалось, что даже сердце замерло от страха. Девочка сделала ещё один шаг по канату, потом другой, третий… И с каждым шагом моё сердце билось так сильно, что казалось, оно может выпрыгнуть из груди.

А потом началась музыка, и Бель начала танцевать. Медленные, плавные движения – невероятно прекрасный и смертельно опасный танец. Она переставляла ноги, вставала на носочки, делала па, и всё это, находясь на тоненьком, как волосок, тросе, высоко в небе. Восторг смешался со страхом в невероятный коктейль эмоций. Навряд ли мне удастся когда-нибудь забыть этот день и эту танцующую в небе птичку. Казалось, что это магия, и она просто умеет летать. Но я знал, что это не так, и в ней не может быть ни капли магии.

Во-первых, это чувствовалось в ауре простого человека, а во-вторых, магия в человеческой империи была редкостью. Все маги состояли на службе у государства, и использование дара без разрешения каралось лишением свободы.

И вдруг в какой-то момент нога девочки немного соскользнула, и она оступилась, потеряв равновесие. Страх заполнил всё моё нутро, я вскочил со стула, готовый распустить крылья и полететь за ней. Хоть это бы и выдало меня, предвещая неприятности, потому что демонам запрещено находиться в человеческих землях без специального пропуска, которого у меня, естественно, не было в данный момент. Но мне было плевать. Я не мог позволить этой малышке умереть, даже если бы это означало скандал и кучу проблем на мою голову.

К счастью, маленькая артистка сумела удержать равновесие, выровняться и продолжить танец как ни в чём не бывало. Я с облегчением вернулся на своё кресло, восхищаясь её стойкостью, бесстрашием и упрямством. Но расслабиться не получалось: я следил за каждым её движением, готовый в любой момент взлететь.

Когда танец закончился, и малышка наконец-то дошла до края и поклонилась, публика взревела – люди хлопали, кричали, свистели. А я вздохнул с облегчением, расслабленность начала накатывать. Только сейчас я понял, как же сильно у меня были напряжены все мышцы, моё тело даже слегка дрожало.

Шоу продолжилось, но я не мог больше там сидеть – мне просто необходимо было выйти на свежий воздух и подышать, привести чувства в порядок. Я принц демонов с очень сильным магическим потенциалом, я не привык бояться ничего в этом мире. Мне кажется, я даже никогда раньше не испытывал этого чувства. Что же со мной происходит?

– Я ухожу, мне надоело. Здесь душно и громко. До дома доберёшься сама, – бросил я небрежно Хлое, которая с возмущением начала что-то возражать. Но мне было глубоко плевать, я не слышал её слов. Поднялся и вышел из шатра.

Размышляя над тем, что произошло и что бы это значило, я сам не заметил, как подошёл к шатру, где взрослый коренастый мужчина стоял вместе с Бель. Похоже, меня вела её неповторимая, сладкая энергия. Мужчина громко орал на девочку, в руках у него была достаточно грозного вида палка, которой он ей угрожал.

Бель вся сжалась и дрожала, как маленький котёнок: глаза были опущены, плечи сжаты. Казалось, я чувствовал её страх физически, поэтому я решил приблизиться к шатру, чтобы разобраться в том, что происходит, и защитить малышку.

– Ты… маленькая дрянь, чуть не сорвала мне представление, – орал мужчина, в ярости сжимая палку ещё крепче. – Если бы ты упала, мой цирк закрыли бы.

– Простите, мистер Кроу, я не специально, – прошептала она, еле шевеля губами.

– Не специально?! Не специально?! Надо больше работать, ленивое отродье. Я тебя кормлю, пою, а ты? Чем ты мне отвечаешь на доброту? А может быть, это всё конкуренты? Может, они тебя подкупили, чтобы ты сорвала мне представление, и цирк закрыли? Это так? Отвечай!

– Да… то есть не-е-ет, – прошептала, запинаясь от страха, малышка.

– Что ты сказала? – взревел мужчина, пелена ярости застилала его глаза.

В этот момент он махнул палкой и со всей силы обрушил её на ребёнка.

Бель упала на землю, громко вскрикнув, но сразу подняла голову к мужчине; в глазах вспыхнул гнев, маленькие ручки сжались в кулачки, и, вопреки моим ожиданиям, девочка не проронила ни слова, хоть ей явно было безумно больно. «Да она боец», – промелькнуло у меня в голове. Уважение к малышке, злость на мужчину и страх за неё смешались в моей голове в очередной, незнакомый мне коктейль эмоций.

Мужчина поднял палку в попытке нанести очередной удар, но я её перехватил. И когда только успел подбежать?

Я резко вырвал палку из его рук и ударил по его спине с такой силой, что моё оружие поломалось надвое. После этого схватил мужчину за грудки и кинул на спину. Тот скривился от боли, но начал пытаться возмущаться:

– Да ты кто такой, как посмел! Я тебя уничтожу! – Он поднял злой взгляд на меня, но сразу же замер в страхе.

В моих глазах бушевала ярость, отчего они наверняка стали ярко-синими и начали светиться. Это явный знак демона; любой более или менее образованный человек знал это. Похоже, и этот не самый лучший представитель людской расы понял, что дело плохо, и сразу начал пытаться исправить ситуацию, дрожа от страха.

– Простите, сэр, помилуйте, я же ничего не сделал, – мямлил он, а сердце билось в груди так сильно, как будто бы он пробежал стометровку на скорость.

Руки мужчины тряслись, лицо стало белее снега. У меня чувство неприязни смешалось с яростью, и мне стоило чертовских усилий держать себя в руках, чтобы не прибить никчёмного человечишку.

– Девчонка пойдёт со мной, – прошипел я, взяв себя в руки, с трудом совладав с голосом.

– Но… Зачем? Она же никчёмная, вечно что-то делает неправильно, – начал мямлить он, а глаза алчно заблестели, понимая, сколько денег он потеряет, если её не будет. Я лишь скептически хмыкнул на это заявление.

– О-о-о, или она вам нужна для каких-то ритуалов?

– Съем её, говорят, девственницы на вкус очень сладкие, – с сарказмом ответил я.

Глаза мужика округлились, страх стал ещё более явственным, даже воздух вокруг пропах им.

– Ну раз такое дело, господин демон, забирайте. Наверняка молодая плоть гораздо вкуснее, чем у такого старого и немощного, как я, – блеял как трусливый козёл старик.

От этого стало ещё более противно, мой взгляд стал острым и злым, тело напряглось. Демон внутри меня так и жаждал оторвать ему голову. Пришлось успокаивать себя, чтобы не натворить глупостей и не подставить отца с его долбанной политикой.

– Я никому ничего не скажу, честное слово. Можете не беспокоиться, – совсем по-другому интерпретировал моё состояние директор цирка.

– Конечно, не скажешь, иначе я вернусь и убью тебя. Медленно и с наслаждением, – сказал я, опускаясь на корточки, чтобы посмотреть в лицо валяющемуся в грязи мужику.

А потом размахнулся и одним чётким движением отправил его в отключку – пусть полежит тут, отдохнёт. А то ещё кинется на спину, как только отвернусь, тогда я точно его разорву на мелкие кусочки.

Глава 2. Анабель (Бель)

«Я влюбилась. Точно влюбилась», – правда, я не знала, что это точно значит, но старшие рассказывали мне что такое любовь. И когда я увидела высокий, крепкий силуэт, возвышающийся над ненавистным мне мистером Кроу, то сразу почувствовала себя спокойнее: весь страх и тревога исчезли, как будто растворились в воздухе. Мужчина показался мне сказочным принцем, настоящим защитником, воплощением силы и бесстрашия. Он был словно создан для того, чтобы стать щитом от всего плохого и недоброго, что может встретиться в этом мире.

«Это ведь и есть любовь? Верно? Да, это она. Точно она», – думала я, смотря на своего спасителя.

Какая девочка не мечтает встретить сказочного принца? Я смотрела на него, и у меня внутри было тихое восхищение. Он был не просто сильным – в нём было что-то ещё, что я не могла объяснить. Его тёмные волосы, коротко стриженные, подчёркивали уверенность, а взгляд, такой спокойный и серьёзный, говорил, что ему не страшны никакие угрозы. Когда-то мама читала мне сказки на ночь о злых драконах, ворующих юных дев, и рыцарях, их спасающих. Маму плохо помню, а вот сказки остались в памяти. Наверняка этот молодой мужчина с красивым, мужественным лицом был тем самым рыцарем. По крайней мере, для меня он им стал. Ведь он сделал то, что не делал раньше никто другой, – защитил меня от самого злого и противного человека в мире.

Я не слушала разговор с мистером Кроу, думая о своём. Но всё же одна фраза привлекла моё внимание:

– Съем её, говорят, девственницы на вкус очень сладкие, – сказал молодой мужчина, и мне вдруг стало вновь страшно.

«Съест? Как это съест? Разве люди едят людей? Как это возможно? Быть такого не может. Это точно какая-то шутка».

А потом мистер Кроу назвал его демоном. Демоном! Кровь застыла в жилах от ужаса.

«Разве демоны бывают такими красивыми?» – сопротивлялась во мне наивная маленькая девочка, верящая в чудеса. – «Нет, конечно, не бывают». Мысли метались с места на место, пока я во все глаза смотрела на моего спасителя. Или будущего убийцу? Хмм…

Тем временем он ударил мистера Кроу, из-за чего тот отключился. [Ну и ладно, вот совсем не жалко. Так ему и надо, этому старому злому хрычу.] Затем он повернулся и посмотрел на меня своими синими, невероятно яркими, как сапфир, глазами.

– Нереальные. Разве могут быть глаза у человека такими яркими, – подумала я, заворожённо глядя в очи своему спасителю.

– Так, я и не человек, – ответил он со смешком.

«Упс, я это вслух сказала?» – лицо сразу залил румянец от смущения, а потом до меня дошёл смысл его слов, и стало опять страшно, очень страшно. «Демон, всё-таки демон».

– Вы и правда меня съедите? – прошептала я.

– Если бы действительно хотел тебя съесть, то не разговаривал бы. У меня нет привычки разговаривать со своей едой, – сказал он и слегка улыбнулся.

Сердце сначала замерло, а потом начало предательски биться в груди, выбивая какой-то сумасшедший ритм, от которого я сама не знала, куда деваться. «Какая красивая улыбка, точно как у принца», – мелькнуло у меня в голове, и я не смогла удержаться, сама улыбнулась ему в ответ. В тот же миг щёки залил румянец смущения, и я поспешно опустила глаза, уставившись себе под ноги.

В голове не укладывалось: он демон, но ведь именно он вытащил меня из этой страшной ситуации, защитил от настоящего зла. Значит, он не может быть плохим. Ну и пусть будет демоном. Демон, что не может быть рыцарем? Ещё как может. А вот рыцари злыми не бывают, а значит, и бояться его не стоит.

Улыбка на лице мужчины стала ещё шире, и он, поднимаясь, сказал:

– Пошли, маленькая птичка, поедешь со мной. А то действительно съем.

Я, как загипнотизированная, встала и пошла за своим спасителем, даже не задавая вопросов. Хотя их было куча: «Куда? Зачем?» – неважно. По ходу дела разберусь, лишь бы не передумал и не оставил меня здесь.

Оставаться в цирке не было ни малейшего желания. В нём я жила лет с пяти, и каждый день был настоящей пыткой. Что было до этого, я практически не помнила. Память сохранилась лишь короткими, редкими урывками. Я смутно вспоминала своих родителей. Например, то, как мама пела мне колыбельную, – голос у неё был чудесный. Тогда она мне казалась самой красивой женщиной на свете, но сейчас я едва ли смогу её описать: волосы у неё были цвета меди, а глаза золотисто-карие, как расплавленное золото.

Отца я запомнила ещё меньше. Кажется, я редко его видела. То ли он не жил с нами, то ли часто был в разъездах. Внешностью я пошла в него: такие же каштановые волосы и зелёные глаза. Помню, что у отца была короткая борода, которой он всегда меня царапал, когда целовал. В детстве я ждала и ловила моменты, когда он приезжал. Как только папа переходил порог дома, я бежала к нему наперегонки с братом, и он ловил нас обоих, крепко целуя каждого. Помню, как смеялась, когда он подкидывал меня вверх, ловил, целовал и заново подкидывал.

Ещё больше, чем подкидывания, я любила кататься у него на плечах. Папа часто усаживал меня на плечи и долго-долго бегал по дому или двору, делая вид, что он лошадка, и забавно крича: «Иго-го!» А я ему подыгрывала и отвечала: «Но-но-но». Иногда к нам присоединялся брат, и уже он сидел на плечах у отца, а меня папа подхватывал на руки, и все вместе мы смеялись от радости и восторга.

Брат, у меня был брат. На удивление, его я запомнила лучше всех, даже лучше родителей. Он был старше меня на несколько лет, но мы с ним всё время проводили вместе. Иногда дрались и ругались, конечно, но это не мешало мне ходить за братом хвостиком, а ему быть моим защитником. Он всегда говорил: «Ты моя сестричка, тебя доставать могу только я, а если кто-то другой только попробует обидеть, то ему несдобровать».

И я точно знала, что так и есть: он защитит, спасёт и поможет. Помню, как однажды соседские мальчишки начали его задирать и издеваться. Их было трое, а брат один. Они были старше его и крупнее. Парни схватили брата и начали насмешливо бить по пятой точке. Он отбивался, как волк, но силы были не равны. Мне было года три-четыре, я сначала растерялась, не зная, что делать, а потом так сильно разозлилась, схватила палку и побежала в атаку на парней-хулиганов. Я громко кричала и размахивала своим оружием, кажется, кому-то даже больно досталось.

Пареньки так опешили, что отпустили брата и ушли. Навряд ли я их напугала, но и бить четырёхлетнюю девочку никто из них не собирался, так что проще было ретироваться. Иногда мне кажется, что брата мне не хватает даже больше, чем родителей.

Что произошло после моих пяти лет и почему я оказалась сиротой в цирке, я не помню. Как ни старалась, память как будто бы заблокирована, чёрное пятно. Но внутри оставалось чёткое ощущение, что их больше нет в живых. Как бы ни было грустно, я научилась с этим жить, воспринимала то время как красивую и нереальную сказку, лишних надежд не питала. Во многом этому поспособствовало то место, куда я попала. Цирк «Шапито» – место радости и веселья, где все смеются и получают удовольствие. Все, кроме актёров.

Несмотря на то, что я попала сюда совсем крошкой, расслабляться мне не давали. За слёзы и ошибки наказывали. Гимнастика и акробатика мне нравились. У меня явно были к ним способности, собственно, поэтому меня и начали обучать этому ремеслу. Тем не менее даже они превращались в ад. Ежедневные занятия, от которых ломило все мышцы, растяжки до боли, тренировки на пределе возможностей. И всё было бы ничего, если бы меня не ругали и не наказывали за каждый промах, хотя я очень даже неплохо справлялась.

Наказания бывали разные – от лишения еды до побоев. Со временем я привыкла, конечно, и отточила мастерство так, что ошибок практически не было. Но лучше не стало. Атмосфера была очень недружелюбной, я не чувствовала любви и понимания от слова «совсем». Тренер постоянно придумывал мне всё новые и новые акробатические элементы, трюки, от которых я не только рисковала надорваться, но и разбиться, упав с высоты, или того похуже.