В капкане любви

Глава 3

Прошло десять дней.

Иногда я вспоминаю о Максе, но эйфория нашей встречи растаяла как утренний туман. Всё это время мои мысли занимает совершенно иная ситуация проблемы Лауры.

Я постоянно на связи с подругой, поддерживаю как могу. К счастью, Винсент взялся за её развод. Я восхищаюсь его благородством и профессионализмом. Он мастер своего дела, виртуоз, которому доверяют самые запутанные случаи. И мне особенно приятно, что он просто по-человечески, не требуя ничего взамен, помогает Лауре.

Пару раз утром я выхожу на пробежку всё ещё с мизерной надеждой вновь увидеть Макса. Но возвращаюсь с тихим разочарованием, которое оседает где-то глубоко внутри.

И вот сейчас приходит сообщение. Неожиданно. От него.

«Виолетта. Мне очень хотелось бы снова увидеть тебя. Приходи сегодня вечером в кафе «Ривьера» на набережной. Буду ждать тебя в 20.00 час.»

Я читаю эти строки и не верю своим глазам.

Неужели он думал обо мне? Хочет встретиться?

Горячий поток волнения накрывает меня с головой. На лице расцветает улыбка – такая широкая, что я едва её сдерживаю.

Хорошо, что Винсента нет дома, иначе бы он точно что-то заподозрил.

Я перечитываю сообщение ещё раз. И ещё.

Что делать? Идти или нет? Это свидание или просто встреча? Может, написать ему ответ?

Мысли гудят в голове, перебивая одна другую.

«А если я пойду… будет ли это предательством по отношению к Винсенту?» — тут же возникают опасения, и я опускаюсь на диван. Во мне сталкивается чувство осторожности и желание вновь увидеть Макса.

«Это просто дружеская встреча, — пытаюсь убедить саму себя. — Он мой друг детства. И ничего больше».

Но где-то глубоко внутри уже разгорается сладкое предвкушение чего-то нового, лёгкого, волнующего – того, что заставляет сердце биться чаще, а душу взлетать к мечтам.

Я долго стою в гардеробной, мучительно перебирая одежду. Деловые костюмы кажутся совершенно неуместными, лёгкие платья – слишком простыми, а вечерние наряды – чересчур помпезными. Наконец, останавливаюсь на белоснежной юбке и небесно-голубой шёлковой блузке. Неброский макияж, гладкие волосы… и вот я готова.

Мне кажется, я волнуюсь. Почему-то хочется произвести на Макса особенное впечатление. Зачем? Я и сама не могу найти этому объяснения.

******

Я подъезжаю к набережной, когда лучи заходящего солнца окрашивают небо в нежно-персиковые тона. Макс сидит за столиком на террасе, откуда открывается вид на живописный залив.

Даже издалека видны его мускулы на загорелых руках. Он в обычной белой футболке и светло-голубых брюках. Про себя довольно отмечаю, что одежду к этой встрече мы подобрали в одном тоне.

Я делаю глубокий вдох и подхожу.

— Привет, — стараюсь, чтобы голос звучал естественно и не выдал моё волнение.

Макс поднимает голову. Его улыбка – та же самая, что и десять лет назад – с искорками в глазах, от которых у меня идут мурашки.

— Виолетта! Ты пришла, — произносит он с оттенком облегчения. — Я уже начал думать, что проведу вечер в одиночестве.

Я опускаюсь на мягкий стул.

— Ты выглядишь потрясающе, — делает он искренний комплимент.

— Спасибо.

Макс заказывает для нас закуски и мороженное, а я прошу ещё кофе без сахара. Он хитро улыбается и смотрит мне в глаза, словно выискивая там какой-то ответ.

— Что? — вскидываю голову, не понимая его реакцию.

— Без сахара? — переспрашивает он.

— Да, — серьёзно говорю я, не находя в этом ничего странного.

Макс лукаво подмигивает.

— А ты помнишь, как мы в детстве спорили, кто из нас дольше продержится без сладкого?

И тут я вспоминаю эту весёлую неделю. Макс тогда мужественно отказался от конфет, мороженного и газированных напитков. А я тайком ела сладости и при этом ныла, как мне тяжело без вкусняшек.

— Конечно, помню, — смеюсь в ответ. — Я выиграла.

— Потому что ты жульничала, — наигранно обиженно произносит он.

За соседним столиком тихо разговаривают люди. В бокалах с мохито позвякивают кубики льда, отражая огни набережной.

Макс, напротив, чуть наклоняется вперёд. От этого движения, между нами, будто сужается пространство.

— Я бы и сейчас не отказался снова поспорить, — его голос становится тише. — Только теперь ставки нужно сделать повыше.

— Какие? — я с интересом смотрю на него.

— Как на счёт одного желания. Кто проиграет – выполняет желание другого.

Я киваю, делая вид, что воспринимаю это как игру, хотя где-то внутри всё замирает.

— Звучит опасно.

— Так интереснее, — шепчет он.

Официант приносит десерт – тёплый шоколадный фондан. Макс кивает на тарелку:

— Вот и спор. Кто первым сдастся и попробует сладкое – тот проиграл.

— Договорились.

Я беру ложку и решительно подношу её к десерту. Почти дотронувшись до ароматной сладости, смотрю на Макса. В его глазах вижу вызов. Он молчит, но его взгляд говорит, что он не верит, что я это сделаю. Я опускаю прибор на тарелку.

— Ах, как же вкусно пахнет, попробуй, — дразню его.

Он внимательно разглядывает фондан, тоже берёт ложку и отламывает кусочек. Подносит медленно к себе… но в последний момент разворачивает руку и направляет к моим губам.

— Вот, попробуй.

Его рука замирает в нескольких сантиметрах от моего лица.

— Не-а, — тихо говорю я и качаю головой.

Макс задерживает ложку в воздухе ещё на секунду, будто всё ещё надеется, что я передумаю.

Потом медленно опускает её обратно на тарелку.

— Значит, играем честно, — говорит он.

Я киваю.

— Конечно.

Он улыбается, но в его глазах появляется что-то новое – более внимательное, почти изучающее.

— Забавно, — произносит он. — В детстве ты никогда не могла устоять перед сладким.

— Люди меняются, — пожимаю я плечами.

Макс чуть наклоняет голову.

— Не всегда.

Его взгляд скользит по моему лицу, будто он пытается прочитать меня.

— Некоторые вещи остаются теми же, — тихо добавляет он.

На секунду между нами становится совершенно тихо. Я вдруг понимаю, что мы уже не смеёмся. И что эта игра — не совсем игра.

Вечер тянется незаметно. Разговор течёт легко.

Мы говорим о Марбелье, о детстве, о море, которое, кажется, знает все наши тайны. Макс рассказывает, как живёт здесь с собакой, как иногда пишет музыку – просто для себя. Смеётся, когда я удивляюсь.

Всё становится слишком естественным, словно так было всегда и между нами не было разлуки в десять лет.

Лёгкий ветер играет моими волосами, и одна прядь падает на лицо. Макс тянется – словно по привычке – и аккуратно убирает её за ухо. Его пальцы едва касаются кожи – мимолётно, осторожно, но этого достаточно, чтобы внутри что-то дрогнуло.

— Ты такая красивая, Виолетта, — вдруг говорит он.

Между нами – лишь стол, но кажется, будто это расстояние можно измерить дыханием. Макс смотрит внимательно, не отводя глаз, и в этом взгляде слишком много того, что нельзя произнести вслух. На секунду внутри меня всё замирает в предчувствии чего-то прекрасного, зыбкого… и опасного.

Ночь опускается на город мягко, как шёлковая вуаль. Рядом мерцает море, и каждый свет на воде будто отражает то, что происходит между нами.

Макс берёт мою руку. Я чувствую его тёплые пальцы на своей коже. Его прикосновения – нежные и аккуратные, заставляют моё сердце трепетать. Я не убираю руку. Мне хорошо в его ладони.

— Помнишь, — тихо говорит он, — как мы в детстве бегали ночью на пирс… смотреть на луну?

Я киваю и понимаю к чему он это сказал. Ту ночь я тоже помню.

Это был тот единственный раз, когда он прикоснулся губами к моей щеке. Невинный детский поцелуй, но для нас это была первая настоящая любовь и чувства, которые на тот момент казались самыми взрослыми.

Я опускаю ресницы, не в силах поднять взгляд. Беру машинально ложку – и вкус растаявшего шоколада уносит меня в то далёкое лето.

— Вкусно? — спрашивает Макс.

— Угу, — киваю я.

— Я выиграл. И у меня есть желание, — тихо говорит он.

На секунду я замираю и поднимаю глаза на Макса.

В его взгляде нет торжества победителя. Только мягкость… и странная, почти робкая надежда.

Мне кажется, я догадываюсь какое будет желания. Волнительно и одновременно страшно… Готова ли я?.. Боюсь это услышать… Тяну время и снова опускаю глаза в тарелку.

— Тогда я доем всё… и твой тоже, — отправляя очередной кусок в рот, говорю я, только чтобы уйти от темы.

Он негромко смеётся.

— Узнаю прежнюю Виолетту.

В моей сумке звучит звонок телефона, напоминая о том, что мы с Максом не единственные в этом мире. На экране незнакомый номер.

— Да, — произношу я деловым тоном, возможно это по работе.

— Сеньора Виолетта? — слышу в трубке мужской незнакомый голос. — Простите… вы жена Винсента Валдеса?

Моё сердце на мгновение подпрыгивает и внезапное волнение охватывает тело.

— Да, — отвечаю коротко.

— Я звоню вам из отеля «Марина Бэй». У вашего мужа, кажется, инфаркт. Мы уже вызвали врачей, но вам нужно срочно подъехать.

Мир в одну секунду рушится. Всё становится чёрно-белым. Я слышу голоса словно через вакуум.

Поднимаюсь со стула. Руки дрожат.

— Что-то случилось? — Макс тоже встаёт.

— Мой муж…, — запинаясь говорю я, — он… у него инфаркт… он в отеле… Я должна ехать.

— Я отвезу тебя, — коротко говорит Макс.

Он быстро расплачивается с официантом, и через минуту мы уже в его «Seat».

Машина мчится по вечернему городу. Улицы проносятся мимо. В моей голове словно туман.

«Пока я сидела в кафе… смеялась… играла в эту глупую игру… Винсент умирает. Инфаркт… У него никогда не было проблем с сердцем… Это всё из-за работы. Он работает с утра и до поздней ночи, особенно в последнее время. Я заставила его заняться разводом Лауры… даже не подумав, когда он должен всё это успевать. А сама… — Я закрываю глаза. — Пошла на свидание с Максом…»

Мы подъезжаем к отелю. Возле входа мигают синие огни. Скорая, дежурный персонал, суета.

— Макс… спасибо, что подвёз. Дальше я сама.

Я выскакиваю из машины и бегом несусь к отелю.

— Позвони мне, — кричит он в след.

Но я уже не слышу. Сейчас существует только одно. Винсент. Главное – чтобы он жил. Чтобы дышал. Чтобы его сердце продолжало биться.

Бригада «скорой» выносит носилки. На них – мой муж бледный, ослабевший. Почему-то в белоснежном гостиничном халате.

Я подхожу и беру его руку. Он живой. Смотрит на меня.

Я чувствую, как слёзы подкатывают к глазам. Сейчас я разрыдаюсь.

— Всё хорошо, — еле слышно говорит он.

Его пальцы слабо сжимают мои. У меня перехватывает дыхание.

Я поднимаю голову в поисках врача …

И вдруг замечаю на ступеньках отеля Лауру. На ней такой же белый махровый халат. Волосы растрёпаны, словно она только что выбежала из номера.

Мой мозг словно заходит в тупик. Я как замерший манекен. Не могу поверить в происходящее.

Неужели Винсент и Лаура… Нет… Это невозможно…

Внутри всё сопротивляется этому предположению. А разум кричит: «Что тут не понятного? Всё очевидно!»

Я отпускаю руку Винсента и делаю шаг в сторону Лауры. Может быть… она объяснит.

Наши взгляды встречаются. Всего на секунду… Лаура сразу отворачивается… и исчезает за дверью отеля.

Носилки погружают в машину скорой помощи. Мне нужно ехать вместе с Винсентом. Но теперь в моей душе нарастающий ураган, который готов разрушить внутри всё!

Я молча сажусь рядом с мужем. Он ищет мою руку. Сжимаю его ладонь. Его пальцы холодные.

Мой взгляд медленно поднимается к его лицу. Я хочу увидеть в его глазах правду. Но они закрыты. Винсент тяжело дышит.

И в этот момент – глядя на него, бледного, беспомощного и всё ещё такого родного – я готова простить ему всё. Только бы он выжил.

Я стараюсь успокоиться.

Может быть… я ошиблась. Может быть, всему есть объяснение.

Мне очень хочется, чтобы оно было.

******

В больнице я рядом с Винсентом. Ему проводят ряд терапевтических процедур, и мы ждём результаты анализов. Мне не терпится спросить про Лауру, но я молчу. Вдруг от моих вопросов ему станет хуже? Вдруг снова начнется приступ?

Наконец в палате появляется врач.

— Доктор… он поправится? — спрашиваю я, не скрывая тревоги.

— Конечно поправится, — ободряюще говорит врач. — У вашего мужа острая брюшная диспепсия. Синдром раздражённого желудка.

Это новость приводит меня в замешательство. Я смотрю на врача с недоумением. На секунду мне кажется, что он перепутал пациентов.

— Но… нам сказали, что у него инфаркт.

— При тяжёлых случаях симптомы могут быть похожи, — спокойно объясняет доктор. — Но, насколько я могу судить, ваш муж здоров как бык.

Я поворачиваюсь к Винсенту. Он привстаёт с кровати и пожимает плечами. Видимо эта новость становиться для него оздоровительной. Теперь он выглядит намного лучше.

Получается… никакой угрозы для его жизни не было.

— Ему можно отправиться домой? — осторожно интересуюсь я.

— Да. Однако советую воздержаться от острой и солёной пищи.

Врач уходит, оставляя нас одних.

Винсент оглядывается в поисках своей одежды, и я протягиваю ему халат из отеля «Марина Бэй».

Он озадаченно на него смотрит, но всё же берёт.

— Винсент, я боялась, что ты умираешь. А ты… Что ты делал в этом отеле?

— Извини, что так напугал тебя, — говорит он, одевая халат. — У меня была там встреча с партнёрами.

— Встреча… в халатах? — я стараюсь не повышать голос, но мне это трудно даётся. Внутри начинает закипать злость.

— После переговоров мы пошли в сауну, — как ни в чём не бывало говорит он, и это меня выбешивает окончательно.

— Хватит мне лгать, Винсент! — не выдерживаю я и перехожу почти что на крик. — Лаура тоже была на этой встрече?.. Вот уж не думала, что ты променяешь меня на эту расфуфыренную кокетку.

— Это не то, что ты думаешь, — говорит он и выходит из палаты. — Поехали домой. Я выгляжу нелепо в этом дурацком халате.

— Да? — с вызовом говорю. — Я тоже так подумала, когда тебя увидела в таком виде.

— Виолетта, хватит, — недовольно бурчит он, но я не могу остановиться. Вся эта ситуация кипит во мне огнём возмущения.

— Ты и Лаура! Только подумать! Адвокат, который спит со своими клиентами.

— Ты сейчас не понимаешь, что говоришь! — резко обрывает меня муж.

— Да, не понимаю!.. — порывисто отвечаю ему. — Как ты мог, Винсент? Лаура – моя подруга!.. Была…

Глава 4

Сегодня выходной. Мы с девочками заранее договорились провести несколько часов у бассейна. Настроения нет. Но оставаться дома наедине со своими мыслями ещё хуже.

Я злюсь на Винсента, но больше – на Лауру. От одной мысли, что её губы могли быть там, где должны быть только мои – меня начинает штормить. Такого предательства ни от одного из них я не ожидала.

Винсент утверждает, что был в сауне с партнёрами. А как там оказалась Лаура – он якобы не имеет ни малейшего понятия. Но я не наивная дурочка, чтобы верить в такие сказки. Деловые разговоры в сауне не проводят. И когда я приехала в отель – рядом не оказалось ни одного из его партнёров. Но почему-то там была Лаура!

Меня мучает один вопрос: если всё это правда, если он действительно был с ней… смогу ли я когда-нибудь снова смотреть на него и не чувствовать этой горечи?

Я не знаю. Пока что внутри боль.

Я иду вдоль дорожки, ведущей к бассейну. Паула и Селия рядом со мной оживлённо обсуждают новый фильм с участием Джей Ло. Но меня больше заботит Лаура. Хватит ли у неё смелости появиться здесь сегодня?

К моему великому удивлению – наглости у неё более чем достаточно. Вон уже вижу эту самодовольную стерву. Лежит на шезлонге в розовом купальнике, закинув ногу на ногу, и медленно тянет через соломинку коктейль цвета алого заката. Улыбка – спокойная, будто она отдыхает в собственном раю.

Я на долю секунды замираю. Сердце начинает стучать быстрее, пальцы до боли сжимают ремешок сумки.

Лаура делает вид, что не замечает меня. Но я знаю – она видит. Чувствует. Специально игнорирует. Я уверенна, что Винсент её уже предупредил.

Каждый мой шаг поднимает злость на порядок выше. Я подхожу ближе, не сводя с неё взгляда. Мне хочется испепелить её. Как жаль, что мы не в магическом мире, и я не дракон. Может врезать ей сумкой по лицу? Пусть придёт в чувства и знает своё место.

Я уже у края её шезлонга. Резкое движение моей ноги, и коктейль переворачивается, проливаясь на её живот и бедро.

— Охладись, — шиплю я.

Лаура подскакивает, пытаясь стряхнуть с себя липкую жидкость.

— Что ты делаешь?! — вскрикивает она.

— Это у тебя надо спросить… подруга, — последнее слова специально выделяю. Мой голос спокоен, даже слишком, в отличии от моего состояния. — Рассталась со своим мужем и решила взять моего?

Её глаза расширяются, она начинает ртом глотать воздух, не в силах произнести что-то вразумительно внятное:

— Я… я…, ты всё не так поняла…

Она явно не ожидала, что я при всех подниму эту тему.

— Правда? — я снимаю солнцезащитные очки и смотрю в её лживые глаза. — А как, по-твоему, нужно понимать женщину, которая проводит вечера с чужим мужем?

— Мы просто… общались. Винсент помогает мне с разводом.

— Конечно, помогает, — в моих словах неподдельный сарказм с завуалированным подтекстом. — Он у нас добрый. Всем помогает. И в сауну сводит и пропарит, как следует.

Лаура отводит взгляд, пытается найти нужные слова.

— Девочки! — громко произношу я. — Кому ещё нужна помощь моего мужа? Не стесняйтесь. Обращайтесь.

Возле бассейна становится особенно тихо. Все, замерев, с интересом смотрят на нас.

И вдруг эта блондинистая стерва поворачивает голову ко мне и заявляет:

— Ты не достойна его! Он тебя подобрал буквально на помойке! Скажи спасибо, что мы все вообще с тобой общаемся!

Моя рука с бокалом молниеносно взлетает вверх, и очередная порция коктейля, на этот раз зелёного цвета, выплёскивается в лицо Лауре.

— Сволочь! — визжит она, смахивая соломинку со своих волос.

— Ой, — притворно извиняющимся тоном произношу я. — Как неловко вышло.

С глаз Лауры тёмными струйками стекает тушь. Она хватает свою сумку и мчится к душевым. Девочки тихо перешёптываются, а я располагаюсь на свободном шезлонге.

Внутри кипит, но я делаю вид, что спокойна и уверенна, что у меня всё под контролем. Хотя, какое к черту тут спокойствие, когда мой мир разрушен.

Но эта маленькая победа над Лаурой даёт мне немного утешения.

******

Вечером дома Винсент пытается помириться со мной. Но я неприступна, словно крепость. Я не разговариваю с ним. Не реагирую на его шутки и заискивающие взгляды. Держу оборону.

Не помогли ни букеты цветов, ни откупоренная бутылка дорогого коллекционного вина к ужину. Я всем видом показываю, что не прощу ему.

За столом он пытается взять мою руку, но я отстраняюсь, не позволяя прикоснуться. Пусть почувствует мою холодность. Пусть понимает, как мне больно.

Винсент не выдерживает. Быстро встаёт и подходит ко мне сзади. Его ладони мягко, но уверенно опускаются на мои плечи. Я замираю. Тепло его рук вводит меня в тихое блаженство. Мне хочется растаять в его объятиях. Хочется, чтобы он целовал меня. Хочется его любви. Я понимаю, что до сих пор хочу его. Хочу целиком. И это злит меня ещё сильнее.