- -
- 100%
- +
– Господи, Джем! – крикнул ей вслед Эдам. – Нельзя же так! Я все спланировал, все приготовил, а ты…
Но она не обратила на него внимания. Перегнувшись через дверцу, Джемма достала с заднего сиденья клетку с Бу, потом взялась за ручку клетки Свити. Держа обе переноски в руках, она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь совладать с эмоциями. Справившись с собой, она повернулась и бросила взгляд на дом.
Особняк в стиле модерн походил на огромную бетонную коробку, в стенах которой были прорезаны непропорционально большие окна – совершенно голые, без всяких признаков занавесок. Чем-то приземистое строение напоминало злобного инопланетянина, который только что проглотил угловой земельный участок вместе со всем, что когда-то на нем находилось. В соответствии с последним писком моды боковые стены особняка обшили гофрированным металлическим сайдингом «под ржавчину», словно архитектор пытался придать ему сходство со старым бетонным дотом. Гаражные ворота были сделаны из тяжелого металла с окнами из тонированного стекла. В целом здание выглядело скорее как промышленная постройка, чем как жилой дом. Что касалось сада, который когда-то был на участке (Джемма решила, что сад здесь был, поскольку рядом со всеми домами по соседству росли цветы и деревья), то от него осталась лишь полоска травы да несколько засыпанных гравием площадок, между которыми торчали редкие пучки колючих кустарников, почти не требовавших ухода и человеческого внимания.
Джемма перевела взгляд на улицу, по которой только что ехала. На противоположной стороне стояло несколько старых домов. Перед каждым был палисадник, где росли ухоженные розовые кусты или невысокие лиственные деревья, но в целом квартал производил впечатление чрезмерной тесноты и скученности. Кроме того, на улицу выходили задние стены нескольких коммерческих построек, над которыми размещались квартиры, а между мусорными контейнерами были припаркованы развозные грузовички и пикапы.
Ах, как не похоже все это на их прежний дом в староанглийском стиле, изящный фасад которого отражался в безмятежных водах озера Онтарио!
От нахлынувшей горечи у Джеммы перехватило горло, и она поспешно отвернулась. Это просто усталость, только и всего. И то сказать, несколько часов за рулем!.. От такого у кого хочешь расстроятся нервы.
Но почему Эдам не рассказал ей о новом доме раньше? Почему она разрешила ему держать в секрете все подробности? В глубине души Джемма знала ответ. Ей не хотелось раздражать его, чтобы он не перестал ходить с ней на консультации к семейному психологу. Кроме того, Джемма всегда стремилась быть хорошей женой, готовой идти на компромиссы. Именно поэтому она не настояла, чтобы он познакомил ее с описанием нового дома заранее, и теперь жалела о своем решении. Очень сильно жалела. Сама она никогда не купила бы подобное уродство – и тем более за такую цену.
Интересно, почему дома в этом глухом переулке, да еще по соседству с торговыми рядами, стоят по несколько миллионов? Неужели Ванкувер настолько дорогой город? Да, похоже, они ошиблись, когда решили перебраться именно сюда. Нет, не то чтобы у них с Эдамом не было денег, но… Пожалуй, все-таки имело смысл приобрести что-то более изящное, пусть это и стоило бы дороже.
Она почувствовала нарастающий гнев и постаралась взять себя в руки.
«Вовсе не обязательно жить здесь до конца своих дней. Обстоятельства всегда могут перемениться. Вспомни, что говорил тебе психолог!.. Нужно сохранять позитивный настрой. Стараться не замечать негатив. Ты же учишь своих подписчиц, какой должна быть в твоем возрасте настоящая женщина, вот и сама стань такой, чтобы твои слова не расходились с делом».
Но Джемма прекрасно знала, что роль, которую она исполняла в социальных сетях, просто маска.
Тронувшись с места, она сделала шаг к крыльцу, где ждал ее Эдам, но тут же снова остановилась, охваченная ощущением, что за ней наблюдают. Вскинув голову, Джемма уголком глаза заметила в окне дома напротив силуэт женщины. Солнце ярко блеснуло на предмете, который та прижимала к лицу. Фотоаппарат? Бинокль?
«Похоже, я начинаю видеть то, чего нет!»
– Ну, это было немного чересчур, – сказала она, протискиваясь мимо Эдама в прихожую и опуская переноски на бетонный пол. Наклонившись, Джемма открыла дверцы. – Ну вот, ребята, мы и приехали. Выходите-ка поскорее. Вам нужно…
– Что именно «чересчур»?..
Голос у Эдама был обиженный, словно у маленького мальчика, для которого самое важное – собственное удовольствие и который не желает прислушиваться ни к каким объяснениям. Джемма, впрочем, давно поняла, что ее муж, знаменитый хирург-онколог с непременным комплексом бога[5], остается в душе избалованным мальчишкой, который постоянно ждет похвалы либо от нее, либо от своих родителей. Подчас Эдам напоминал Джемме помесь растрепанного, простодушного персонажа в исполнении Хью Гранта[6] и Джеймса Бонда. Умный, красивый, подтянутый, обаятельный и талантливый шестидесятидвухлетний мужчина-мальчик.
– Я имею в виду повязку на глаза.
Джемма выпрямилась, провожая глазами Бу и Свити, которые вприпрыжку бросились в гостиную открытой планировки, находившуюся чуть ниже уровня прихожей, и принялись обнюхивать углы и мебель.
– Или я не должна была чего-то увидеть, пока шла от машины к крыльцу?
На его лице снова появилось обиженное выражение.
– И все-таки, Джем, зря ты ее сняла. Нам в жизни так не хватает легкости, игры… Ведь именно поэтому мы решили переехать, не так ли? Начать заново на новом месте. Приобрести новые привычки, создать новые семейные традиции…
Джемма бросила взгляд на огромное зеркало на стене прихожей, отразившее ее в полный рост. Одежда более-менее в порядке, а вот лицо… волосы растрепаны, лоб нахмурен, уголки губ опустились, и от них пролегли к подбородку глубокие складки, словно у куклы-марионетки. Отворачиваясь от зеркала, Джемма изобразила на лице легкую полуулыбку, скрывавшую изъяны внешности, но настроение у нее отнюдь не улучшилось. В последнее время, случайно увидев свое отражение в зеркале, она слишком часто замечала следы увядания, делавшие ее ужасно похожей на собственную мать. Больше того, Джемма и внутренне становилась такой же, как она, и это тоже не прибавляло оптимизма.
Продолжая контролировать свое лицо, Джемма медленно двинулась в гостиную. Мебели здесь было совсем немного, и выглядела она какой-то безликой: скругленные углы, плавные линии, светлая кожа и светлое северное дерево. Ну и убожество – почти как в «Икее»… Две большие фотографии, висевшие в тяжелых рамках на темно-серой стене, привлекли ее внимание.
Хейли и Джексон.
Фотографии детей, попавшие в это новое, холодное место, едва не заставили Джемму потерять над собой контроль. Перед глазами все расплылось от подступивших слез, губа задрожала, и Джемма почувствовала себя бесконечно усталой. Вычерпанной до донышка. И виновата в этом была не только долгая поездка в автомобиле, но и все трудности и страдания, через которые ей пришлось пройти за годы.
Она почувствовала, как рука Эдама обвилась вокруг ее талии, и машинально прижалась к нему. Его тело было твердым и теплым, его прикосновение утешало, и Джемма сама обняла мужа, вдыхая его запах, растворяясь в его нежности. Эдам поцеловал ее в шею. Его дыхание обожгло ей кожу. Она почти слышала, как совсем близко бьется его сердце. Он был таким живым, таким сильным и полным энергии.
– Нужно немного потерпеть, Джем, – шепнул он. – Нам потребуется время, но… Горе не может длиться вечно. Мы знали, что будет нелегко. В конце концов, наш переезд сюда, на Запад, чтобы начать с чистого листа, – это еще один способ пережить потерю, не так ли? Пусть маленький, но все же шаг вперед.
Джемма кивнула, но по ее щекам текли слезы.
– Эй!.. – Он заключил ее лицо между своими сильными розовыми ладонями хирурга и вытер слезы подушечками больших пальцев. – Все будет хорошо, слышишь?
– Просто я не знаю, в чем теперь заключается смысл моей жизни. В чем мое предназначение.
– Мы вступаем в новый этап нашей жизни, Джем. Преображение потребует времени и терпения. Нам нужно только положиться на естественное течение событий и… стараться держать нос повыше. День за днем, Джем! Только тогда у нас что-то получится. Ты и я – мы узнаем, какими нам хочется быть, лишь став старше и мудрее. И сильнее… – Он немного поколебался и добавил: – …И это будет продолжаться до тех пор, пока смерть не разлучит нас.
Услышав его последние слова, Джемма испытала прилив необъяснимого раздражения. Да, быть пожилой женщиной – особенно в обществе, в котором красота напрямую ассоциируется с юностью, – довольно трудно, но задумываться о смерти ей, пожалуй, рановато. Не такая уж она старая!
– Тебе проще, Эдам, – вздохнула Джемма. – У тебя есть работа. Ты каждый день вкалываешь в своем онкоцентре, спасаешь жизни направо и налево, а другие врачи и родственники ловят каждое твое слово. Тебя ценят, любят и уважают, а что остается мне?..
– У тебя тоже есть работа, Джем. И тебя тоже уважают – не меньше, чем меня. И неважно, что мы перебрались на новое место… Тебе нужно просто немного постараться и создать контент, учитывающий местную специфику. Тебе нужен стиль, соответствующий традициям Западного побережья, новый социальный нарратив для новой тебя.
Он улыбнулся с надеждой и ожиданием.
Высвободившись из его объятий, Джемма отступила на пару шагов, отерла со щек последние следы слез и негромко фыркнула.
– Звезда соцсетей? Все это дым и зеркала, Эдам. Я остаюсь в топе лишь до тех пор, пока в состоянии прикидываться всезнающей, абсолютно уверенной в себе и в своих рекомендациях, но… По большому счету, кто я такая, чтобы учить домохозяек принимать возраст как дар, радоваться неизбежному и ходить с гордо поднятой головой? Я учу их хорошо одеваться, употреблять правильные продукты, следить за фигурой, заниматься физическими упражнениями, расслабляться, отдыхать и выглядеть сексуальными. Я учу их «жить полной жизнью» и «оставаться собой», но на самом деле все это просто дерьмо на палочке. «Шестьдесят – все равно что второй раз сорок» – как бы не так! Все сводится лишь к тому, как подольше выглядеть молодой или, во всяком случае, моложе своего возраста. И я сама становлюсь частью проблемы, снова и снова воспроизводя одну и ту же повестку.
– Ты просто устала, Джем. К тому же тебе еще нет шестидесяти.
– Через месяц исполнится.
– Завтра будет новый день, Джем… – Эдам ласково погладил ее по плечу. – Тебе нужно как следует отдохнуть, выспаться. Вот увидишь, утром все будет выглядеть не так мрачно. Тут дело в перспективе. Кстати, в этих краях у тебя, кажется, остались подруги?.. Эта, как ее?.. София, с которой ты дружила в танцевальной школе, – она все еще живет в Ванкувере? А другие, с которыми ты познакомилась во время своих онлайн-конференций? Самое время возобновить старые знакомства. Попробуй организовать прием или ужин и пригласить их всех. А сейчас идем… – Эдам взял Джемму за руку и сплел свои пальцы с ее. – Приглашаю тебя на экскурсию…
Джемма собиралась сказать, что собакам нужно погулять на улице, но не успела. Бу поднял заднюю лапу, и желтая струйка оросила угол кожаного дизайнерского дивана.
– Эй!.. – Эдам ринулся вперед и подхватил пса на руки. – Черт бы тебя побрал, Бу!
Рывком отворив сдвижную стеклянную дверь, он вышвырнул собаку в патио.
– Я же говорила тебе, что им нужно пописать!
– Тогда почему ты не выпустила их на улице, а потащила в дом? Смотри, что он наделал! – Эдам жестом показал на диван. – Ты хоть представляешь, как трудно было найти диван с обивкой именно такого оттенка?!
До упомянутых событий
Эдам почти сразу пожалел о своей вспышке. Ему было необходимо, чтобы Джемма чувствовала себя в новом доме счастливой. И пока Бу и Свити делали свои дела на клочке травы позади бетонного патио, он старался дышать как можно глубже и ровнее, мысленно считая от ста до ноля. Впустив собак обратно, Эдам закрыл за ними дверь и повернулся к жене.
– Извини. Мне просто хотелось сделать как лучше… Удивить тебя.
– Ничего, я понимаю. – Джемма через силу улыбнулась. – Ну что, покажешь мне дом?
– Откуда ты хотела бы начать? С верхнего этажа или с нижнего?
– С верхнего.
И Эдам повел ее наверх. Бу и Свити последовали за хозяевами, с трудом преодолевая ступени винтовой лестницы.
– Вот наша с тобой спальня, – сказал Эдам, сопровождая свои слова широким взмахом руки. – Такие же высокие панорамные окна от пола до потолка установлены во всем доме.
Джемма оглядела комнату. Ее лицо ничего не выражало, и Эдам почувствовал себя уязвленным. Слегка откашлявшись, он продолжил:
– Большая гардеробная с собственным освещением. В ванной комнате установлены паровая кабина и небольшая сауна.
Джемма вошла в ванную и обошла ее по кругу, сразу отметив большое количество зеркал на стенах.
– Очень мило, – сказала она, но выражение ее глаз оставалось нейтральным.
После этого Эдам показал ей другие спальни верхнего этажа и повел вниз, где, кроме кухни, отделенной от остальной части дома коротким коридором, находились гостевая ванная комната и еще две гостевые спальни. На стене коридора дизайнер разместил вставленные в рамки фотографии, на которых были запечатлены самые счастливые моменты их совместной жизни. Свадьба. Дни рождения детей. Отпуск на Карибах, где они сфотографировались на гидроцикле: Эдам стоит за штурвалом, Джемма, обхватив его сзади руками, с улыбкой выглядывает из-за его загорелого плеча, а за ее спиной поднимается высоко в воздух пенно-голубой фонтан океанской воды. Прием на лужайке перед их особняком в Онтарио. Поездка на горнолыжный курорт в итальянские Альпы. Соревнования по плаванию на дальность в Норвегии, и Джемма, выходящая из воды в обтягивающем гидрокостюме.
Остановившись посреди коридора, Джемма долго рассматривала снимки, а он с нетерпением ждал ее реакции. Наконец она взглянула на него, и Эдам с облегчением заметил отразившееся в ее глазах чувство.
– Хорошие снимки, правда? – сказал он. – От них на душе становится и светло, и грустно.
– Главным образом грустно, – заметила Джемма. – Это… ведь это просто история, к тому же она не совсем правдива, не так ли, Эдам?
– Что ты имеешь в виду?
Она жестом показала на фотографии.
– Здесь лишь те немногие счастливые моменты, которые мы пережили… в том числе с детьми. Они не передают всего. Здесь нет ничего о болезни и страданиях наших детей.
– Но, Джем, все это было задумано для того, чтобы мы помнили именно о наших счастливых минутах!
– То есть ты хотел, чтобы мы забыли, выбросили из памяти страдания и борьбу Хейли и Джексона? Так, получается?
Эдам разочарованно прикусил губу. Именно об этом предупреждал его психолог-консультант. Он утверждал, что Джемма постоянно концентрируется на негативе, держится за пережитую боль, словно это единственный способ сохранить память о детях. Эдам был бесконечно терпелив с женой, он очень старался, но сейчас его силы были на исходе. Больше всего ему хотелось, чтобы Джемма наконец нашла свой путь в будущее, потому что, если она не сумеет этого сделать, чувство вины помешает ему осуществить собственные мечты.
Сейчас Эдам решил не начинать еще один бесконечный и безрезультатный спор – в их жизни этого и так было слишком много. К тому же Джемма устала, и лишний раз ее лучше не раздражать. Они продолжат разговор позже.
– Идем, – сказал он мягко. – Я хочу показать тебе спортивный зал в подвале.
Вместе они спустились в превосходно отделанное и оборудованное по последнему слову техники просторное подвальное помещение, где были и штанги, и гантели, и велотренажеры, и гребной тренажер-концепт, и беговая дорожка, и подвесные системы[7], и резиновые жгуты, и босу́, а также прекрасная музыкальная система с дистанционным управлением.
– Наши дорожные велосипеды стоят в гараже, – сообщил он. – Если хочешь, можешь нанять персонального фитнес-инструктора. Кроме того, в этой части города существует объединение любителей плавания на открытой воде, которые в летние месяцы совершают еженедельные массовые заплывы в курортной зоне Китс-Бич. Там же находятся открытый бассейн и теннисные корты.
– Выглядит довольно неплохо, – сказала она, имея в виду тренажерный зал.
– Правда?
Эдам широко улыбнулся, хотя его беспокойство отнюдь не улеглось. Ему по-прежнему хотелось доставить ей удовольствие, и ради этого он готов был прыгнуть выше головы.
– Самое интересное я оставил напоследок, – добавил он.
– Ты о чем?
Эдам улыбнулся еще шире, хотя это и стоило ему немалых усилий. В голосе Джеммы он не услышал особого воодушевления.
– Идем, лучше тебе самой увидеть.
Они вернулись в гостиную, и Эдам подвел жену к двери рядом с коридором. Остановившись перед ней, Джемма огляделась.
– Здесь такие большие окна, и их слишком много. Как закрыть жалюзи?
Эдам взялся за ручку двери.
– С жалюзи возникла небольшая проблема. В мастерской перепутали размеры и материал, поэтому заказ пришлось переделывать. Мне сказали, что через пару недель все будет готово.
Он открыл дверь и отступил в сторону, приглашая ее войти, но Джемма не двинулась с места.
– Через пару недель? – переспросила она.
– Это совсем недолго.
– Я не могу жить две недели словно в аквариуме, когда тебя видно со всех сторон! Особенно ночью. Да и днем… Только посмотри на эти окна на другой стороне улицы – оттуда все видно как на ладони.
– Можно купить легкие временные экраны или ширмы и передвигать их с места на место по мере надобности. Завтра я их закажу.
Джемма смерила его взглядом. В ее глазах отчетливо читались разочарование и презрение. Мышцы на шее Эдама напряглись, но он продолжал играть свою роль.
– Та-дам!.. – воскликнул он с фальшивой улыбкой циркового иллюзиониста и театральным жестом пригласил ее в комнату. – Это твой рабочий кабинет и домашняя студия, оборудованная всем необходимым. Твое личное пространство, оно же – будуар прекрасной женщины.
Джемма некоторое время разглядывала белую мебель, белый блестящий стол размером с айсберг, который потопил «Титаник», и на стене – огромный плакат с церемонии вручения премии за лучший подкаст, которая прошла в Лас-Вегасе в прошлом году. На этом общеконтинентальном мероприятии Джемма удостоилась почетной грамоты за подкаст в стриминговом сериале, занявшем первое место в своей тематической категории.
Рядом со светло-розовым вертящимся рабочим креслом стояли две собачьи лежанки, выполненные в той же цветовой гамме. Кольцевой светильник, микрофон, огромные изогнутые мониторы и системный блок – все выглядело новеньким и блестящим. В углу виднелся модерновый газовый камин. Высокие французские окна вели в крошечное персональное патио, отгороженное от улицы сплошным забором из листового металла, гарантировавшим некоторое уединение.
Шагнув к книжным полкам, Джемма кончиками пальцев коснулась фотографий детей и всех собак, когда-либо освящавших дом Спенглеров своим присутствием. В промежутке между полками была установлена крошечная видеокамера системы «Пет-гард» с широкоугольным объективом, которая передавала изображение непосредственно в Сеть. Это была новейшая модель, и Джемма знала, что, помимо слежения за поведением животных, систему можно запрограммировать на то, чтобы в определенные часы выдавать домашним любимцам лакомства, лекарства или витамины.
Эдам заметил появившуюся на губах жены улыбку и тихонько вздохнул с облегчением.
– Еще одну камеру я установил в гостиной, – сказал он. – И еще одну – в нашей спальне наверху.
Ему было хорошо известно, что Джемма любит приглядывать за Бу и Свити, когда ее нет дома.
Подойдя к окну, Джемма выглянула на улицу. Взгляд ее непроизвольно устремился на окна квартир в здании на другой стороне.
– Когда кусты немного подрастут, ничего не будет видно, – подсказал Эдам, догадавшись, о чем она подумала. – Впрочем, жалюзи установят еще скорее.
Джемма обернулась и, прижавшись к нему, поцеловала в щеку.
– Спасибо, – шепнула она ему прямо в ухо. – На самом деле мне все очень нравится. Очень-очень! Ты прекрасно поработал.
Ее улыбка, интонация, ее горячее дыхание заставили Эдама испытать приступ желания. Взяв ее лицо в ладони, он поцеловал Джемму в губы, отчего по его спине побежали мурашки. Когда она почти сразу откликнулась на это невысказанное предложение, Эдам почувствовал легкое удивление, которое, однако, быстро сменилось ощущением жаркой тяжести внизу живота, и он поцеловал ее еще крепче, одновременно подталкивая к большому мягкому креслу напротив камина.
Джемма слегка упиралась, но больше для вида, и Эдам, просунув руку ей под блузку, расстегнул лифчик. Когда его пальцы коснулись ее соска, тот был напряжен и тверд, и Эдам понял, что уже не сможет остановиться. Просунув язык ей в рот, он заставил Джемму опуститься на кресло. Погружаясь в мягкую подушку сиденья, она негромко застонала и раздвинула ноги ему навстречу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Голдендудль – дизайнерская порода собак, созданная путем скрещивания золотистого ретривера и пуделя. Впервые выведенные в 1990-х годах, голдендудли бывают трех разных размеров, каждый из которых соответствует размеру пуделя, используемого в качестве родителя. (Здесь и далее – прим. переводчика.)
2
Тру-крайм – документальный жанр в массовой культуре, включающий книги, подкасты, фильмы и сериалы, в которых автор исследует криминальные преступления и подробно описывает действия людей, связанных с этими событиями и пострадавших от них.
3
Кавапу, или кавудль, – помесь кавалер-кинг-чарльз-спаниеля и пуделя. Кавапу впервые были выведены заводчиками-дизайнерами собак в Австралии в 1950-х годах в качестве собаки-компаньона.
4
Заказной (буквенный) номерной знак – номерной знак автомобиля, оформленный за дополнительную плату по специальному заказу владельца. В соответствии с пожеланиями заказчика на таком знаке может быть воспроизведена любая комбинация букв или цифр (количество знаков ограничено), например имя или прозвище владельца, девиз, шутка и т. п. Такие номерные знаки являются в некоторых странах объектом коллекционирования.
5
Комплекс бога – непоколебимое убеждение, характеризующееся завышенной оценкой личных способностей, ощущением собственной непогрешимости и права на исключительное отношение со стороны окружающих. Человек с комплексом бога склонен к отказу признавать свои ошибки или неудачи даже при наличии неопровержимых доказательств.
6
Грант, Хью – английский актер. Играл, в частности, в фильме «Дневник Бриджит Джонс» и др.
7
Подвесной тренинг – разновидность силового тренинга с помощью систем веревок, позволяющих выполнять упражнения, используя в виде отягощения собственный вес.