Ксанф. Источник магии

Дракон, однако же, не смирился с новым своим положением. Он завис в воздухе, изогнулся и принялся яростно трясти головой, пытаясь избавиться от налипшей массы. Он откусывал большие куски, жевал их и глотал.

– На твоем месте я не стал бы этого делать, – посоветовал Хамфри Дракону.

Тот не обратил внимания на его слова. Он начал пыхтеть и фыркать, вырабатывая в своем брюхе огненный шар. Крылья его захлопали, расшвыривая куски затвердевшей пены. Потом он развернулся в воздухе и нацелился на Волшебника, готовясь извергнуть свое жуткое пламя.

Но из его пасти вырвалась лишь тонкая, жалкая струйка огня. Затем, ко всеобщему удивлению, тело Дракона начало раздуваться, как воздушный шар, пока не превратилось в сферу, из которой торчали только ноги, хвост, кончики крыльев и морда.

– Что слу... – Изумленный Бинк хотел задать вопрос.

– На горячей поверхности изоляция немедленно затвердевает, – охотно растолковал Хамфри. – А у дракона в брюхе накапливалось пламя. К несчастью, именно данный тип изоляции...

Дракон взорвался. Во все стороны разлетелись звезды, опаляя листву джунглей, прочерчивая огненные полосы рядом с Бинком и красочно вспыхивая над головой.

– ...сгорает со взрывом при контакте с пламенем, – закончил Хамфри.

Они смотрели, как взлетевшие звезды достигают зенита и также взрываются, разбрасывая разноцветные искры. Все ночное небо на короткое время стало ярче.

– Я пытался предупредить Дракона, – без особого сочувствия произнес Хамфри. – Очень опасно подносить открытое пламя к горячей изоляции.

В глубине души Бинк вряд ли мог обвинить Дракона в том, что он пренебрег предупреждением. На его месте он допустил бы точно такую же ошибку, если бы позволил его талант. Но из всего случившегося он сделал важный вывод: когда он (тьфу-тьфу!) начнет серьезно спорить с Добрым Волшебником, то придется внимательно приглядывать за его бутылочками! Поди знай заранее, что в какой!

Теперь и до Бинка добрался монстр – Гидра. У нее не было крыльев, а сойти по лестнице она не могла, потому что путь преграждал Змей. Казалось, Гидра опускается по свисающей с неба нити – лишь самой нити не было видно.

Бинк замахнулся на монстра мечом. Он был в прекрасной форме, и ему удалось напрочь отсечь ближайшую из семи голов, как раз за рогами. Голова отлетела, из шеи мощно хлынула кровь, разделяясь в воздухе на две струи. Если для победы над этим монстром требуется только небольшое усилие, то никаких проблем у Бинка не возникнет!

Обе струи крови загустели, образовав два комка, все еще присоединенных к шее; но кровь текла и текла, оседая на этих сгустках; они делались все больше и тверже; потом на них появились выступы, они потемнели и...

Сгустки крови стали двумя новыми головами! Каждая была меньше отрубленной, но столь же злобной и опасной. Бинк преуспел лишь в одном: умножил грозящую ему опасность!

Он не верил своим глазам! Если на месте каждой отрубленной головы появляются две новые, то чем дольше и лучше Бинк станет сражаться, тем хуже ему будет. Но если не станет сражаться, как того требуют правила, его просто-напросто скоро слопают, разделив на семь... нет, уже теперь на восемь порций.

– Лови, Бинк! – крикнул сверху Честер и что-то бросил.

Бинку не понравилось, что ему мешают сосредоточиться, но тем не менее он попытался поймать падающий предмет. В темноте он промахнулся, и его пальцы лишь скользнули по краю, но даже от этого мимолетного прикосновения к обломку магического дерева к нему вернулся разум. Он увидал, что стоит на ветке Дерева, наставив меч на...

Но магическая деревяшка уже отскочила от его руки, и его снова охватило безумие. Он увидел, как кусок дерева полетел в сторону Гидры... и одна из ее голов проглотила его.

В этот момент в голове Бинка промелькнула прежняя цепочка мыслей. Какой эффект произведет обращение магии внутри воображаемого монстра? Если внешность гидры полностью продукт искаженного восприятия Бинка – то есть, безумия, которое он делил со своими друзьями, – то она должна быть нейтрализована... Нет, кусок дерева должен находится рядом с ним, чтобы нейтрализовать монстров в его восприятии. Но поскольку его друзья тоже видели монстров, а магическая древесина не может быть рядом с каждым из них одновременно, получается, что она не должна воздействовать на монстра, если только монстр является объективной реальностью. Даже в этом случае она не повлияет на форму Гидры, а лишь на ее талант – если он у нее есть. Большинство магических существ не обладает магическим талантом; их магия заключается в самом их существовании. Поэтому – ничто не должно произойти.

Все восемь голов Гидры издали вопль, и она внезапно рухнула вниз, тяжело ударившись о землю и оставшись лежать неподвижно. Образующие ее звезды начали медленно тускнеть.

Бинк уставился на монстра, разинув от удивления рот. Гидра не изменила форму – но погибла. Что же произошло?

Скоро он догадался. Выходит, у Гидры был магический талант – висеть на невидимой нити. Магический обломок нейтрализовал эту магию, и монстр против своей воли рухнул вниз, навстречу смерти. Его невидимая нить не исчезла, а стала тянуть вниз с той же силой, с какой только что тянула вверх. Вот вам и несчастный случай!

Зато кусок древесины пропал. Как друзьям теперь спасаться от безумия?

Бинк посмотрел вверх. Пена Волшебника уничтожила Дракона, копыта и меч Честера отогнали Змея, а боевой дух Кромби оказался слишком силен для Крылатого Коня. Так что индивидуальные сражения они выиграли. Но война еще не кончилась, а расклад сил оказался не в их пользу.

На небе осталось еще немало созвездий. Кентавр, Кит и Великан не имели крыльев и не обладали магией полета, и потому не могли спуститься, а лестницу наполовину занимало тело Змея. Теперь, увидев, что постигло их сотоварищей, они яростно ревели, оставаясь в безопасности на ночном небе. Сверхновые, планеты с кольцами, миниатюрные молнии и кометы с лохматыми хвостами вырывались из их ртов в смущающем изобилии и с оскорбительным негодованием. Кит выбрасывал фонтаны непристойных завитушек.

– Ах так! – мгновенно разбушевался Честер. – Сейчас мы поднимемся и сделаем с вами то же самое! Эй вы, трусы! Дружно начали!

И немедленно Кромби, Хамфри и Бинк сомкнулись вокруг него, насколько позволяла теснота лестницы.

– Остановитесь! – завопил Гранди, описывая вокруг них круги на жужжащей летающей рыбе. – Вы все видели природу вашего безумия. Не поддавайтесь ему снова! Передавайте друг другу магический обломок! Восстановите реальность! Снова вставьте ногами на землю! Не позволяйте призракам заманить вас навстречу гибели!

– Знаете, он, кажется, прав, – пробубнил Хамфри.

– Но я уронил деревяшку! – воскликнул Бинк. – Уронил наш здравый смысл!

– Тогда спустись и найди его! – крикнул голем. – А ты, лошадиный зад, – это ведь ты бросил ее внизу! – тоже спускайся и помоги ему.

– Кррак! – возликовал Кромби. – Птичий клюв один поднимется туда, и вся слава достанется ему одному!

– Ну уж нет! – вскинулся Честер. – Это у него не пройдет!

– Верно! – согласился голем. – Вам надо отправиться вместе, чтобы все было честно. Ведь вы, реальные существа, высоко цените честность, не так ли? Или для тебя, птичий клюв, она ничего не значит? Ты не хочешь иметь рядом с собой соперника, потому что знаешь, что он тебя за пояс заткнет, если у тебя не будет форы?

– Кррак! Кррак!

Бинк подумал, что изо рта Кромби вот-вот вырвется Комета.

– Правильно! Так докажи, что можешь одолеть его где угодно и когда угодно: спустись вниз и отыщи кусок магического дерева быстрее его! И прихвати с собой гнома! А лошадиный зад пусть прихватит с собой малохольного.

Малохольного! Неужели голем осмелился так обозвать его, Бинка? Кровь едва не вскипела в нем. Только из-за того, что его талант не проявляет себя открыто...

– Ладно, завали тебя навозом! – со скрипом согласился Честер. – Найду я твою дурацкую деревяшку. А потом – вперед, на славную битву!

Они начали спускаться по стеклянной лестнице, так пока и не завоевав славы.

Монстры на небе разразились взрывом насмешек. Все там осветилось от их восклицаний: беззвучно взрывались многоцветные вишни-бомбы, кружились смерчи, полыхали лесные пожары. Кит отклонил течение реки Эридан в сторону, и она полилась вниз мерцающим водопадом. Великан размахивал огромной дубиной, вышибая из гнезд звезды и посылая их вниз. Кентавр метал светящиеся стрелы.

– Пошевеливайтесь, рохли! – суетился голем. – Спускайтесь, не обращая внимания на их вызов. Это сводит их с ума куда больше, чем все другое, что вы могли бы сделать.

– А ведь верно! – поддакнул Честер. – Ты чертовски умен для кучки веревочек и смолы!

– Я – в здравом рассудке, потому что ни одна из дурацких эмоций реальности не влияет на мои мыслительные процессы, – отозвался Гранди. – И разумен как раз потому, что сделан из смолы и веревочек.

– И следовательно, только ты способен спасти нас от безумия, – рассудил Волшебник. – Ты – единственный, кто может ощущать объективную реальность. Потому что в тебе нет субъективного аспекта.

– Правильно, и разве это не здорово?

Тем не менее тонем все же не выглядел счастливым.

Бинк вдруг понял, что Гранди с радостью предался бы безумию, даже зная, что оно заведет их в беду, лишь бы это стало доказательством его реальности. И всего только нереальность голема заставляла его цепляться за ту жизнь, которой он обладал. Какая парадоксальная судьба!

Совсем рядом с ним, в куст кошачьей мяты вонзилась стрела. Растение взвыло и зашипело, покусывая древко, потом начало молотить по нему лапами-бутонами.

– О, как мне хочется пустить стрелу прямо ему под хвост! – вожделенно протянул Честер. – Этот кентавр позорит все наше племя...

– Сперва найди магическую деревяшку! – выпалил Гранди.

Одна из сбитых Великаном звезд пролетела над головой Бинка и подожгла резиновое дерево. Растение тут же невероятно растянулось, пытаясь оказаться подальше от своих же горящих ветвей. Вокруг расплылся тошнотворный залах.

– В таком дыму мы ничего не найдем! – Честер закашлялся.

– Тогда следуйте за мной! – скомандовал Гранди, восседая на рыбе. – Я покажу дорогу!

Кашляя и чихая, они двинулись за големом. Над ними бушевали созвездия, забрасывая их всем, что попадалось под руку. Но небесные воители были не в состоянии победить, поскольку не имели возможности вступить в ближний бой. Безумие утрачивает силу, когда есть здравомыслящий лидер.

И все же оно не отступило! Кит снова плюхнулся в небесную реку и исступленно выплеснул ее из нового русла. Вода растеклась по звездному долю широким молочным потоком, заливая все вокруг. Потом она нашла еще одно русло, заструилась по нему, смыла несколько растущих там звезд, и полилась вниз, к земле.

– Досмотрите! – крикнул Бинк. – Мы – у самого подножья водопада!

Он оказался прав. Масса воды опускалась на них, подобно глобулярной лавине. В отчаянии они попытались спастись бегством, но вода ловила их на бегу, мгновенно промачивая насквозь и с грохотом обрушиваясь на землю. Сразу же образовался метровый слой пены. Вымазанный грязью Кромби съежился, его перья потеряли роскошный блеск. Честер обхватил руками свой торс, а Волшебник...

Добрый Волшебник стоял, закутавшись в большое, яркое, некогда махровое пляжное полотенце; оно сразу же пропиталось влагой, и Хамфри наверняка было бы лучше без него...

– Опять ошибся пузырьком, – глуповато похихикал он. – Хотел достать плащ...

Они наконец выбрались из-под водопада и пошлепали по разливающейся воде. Бинк задрожал от холода – водица в небесной реке оказалась ледяной. Поначалу безумие выглядело интригующим – когда ожили созвездия, – но теперь ему хотелось очутится дома, в тепле и сухости, рядом с женой.

Ах, Хэмели!.. Он особенно любил ее в «нормальной» стадии, когда она не была ни уродливой, и чрезмерно умной, ни особенно красивой и глупой. В этот короткий срединный период она всегда выглядела такой свежей, новой... Но вообще-то он любил ее во всех ее формах и фазах, с любым интеллектом, любил особенно в такие моменты, как теперь, когда был мокрым, озябшим, усталым и перепуганным.

Он отбил в сторону плавающую звезду, перенеся на нее свое раздражение. А яркая искорка была, наверно, столь же несчастна, как и он сам, – ее смыло с неба, и теперь она стала всего лишь плавающим мусором...

Здесь, к счастью, было слишком мелко для Кита, единственного небесного монстра, который сейчас мог представлять опасность... Путники выбирались из слякоти.

– В реальной жизни, – вслух подумал Честер, – видимо, прошла гроза...

Они шли бесконечно долго. Голем вел их в темноте, непрерывно понукая. Некоторое время их еще преследовал гнев созвездий, затем путники вошли под полог джунглей, и небесные обитатели потеряли их из виду. Но безумие все еще оставалось с ними. Им представлялось, что почва под ногами стала ореховым маслом; до нему было трудно идти. Деревья, опасные сами по себе, теперь словно приобрели дополнительно чужую злобность: они сделались пурпурными, загудели все разом и протягивали им зловещие овальные плоды.

Бинк знал, что безумие, каким бы оно ни казалось – добрым или дым – уничтожит их, если они ему безвольно поддадутся. Чувство самосохранения заставляло его все время сопротивляться, и это сопротивление становилось тем сильнее, чем больший опыт он приобретал. Но все же ему никак пока не удавалось надежно и прочно пробиться к реальности. В некоторой степени то, что происходило с ним, напоминало иллюзии Королевы. Но безумие ведь действовало не только на восприятие, но и на эмоции, и потому было особенно опасным.

Бинк услышал, как голем закаркал, обращаясь к Кромби на языке грифонов, и увидел, как летающая рыба уселась тому на голову. По всей вероятности, она устала и ей надо было отдохнуть.

– Да, она заслужила награду, – кивнул Бинк. – За своевременную услугу...

– Награду? За что? – удивленно спросил голем.

Бинк уже хотел было ответить, но тут же понял, что это бесполезно: Гранди не был реальным, его ничто не волновало. Он лишь делал то, что ему полагалось делать, но человеческие совесть и сочувствие не были в него заложены.

– Просто поверь мне на слово: рыба заслуживает награды. Что ей хотелось бы получить?

– Сколько, однако, хлопот из-за какой-то ерунды, – пробормотал голем. Но все же – засвистел и забулькал, обращаясь к рыбе. – Она желает завести семью.

– Значит, надо всего лишь отыскать пару своего вида, – сказал Бинк. – Самца или самку. В зависимости от того, кто она сама.

Голем опять потолковал с рыбой, а затем пояснил:

– В Области Безумия она ничего не сможет для себя найти.

– Возможно, эту проблему мог бы решить кусочек магического дерева, – предположил Бинк. – До правде, каждому из нас не помешал бы такой кусочек. Мы настолько запутались с этим безумием, настолько завязали в грязи, что даже не удосужились подумать об очевидном. Посмотрим, сумеет ли талант Кромби найти для нас такое дерево.

Кромби уныло каркнул, приняв просьбу. Крыло его указало на холмик трясущегося желе.

– Это – пиявочное дерево! – одернул его Гранди. – Мы не должны подходить к нему!

– Почему же? В тебе-то вообще нет крови... – Честера еще хватало на ерничество!

– Нужное нам дерево, по-видимому, находится за ним, – решил Бинк. – Очень хорошо, что талант Кромби продолжает работать. Но надо быть внимательным – случайных опасностей на дороге хоть отбавляй. Ночью, да еще в этом безумном состоянии... На такое способен только ты, Гранди.

– Хоть на что-то еще способен, – проворчал голем.

– Нам нужен свет, – сказал Честер. – Птичий кл... э-э, Кромби, где нам раздобыть безопасный свет?

Крыло грифона указало на стаю длинноногих, похожих на пузыри существ с вылупленными и жутко светящимися глазами. Бинк осторожно обошел их и увидел, что это – не животные, а растения: то, что выглядело ногами, на самом деле было стеблями. Он сорвал одно из них, и из глаз растения вырвался луч, ярко высветивший все впереди.

– Это фонарный цветок, – пояснил Гранди. – Поосторожнее с ним, не то можно поджечь лес.

Дождь уже прекратился, но с листьев еще капало.

– Сейчас больше опасностей вроде нет, – предположил Бинк.

Вооружившись фонарями, они отправились туда, куда до того указал Кромби: где-то там должно расти магическое дерево. Они пробирались извилистыми тропинками, обходя сомнительные места, на которые указывал голем. Не будь Гранди, они, без сомнения, не выжили бы среди природных ловушек джунглей. И при обычных обстоятельствах путь был бы не из легких, а уж безумцы и вовсе не одолели бы его.

Неожиданно они наткнулись на обломок гигантского ствола. У основания он был толще, чем можно было обхватить, а на высоте человеческого роста белел зазубренный слом.

– Наверно, это было могучее дерево! – сказал Бинк. – Хотел бы я знать, от чего оно погибло.

Они подошли поближе... и внезапно избавились от безумия. А светящиеся шары в их руках превратились в натуральные фонарные цветки, как и заверял голем. Густые джунгли показывали свою истинную магию взамен фальшивок, навеянных безумием. Более того – за всю жизнь (Бинк это сполна почувствовал) у него не было настолько ясной головы.

– Магия безумия обратилась в свою противоположность! – обрадованно воскликнул он. – Мы – опять абсолютно здравомыслящие! Такие, как наш голем!

– Посмотри-ка лучше на тропу, по которой мы сюда пришли! – не без волнения произнес Честер. – Кругом – ядовитые шипы, хищная трава. А вон – нефтяные деревья! Да наши факелы могли взорвать весь лес!

– Я отлично это понимал! – Гранди обвел их горделивым взглядом. – Как вы полагаете, почему я на вас орал? Будь у меня нервы, они давно приросли бы к костям. Всякий раз, когда вы норовили свернуть с указанной дороги...

Все больше и больше фактов прояснялось для Бинка.

– Гранди, а почему ты вообще решил нам помочь? У тебя ведь нет эмоций, ты мог бы спокойно улететь на своей рыбе... А ты пошел на такой труд, на такой риск...

– Рыба! – вспомнил Гранди. – Ее надо наградить!

Он отломил щепку от массивного ствола и привязал ее к спинному плавнику своего «коня» выдранной из себя веревочкой.

– Браво! – Честер хлопнул в ладоши.

– Лети дальше, пучеглаз. – В интонации, с какой Гранди произнес эти слова, прозвучало нечто, напоминающее нежную привязанность. – До тех пор, пока с тобой будет эта щепка, ты будешь видеть в Области Безумия исключительно все в самых натуральных образах и обличьях. И сможешь отыскать себе даму сердца. И как только отыщешь – немедленно оторви щепку: насколько я понимаю, не очень-то приятно видеть даму сердца такой, какова она на самом деле.

Кромби согласно каркнул – его сочувственное восклицание не нуждалось в переводе.

Рыба тут же взлетела к ночному небу, выбрасывая мощную струю пузырьков и ловко лавируя между ветками. Освободившись от веса голема и подгоняемая страстной надеждой, она помчалась с нарастающей скоростью.

– Почему ты отпустил ее? – спросил Бинк.

– А разве у тебя совсем память отшибло? Ты же мне сам велел!

– Но почему у тебя все вышло так изящно? Ведь ты проявил к этому существу самые настоящие чувства.

– Быть не может! – фыркнул голем.

– А почему ты так возился с нами, несмотря на все опасности? Ведь если бы мы погибли, твоя служба у Волшебника тут же закончилась бы.

– И какой бы мне с того был прок? – Гранди чуть ли не сердито пнул своей кривой ножкой травинку.

– Ты обрек бы свободу. А вместо этого ты взял на себя массу хлопот, вынудив нас спуститься с «лестницы» и выведя в безопасное место. Ты в самом деле ничего такого не обязан был делать. Ты же переводчик, а не лидер!

– Эй ты, неудачник несчастный! Мне надоело слушать всякий вздор!

– Подумай сам, – не отставал Бинк, – к чему связываться с неудачником?

Некоторое время Гранди размышлял. Потом сказал:

– Наверное, я все-таки тоже сошел с ума.

– Да как ты мог сойти с ума, если на тебя безумие совершенно не действовало!

– Да что ты к нему прицепился? – с досадой произнес Честер. – Зачем ты дергаешь голема? Он славно поработал.

– Потому дергаю, что голем тщеславен, – сказал Бинк. – Он помог нам из одного тщеславия.

– Да потому, что я заботился о вас, недоумки! – завопил Гранди. – И зачем только надо подтверждать это... подтверждать, спасая вам жизнь?

Бинк затих. Кромби, Честер и Добрый Волшебник молча уставились на Гранди.

– Ну что я такого сказал? – сердито спросил толем. – Что вы, халявщики, пялитесь на меня?

Кромби каркнул.

– Птичий клюв говорит... – голем запнулся. – Он говорит... Ни черта не разберу, что он там говорит! Что со мной?

– Древесина данного дерева обращает магическую способность в ее противоположность, – проговорил Хамфри. – И твой талант отключился.

– Но я к дереву не прикасался!

– И мы тоже, – напомнил Бинк. – Но все мы сейчас в здравом уме. Видимо, потому, что воздействие этого обрубка настолько сильно, что... Словом, оно намного сильнее, чем воздействие щепки. Вот почему мы теперь способны воспринимать тебя таким, каков ты есть. Ты сам понимаешь, что именно ты сказал?

– Выходит, дерево испортило мой талант, так же, как и ваши? Но разве мы этого не знали?

– Оно меняет нашу магию, не меняя нас самих, – упрямо продолжал Бинк. – Поскольку мы – реальные.

– Но это означало бы, что я тоже наполовину реальный!

– И ты наполовину заботился, – добавил Честер.

– Это всего лишь оборот речи. У меня нет эмоций!

– Отойди подальше от дерева, – посоветовал Бинк. – Выйди из области действия ствола. И тогда скажешь нам...

Гранди отошел в сторону и огляделся.

– Что ты видишь? – спросил Бинк.

– Джунгли изменились! – закричал голем. – Я сошел с ума!

– Заботься, – произнес Бинк. – Таким был Ответ Доброго Волшебника. В заботах о нашем спасении ты наполовину достиг и своей собственной цели. Ты начал постигать обязательства реального существа. Ты ощущаешь сочувствие и гнев, переживаешь удовольствие, отчаяние и неуверенность. Ты сделал то, что сделал, потому что совесть простирается за пределы логики. Стоит ли она того?

Гранди еще раз посмотрел на искаженные джунгли, какими они виделись с того места, куда не достигало воздействие магического дерева.

– Это безумие! – воскликнул он.

И все расхохотались.