Осознавая время. Сборник эссе

Тора называет евреев «избранным народом», при этом последние две тысячи лет нашей истории на евреев обрушивались беспрецедентные гонения.

Да и сейчас, с созданием собственной страны непропорционально большая часть постановлений ООН, Евросоюза, и других международных организаций направлена именно против евреев и еврейского государства. Почему Израиль, страна, задуманная с целью сделать евреев «как все другие народы», превратилась в эдакого коллективного еврея, объекта всеобщих нападок?

Списывать все только на антисемитизм «гоев» непродуктивно. Гораздо важнее понять, с какой целью и за какие проступки Творец обрушивает на своих избранников гонения очередных мировых «фараонов». Не происходит ли это от того, что еврейский народ не выполняет поставленную перед ним задачу – стать «царством священников» и «светочем для народов» («ор ле гоим»)?

Вполне вероятно, что именно такое уклонение от своих обязанностей вызывает в мире всеобщее недовольство и разочарование. Израильский профессор цитирует упрек, полученный им от его английских коллег: «Мы мечтали о месте, где будет написана новая Книга Книг, которая приведет к спасению мира. Вы избранный народ и у мира были большие надежды на ваше государство, и смотрите, что вы вместо этого сделали…»15.

Возможно, народы мира, сознательно или бессознательно, выражают свое неудовольствие, не получая от нас того, в чем они так остро нуждаются – Торы из Сиона и Божественного слова из Иерусалима16.

«Исправить мир под руководством Всевышнего»

Еврейская традиция описывает, как Всевышний создал человека и поручил ему улучшать созданный им мир, дал задание «исправить мир под руководством Всевышнего». Люди создали механизмы, развили медицину и биохимию, и евреи как индивидуумы и как народ принимали в этом непосредственное участие. В области естественных наук и технологий прогресс налицо: современная западная цивилизация уже практически отменила для большинства своих граждан наказание Адама и Евы «работать в поте лица и рожать в муках». Но сам человек несоизмеримо более сложное устройство, чем машина, химическая формула или математическая система. Гуманитарная область не принесла еще таких же впечатляющих плодов, как техническая. Не имея практических решений для вчерашних моральных проблем, мы сталкиваемся с новыми, все более сложными и опасными. Пока никто не смог воплотить даже базисный принцип «не навреди», то есть обеспечить использование появляющейся мощной техники не во зло, а исключительно на пользу людям. Более того, самые страшные катастрофы ХХ века были следствием не одних только новых технологических возможностей, но и экспериментов в области социальной инженерии.

Танах, Талмуд и другие книги из нашего наследия содержат многочисленные обсуждения этических проблем. Важнейшими обсуждаемыми темами в еврейской традиции являются проблемы справедливости в отношениях между людьми и между общинами, забота о ближних и умение уживаться с дальними, то есть с людьми, не похожими на тебя. Еврейские принципы и практики индивидуальной этики широко распространились в современном западнохристианском мире. А вот идеи и практики нравственного отношения между суверенными странами и народами разработаны еще мало, ведь две тысячи лет мы не могли восстановить свое государство, и наши мудрецы не уделяли достаточно внимания проблемам суверенного национального существования. Большинство народов уже признали практическую необходимость международных законов и судов, но этика межгосударственных отношений все еще находится на стадии «народ народу – волк».

Сионизм был в большой степени проектом европейским, созданным по аналогии с европейскими национальными и социалистическими движениями 19—20 вв. и в большой степени оторванным от национальных традиций. Кто в этом виноват – вопрос отдельный. Но до сих пор мы живем с ощущением своей второсортности и все время оглядываемся на других и не очень доверяем собственному наследию. К еврейским мудрецам приходили за справедливым разрешением споров не только соседи-евреи, но и представители окружающих их народов. Еврейские общины в диаспоре заботились о всеобщей грамотности и социальной помощи даже в самые тяжелые времена гонений и запретов. В наше время, когда отдельные общины объединились в страну под диктаторским духом Бен Гуриона, общинные связи в них частично ослабли и распались, но пока не породили образца достойного поведения для суверенного народа в целом. Развитие этических традиций применительно к политике и суверенному существованию народа – это достойная задача не только для современных мудрецов и раввинов, но и всего народа в целом.

«Кому много дано, с того много и спросится»

«Кому много дано, с того много и спросится» – вот причина, по которой мировое сообщество предъявляет крошечному демократическому Израилю намного больше претензий, чем всем бандитским режимам третьего мира вместе взятым. Известно, что мы ценим человеческую жизнь, что мы заинтересованы в справедливых и милосердных отношениях с другими. Именно из-за того, что мы сами публично предъявляем к себе самые высокие требования, нас легче ругать. При этом следует понимать, что именно мы, которые ввели в мировую практику идею сострадания к слабому, стали объектом извращенного понимания милосердия. Это очень сложно – сохранить правильный баланс справедливости и милосердия, не давать обижать слабых, но не попустительствовать, подсуживая предвзято в их пользу. Долгое время в мире царствовал закон: «сильный всегда прав». Пытаясь изменить эту несправедливость, палку зачастую перегибают в обратную сторону, вводя не менее несправедливый принцип: «слабый всегда прав», вместо: «прав тот, на чьей стороне справедливость». Наши строгие критики оперируют не понятиями нравственности или справедливости, а соотношением «сильный-слабый». При этом крошечный, но передовой Израиль вопреки очевидному назначается «сильным», и поэтому должен всегда и во всем уступать. Многочисленные и богатые арабские народы отделяются от арабов Эрец Исраэль, и вводится новый фиктивный «палестинский народ», который назначается «слабым и обиженным». При этом «слабому» не предъявляется даже минимальных требований. Достаточно вспомнить миллиарды на счетах Арафата, украденные из гуманитарной помощи или полученные как спонсирование террора. Европейцы переводят палестинской автономии огромные средства, в частности для строительства школ и больниц, но они раскрадываются или тратятся на вооружение. Так называемые «правозащитники» не хотят замечать у арабов страшных пыток и убийств политических соперников или людей, заподозренных в сотрудничестве с Израилем. Все издевательства палестинских властей над рядовыми жителями списываются на «ужасы оккупации».

Особенно вопиющи двойные стандарты по отношению к положению женщин. Арабы убивают своих жен и дочерей за «нарушение законов скромности», например, за разговор с мужчиной. А прогрессивные журналисты, обычно активно выступающие за женское равноправие, изобретают для оправдания этих арабских преступлений термины вроде «защиты чести семьи». Это свидетельствует о том, что сами эти правозащитники не считают арабов полноценными людьми, обязанными выполнять общечеловеческие законы, такие как «не убей» и «не укради».

Мы дорого платим за то, что «отрезали» от Святой Земли населенные арабами анклавы, что передали землю, деньги и оружие бандитам и решили, что таким образом мы купим себе спокойствие. Но в глазах мирового сообщества мы по-прежнему отвечаем за все те безобразия, что творятся Газе и Рамалле. И, действительно, мы не должны успокаиваться до тех пор, пока где-либо в мире творится несправедливость, ведь задача евреев – привести все народы к выполнению заповедей потомков Ноя17. И уж тем более мы должны настоять на этом в отношении неевреев, живущих рядом с нами, на Святой Земле. Если мы не делаем даже этого, то приходит расплата…

Общечеловеческие ценности

Перегибание палки в сторону снисхождения к слабому породило еще одну проблему в развитых странах – трудность социализации мигрантов. Сегодня во всем мире один из самых жгучих вопросов – это отношение с другим, не похожим на тебя. По иронии судьбы, когда евреи обрели свой национальный дом, у большинства народов появилась диаспора, рассеяние. Раньше чужаки всегда находились в подчинении, и их равенство, если оно было вообще возможно, обуславливалось полной ассимиляцией. Сегодня «исправляющая дискриминация» породила новое явление: разнородные группы требуют от общества равенства прав и социальную помощь, но не хотят за это платить признанием культурных ценностей большинства, которое, собственно, и дает им возможность существовать безбедно, не опасаясь насилия. В претензиях к либеральному большинству они апеллируют к правам «слабых меньшинств», но сами они сильны своей нелиберальной групповой сплоченностью и легко переходят к насилию: жгут машины, калечат полицейских. Толерантная, демократическая Европа не знает, как правильно построить отношения уже не между похожими индивидуумами, а между группами, принадлежащими к разным культурам. Подавлять или ассимилировать уже не принято, а излишняя вседозволенность ни к чему хорошему не приводит.

При решении этого вопроса стоит обратиться к еврейской традиции. Здесь можно отталкиваться от такого примера, как упомянутые выше понятия Торы – «заповеди для потомков Ноя». Вкратце, шесть заповедей содержат запреты на идолопоклонство, разврат, убийство, издевательство над животными, богохульство и воровство. Седьмая заповедь говорит об установлении справедливого суда. Как видите ни обязательной для еврея субботы, ни единобожия здесь нет. У евреев свои заповеди, у других народов могут быть у каждого свои обычаи. Но эти семь заповедей обязательны для всех людей, независимо от расы и религии. В той или иной степени распространением заповедей Ноя занимались монотеистические религии – христианство и ислам. Сегодня в Израиле существует движение «Бней Ноах» («Сыновья Ноя»), распространяющее среди народов мира эти заповеди в качестве «этического монотеизма».

Мне кажется, что не нравственный релятивизм и вседозволенность, а именно выработка общих понятий морали для всех жителей Земли могут помочь наладить взаимопонимание и мирное сосуществование мультикультурных групп и народов. И традиция, и гипертрофированная активность «избранного народа» обязывают нас принять в этом участие.

О национальном самоопределении

На лавочке у ворот действительно сидела старая женщина. Сейчас она смотрела прямо перед собой и, загибая пальцы, бормотала:

– …Маркс, Эйнштейн, Спиноза, Троцкий, Свердлов, Ротшильд…

– Циля, – сказал ей Сталин, – я хочу познакомить тебя с этим молодым человеком. Это очень интересный молодой человек.

Он еврей? – оживилась Циля.

…………

Мойша, – сказала она взволнованно, – а как ты думаешь, этот Чонкин еврей?

– Чонкин? – повторил он удивленно. – Мне кажется, это ихняя фамилия.

– Чонкин? – Циля посмотрела на мужа, как на глупого человека. – Ха! Он будет мне еще говорить! А как же тогда Ривкин и Зускин?

Еще в России многие из нас задавали себе этот вопрос: «Что значит быть евреем?» Что означает эта неотъемлемая часть моей личности – ее еврейская составляющая, соединяющая меня с чем-то (землей, культурой, генами) или с кем-то (другими евреями, древними или современными) некими особыми узами? И не потому мы чувствуем свою принадлежность к этому беспокойному племени, что хотим попасть в «элитарный клуб», где так высок процент нобелевских лауреатов, больных сахарным диабетом и революционеров. Нет, как правило, наша причастность к этому гонимому народу сулила одни неприятности. Наоборот, потому что мы чувствуем свою принадлежность, потому и высчитываем статистику евреев-лауреатов и обсуждаем любое событие с точки зрения «хорошо ли это для евреев?». Потому и ощущаем потребность осмыслить и вербализовать это чувство, провозгласить «символ веры».

«Религиозные» и «светские» евреи

и размытый характер последних

Переехав в Израиль, мы обнаружили, что израильское общество декларирует существование двух непримиримых лагерей: лагеря «религиозных» и лагеря «светских» евреев. Эту тему эксплуатируют СМИ и политики, исследуют социологи, об этом проводят исследования и пишут книги18.

Одна сторона в этом противостоянии – группа, называемая «религиозными» или «ортодоксами»19, то есть достаточно полно соблюдающих заповеди евреев, очерчена более или менее четко – зачастую вы можете идентифицировать их уже по внешнему виду. Другая группа носит гораздо более размытый характер. Группа ортодоксальных евреев лучше поддается строгому статистическому определению, поскольку многие национальные признаки в этой группе, такие, как этническое происхождение и историческая память, язык и культурные символы, религия и принадлежность к общине, четко относят их обладателей к еврейству. Так же и субъективное национальное самоопределение ортодоксального еврея имеет ярко выраженный характер, хотя может колебаться от традиционно-нерефлексируемого на одном конце спектра до философско-идеологического на другом. Число религиозных евреев в Израиле составляет около 20 процентов и постоянно растет20.

К «религиозным» примыкают так называемые «традиционные» евреи, составляющие примерно треть населения, для которых важными являются те же традиционные ценности, но в более гибкой трактовке и с несколько меньшей обязательностью.

В отличие от них, «светский» еврей апеллирует уже к принципиально иным ценностям и стрелки его национальных признаков могут указывать не в одном, а в различных направлениях, то есть и на нееврейскую культуру и традиции или на смешанное, как еврейское, так и другое этническое происхождение части его предков. «Светского», как и традиционалиста, нельзя назвать неверующим и противопоставить еврею «верующему». Только очень немногие из так называемых «светских», являются последовательными атеистами и верят в то, что Бога нет21. Дихотомии «мир» и «клир», «богово» и «кесарево», «вера» и «философия» типичны исключительно для западного христианства, чья история отмечена борьбой двух начал: «власти божественной», олицетворяемой институтом организованной церкви, и земной власти императора или короля, построенной на принципиально иных началах. Еврейский подход в свое время включал разделение функций царя и синедриона22 («санхедрина»), как выражение различных принципов отношений между людьми и отношений человека со Всевышним. Но в ходе еврейской истории такого явного противопоставления, как у западных европейцев, не было. Не без основания в сефардских общинах, избежавших длительного влияния христианства и европейской культуры, нет такого жесткого разделения на «светских» и «религиозных», а есть более мягкий переход по степени соблюдения традиций.