Планетолетчик

Глава IV. Двойное предложение

Через определенные интервалы времени обсерватории сообщали об изменениях на Сатурне, некогда планете, чье столкновение с двойной планетой превратило его в Солнце в небольшом масштабе. Большого странника можно было наблюдать каждую ночь, и его увеличивающиеся размеры вызывали у нас некоторую тревогу. Но астрономы уверяли, что его курс проходит далеко от окрестностей Земли.

По их мнению, новое планетное тело будет двигаться по траектории, близкой к траектории Юпитера. Действительно, даже невооруженным глазом было видно, что Сатурн стремительно приближается к шару своего ближайшего соседа. Каждую ночь можно было заметить вполне ощутимое изменение положения, и вскоре два огромных тела разделяло расстояние, сравнимое с расстоянием между Землей и Луной. Поэтому мы действительно ожидали сообщения о том, что Юпитер и новое светило объединились. Удерживаемые взаимным притяжением, они образовали нечто вроде пары, вращающейся вокруг друг друга, как концы гантели с невидимой ручкой. Это было причудливое зрелище. В одну ночь Сатурн был виден справа от Юпитера, в другую – позади него, но, конечно, обе планеты испытывали взаимное притяжение. Юпитер танцевал так же, как и его пылающий спутник.

Я несколько раз общался с Рей по телефону, но все же воздерживался от визитов к ней. В результате со временем у меня появилось тревожное чувство, которое вскоре переросло в навязчивую идею. Я должен был позвонить Рей и узнать о своей будущей судьбе. Долго так продолжаться не могло. Я был безнадежно влюблен, и неопределенность ничуть не улучшала ситуацию. Поэтому, когда рождественские каникулы дали мне повод закрыть свой рабочий стол, я позвонил Рэй и спросил, могу ли я приехать на день-два. Она была отнюдь не удивлена.

– Я была почти уверена, что ты позвонишь. Что ты задумал, оставив меня одну на все это время? Пытаешься укрепить сердце с помощью порции одиночества?

Я привык к женской откровенности, но в ее словах мне почудился какой-то подтекст, который заставил мое сердце подпрыгнуть. Может ли это быть? Я гадал, голова кружилась. И тут она спокойно сказала:

– Джонни Бэбкок тоже приезжает. У нас будет возможность возобновить наше необычное знакомство.

Я вышел из кабинки с целым ворохом чувств, которые трудно описать. Я не подумал о Джонни! И все же, напрягая память, я вспомнил, что он почти не отрывал глаз от девушки все то время, пока мы находились в его самолете.

Не то чтобы он пялился, но его взгляд постоянно возвращался к ней, как птица, только что научившаяся летать, периодически возвращается в гнездо.

Я чувствовал себя как один из моих предков, у которого половина состояния была в одном "банке". Банк потерпел крах. Это разрушило его веру в банки, и он вложил оставшееся состояние в государственные облигации. Что ж, подумал я, с такой верой, как у меня – а я никогда не думал о другой девушке, – надо вкладывать деньги туда, где их оценят. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы заинтересовать Рей в своей надежности.

На следующий день после Рождества я прилетел в Йосемити, где находились дом и студия Рей. Невозможно отрицать преимущество быстрого перемещения по воздуху. Рабочая деятельность происходит дома, если только человек не занимается производством. Потери времени при такой системе незначительны, но мне часто хочется, чтобы один из наших крупных деловых городов сохранился во всей своей красе. Например, Бродвей когда-то был великолепной улицей, известной всему миру своей шумностью и экстравагантностью. Теперь же его спокойное, усыпанное фабриками пространство являет собой заметный контраст.

Я добрался до места раньше Джона, который "потерял некоторое время на заправку топливом в пути". Поэтому, хотя Рэй и предоставила мне самую лучшую комнату, я не мог поставить это себе в заслугу. Когда приехал Джон, было уже около двадцати одного часа, и мы с ним уже вовсю жаждали спать. За небольшим ужином, который устроила для нас наша хозяйка, не было произнесено ничего существенного. Перед тем как заснуть, я решил, что на следующий день постараюсь как можно скорее разобраться с моим делом.

Мы с Джоном завтракали в одиночестве: Рэй ушла, по словам ее родителей, опробовать снег. Мы забрели в пустую студию и развлекались, играя на разных инструментах. Через несколько дней здесь будет много учеников, и комнаты наполнятся звонкими голосами, которые Рэй обучала. Ученицы приезжали со всех концов света.

Вскоре Рэй пришла, чтобы предложить старую добрую прогулку на снегоступах. Ее дом располагался на возвышении у равнины над Йосемитским водопадом. Мы быстро спустились к водопаду, посмотрели на знаменитую ледяную реку и захотели остаться здесь до сильного шторма. Рэй взглянула на небо и рассудила, что наше желание может исполниться.

Через некоторое время мы отправились обратно вверх по течению, то и дело останавливаясь, чтобы полюбоваться различными виллами по пути следования. Кажется невероятным, что наши предки могли обойти вниманием это прекрасное место, но, конечно же, благодаря совершенству наших аэропланов люди получили возможность жить там, где чистый воздух и вдохновляющая красота Божьего мира совсем рядом. Сегодня мы воспринимаем все это как само собой разумеющееся.

Мы выбрали восточный рукав ручья и вскоре вышли на возвышенность. Отсюда открывался вид на участок великолепного каньона, и мы заметили одинокого путника, пробирающегося по пустынной дороге. К этому времени нам уже захотелось перекусить, и мы с Джоном выложили содержимое рюкзака, который несли по очереди.

Мы расположились в небольшой ложбинке на нижней границе группы карликовых елей, укрывшись от усиливающегося с каждой минутой ветра. Но теплая пища избавляла от холода, и вскоре мы были настроены на разговор.

– В прошлом году в это время я бы предсказал почти все, что угодно, но только не такое развитие событий, как сейчас, – сказал я наконец. – Помнишь, как мы познакомились, Джон?

– Нелепый случай на собеседовании, – начал он, – С тех пор моя жизнь началась заново.

Неосознанно он повернул голову так, чтобы взглянуть на Рей. И вдруг я уловил, что девушка смотрит на меня, после чего она разразилась раскатистым смехом. Я, как правило, не умею воспринимать шутки, но тут я увидел, что мое лицо выдало меня. Кот вырвался из мешка, и я засмеялся вместе с ней.

– Да что толку игнорировать факты? – воскликнул я. – Джон, ты влюблен в Рей по уши, и я тоже. Дерзай и защищайся!

И я невольно улыбнулся ему. Приятный парень!

Рэй ничуть не встревожилась; на ее лице отразилось искреннее облегчение. Что касается Джонни, то он на мгновение опешил, затем, как обычно, ухмыльнулся, потянулся за бутербродом и после мрачного представления о том, что отравил его из воображаемого пузырька, бесхитростно протянул его мне.

– Когда мы поженимся, Рэй? – бесстрастно спросил он, не обращая на меня внимания. Мы все нервно переглянулись, и я увидел, каких усилий ему это стоило. Что касается меня, то я не мог сдержать бешеного стука своего сердца, и я знаю, что мое лицо побледнело и напряглось, пока я ждал ответа Рей.

Девушка смотрела на снег, на мгновение улыбнувшись, а затем став очень серьезной и строгой. Но когда она заговорила, то была очень спокойна.

– Если это решит дело, я выйду за вас обоих, – заявила она, – хотя это будет противоречить абсолютно всему. Дело в том, что я еще не все решила. Я хочу выйти замуж, и это будет один из вас двоих, но кто именно, я бы хотела, чтобы за меня решил кто-нибудь другой.

– Я сам за вас решу, – провозгласил я.

Но она покачала головой.

– Вы предвзяты. Я почти заранее могу сказать, что вы решите. Нет, решать, конечно, мне. Я чувствую себя, как та девушка из сказки, которая так долго тянула с выбором, что в конце концов каждый из женихов устал ждать и женился на другой девушке. Я боюсь не решиться, боюсь, что меня бросят.

Джон нетерпеливо вмешался:

– Я дам тебе опцион на следующие сорок лет.

Но Рэй ему отказала.

– Вы захотите, чтобы я отдала за этот опцион поцелуй, – и она слегка покраснела.

Затем она замолчала на несколько минут. Когда она снова заговорила, то сказала:

– Боб, я знаю тебя почти всю свою жизнь. Если что и можно унаследовать, так это то, что у тебя есть. Ты добился несомненного успеха в своей работе и являешься большой гордостью Содружества. Но сама неуклонность твоего развития тормозит тебя, тебе нелегко продвигаться вперед. Твоя сдержанность и достоинство, сохраняя значительную силу, делают тебя менее понятным, чем Джон.

– Я знаю его только с прошлого лета, но он мне очень нравится.

Она немного покраснела, но все же легко улыбнулась и продолжила:

– О, сотни девушек сказали бы то же самое. Вы очень легко нравитесь. Вы такой откровенный и непосредственный, полный жизни и энергии. Я часто удивлялась, что какая-нибудь бойкая девчонка не подцепила тебя, когда ты был совсем юным.

Это несколько обескуражило Джонни, но Рэй продолжала:

– В то же время вы добились успеха. Вы даже более известны в своей области, чем Боб, но, конечно, его работа более незаменима. Я снова и снова прохожу по этой теме и не могу принять решение. Я прекрасно понимаю – это выглядит очень эгоистично, что я так выбираю, но девушка должна делать все, что может, не из-за собственной гордыни, а ради того, что она хочет сделать для своих детей.

И когда она это говорила, то смотрела нам прямо в глаза и не краснела.

Мы надолго замолчали, и я живо представил себе подобную ситуацию в древности. Невозможно! – заявили бы вы, живя четыреста лет назад; невозможно, чтобы девушка с чистой совестью любила не одного мужчину. Вы бы говорили о "великой страсти" и объявили бы Рей безнравственной. Но сегодня мы знаем, что страсть – это в значительной степени вопрос целесообразности. Разум доминирует.

Я сказал:

– Джон Бэбкок, отныне мы – злейшие, лютые соперники.

Я мрачно посмотрел на него; он свирепо уставился на меня. Я продолжал:

– Рэй выйдет замуж за того из нас, кто приложит больше усилий в течение ближайших двух-трех лет, согласен?

Она вопросительно посмотрела на Джона, и он энергично кивнул.

– Тогда пришло время рассказать тебе кое-что новое. У меня тоже скоро будет интересный сюрприз.

И они посмотрели на меня с живым интересом.

– Не будем просить Джонни раскрыть свое изобретение, пока он сам не соберется с мыслями; хотя едва ли возможно, что у кого-то из нас есть такая же задумка. Вы предлагаете решить проблему нехватки продовольствия? Я тоже.

Рэй подскочила от восторга.

– Что ж, теперь у нас есть "рабочая основа". Я выйду замуж за того, кто сделает больше всего для предотвращения голода, согласны?

Она в восторге рассмеялась.

– Это справедливо. Но я буду очень гордой женой!

А потом добавила:

– А в данный момент – самодовольным сопрано.

Первые хлопья снега резко прервали дальнейший разговор. Мы поспешили в дом и там спокойно провели вечер, пока за окном бушевала буря; затем поспали несколько часов и поднялись перед рассветом. Мы позавтракали и к тому времени, когда стало достаточно светло, чтобы лететь сквозь снег, были готовы к старту.

Рэй не стала упоминать о наших разногласиях, а молча смотрела, как мы облачаемся в куртки. Затем она подошла к двери, очень скромно поцеловала нас, сначала Джона, потом меня, и, не сказав ничего, кроме своего причудливого калифорнийского "Адиос, сеньоры", доверчиво улыбнулась нам и тихо закрыла за нами дверь.

Мы пошли к своим машинам. Мне было очень жаль уходить, и я посмотрел на Джонни. Его лицо было совершенно загадочным. Вдруг он поднял голову и протянул руку.

– Удачи, Боб, – пробормотал он, и я крепко сжал его руку, желая ему того же. Никогда еще соперники не были так дружелюбны.

Мы отлично стартовали, и сначала, как и планировалось, перемахнули через водопад и спустились вниз, пока не оказались перед водой. Там мы удерживали машины в неподвижном состоянии с помощью горизонтальных пропеллеров, наблюдая за удивительной силой восходящего ветра, который сносил могучий водопад сначала в одну, затем в другую сторону. Затем ураган разделил водопад пополам, а один раз, благодаря своей силе, на несколько секунд задержал весь поток, образовав плотину, похожую на насыпь. Наблюдать за этим в воздухе с расстояния в несколько метров было очень интересно, учитывая опасность быть снесенным в водопад.

Но мы благополучно спланировали вниз на восток до нового курса и вскоре пересекли гребень великих гор. Здесь Джон повернул на юг, а я продолжил путь на восток, и последнее, что я видел, – это развевающийся в окне носовой платок.

Я добрался до своей стороны континента за десять часов.

Глава V. Выход за пределы Земли

Благодаря этому новому ощущению у меня появилась решимость не только добиться успеха, но и сделать это в ближайшее время. На работе я проводил от четырнадцати до шестнадцати часов. Большую часть рутинных дел выполняли помощники, а меня занимал великий замысел. Он прошел стадию эксперимента, и теперь я работал над составлением расчета его огромной стоимости. Это была грандиозная задача.

Джон, видимо, тоже был вдохновлен, так как примерно через месяц было объявлено, что он сделает предварительный доклад. Легко понять, как при наличии стольких друзей, готовых предоставить в его распоряжение свои средства, он смог ускорить реализацию своих планов. На самом деле, его оперативность меня расстроила. Как он мог осуществить столь великое дело за столь короткий срок?

В назначенный час я, как и большинство публики, находился в своей кабинке. Связь была установлена точно по расписанию, и Бэбкок предстал перед нами стоящим на пороге своей лаборатории. На нем был обычный авиационный костюм. На заднем плане стояли Гарри Мейпс и несколько ассистентов.

Джонни сразу перешел к делу.

– Сначала я разочарую вас, признавшись, что пока не готов изложить свою масштабную задумку. Но, возможно, вас заинтересует такой факт – через десять минут мы отправляемся на Марс, чтобы посмотреть, как все устроено там.

Он сделал паузу, прекрасно понимая, что при этом удивительном заявлении по всему миру пробежала волна изумления. Затем он продолжил, заметно сдерживая свое волнение:

– Это сравнительно простое дело. Вы помните эксперименты Таубера с центробежной силой в 255 году? Если вы забыли, то я кратко поясню.

– Центробежная сила пропорциональна квадрату скорости. Например, если бы Земля вращалась не один, а девятнадцать раз в сутки, то предмет, находящийся на экваторе, не имел бы веса. Его центробежная сила уравновешивала бы силу тяготения. При обычных скоростях эта сила действует только в пределах движущегося объекта, но Таубер доказал, что при вращении колеса достаточной прочности с очень большой скоростью центробежная сила выходит за пределы обода колеса и фактически отталкивает маленькие частицы, падающие на колесо, за несколько дюймов до того, как они достигнут обода.

– Я просто адаптировал этот принцип в больших масштабах. Все, что требовалось, – это сталь, достаточно прочная, чтобы выдержать нагрузку. Теперь давайте взглянем на аппарат.

По этому сигналу ассистенты открыли дверь, и мир впервые увидел "Конус".

Представьте себе сверкающее металлическое сооружение диаметром почти пятьдесят ярдов, причем каждая сторона – одинаковая. Тогда, стоя на своем основании, оно образовывало идеальный равносторонний конус. Вдоль его видимой поверхности располагались несколько окон, а примерно в трех футах от земли, прямо напротив, – широкая дверь. Джон на минуту замолчал, пока мы рассматривали все это, затем подошел к зеркалу и сказал:

– Вы помните, что я уже несколько лет работаю над созданием беспроводного фотофона. Он тоже готов к использованию, а внутри "Конуса" есть две кабинки. Я подключу вас к первому уровню", – и он щелкнул выключателем. В следующее мгновение я уже смотрел на внутренности огромного летательного аппарата.

К тому времени, когда мои глаза привыкли к тусклому свету, Джон открыл широкую дверь и вошел внутрь с площадки, за ним последовали Гарри и еще двое. Изобретатель пристально посмотрел на нас и спросил:

– Вы видите и слышите так же, как и обычно?

Можно себе представить, какой хор "Да!" раздался в ответ. Конечно, изображение в его зеркале было собирательным, характерным портретом всех народов Земли.

Впрочем, он был занят тем, что указывал на детали. В центре пола "Конуса" стояла гигантская машина необычной, но простой конструкции. Она состояла из трех огромных маховиков, каждый из которых был напрямую соединен с электродвигателем. Самое нижнее колесо было горизонтальным, установленным в углублении в полу, а два других, вертикальных, поддерживались массивным каркасом. То есть эти три колеса были "направлены" в разные стороны. В данный момент все они вращались, беззвучно, если не считать приглушенного гула самих двигателей.

– Источником тока, – пояснил Джон, – является составная батарея статических элементов Бюргесса. Они расположены в верхней части "Конуса". Любой электрик объяснит вам, как мы управляем процессом разряда этих элементов, а также теорию их неограниченной емкости. Последние десять дней они заряжались от генератора мощностью пятьдесят тысяч киловатт, работающего непрерывно.

Он указал на переключатели и другие контрольные устройства, расположенные на каркасе одного из вертикальных колес.

– Как видите, принцип работы очень прост. Изменяя скорость вращения этих колес, мы можем создавать любую необходимую степень центробежной силы в любом направлении. Скорость ограничена только пределом прочности материала, из которого изготовлены колеса. Я использовал формулу Кента для платиновой стали, очищенной азотом в печи Шара и прошедшей термообработку в ртутной паровой дуге. Я могу рассчитывать на максимальную периферийную скорость в сто пятьдесят тысяч миль в час, хотя на самом деле мне достаточно и трети от этого.

Пока изобретатель говорил, Гарри управлял контроллерами на противоположной стороне громадного помещения. Гул одного из моторов стал немного резче, а других – приглушеннее, и я увидел, что одно из вертикальных колес вращается гораздо быстрее. Теперь меня осенило.

– Видите ли, – объяснил Джонни, – вертикальное колесо сейчас развивает силу, которая расположена таким образом, что противостоит силе тяжести Земли под нашими ногами. Прежде чем оно начнет вращаться еще быстрее, я пересеку площадку.

Он пробежал мимо крутящегося колеса, и в этот момент я заметил, что он сильно наклонился к нему. Но так велика была уже созданная невидимая сила, что он потерял равновесие и, пошатнувшись, ударился о стену конуса. Гул перерос в отчетливый вой, и Джон быстро закрыл маленький выключатель. По-видимому, при этом из двигателя был удален сжатый воздух, так как вой мгновенно затих, превратившись в легкий рокот.

– А теперь, товарищи, – улыбнулся изобретатель и посмотрел в нашу сторону, – если вы видите, что мы немного волнуемся, то помните, что мы собираемся сделать то, что еще никогда не делалось. Мы собираемся покинуть атмосферу.

В то время как он говорил, Джонни двигал ручку контроллера, а один из его товарищей перебирал длинный ряд переключателей, методично замыкая их один за другим. Джонни посмотрел на индикатор на раме двигателя и снова заговорил.

– Товарищи, позвольте представить вам Гарри Мейпса, Теодора Паркера и Робертсона. Гарри – эксперт по газовому анализу, Паркер – инженер-электрик, Робертсон – математик.

– Мы четверо решили, что вы, добрые люди, можете попытаться удержать нас своими благонамеренными возражениями. У нас много еды, огромное количество сжатого воздуха в верхнем отсеке, много резервного кислорода и нейтрализующая аппаратура для очистки воздуха от углекислого газа. Стенки двойные и разделены вакуумным пространством по тому же принципу, что и у термоса с горячей или холодной жидкостью. Межпланетный холод нам не страшен, во всяком случае, у нас есть электрические обогреватели. Сам конус сделан из того же материала, что и колеса, так что центробежная сила не в состоянии повредить его конструкцию.

– Куда сила направит колесо, туда должен полететь и весь Конус, что вполне очевидно… двадцать девять тысяч. Мы теперь значительно легче воздуха и будем парить в нем так же, как пробка в воде; но я предусмотрел якоря на нижней стороне этого пола, чтобы удерживать нас у поверхности земли. Идея состоит в том, чтобы обеспечить быстрый старт.