Икосаэдр Земли. Книга первая. Консилиум на каникулах
- -
- 100%
- +
Электронный чурбан явно испытывал кайф, заставляя людей ритмично двигаться. Интересно, что ему программисты в центр удовольствий прописали? Конверт был идентичен утреннему, с такой же датой отправки. Я опешил и посмотрел на часы. Да нет, в прошлое я вроде не попал. День конвертов какой-то.
– Семен Васильевич! Взрослый вроде бы робот, а всё шутки шутите, над жильцами издеваетесь. Ну почему Вы мне сразу оба конверта не отдали? Я бы сейчас спал бы, наверное, а не бегал по улицам.
– Обижаете, Иван Николаевич, нам, приличным консьержам, хоть и электронного вида, не положено так шутить с клиентами! Иногда хочется, правда, хоть аккумуляторы выкинь, а не могу, программка не позволяет. Я слышал, у людей это называется воспитанием, но сути не меняет. Письмо мне принесли двадцать минут назад, так что спляшите, пожалуйста.
– Ой, прости, Сэм, день сегодня какой-то с утра подозрительный. И последний вопрос, какая книга у тебя любимая?
– Велтистов Евгений Серафимович «Приключения электроника»! – ответил робот.
– Да, хорошая книжка, мой Вам пламенный «одобрям»!
После обязательного танца я поднялся в номер. На этот раз разулся, зашел в гостиную, небрежно швырнул конверт на диван и пошел на кухню готовить себе обед, ибо голоден был как Отец Федор, отобравший колбасу у Ипполита Матвеевича. Наскоро поджарил гренок с яйцами, налил стакан молока и включил телевизор. Ел я не спеша, переключая каналы, пусть письмо теперь помучается.
Через полчаса, насытившись обедом и муками запечатанного конверта, тщательно вымыв руки, я все же соизволил плюхнуться на диван и внимательно рассмотреть конверт. Марка с изображением парусника. Странно, почему я не обратил на нее внимания раньше, еще на первом конверте? Содержимое письма повеселило меня с первых строк:
«Я все же не такой придурок, как тебе кажется и вполне отдаю себе отчет в том, что к 60-ти годам у людей появляется не только старческий маразм, изжога, ломота в суставах, но и такая вещь, как элементарный склероз. Однако, не стану сильно облегчать тебе задачу. Предполагая, что ты давно забыл о ком идет речь, я дам тебе несколько подсказок: «Правый ангел решил идти спать». Ваня-2014.
Р. S. Приятного приключения!»
Ну вот, другое дело. Молодец. Может еще немного подождать, авось решит, что я и из ума уже давно выжил и третьим письмом под вечер всё мне в цвет и расскажет, кто такая, имя, телефон, адрес, история знакомства? А если не напишет? Ладно, попытаюсь разгадать этот ребус.
Итак, что мы имеем. Что он мне мог подсказать? Явно не телефон. Адрес. Вряд ли. Имя – возможно. Фамилия или дата рождения были бы очень кстати для поиска в сети, а там, глядишь, и вспомню что-нибудь. Однако, что у нас есть в этой фразе? Пять слов. При чтении фразы задом на перед получается бред. Какие приемы там у шифровальщиков еще есть? Первые буквы слов фразы выдают… «ПАРИС». Может Париж, она из Парижа? Парис… что-то знакомое. Ну да, конечно! Парис, сын Приама, царя Трои, укравший у Менелая жену… Елену! Так, уже теплее. Одно из возможных имен – Елена. Ладно, хватит пока одного имени, а то так нафантазировать можно, что потом не распутаешь. Может слова имеют смысл? Ангел, спать, правый – ключевые похоже. Ангелы-разлучники спят, как я помню из своей теории, четыре раза в год. Это известные мне даты. Если представить год на циферблате часов, то получится… вверху 23 декабря, внизу 22 июня, слева 22 сентября, справа… 20 марта. Что это за дата? День Рожденья? День знакомства?
Итак, уважаемые знатоки, есть еще версии? Бред, всё бред. С такими данными миллион в сети! Хотя она должна быть примерно моих лет или чуть младше по всей вероятности. Значит год рождения в диапазоне от 1976 до 1994, примерно. Возьмем на вооружение эти параметры. Пригодятся, ведь план-то у меня уже есть, тот, который созрел в турагентсве.
Копаться в сети я не стал, предпочел все-таки немного поспать перед вторым актом. До отправления корабля оставалось 18 часов 35 минут. Утро вечера мудренее, если верить народным приметам. Блин, завтра же воскресенье! Надо Андрюхе сегодня позвонить, а то напьется и до обеда дрыхнуть будет, а он мне с утра нужен будет. Не успел я поднести палец к правой ладони, как она завибрировала входящим вызовом. Звонил Андрей. Легок на помине! Я включил связь. На ладони возникла картинка с улыбающимся лицом моего друга, ныне известного журналиста и очень модного фотографа.
– Ваня, привет!
– Здорово, Андрюха! Как жизнь? Сто лет тебя не видел!
– Да нормально, малость с деньгами проблемы были, летал свадьбу одного богатея на медных реках фотографировать, заплатили нормально, с долгами рассчитался, да отдохнул в Крыму, в общем, почти ничего не осталось. А ты, я слышал, редкого зверя привез? – спросил Андрей.
– Да, Шипокрыла полосатого, который исчезать может, прикольный экземпляр. Он пока на карантине неделю. Так что никто его еще не видел. Могу свидание с ним устроить, заработаешь немного на фотках и первом репортаже.
– Гля, кайф! Давай! С меня бутылка!
– Только я завтра в круиз, надо встретиться утром в 8—00. Сможешь подъехать? – спросил я.
– Да, хорошо! К тебе на квартиру?
– Нет, в порт, причал 235, там кафешка есть «Жареный Штурвал» называется, позавтракаем и поговорим. Только сегодня не бухай, ладно? И аппаратуру сразу возьми с собой.
– Да не, ты что! Я тогда сейчас спать лягу. Давай, до завтра! – сказал Андрюха и повесил трубку.
Будильник зазвонил в 5—30 утра. Я быстро встал, принял душ и собрал сумку. Письма запихнул в боковой карман на всякий случай.
– Привет, Сэм! Мне писем больше не было? – спросил я консьержа на выходе.
– Никак нет, а что, должны были? – улыбнулся он.
– Да, и очень важные. У меня просьба. Если придут, набери меня.
– Будет сделано, сэр! С Вас тогда магнитик!
– Непременно!
– Удачи Вам, Иван Николаевич!
– И Вам не болеть! – с этими словами я выскочил из подъезда и сел в поджидающее меня такси.
«Жареный Штурвал» был одним из многочисленных портовых трактиров, особо не отличавшимся от своих конкурентов ни кухней, ни внешним видом. Перед другими у него было одно преимущество – окна выходили аккурат на причал, с которого я должен был отправиться в свое путешествие. Время прибытия лайнера не оглашалось, а мы с Андреем должны были увидеть его первыми. Я сел за столик и подозвал официанта. Мой друг-фотограф появился минут через десять.
– Здорово, Андрюха! Живой, крепкий? Готов к труду и обороне? Что будешь?
– Да, нормально, привет. Мне кофе и булочку! – крикнул он официанту.
Через несколько минут мы уплетали завтрак за обе щеки, обмениваясь последними событиями в наших жизнях и вспоминая беззаботные студенческие годы. Про письма я ему рассказывать не стал.
– Так вот, запиши номер Палыча. Подъедешь к ЗМЗ, наберешь его и скажешь, что от меня. – инструктировал я Андрюху. – Пароль: «Над седой равниной моря». Он тебя втихаря пропустит к шипокрылу, только фон уберешь потом, а то спалят, что ты его в карантине снимал.
– А он не исчезнет?
– Нет, мы пока с ним летели до Земли, он к людям привык, – сказал я, хотя не был полностью уверен, что он не испугается Андрея. – Ты когда в клетку войдешь, сначала поговори с ним немного в спокойных, ласковых тонах, а потом уже фотографируй, желательно сначала без вспышки. Кстати, шипокрылов там двое, самец и самка.
– Хорошо, а ты когда отплываешь?
– Что, не терпится меня спровадить и в погоню за сенсацией? Ладно, шучу. О, вот и мой кораблик! Похоже у тебя еще один репортаж назревает!
– Где? В смысле репортаж? – не понял Андрюха.
– Видеосвязь с твоим каналом есть? Они тебя в прямой эфир запустить могут?
– Это всегда со мной, ты что, а вдруг сенсация, а конкурентов сейчас знаешь сколько?
– Вон плывет твоя сенсация! – тихо сказал я. – Офигеть, новейший лайнер последнего поколения, а видишь какое название?
– «Жуль Верн», – прочитал Андрюха. – Ну и что тут такого?
– Да ничего, просто везде в русском языке его имя через букву «Ю» пишется!
– В натуре? А-ха-ха-ха!
– Блин, Андрюха, ты же вроде в институте отличником был?
– Да думаешь я помню, через какую букву оно пишется? Погнали быстрее, мы должны первыми это снять! – вскакивая из-за стола и нажимая на левое запястье шепотом закричал мой друг.
– Официант, счет! Беги, готовь камеру, а расплачусь! – крикнул я ему вслед.
***
Утренние новости выходили в эфир по выходным позже обычного, а именно в 10—30. Она сидела в уютной кухне с чашкой кофе в руке и вспоминала, как 23 года назад один человек то ли в шутку, а то ли всерьез пригласил ее в круиз вокруг света. Он говорил странные и интересные вещи, о том, что наступит 14 февраля 2037 года, они будут снова молоды и красивы, и отправятся в этот день в путешествие. Холодок пробежал по спине. А ведь часть его предсказаний сбывались! Только где его теперь искать? И помнит ли он? Мотается сейчас где-то, наверное, по галактике. Пять лет назад видела его в передаче «Очевидное – невероятное». Показывали, как он потерял память в каком-то облаке. Она включила телевизор…
***
– В эфире утренние новости, и на связи, прямо из порта, откуда отправляется в кругосветное плавание круизный лайнер последнего поколения, наш специальный корреспондент! Андрей? – говорил диктор.
– Да, Ренат, здравствуйте! Я нахожусь на 235-м причале Пятого Южного Порта, откуда отправляется это чудо современной техники! На самом деле этот лайнер является одновременно еще подводной лодкой, и даже умеет летать. Двадцать лет назад сочетание таких характеристик в одном аппарате считалось невозможным и антилогичным, но наука не стоит на месте! Путешествие пройдет по маршрутам героев известного писателя ХIХ века Жюля Верна! Правда, оно изначально планировалось как круиз исключительно для ученых-контрактников, но некоторые пассажиры по различным причинам отказались, так что есть еще свободные места. Ренат?
– Да, Андрей, скажите, когда же отправляется лайнер и каких известных людей Вы встретили там? Посадка ведь уже началась?
– Да, Ренат. Посадка началась, я видел уже нескольких светил науки, вон, к примеру, известный физик Василий Щавелев. Много кто пользуется его изобретениями, такими, как звуковой батут и магнитные бани. Видели мы тут и космобиолога Илью Кречетова. А рядом со мной стоит мой старый друг, охотник и писатель Иван Эр, думаю Вы его узнали, он тоже счастливый обладатель путевки, – камера захватила меня крупным планом. Я помахал в объектив рукой.
– Здравствуйте, Иван! Рад Вас видеть! – заговорил Ренат. – Вы у нас известный путешественник по глубинам галактики, у Вас даже есть своя планета, скажите, чем Вас-то привлек круиз по Земле?
– Знаете, Ренат, тут несколько причин. Во-первых, у меня ностальгия по родным берегам. Во-вторых, я сейчас пишу новую книгу и хочу побыть в умиротворяющей обстановке. В-третьих, Вы посмотрите, какая компания собралась на борту! Интереснейшие люди, великие ученые нашего и прошлого столетия! Попробуйте пообщаться с ними в жизни, у них для Вас вряд ли найдется минутка! А тут почти три месяца! Кстати, по-моему, тут присутствует кто-то из Правительства Двенадцати, но это держится в строгом секрете. Ну и конечно, сам корабль, просто фантастика! Я бы такой купил для своей планеты, но еще не заработал. Кроме того, у меня есть и еще одна веская причина, но я Вам о ней не скажу!
– Спасибо, Иван! Скажите, Вы путешествуете в одиночку?
– Пока не знаю, Ренат. Я пригласил одну девушку, но она не пришла, да и я забыл как она выглядела.
– Вижу, вы в хорошем настроении, Иван! Счастливого Вам плавания! Андрей, есть еще что-нибудь интересненькое?
– Да, Ренат, у нас тут небольшой конфуз! Думаю, отправление немного задержится. К трапу прибыл знаменитый лингвист и полиглот Федор Беляев и чуть не свалился в обморок, увидев название корабля. Сейчас матросы в спешном порядке исправляют грамматическую ошибку в имени Жюля Верна. Дело в том, что кораблестроители написали его имя через букву «У», – вещал Андрей. Камера уставилась на серебристый борт лайнера. – Известный химик Алексей Топкин уже предложил матросам свой знаменитый пятновыводитель. Думаю, дело пойдет быстрее.
Часом ранее мы с Андреем подошли к трапу и разговорились с капитаном. Он вышел встречать первых пассажиров и был в полном отчаянии.
– Пятьсот семьдесят пять пустых мест! Вы представляете? Из трех тысяч пятисот! Да мы же в ноль сработаем! – жаловался он. – Долбаное правительство с их закрытыми мероприятиями! И никаких компенсаций! И об этом я узнаю за восемь часов до отплытия!
– А что, можно сейчас еще купить билет? – спросил я.
– Конечно можно! – оживился капитан, но тут же поник. – Только кому это нужно? Горящие туры надо минимум за два дня объявлять! Что теперь делать не знаю.
– Ладно, мы тебе поможем, только с тебя ужин в капитанской каюте и одна маленькая просьба, – предложил я.
– Да сколько угодно, если действительно поможете! Какая просьба? – заинтересовался капитан.
– Ты стоишь здесь и встречаешь гостей, с улыбкой на лице. Если вдруг какая-нибудь девушка поинтересуется моей персоной, вручишь ей бесплатную путевку, ну, вроде как подарок фирмы, как тысячному человеку, подошедшему к трапу, хорошо? А мы с Андрюхой тебе сейчас такую рекламу забабахаем, что еще отбиваться от покупателей будешь.
– Твои б слова да Посейдону в уши! Заметано! Я уже на все согласен! Слушай, а если девушек будет несколько? – спросил капитан.
– Бери всех, я оплачу, но только это, запиши номера их кают на всякий случай. Время отправки мы тоже немного оттянем, есть одна мыслишка.
– Чую, затеваешь ты что-то, ну да ладно, будь по-твоему, мне-то только прибыль от этого.
Круизный лайнер «Жюль Верн» отчалил от берега 14 февраля 2037 года не в 16—00, как планировалось, а в 21—30 по двум причинам. Сначала матросы меняли букву «У» на букву «Ю» на всех носителях славного имени, начиная с прогулочных шлюпов и заканчивая барными стойками. Благо, на тарелках не было ничего написано. Затем толпа желающих попасть на корабль (человек двести) долго ругалась за право купить последние десять билетов, и чтобы никого не обидеть, пришлось проводить розыгрыш.
Капитан зашел ко мне в каюту почти в полночь. Молча поставил на стол бутылку отличного кубинского рома и плюхнулся на соседнюю кровать.
– Не томи, Витя, сколько я тебе должен? Сколько путевок ты раздал моим девушкам?
– Ты мне ничего не должен, Ванек.
Я поник, не получилось, значит. Ладно, погуляю тут недельку-другую, сойду где-нибудь в Южной Америке, взгляну на Рио и домой. Да и с учеными пообщаюсь, может чего новенького у них выманю для своих нужд.
– Не пришла, значит… А мою вторую путевку хоть продал? – спросил я.
– Нет.
– В смысле? – не понял я его юмора.
– Я ее тысячному пассажиру подарил. – прищурился в хитрой улыбке капитан. – Ладно, не буду тебя больше томить, трое их было, красивые, видные, правда все в темных очках, глаз не видел. На вот, номера их кают и наливай давай! А про деньги забудь. Вы меня и так выручили!
Глава 4. Капитан, капитан… не ведитесь!
«Те, кто выжил в катаклизме,
Пребывают в пессимизме, —
Их вчера в стеклянной призме
К нам в больницу привезли.
И один из них, механик,
Рассказал, сбежав от нянек,
Что Бермудский многогранник —
Незакрытый пуп Земли!»
Владимир Высоцкий/1976 г.Во второй половине марта 2037 года всю российскую прессу взбудоражило необычайно странное происшествие. Говорили много и выдвигали сотни версий. Кто-то даже нашел связь этого события с днем весеннего равноденствия… Вот что писалось о нем в самом популярном издании тех лет: «В ночь с 19 на 20 марта скандально известный круизный лайнер „Жюль Верн“ внезапно изменил курс в районе Японского моря и через час исчез с мировых радаров и спутников. Связь с членами экипажа и пассажирами пропала ровно в полночь и до сих пор не восстановлена. Как известно из наших источников, на борту находилась довольно интересная публика. В основном ученые-естествоиспытатели, химики, физики, историки, биологи…»
***
За несколько часов до вышеупомянутых событий…
– А что, капитан, крепкое ли у тебя суденышко? – спросил я. Восемь отъявленных авантюристов, каким-то невероятным стечением обстоятельств успевших подружиться друг с другом за несколько недель плавания, третий час пробовали на вкус различные горячительные напитки в капитанской каюте. Коллектив был чисто мужской, а спор, более, чем просто интересный. Кроме нас с капитаном, там был физик, космобиолог, химик, историк и два хохмача с телевидения, ведущие серьезные передачи про окружающий мир.
– Выдержит три всемирных потопа и достанет устрицу со дна Марианской впадины! – гордо ответил капитан Витя. Он оказался тем, про кого говорят: «я бы с ним в разведку пошел».
То, что корабль действительно хорош и сделан по самым последним технологиям, мы убедились давно, но выдержит ли он.
После того, как люди перестали боятся смерти и даже немного заскучали, мир наводнили толпы исследователей. Люди забирались в жерла вулканов, погружались на дно океанов. Однако несколько мест так и не поддались любопытству людей. Несколько сотен смельчаков исчезли бесследно, пытаясь разгадать эти тайны, и в людях, обладающих бессмертием, появился страх перед этими местами. Некоторые из таких аномальных зон известны давно и покрыты тайной много столетий. К примеру, Бермудский треугольник.
– А я слышал историю о том, что в районе Бермудского треугольника базировались Атланты. Они имели очень мощное оружие, вроде лазера, который проецировался через кварцевый столб огромных размеров. Как-то они решили наказать кого-то, кто дислоцировался в районе Японии. Не мудрствуя лукаво, они направили луч сквозь Землю… Так погибла Атлантида и все ее жители, а в этих местах образовалась аномалия, – рассказывал физик Вася.
– Я тоже это слышал. Как-то два очень серьезных академика в одой из наших передач подобный миф развенчали, – вставил свое слово Стасик. – В Японском море не просто аномальная зона, которая корабли топит, здесь что-то есть под водой, какое-то сооружение, покрытое тайной. И пирамидка на Жребии не просто так в этом месте стоит. И таких мест несколько на Земле.
– А вы про теорию икосаэдра слышали? – спросил я. – Это такая геометрическая фигура, правильный выпуклый двадцатигранник, состоящий из равносторонних треугольников и имеющий двенадцать вершин. Она идеальна для триангуляции сферы. Так вот, один ученый, не помню как его фамилия, предположил, что если вписать эту фигуру в земной шар и совместить две ее вершины с известными аномальными зонами, то остальные вершины икосаэдра укажут местоположение других неординарных зон. Скорее всего это опорные пункты какой-то неизвестной нам исчезнувшей или тайно существующей цивилизации, позволяющие ей контролировать всю Землю. Если тут, в Японском море, находится один из таких пунктов, то совместив одну из вершин икосаэдра с ним, а вторую с Бермудским треугольником, мы узнаем расположение остальных десяти зон! Надо только убедиться в наличие аномалии в этом месте и определить ее точные координаты, но в этом нам должен помочь Жребий.
– Ага, и вы предлагаете мне пойти с вами и посмотреть, кто в теремочке живет? – спросил капитан. – А вы отдаете себе отчет, что такие зоны опасны и никто из них еще живым не возвращался? Вы понимаете, что нам с вами хватит и одной такой головоломки, чтобы на тот свет отправиться, а не то что остальные десять?
– Да понятно, конечно, чай не маленькие уже! – ответил историк Паша. – Но и ты пойми, Витёк, мы годами взаперти со своими пробирками, архивами, проводами, нам даже на Луну нельзя, а тут шанс такой! Ладно, не хочешь с нами, дай хотя бы батискаф, без тебя обойдемся!
– Да, Вить, действительно, оставайся, тебе еще больше месяца пассажиров развлекать за капитанским столиком, а мы сами туда смотаемся по-быстрому, поглядим что да как, потом расскажем, – поддержал Вадик. – А батискафы у тебя крепкие?
– А ты, Вадик, пойди башкой об этот батискаф звезданись, проверишь его на прочность, заодно и мозги, может, на место встанут! Вы это, мужики, за кого меня тут принимаете вообще? – сжал кулаки капитан. – Думаете я трус?
– Ладно, Витя, не кипятись, никто тебя трусом не считает, просто заигрались мы тут все немного, НЭЧ и алкоголь тормоза отшибают! – сказал я, поняв, что еще немного и Витя пошлет нас из своей каюты туда, куда Макарка гусей не гонял. – Интересно же все-таки, ЧТО там!
Через два часа в каюте капитана…
– Да хрен вам, а не мне слабо! Да я акулу голыми руками порвал, когда еще смертным был! Да на флагштоке я вертел этот маршрут и этот заказ! Я боевой офицер, а не таксист! А вы кучка раздолбаев и авантюристов, каких мало! Хрен я вас одних куда отпущу! – капитана было трудно унять, да уже никто из нашей компании и не собирался это делать, все только лукаво переглядывались.
Ох, ну и отчаянные же парни мне попались! Настоящие камикадзе науки! А круиз может оказаться и не таким скучным! – подумал я погружаясь в дремоту.
Проснулся я от дикой головной боли и почему-то на холодном металлическом полу. Эх, говорили мне умные люди, что мешать нельзя… С трудом я поднял голову. Метрах в пяти от меня валялся на полу химик с разбитым в кровь носом. Видно догавкался вчера все-таки… СТОП!!! КАКАЯ КРОВЬ?! КАКАЯ ГОЛОВНАЯ БОЛЬ?! ГДЕ МЫ?! ГДЕ КАПИТАН?! ГДЕ ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ?!
Я укусил себя за руку, блин больно, значит не сон, похоже мы вляпались серьезно, надо химика разбудить, может он чего знает. Я растолкал химика. Он долго смотрел на меня непонимающими глазами. Потом постепенно в его расширенных зрачках появились глубокий ум и рассудительность.
– А-а откуда у тебя шишка на лбу? – спросил он. – Это не сон, как я понимаю? Нам что, НЭЧ отключили? Ни хрена себе вечерок удался!
– Да, сходили за хлебушком… Что ты помнишь из вчерашнего? – спросил я и потрогал шишку на лбу, здоровая, блин и болючая.
– Ты отключился первым, прямо в кресле, – рассказывал Лёха. – Мы еще пару раз выпили и капитана сорвало. Он поднялся, застегнул китель на все пуговицы и со словами: «За мной, мои верные пираты! Мы с вами покажем этому миру, кто настоящие варяги!», ринулся в рубку. Мы, естественно, за ним. В рубке никого не оказалось, корабль шел на автопилоте. Капитан заблокировал входную дверь, вырвал у Вадика Жребий, поставил его на пульт управления и стал нажимать какие-то кнопки. Корабль начал разворачиваться. Через пару минут в дверь постучали, но мы уже крепко держали оборону. Примерно через полчаса Витек замогильным голосом сказал: «Вот она!». Мы ворвались в туманное облако, раздался жуткий свист, вспышка… дальше ничего не помню. Интересно, где мы сейчас? И где остальные?
– Я-то откуда знаю? Похоже там, куда и собирались! И на фига мы это затеяли? Вроде все взрослые люди…
– Ты, наверное, забыл, что сам первый начал его подстрекать, тем более мы были пьяные и бессмертные! Дьявольская смесь, не находишь? Давай лучше делать что-нибудь! – предложил Лёха.
Предпринимать было особо нечего, мы оказались в каком-то круглом помещении метров десять в диаметре, пол металлический, стены из какого-то странного материала, то ли металл, то ли очень жесткий пластик, при стуке звука не издают в отличие от пола. До потолка метров пять, всё однотонного серебристо-серого цвета. Из мебели только два черных стула.
– Что-то жрать захотелось и сушняк долбит, – пожаловался на судьбу Лёха.
– Да, самое время об этом подумать, хотя я бы тоже перекусил…
В этот момент из пола в центе комнаты плавно начал вылезать куб размером метр на метр, примерно.
Верхняя часть куба сдвинулась в сторону, и под ней оказалось блюдо с запеченной курицей, вокруг которой были выложены кусочки различных жареных овощей..
– Да ты похоже не писатель, а колдун… – присвистнул химик.
– Или ты… – сказал я. – Мы оба думаем об одном и том же?
– А где минералка!!! – переглянувшись хором завопили мы. Из открывшегося отверстия выехал запотевший графин с газировкой.
– Слушай, а в этой забегаловке неплохо готовят, еще бы грамм 100 коньячку не помешало бы сейчас, – сказал химик доедая второй кусок курицы.
– Вот-вот, и мне коньячку. – согласился я. Вопреки нашим ожиданиям больше никаких отверстий в столе не открылось, и заветного мы не дождались.
– Фашисты, ну дайте людям опохмелиться в конце-то концов, нельзя же так бесчеловечно! – взмолился химик. На поверхность стола выползло два стакана с зеленоватой жидкостью. Он испытал ее первым, как специалист по разным растворам. – На рассол похоже, с каким-то горьковатым привкусом, но реально бодрит, попробуй! – сказал Лёха, и я залпом выпил весь стакан. Через несколько минут головную боль как рукой сняло, правда шишка на лбу еще ныла.