Дом Цепей

– На сей раз это всего лишь незначительные царапины от меча. Пора возвращаться к лошадям и ехать дальше.

– Нестись вперед, словно ланидская стрела.

– Вот именно, Делюм Торд.

– Карса Орлонг, мне собрать для тебя трофеи?

– Спасибо за помощь, Байрот Гилд. Шкуру и череп мы тоже возьмем. Можете поделить их между собой.

– Забери их себе, брат. Тебе они подходят больше, – сказал Делюм Байроту.

Тот радостно кивнул и указал на искалеченного ратида:

– А его язык и уши по праву принадлежат тебе, Делюм Торд.

– Ты прав. Отличные трофеи.

Из всех теблорских племен ратиды менее всего обременяли себя разведением лошадей. Однако, миновав около десятка больших и малых полян, Карса со спутниками наткнулись на небольшой табун, состоявший всего из полудюжины коней. Их пас один взрослый ратид, которому помогали двое подростков. Ни о каком сопротивлении не могло быть и речи: все они погибли раньше, чем успели что-либо понять. Уридские воины, не задерживаясь, собрали трофеи и увели с собой лошадей. Под конец дня тропа, по которой они ехали, привела их к развилке. Поначалу всадники двинулись по нижнему ее ответвлению. Проехав несколько десятков шагов, они отпустили поводья ратидских лошадей. Своих скакунов молодые люди связали короткой веревкой и, осторожно подталкивая, заставили пятиться задом наперед до развилки. Там всадники сняли веревку, вскочили на спины коней и двинулись по верхнему ответвлению. Через некоторое время Делюм спешился и вновь отправился все к той же развилке, чтобы замести следы.

Звездное колесо катилось по небу. Уридские воины съехали с каменистой тропы. Разыскав полянку, они расположились на привал. Сегодня у них был славный пир. Каждый съел несколько толстых ломтей сырой медвежатины. Поужинав, Делюм отправился к лошадям, чтобы влажным мхом отереть с их боков дневной пот. Животные изрядно устали, и потому их решили не стреноживать на ночь.

Карса заметил, что его раны уже затягиваются. Теблорских воинов это не удивляло; они привыкли обходиться без припарок и снадобий. Удовлетворенно хмыкнув, юноша достал сосуд с кровавым маслом и принялся втирать его в лезвие своего меча. Вскоре тем же занялись и Байрот с Делюмом.

– Завтра мы покинем эту тропу, – объявил им Карса.

– Хочешь спуститься в долину, где тропы шире? – спросил Байрот.

– Если поторопиться, мы проедем земли ратидов всего за один день, – добавил Делюм.

– В долину спускаться не будем, – возразил Карса. – Мы заберемся еще выше, туда, где пролегают тропы горных коз и баранов. Все завтрашнее утро будем ехать по кручам, а потом снова спустимся в долину. Если воины из селения отправились нас ловить, то кто в нем остался? Что скажешь, Байрот?

Байрот неторопливо закутался в медвежью шкуру.

– Понятное дело, кто. Дети, женщины, старики и увечные.

– А собаки?

– Сомневаюсь. Воины наверняка взяли их с собой. Воитель, ты собираешься напасть на селение?

– Да. А потом мы расправимся и с охотниками.

Делюм набрал полную грудь воздуха и долго не выдыхал его.

– Карса Орлонг, селение, где жили наши жертвы, – не единственное, – произнес он наконец. – Только в первой долине есть еще не менее трех. Весть о нашем появлении быстро разлетится. Каждый воин поторопится смазать свой меч. Каждого пса снимут с привязи и пустят в лес. Если нас не найдут люди, им помогут собаки.

– На нашем пути – еще три ратидских долины.

– Они совсем небольшие, – усмехнулся Карса. – Ты прав, Делюм: земли ратидов можно проехать за день.

– Воитель, но мы так разозлим их, что они погонятся за нами в сунидские долины.

Карса перевернул меч, чтобы втереть масло в другую сторону лезвия.

– Я тоже так думаю. Скажи мне, Делюм Торд, когда суниды в последний раз видели уридов?

– Во времена похода твоего деда, – ответил Делюм.

Карса кивнул.

– Нам хорошо известен боевой клич ратидов.

– Ты хочешь втравить ратидов с войну с сунидами?

– Да, Байрот. Пусть посшибают друг другу головы.

Могучий воин недоверчиво покачал головой, как будто его собеседник сказал совсем уж несусветную чушь.

– Мы еще не расправились с ратидами, воитель. Твои замыслы простираются слишком далеко вперед.

– И что же с того, Байрот Гилд? Ты своими глазами увидишь их осуществление.

Байрот поднял медвежий череп, нижняя челюсть которого держалась на узенькой полоске хряща. Воин перекусил хрящ и отшвырнул челюсть прочь. Затем достал связку тонких сыромятных ремешков и принялся связывать медвежьи скулы, оставляя с обеих сторон длинные концы.

Карса с любопытством следил за двоюродным братом. Он понял, что Байрот вознамерился превратить череп в шлем, однако тот был чересчур тяжелым. К тому же надеть шлем на голову мешали кости у основания затылка. Их требовалось выломать.

– Пойду-ка я спать, – сказал Делюм и встал.

– Карса, нет ли у тебя еще ремешков? – спросил Байрот.

– Пожалуйста, бери. – Карса подал ему клубок. – Только не сиди слишком долго. Надо хорошенько выспаться, не то завтра свалишься с коня.

Едва рассвело, как снизу, из долины, раздался лай собак. Карсу это не волновало. Ветер дул в другую сторону, и псы могли тявкать сколько угодно. А на горных тропах лай уже не был слышен. Так уридские воины ехали все утро. Когда солнце оказалось у них над головами, Делюм отыскал тропу, ведущую вниз.

Через пару часов пути всадники выехали на просеку. Вскоре потянуло дымом селения. Делюм спешился и отправился на разведку. Через непродолжительное время он вернулся и доложил:

– Ты все верно предсказал, воитель. Я видел в селении одиннадцать стариков и втрое больше взрослых женщин. Воинов там совсем нет. Все подростки тоже отправились на охоту. Остались только дети. Собак и лошадей я не заметил.

Уридские воины достали мечи. Затем каждый из них откупорил свой сосуд с кровавым маслом и помазал им вокруг конских ноздрей. Животные вскинули головы и напряглись всем телом.

– Я поеду справа, – сказал Байрот.

– Я – посередине, – отозвался Карса.

– Стало быть, мне остался левый край, – нахмурившись, подытожил Делюм. – Воитель, они разбегутся от тебя кто куда.

– Сегодня я щедр и великодушен, Делюм Торд. Я отдаю это селение вам с Байротом. Прославьте себя и постарайтесь, чтобы никто не сбежал.

– От нас не сбегут, – пообещал Байрот.

– А если кто-нибудь из женщин вдруг задумает поджечь дом, чтобы воины вернулись в селение, убейте ее, не раздумывая.

– Едва ли женщины настолько глупы, – возразил Байрот. – Они ведь понимают: любое сопротивление принесет гибель им всем. А если они не станут упрямиться, то получат наше семя, но останутся живы.

Все трое отцепили конские поводья, обмотав их вокруг пояса. Затем плотно сжали коленями лошадиные шеи и привстали. Карса подбросил свой меч в воздух. Буран нетерпеливо ударил копытами. Байрот и Делюм тоже подкинули мечи.

– Веди нас, воитель! – произнес традиционные слова Делюм.

Карсе было достаточно слегка ударить пятками Бурана, чтобы тот двинулся вперед и в несколько прыжков пересек поляну. Затем юноша повернул коня влево и качнул перед его глазами мечом. Буран поскакал еще быстрее. Спутники Карсы разъехались в стороны, чтобы появиться из-за боковых домов. Право первым въехать в селение все равно принадлежало воителю.

Их заметили. Раздался пронзительный женский крик. Испуганные дети бросились врассыпную. Однако убежали не все. Какой-то мальчишка постарше, увидев чужого всадника, замахнулся на него палкой. Сверкнул кровавый меч: Карса без труда разрубил маленького смельчака надвое.

Краешком глаза Карса заметил старика, потрясающего своим посохом. С ним расправился Буран. Первый же удар задних копыт сбил дерзкого старца с ног, а несколько последующих превратили его голову в кровавое месиво. С окраин селения тоже слышались крики, испуганные и возмущенные. Впрочем, Байрот с Делюмом и не ждали радостной встречи.

Карса проехал все селение. Дальше начиналась поляна, а за нею – лес. Какой-то мальчишка стремглав несся туда, сжимая в руках меч. Оружие не было боевым, с такими мечами обычно упражнялись подрастающие воины.

Урид поскакал вслед за беглецом. Слыша за спиной тяжелый топот копыт и понимая, что спасительная стена леса еще слишком далеко, мальчишка обернулся и взмахнул мечом.

Карсе хватило одного удара, чтобы перерубить и меч, и шею парнишки. Буран поддел обезглавленное тело копытом, откинув его в сторону.

Когда-то двоюродный брат Карсы стал жертвой набега ратидов. Враги отрезали ему язык и уши и повесили беднягу на дереве вверх тормашками, вымазав ему голову испражнениями.

«Месть не знает срока давности. Я отомстил за тебя, сородич».

Буран замедлил бег, затем остановился и повернулся мордой к деревне.

Байрот и Делюм уже успели расправиться со всеми непокорными. Теперь они гнали женщин к общему очагу, что находился в центре селения.

Карса направился к ним.

– Эй, жену вождя оставьте мне! – крикнул он.

Его соратники кивнули, даже не попытавшись возразить. Оба пребывали в радостном возбуждении. Байрот обвел глазами женщин и указал мечом на одну из них – миловидную ратидку средних лет. Она вышла из толпы вместе с дочерью, которая была как две капли воды похожа на мать.

«Наверное, ровесница Далиссы», – подумал Карса, разглядывая обеих пленниц. Те столь же пристально глядели на него.

– Байрот Гилд и Делюм Торд, выбирайте себе первых. Я постерегу остальных.

Довольно улыбаясь, оба воина спешились. Они быстро выбрали себе женщин и отправились по разным домам, ведя свою добычу за руку. Ратидки даже не пытались сопротивляться. Карсу это удивило.

– А твои воины сразу заметили, кому из наших не терпится, – с усмешкой бросила юноше жена вождя.

– Сомневаюсь, что такая прыть понравится их отцам или мужьям, – ответил Карса.

«Вот уридские женщины не такие», – подумал он.

– Отцы и мужья об этом не узнают, если только вы сами им не расскажете, – все так же насмешливо продолжала его собеседница. – Только едва ли вы сделаете такую глупость.

– Почему глупость?

– Сомневаюсь, что вы захотите попасть в руки наших воинов. Они убьют вас без лишних слов.

Жена вождя подошла ближе.

– Наверное, ты считаешь, что уридские женщины не такие. Вернее, тебе хотелось бы так думать. Однако теперь ты понимаешь, что это вранье. Все мужчины глупы. Но ты уже немножко поумнел. Я вижу, как правда постепенно достигает твоего сердца. Назови свое имя, воитель.

– Ты слишком много болтаешь, – сердито заметил Карса. Между тем вопрос польстил ему. – Я – Карса Орлонг, внук Палика, – сказал он, расправляя плечи.

– Палика?

– Да. Тебе знакомо это имя?

– Сейчас его уже забыли. Но когда я была совсем маленькой, взрослые часто говорили про этого человека.

– Мой дед жив до сих пор и крепко спит по ночам, вопреки вашим проклятиям.

Женщина засмеялась.

– Каким еще проклятиям, воитель? Твоего деда никто не проклинает. Палик явился сюда со склоненной головой и смиренно умолял позволить ему пересечь наши земли.

– Врешь!

Ратидка смерила его долгим взглядом и пожала плечами.

– Думай, что хочешь.

Из хижины послышался женский крик. В нем было гораздо больше наслаждения, нежели боли.

– Скажи, воитель, скольким из нас предстоит принять твое семя и семя твоих соратников? – спросила жена вождя.

– Всем, – ответил Карса. – По одиннадцать на каждого из нас.

– И сколько же дней это займет? Наверное, вы заставите нас готовить вам пищу.

– Дней? Ты рассуждаешь, как старуха. Мы молоды. А если понадобится – у нас есть кровавое масло.

У ратидки изумленно расширились глаза, да и остальные жительницы селения начали перешептываться. Однако жена вождя взглянула на соплеменниц, и те послушно умолкли.

– А прежде вам уже приходилось пользоваться кровавым маслом для… таких надобностей? – поинтересовалась она, вновь поворачиваясь к Карсе. – Думаю, что нет, иначе бы вы знали то, что знаю я, воитель. Да, ваша мужская прыть возгорится и будет пылать несколько дней кряду. Только учти: сила кровавого масла передается и женщинам тоже. Когда-то я была слишком молода и глупа. После кровавого масла страсть так обуяла меня, что я зубами вцепилась мужу в горло, и ему было не совладать со мною. Эти шрамы он носит до сих пор. Скажу тебе больше: мужская страсть через несколько дней угасает, а женская не утихает месяцами напролет, не давая нам покоя.

– Не завидую вашим супругам, – ухмыльнулся Карса. – Если мы не убьем их, то это сделаете вы.

– Вам троим ни за что не продержаться всю ночь, – сказала жена вождя.

– Это мы еще посмотрим. Кстати, можем побиться об заклад: кому из нас троих первому понадобится кровавое масло!

Карса взглянул на ратидских женщин.

– А вы покажите нам, на что способны. И не советую нас разочаровывать.

Из хижины вышел Байрот. Он удовлетворенно кивнул другу.

Вздохнув, жена вождя вытолкнула вперед свою дочь.

– Нет, – сказал Карса.

– Разве ты не хочешь ребенка от моей дочери? – удивилась ратидка. – Ведь первой, кто возляжет с тобой, достанется самое сильное семя.

– Моего семени хватит на всех. А ты сама никак уже вышла из детородного возраста?

Женщина покачала головой.

– Карса Орлонг, – прошептала она, – ты сам побуждаешь моего мужа проклясть тебя. Ты не знаешь, каков он в ярости. Он сожжет кровь на каменных губах Имроты.

– Меня не волнует твой муж. – Карса спешился и подошел к супруге вождя. – А теперь веди меня в свой дом.

Женщина попятилась.

– Умоляю тебя, воитель, – только не туда! Пойдем в любую другую хижину.

– Нет, мы пойдем в дом твоего мужа! – прорычал он. – И довольно уже слов.

Незадолго до наступления сумерек Карса повел на ложе свою одиннадцатую женщину из клана ратидов. Ею была дочь вождя. Ни воителю, ни Байроту с Делюмом не понадобилось подкреплять свою прыть кровавым маслом. Байрот приписывал это особой мужской силе уридов, хотя Карса подозревал, что основная заслуга здесь принадлежит ратидкам. Отчаяние заставило их выказывать чудеса страсти. И все же никто из троих захватчиков не хотел признаваться, что оплодотворение последних женщин далось им с трудом.

Внутри дома было сумрачно. В очаге переливались тлеющие угли. Карса плотно закрыл дверь и опустил задвижку. Дочь вождя внимательно рассматривала юношу. Однако страха в ее глазах не было. Только любопытство.

– Мать говорила, что ты на удивление нежен.

Карса тоже глядел на девушку.

«Совсем как Далисса, и в то же время – она… другая. Далисса подобна темному колодцу, а эта больше напоминает журчащий ручеек».

– Раздевайся, – велел он дочери вождя.

Та послушно сбросила с себя тунику, сшитую из цельного куска шкуры.

– Если бы ты начал с меня, Карса Орлонг, твое семя укоренилось бы во мне. Сегодня день, когда мое колесо времени повернулось. А теперь – я даже не знаю.

– Ты бы гордилась, если бы носила под сердцем моего ребенка?

Вопрос этот удивил девушку, а самого Карсу немало изумил ее ответ:

– Вы поубивали не только наших стариков, но и детей, способных в будущем дать потомство. Пройдет не один век, прежде чем наше селение возродится. А может, оно вообще никогда не возродится. Если вам удастся уйти, то наши воины от бессилья обратят свой гнев друг на друга или даже на нас, женщин.

– Что значит, «если удастся уйти»? Ложись на место своей матери! Нет на свете такой силы, которая бы сумела остановить Карсу Орлонга. – Он склонился над девушкой. – Ваши воины не вернутся. Жизнь вашего селения закончена, зато внутри многих из вас начнут созревать семена уридов. Отправляйтесь жить в наш клан. Ты, твоя мать и все остальные, – идите в селение, где я родился. Ожидайте моего возвращения. Растите ваших детей… моих детей настоящими уридами.

– Твои речи слишком дерзки, Карса Орлонг.

Юноша начал стаскивать с себя одежду.

– И не только твои речи, – продолжала дочь вождя, глядя на него. – Похоже, мы обойдемся без кровавого масла.

– Кровавое масло мы прибережем до моего возвращения.

Карса придавил ее своим телом. Девушка вздрогнула.

– И ты даже не желаешь узнать мое имя?

– Нет, – резко ответил Карса. – Я буду звать тебя Далиссой.

Он не увидел стыда, вспыхнувшего на милом личике юной ратидки, и не почувствовал тьмы, которая ворвалась ей в душу вместе с его словами.

Семя Карсы Орлонга укоренилось в ней, как прежде укоренилось и в ее матери.

С гор надвигалась запоздалая гроза, поглотив звезды. Однако ветру было достаточно гнуть верхушки деревьев, он даже не пытался коснуться их нижних ветвей. Чем ближе к земле, тем слабее становился гул бури. Небо вдали разрывали молнии. Раскатов грома пока еще не было слышно.

Невзирая на темноту и непогоду, уридские воины продолжали путь, пока не наткнулись на следы лагеря, оставленного ратидами. Ярость лишила ратидов бдительности. Было сразу видно, куда они двигались. Делюм без труда определил, что отряд состоял из двенадцати взрослых и четырех юношей. Треть всех мужчин селения. Все были на конях. Собак ратиды пустили по следу и теперь не знали, где они.

Карса довольно улыбался. Потревоженные осы покинули свое гнездо, но летали вслепую.

Медвежатина успела немного стухнуть, однако другой пищи у Карсы и его соратников не было. После ужина Байрот вновь принялся за медвежий череп. Он оплел ремешками всю морду, крепко стянув их между верхних зубов. Только сейчас Карса догадался: Байрот и не думал делать из черепа шлем. Он мастерил себе метательное оружие. Обычно для таких целей связывали вместе два-три волчьих черепа. Лишь такому здоровяку было по силам раскрутить в воздухе череп серого медведя.

– Наш поход уже становится легендой, и ты, Байрот Гилд, готов вплести в него новую яркую нить.

– Меня не заботят легенды, – без всякого воодушевления отозвался Байрот. – Но очень скоро мы можем столкнуться с ратидскими всадниками.

Карса улыбнулся и промолчал.

Легкий ветерок, примчавшийся сверху, заставил Делюма вскочить на ноги.

– Я чую запах влажной шерсти.

Меж тем дождь еще не начинался.

Карса отстегнул с пояса оружейную перевязь.

– Останешься здесь, – шепнул он Байроту. – А ты, Делюм, тоже сними меч и возьми с собой ножи. Пойдешь первым.

– Воитель, собачья стая бежит от бури вниз, – сказал Делюм. – Они не чуют наш запах, но у них очень острый слух.

– Хочешь сказать, если собаки нас услышат, то поднимут гвалт?

– За шумом ветра ни один пес ничего не услышит, – усмехнулся Байрот.

– Ошибаешься, Байрот. Звуки бывают высокими и низкими, и каждый движется по своим путям… Воитель, ты спрашивал, начнут ли собаки выть и лаять, если услышат нас. Скорее всего, нет. Они же не знают, кто мы – уриды или ратиды.

Подобный ответ развеселил Карсу.

– Это даже лучше, чем я думал. Тогда идемте туда, где стая. Ратидские псы, отбившиеся от хозяев, могут нам пригодиться. Когда мы окажемся там, держитесь поодаль с ножами наготове. Я сам поговорю с собачками.

Буран и остальные кони, стоявшие рядом с воинами, вдруг дружно вскинули головы и навострили уши.

Делюм пригнулся и шагнул в темноту. Карса отправился следом.

Очень скоро склон утратил пологость. Троп, по которым можно вскарабкаться вверх, не было. Стволы поваленных деревьев усложняли и без того нелегкий подъем. Хорошо хоть, что путь Карсы и Делюма пролегал по густому влажному мху, скрадывавшему звук их шагов. Вскоре они увидели небольшую ложбину. На другом ее конце высилась расколотая скала, возле которой серели стволы засохших деревьев. Делюм обвел глазами скалу и направился к ее левому краю. Там, среди узкой расщелины, уходила вверх узкая звериная тропа. Оттуда пахло сырой землей.

– Постой, Делюм! – окликнул его Карса. – Дальше мы не пойдем!

– Но почему, воитель? Мы как раз успеем подняться.

– Нет. Собак я встречу здесь… Видишь уступ справа? Залезай туда и приготовь ножи.

Недоумевающий Делюм сделал так, как ему было велено, заняв место на узком уступе.

Карса приблизился к звериной тропе, поперек которой лежала упавшая сосна, и слегка ударил по стволу. Оказалось, что древесина еще не успела высохнуть. Юноша сделал несколько шагов вверх, затем, упершись ногами в сосновые ветви, выбрал такое положение, откуда ему были одновременно видны и тропа, и ложбина.

Теперь оставалось только ждать. Делюма он не видел; для этого пришлось бы наклониться вперед, а это было довольно рискованно: любой толчок грозил опрокинуть сосну вниз вместе с Карсой.

«Ладно, – подумал он. – Будем надеяться, что Делюм хорошо понял мой замысел и не оплошает».

Подпрыгивая, сверху скатились мелкие камни. Собачья стая начала спуск. Карса затаил дыхание.

Он знал: вожак стаи никогда не побежит впереди. Первым всегда бывает пес-разведчик, а вожак держится от него на безопасном расстоянии.

Первая собака пронеслась мимо Карсы и выскочила в ложбину, где остановилась, принюхалась и настороженно подняла уши. Второй спустившийся пес был крупнее. Камешки так и летели из-под его лап. Голову и плечи собаки покрывали шрамы. Карса сразу понял, что перед ним – предводитель стаи.

Вожак достиг ложбины. Пес-разведчик встревоженно качнул головой. И в это мгновение Карса прыгнул прямо на вожака. Воитель опрокинул пса на спину, после чего левой рукой сдавил ему глотку, а правой прижал к земле отчаянно дрыгающиеся задние лапы. Вожак извивался всем телом, пытаясь вырваться, но юноша держал его крепко.

Вскоре вся стая спустилась в ложбину, окружив Карсу и своего поверженного предводителя. Случившееся явно испугало псов и сбило их с толку. Меж тем рычание вожака сменилось повизгиванием. Собачьи зубы впились Карсе в запястье, и ему пришлось переместить руку ближе к челюсти. Вожак еще дергался, но это были последние всплески сопротивления. Человек и животное оба понимали, кто победил в их поединке. Стая, наблюдавшая за происходящим со стороны, тоже это понимала.

Наконец Карса поднял голову и взглянул на собак. Они дружно попятились назад. Только один пес – молодой крупный кобель – припал к земле и пополз к Карсе.

Первый нож Делюма вонзился непокорному псу в горло, второй застрял возле правого плеча. Удар в горло оказался смертельным. Поверженное животное распласталось на земле и затихло. Собачье кольцо стало еще шире.

Вожак тоже притих. Карса наклонился к псу, притиснувшись щекой к его челюсти.

– Ну что, дружок? Ты слышал предсмертный крик своего соперника? – шепотом спросил юноша. – Я избавил тебя от его притязаний. Теперь ты и твоя стая принадлежите мне.

Он медленно разжал пальцы, сдавливающие собачью глотку, после чего освободил пригвожденные к земле задние лапы.

Вожак поднялся.

Карса выпрямился и встал рядом, с улыбкой глядя на поджавшего хвост пса.

– Воитель, я все видел собственными глазами, – послышался восхищенный голос идущего к ним Делюма.

– Делюм Торд, ты был не только очевидцем случившегося, но и моим помощником. Ты превосходно выбрал время, чтобы метнуть ножи.

– Соперник вожака захотел утвердить свою власть над стаей.

– Но ты сумел разгадать его намерение.

– И теперь у нас есть целая стая четвероногих воинов.

– Да, Делюм Торд.

– Я поспешу к Байроту. Да и коней нужно успокоить.

– Ты прав. Утихомирь наших скакунов. Я дам тебе немного времени.

Дойдя до спуска с ложбины, Делюм обернулся.

– Я больше не боюсь ни ратидов, ни сунидов. Теперь я верю, что сам Уригал сопровождает тебя в этом походе.

– Так знай же, Делюм Торд: мне недостаточно быть первым среди уридов. Наступит день, и все теблоры склонятся предо мною. Этот поход – не более чем разведка. Он нужен, дабы узнать врагов, с которыми нам предстоит сражаться в будущем. И уриды, и все остальные теблорские кланы слишком долго спали. Настала пора пробудиться!

– Я не сомневаюсь в правоте твоих слов, Карса Орлонг.

– Не так давно ты говорил совсем другое, – холодно улыбнувшись, напомнил Карса Делюму.

Тот в ответ лишь молча мотнул головой и исчез из виду.

Карса взглянул на свое окровавленное запястье, потом на вожака стаи и засмеялся.

– Ты вкусил моей крови, пес. И сейчас Уригал спешит к тебе, чтобы завладеть твоим сердцем. Отныне мы с тобой неразрывно связаны. Пойдешь рядом со мной. Теперь у тебя будет новое имя. Я нарекаю тебя Грызло.

В стае было одиннадцать взрослых собак и трое щенков-подростков. Все они послушно двинулись вслед за Карсой и Грызло. Никто даже не оглянулся на убитого Делюмом пса. Он жаждал власти? Ну так пусть царствует над этой ложбиной, пока его телом не завладеют мухи.

К полудню уридские всадники со своей собачьей стаей спустились в небольшую долину. Это была средняя из трех долин, лежащих на их пути через земли ратидов. Следы, щедро оставленные «доблестными охотниками», показывали, что те окончательно запутались. Более того, они старались не показываться на глаза соплеменникам из других селений. Позор туманил им разум и все сильнее вгонял в отчаяние.