Скала для свободного человека. Истории про жизнь и любовь
- -
- 100%
- +
– Не все, – Фима широко улыбалась. – Бизнес я отдаю тебе. Настенька, не переживай, ты же знаешь, что мне осталось не больше двух лет, а то и меньше. Что мне терять? И это счастье, что хотя бы сейчас мы будем с ним вместе. Ну ладно, я побежала: через два часа надо быть в аэропорту, – не хочу, чтобы он ждал.
Рейс прибыл точно по расписанию. Фима – стройная и живая, как в молодости, стремительно вошла в здание аэропорта и почти сразу увидела Федора. Он ощутил ее взгляд, бросил чемодан и побежал к ней. Остановился в метре от нее, смущенно сделал еще шаг и сказал почему-то шепотом:
– Здравствуй.
– Здравствуй, – звонко ответила она. – Пойдем, заберем чемодан. – И уткнулась ему в грудь. Слезы хлынули у обоих одновременно, и почти сразу Фима засмеялась:
– Федь, мы с тобой два старых придурка, плачем.
Он тоже рассмеялся.
– Ты же знаешь, я только с тобой могу плакать.
Они подобрали чемодан и шли к выходу.
– Произнеси еще раз, как называется наше место.
– Баллито. На берегу индийского океана в ЮАР. Представляешь, там в океане плавают бегемоты.
– Баллито, – пропела она.
«Спиии, Баллито, спи» неслось из громкоговорителя на пляже. Уже совсем стемнело, а Федор все не мог заставить себя пошевелиться. Ему казалось, что Фиме, его Фимочке, его маленькой девочке, это как-то повредит.
Неожиданно он почувствовал, что проваливается в какой-то не то сон, не то обморок. В середине грудь пронзила резкая боль, он только успел с удивлением подумать, что сердце-то оказывается вовсе не слева, и, счастливый, закрыл глаза.
***
– Я не могу больше смотреть на это, – сказала ее душа, поглубже спряталась в облако, на котором нежилась, оно при этом слегка потемнело под стать ее настроению. – И не буду.
– Я тоже, – ответила его. – Что мы все время делаем не так? Помнишь последний раз, когда мы решили отправиться на землю. Мы выбрали предков, которые жили по соседству, предусмотрели, казалось бы все, даже поступать думали в один институт. Но тут, ты умудрилась перепутать адрес и поступить в другой. Хорошо, все равно встретились, но почему-то не поговорили.
– Что, я виновата? Облако стало почти черным, из него стал моросить дождь. Кто должен был поговорить? Ты же мужчина? Но ты же строил из себя настоящего воина. Тебе некогда было заниматься всякими сентиментальными глупостями. Он покосился на ставшее свинцовым облако, усиливающийся внизу дождь и аккуратно стал оправдываться.
– Да какого настоящего воина? Мне это неинтересно.
– Тебе неинтересно? Ты вечно пытался влезть в какие-то драки, войны, побряцать оружием. На землю посыпался град.
– Когда это я так делал?
– А Средневековье помнишь?
На пляже разбегались отдыхающие. Бегемоты пытались спастись от ужасного града нырнув поглубже.
Он вздохнул.
– Ну, зачем ты каждый раз вспоминаешь это. Я же сказал, да мне стыдно.
– Ему стыдно. Вместо того, чтобы сделать мне предложение, ты отправился в крестовый поход. На войну. Зачем она тебе нужна была? Потешить свое мужское эго?
– Ты рассуждаешь как мещанка. И потом я был беден, хотел разбогатеть, чтобы не стыдно было жениться на тебе.
– Ты же знаешь, я была из богатой семьи. Нам бы на всю жизнь хватило моего приданого.
– И все бы решили, что это брак по расчету.
– И это я – мещанка? Да если любишь, не все ли равно, что подумают другие. Как ты мог оставить меня? Да еще и погибнуть.
– Мы уже в десятый раз говорим одно и то же.
– Да потому что ты не учишься на собственных ошибках.
Град барабанил по крышам, делал вмятины в мягком песке, больно бил бегемотов по спинам.
– Да еще эта твоя любовь к контрастам. Зачем тебе надо было, чтобы я была еврейской девушкой, а ты королем Кастилии. Ты хотел, чтобы люди были терпимы. И чем все закончилось? Я погибла, ты страдал.
– Зато, какая это была история любви, попытался он сострить.
– Какая? Очень короткая. А я хочу провести с тобой всю жизнь. Не бежать куда-то, не прятаться, не бояться. А просто любить и чтобы ты меня любил. А тебе всегда чего-то не хватает. Тебе всегда хочется остроты ощущений, для тебя просто земная любовь скучна. Тебе нужна драма, дикие страсти. Тоже придумал. Давай будем террористами.
А я дура, думала, может, поиграешься немного и успокоишься, и будем жить по-человечески. И что же. Никакого семейного счастья, загубили еще и несколько душ. Правда, как настоящие влюбленные, умерли в один день. На виселице. С меня хватит. Она устало опустила руки в облако, грустно улыбалась. Я не верю, что у нас что-то получится. Облако начало светлеть, на пляже утихал ветер.
– Слушай, а давай еще раз попробуем?
– Шутишь?
– Клянусь. Никаких излишеств. Нормальные люди, без всякого экстрима.
– Ты обещаешь? – недоверчиво спросила она
– Да. Я хочу быть с тобой. Мне ничего не нужно, только ты, только вместе.
– Может и правда. Но… А вдруг ты меня не узнаешь, вдруг не почувствуешь? Такое ведь бывало. На пляже начали появляться люди – они выходили из укрытий, оценивали ущерб нанесенный внезапным ураганом.
Он задумался. Посомневался немного и потом решительно сказал ей:
– Ты знаешь, я пойду к Нему.
– К Нему? – она резко приподнялась, всколыхнув облако, и теперь смотрелась, как в ванне, наполненной пеной.
– Да. Ты же знаешь, что можно попросить его показать знак.
– Но только один раз. И если ты пропустишь его, то в следующий раз шанса воспользоваться не будет.
– Я не пропущу. Пусть хотя бы одну жизнь мы проведем вместе. По-настоящему.
***
На двери загорелась надпись «Следующий».
«Интересно, – подумалось Федору, – а ведь мы тут из разных стран, в жизни говорили на разных языках, а здесь понимаем друг друга. На каком языке мы здесь говорим».
– На общем.
– Что? – Федор и не заметил, как оказался в кресле перед Ним.
– Мы упрощенно называем этот язык «общим». Не люблю усложнять. Это привилегия людей, я бы даже сказал, ваше излюбленное занятие. Может, не стоило создавать философию, каждый второй мнит себя в душе, как минимум, Кантом.
Он сидел в высоком вольтеровском кресле и держал стакан с апельсиновым соком.
– Будешь что-нибудь? – Он приподнял бокал.
– Воды, если можно.
У Федора пересохло в горле. Все-таки не шутка, предстать перед Ним. И пусть он выглядит, как профессор на отдыхе, но все-таки это Он. Но что больше всего поразило Федора, Он был в очках.
– Маленькая слабость. Люблю очки. С детства, – добавил Он и расхохотался. – Итак, в чем твой вопрос?
– Я… – Федор все никак не мог справиться с волнением и сделал еще глоток из стакана, который сам собой появился на столе.
– Ты хочешь Знак.
– Да.
– Вы любите друг друга и хотите в следующий раз не потерять друг друга и провести всю жизнь вместе.
– Да.
– И какой ты хочешь Знак? Огненный столб, указующий перст, дорожный указатель «До твоей возлюбленной осталось 300 метров» или что-нибудь еще сверхъестественное?
– Просто скажи мне «Это она» в тот момент, когда я ее увижу.
– И все?
– Да.
– И ты решишь, что тебе мерещатся голоса и пора обратиться к психиатру.
– Просто скажи.
– Хорошо, – Он закинул ногу на ногу и достал из воздуха сигару.
– Ты куришь? – Федор был изумлен.
– Стараюсь бросить, но это чертовски соблазнительно. Кстати, спички не найдется?
– Нет, – Федор машинально пощупал в районе карманов.
– Ну, ничего. Иди. Тебе будет Знак.
– Спасибо, Господи.
Федор вышел.
Он покрутил в руке сигару.
– Какие же люди наивные.
– Любишь ты подшучивать над людьми.
От стены отделилась тень и быстро облекла форму. Через пару секунд перед Ним стоял человек.
– Привет, Марк. Сегодня ты на дежурстве?
– Да.
– Отлично. У нас много дел. И кстати, – он протянул ему сигару, – выкинь эту гадость. А ведь он поверил.
– Люди, – пожал плечами Марк, заключив в этом пожимании полную характеристику человечества.
Он встал и подошел к двери, потом обернулся к следовавшему за ним Марку.
– А ты заметил, что он, как и большинство из них, даже не подумал, что он может встретить ее глубоким стариком? Ты представляешь себе картину: встречает старик старушку и слышит глас божий «Это она». Что ж, он может вместе с ней смотреть по вечерам телевизор.
– А может быть, им повезет?
– Может быть. Ну, давай за работу.
***
Он стоял на университетской лестнице и тихонько курил в узко приоткрытое окно. По лестнице зацокали каблуки. Он оглянулся. По лестнице поднималась девушка в короткой юбке, легкомысленно помахивая папкой в руке.
Внезапно в ушах у него прозвучало «Это она». Он сам не понял, что это было, видимо, померещилось. Да он и не успел подумать об этом, потому что какая-то внутренняя сила толкнула его вперед. Он встал прямо на ее пути. От неожиданности она остановилась перед ним, очередной раз взмахнув папкой и чуть не задев его.
– Федор, – сказал он, не отрывая от нее глаз.
Она глянула удивленно, взмахнув длинными ресницами, и пропела:
– Фима.
И широко улыбнулась.
Мудрый и еще мудрее
– Представляете, – возбужденно говорил один, – ведь это же гениальная мысль. Мы столько лет провели в учебе, в научных спорах, в исследованиях, в экспериментах и практиках, что теперь обладаем почти абсолютным знанием. И в том числе, связанном с перерождением
– Перерождение, тайна, которую знают только боги.
– Но ведь и мы знаем. Мы не просто знаем, что любой из нас может переродиться в человека, животное или растение. Я уверен, нашего мастерства достаточно для того, чтобы самим выбрать не только момент своего рождения, но и свою судьбу. Мы можем оказать человечеству громадную услугу, изменить ход всей истории, совершить прорыв в будущее. Только надо придумать, что мы хотим подарить человечеству.
Летняя жара никак не мешала двум почтенным старцам вести жаркий спор в приятной прохладе шатра. В своих диковинно расписанных халатах они восседали на высоких подушках и… спорили. Два мудреца, два посвященных, два учителя. В их чертах улавливалось что-то общее, что-то в осанке или взгляде, который они считали мудрым, и которым буравили все вокруг. Несмотря на общность взглядов и интересов, они часто спорили о будущем человечества, о возможности влияния на отдельную судьбу и на течение всей истории. Все чаще их споры заходили дальше.
– Хотите посягнуть на божий промысел? Не боитесь наказания? Даже враг рода человеческого не избежал его, что говорить о нас, песчинках, по сравнению с божественной волей.
– Божественная воля. Каждый человек сам должен кроить судьбу по собственной воле. Не может же господь решать все за каждого из нас. Он дал нам свободу воли, свободу выбора, тем самым сделав творцами. Шелохнулась ткань шатра у входа, появился слуга с едой и напитками. Мудрецы сразу замолчали. Говорить при слуге считалось ниже достоинства. А эти благообразные мужи считали себя очень достойными.
Слуга молча и бесшумно поставил вазу с фруктами, блюдечки с кусочками шербета и кружки с вином, и также молча удалился с поклоном.
Как только тот вышел, первый из мудрецов продолжил:
– Вот посмотри на этого слугу, он тоже песчинка, но он приносит нам фрукты, еду. Он заботится о нас. И представь, что мы, как этот слуга, позаботимся обо всем человечестве.
– Слуга заботится о нас в силу своих обязанностей. Может, в душе он проклинает нас, ненавидит или презирает. И вообще, кто вам сказал, что человечество заслуживает благодеяний. Как оно отблагодарит нас. Вы же не хуже меня знаете, что добра никто не помнит.
– Слава меня не волнует, меня волнуют только деяния. Не те, так потомки их отблагодарят нас.
– Все равно, что-то не нравится мне эта затея. С одной стороны, чего не сделаешь ради науки, а с другой, – он пытливо посмотрел на собеседника, – ведь в тебе не гордыня говорит?
– Что ты? – почти возмутился второй.
Они ушли из жизни один за другим. В один день. Их похоронили по несколько странному обряду. Удивлялись, но выполнили все их указания. Все-таки исполнение воли покойного свято. А тут желание и строгий наказ великих ученых мужей.
***
Запуск «Спутника-5» был назначен на семнадцатое августа, потом из-за неполадок кислородного клапана перенесли на два дня. Это только добавляло общей нервозности.
Конечно, это был не первый запуск корабля, но этот должен был стать полноценным полетом, из которого планировалось вернуть космонавтов живыми.
Королев с утра был какой-то всклокоченный, раздраженный, накричал на помощников, сам же переживал еще и из-за этого. К тому же немного покалывало в боку знакомой болью. Давно надо было лечь на обследование, но время, дорог каждый день, каждый час. Он не может сейчас позволить себе такой роскоши сейчас, пока первый человек не запущен в космос. Потом хоть наизнанку выверните, все органы перетрясите, а сейчас не трогайте. Он опять представил лица космонавтов. Кто из них? Юра Гагарин, Гера Титов, а может Леша Леонов? До полета еще очень далеко, но он уже сейчас видел возвращения одного из них, самого первого в мире. Представлял в этой роли то одного, то другого.
Королев стряхнул с себя оцепенение, посмотрел на часы. До старта оставалось совсем немного времени. Он поспешил в ЦУП.
Наконец, пошел отсчет. Каждая секунда, как всегда, казалась растянутой, будто (словно) время забыло свой привычный ритм и заснуло на лету. Но вот уже 10, 9…, 5, 4…1, Старт. Корабль задрожал, потом стронулся, пошел, пошел, вот уже поднялся над космодромом, стал набирать высоту и устремился в небо.
Кажется, все в порядке. Сколько нервов ушло. То кислородный клапан, потом рабочий потерял отвертку, пришлось на всякий случай вскрывать корабль: она и правда оказалась там.
***
– Теперь видишь, к чему привела твоя гордыня? «Мы достигли вершин знания, мы можем все! Можем спланировать свое рождение, судьбу!» Я ведь предупреждал.
– Он предупреждал! Да ты не больно-то и сопротивлялся. Так, поспорил слегка, как всегда, чтобы потом мог заявить, что «я был против», «я предупреждал», «я предвидел». Но потом всегда соглашаешься, я твою натуру хорошо изучил.
– А кто все планировал? Я что ли? Ты все расписывал. Размышлял, мелочи всякие учитывал. А о главном? Что же ты не подумал о главном. Это каким надо быть идиотом, чтобы забыть заложить то, чтобы остаться в своем видовом пространстве. А?!
– Да это ты меня вечно сбивал, ты постоянно лез под руку со своими дурацкими поправками. Что же ты об этом «самом главном» не подумал?! Тебя же не вели как теленка на веревочке, сам вперед лез, а теперь все претензии ко мне. И к тому же вся слава достанется теперь этим конструкторам. А нам что, набор отборных косточек?
– А ты вроде говорил, что не ради славы, ради потомков. Я думал, ты альтруист. Ну, в конце концов, мы все-таки оказали услугу человечеству, так что расчеты были верны. И может наши чучела выставят потом в каком-нибудь музее, – второй засмеялся, наблюдатели в ЦУПе слышали этот смех в виде странного тявканья или повизгивания, но, конечно, не поняли что это.
Первый яростно зарычал, мотнул головой, то ли куснуть собирался, то ли плюнуть, но его закрутило и отнесло в сторону.
***
Королев прикрыл глаза, прислушался к боли. Ее не было. «То-то же», удовлетворенно вздохнул он и повернулся к наблюдателю рядом.
– Как там наши собачки?
– Лают что-то много. Может крыс гоняют или мышей.
– В невесомости? – улыбнулся Королев. Ему представилась картинка, где собака, плавно-нелепо размахивая по воздуху лапами, пытается ухватить плывущую по кораблю мышку. – Нервничают, наверно. Осознают важность миссии, вот и нервничают. Он прикрикнул в микрофон: «Белка, Стрелка, сидеть!» Собачки послушно замолчали.
Недольман
Удачный день, или нет, Недольман теперь измерял своими походами в магазин. Сегодня был неудачный. До «копейки» он добрался почти без происшествий. Два ставших привычными автобуса спецслужб он не считал. Протопал мимо них как всегда якобы скрываясь, отвернулся, миновал киоск с подставным продавцом – на самом деле журналистом. Тот как раз читал газету, где очередная статья про него, Недольмана, живописала про то что он отказался он миллиарда, которое присудило ему монгольское правительства и про то, не свернет ли «ненормальный физик» – то бишь Недольман Вселенную. Он так привык к ним ко всем, что наверное даже заволновался бы если бы их не оказалось на месте. В магазине все по обычному порядку – сыр, хлеб – дело же не в продуктах. Продукты, которые они обычно ели покупала мама на рынке, куда она выбиралась по пятницам. На обратной дороге он сегодня был рассеян. Думал про Наденьку – с ней недавно он познакомился у тети – маминой сестры. Маме она понравилась. Это хорошо. Полновата, ну не до безобразия. Хорошая девушка. И грудь большая. А голова маленькая, правда. Зато дядя Евсей сказал, что у ее семьи крепкое здоровье. Детей можно будет иметь. Зачем они ему нужны Сева никогда не думал, зато знал, что мама будет довольна.
Да, именно из-за этих мыслей он не сразу заметил очередного проныру. Поздно почувствовал – тот успел «просочиться» за ним в подъезд. Под нос чертыхнулся, когда услышал за спиной: «Всеволод Иосифович, ответьте, пожалуйста, на пару вопросов». Он не стал оборачиваться – знал, что тут же ослепит его фотовспышка. Вместо этого быстрым движением сунул руку в карман и, подобно агенту 007 даже не вытаскивая, без раздумий повернул прибор назад и нажал кнопку. «Не только буддийские монахи распадаются на молекулы, еще назойливые журналисты. Интересно, а куда их души деваются?» Мысль показалась интересной для исследования – надо бы разобраться. Фотоаппарат грохнулся на пол, застучал вниз по ступенькам. Черт, опять придется ехать в другой конец города – выкидывать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.