«Темная материя» социальных наук
- -
- 100%
- +
По мере обогащения словарного запаса ребенка растет сложность вербальных конструкций, репрезентирующих уже известные ему сущности[27]. Для того чтобы понимать такие вербальные конструкции, ребенку необходимо прежде усвоить понятия, из которых они строятся, и обозначаемые ими сущности окружающего мира: организм, вещество, создание и т. д.
Можно условно выделить разные этапы постижения сущностей (и понятий), репрезентируемых вербальными конструкциями: усвоение сущностей, конституированных с помощью вербальных конструкций, иллюстрируемых чувственными репрезентациями[28]; усвоение сущностей, конституированных с помощью вербальных конструкций, почти не иллюстрируемых чувственными репрезентациями[29]. Реальная иерархия сущностей, конечно, не исчерпывается приведенными выше этапами. Но она и не является предметом нашего рассмотрения.
Важно отметить, что новые сложные сущности сознание создает в форме вербальных конструкций, которые сами состоят из все более и более сложных понятий. Каждое из них в свою очередь конституировано или сконструировано с помощью вербального или смешанного концепта. В итоге формируется пирамида из усложняющихся вербальных концептов, основанием которой являются концепты чувственные.
Любая конституированная и сконструированная с помощью вербальной конструкции сущность может быть заменена иными, альтернативными сущностями, тоже конституированными или сконструированными с помощью вербальных конструкций для выполнения тех же или схожих функций. То есть сознание способно формировать альтернативные сущности в одной и той же области «реальности в себе», не менее (а порой и более) эффективно репрезентирующие ее.
Все сущности, конституированные и сконструированные с помощью вербальных конструкций, даже традиционно рассматриваемые как объекты и явления физического мира, являются объектами человеческого сознания, помещенными им в физическую реальность. В «реальности в себе» их нет, но среди ее чувственных репрезентаций обычно присутствуют их референты.
Референты – это чувственные репрезентации, позволяющие исследователям, во-первых, предположить наличие чего-то, например некой новой сущности в «реальности в себе», так как о ее присутствии свидетельствуют эти референты. А во-вторых, дающие исследователям основание создать репрезентирующий сущность специальный вербальный концепт, опирающийся на эти чувственные репрезентации. Референты – это не обязательно прямые чувственные репрезентации некой сущности, а, например, чувственные репрезентации иных сущностей или даже результатов их взаимодействия.
Восприятию, в частности, доступны следующие явления, наблюдаемые недалеко от берега моря или океана: многочисленные мелкие волны на фоне спокойного моря; другой цвет воды, окрашиваемой примесями и илом; разрывы в общей массе волн. Это чувственные референты особой сущности – отбойного течения. Она была конституирована людьми с помощью вербальной конструкции: отбойное течение – это течение, направленное под прямым углом от берега к морю. Впрочем, для вербального формирования сущностей обычно не требуется столь явных и очевидных референтов.
Философ Г. Райл (2000, с. 127–128) пишет, что существуют не только больные люди и бактерии, но и невидимая связь между ними. Но вывод от болезней к бактериям есть вовсе не вывод, а описание некоторой третьей сущности. Поэтому получается не рассуждение «поскольку то-то и то-то, потому так-то и так-то», а сообщение «существует ненаблюдаемая связь между этими наблюдаемыми событиями». Однако если мы спросим, зачем постулируется эта третья сущность, то услышим в ответ лишь то, что она позволяет нам делать вывод от болезней к бактериям.
Действительно, репрезентирование «реальности в себе» часто приводит к созданию новых сущностей. По большей части полезных и необходимых нам для ее понимания. Порой, однако, лишних и бесполезных, а то и вредных. Сущностей, которые мы потом безуспешно пытаемся изучать и анализировать, попадая в итоге в неразрешимый тупик.
Философ Д. С. Соммэр (2008, с. 28–29) пишет, что Ф. Бэкон определил источники заблуждений, свойственные человеческому мышлению, и его открытие, которому уже несколько столетий, не утратило своего значения до сих пор. По мнению Ф. Бэкона (1978), причинами заблуждений является неопределенность значения слов и их неадекватное применение, а также замена фактов словами. Люди склонны давать название вещам, которые не существуют, например «судьба», «удача», «рок». Склонны употреблять слова, значение которых плохо определено, неясно или не является единственным… Склонны употреблять слова и при этом верить, что вещи либо действия, обозначаемые ими, существуют на самом деле… Склонны к неограниченному использованию таких слов, как «демократия», «мораль», «адекватный», «определенный», «логика» и т. д.
Обозначение словом очередной психической конструкции (чувственной модели-репрезентации или вербальной конструкции), репрезентирующей новую сущность, дает этой сущности право на жизнь, возможность бытия в сознании и языке. Образ слова (понятие) маркирует репрезентацию сущности – концепт, открывая возможность ее объективирования путем передачи другим людям в процессе коммуникации и ее последующего попадания в ОПР общества. Это касается даже таких, например, сущностей, которые обозначаются словами «ничто», «некто», «что-то» и т. п.
Множество привычных для нас объектов созданы сознанием наших предшественников и помещены в окружающий нас мир. Например, экватор, навигация, проекция, экземпляр, система, образец, преобразование, передача, ответственность, инфляция, этнос, спрос и прочее и прочее. Мы не можем их найти среди физических предметов, но наш здравый смысл тем не менее относит их к миру окружающему, а то и вовсе физическому.
Где же они находятся, если их нельзя обнаружить в окружающей физической реальности?
Они находятся в объективной психической реальности и являются ее сущностями. Хотя наш здравый смысл относит их к сущностям физической, социальной или психической реальности, а многие из них даже гипостазированы людьми.
Являются ли данные сущности лишь изобретениями, фантазиями человеческого сознания?
Нет, потому что они репрезентируют пусть и в специфическом антропоморфном виде что-то присутствующее в «реальности в себе». Людьми могут быть созданы и иные антропоморфные репрезентации этого нечто. И только сам окружающий мир определяет пригодность и адекватность антропоморфных репрезентаций реальности, создаваемых человеком в форме новых сущностей мира.
Социолог Г. В. Осипов и теоретик науки С. Г. Кара-Мурза (2013, с. 26) отмечают, например, что абстрактным и многозначным понятиям свобода и демократия придавали в России 1990-х годов значение каких-то реальных сущностей и ради них ломали устойчивые, необходимые для жизни установления и отношения. В то же время «разные авторы видели в фундаментально ложном представлении о свободном рынке разные сущности. Одни воевали ради этого призрака, другие против него. Таким же объектом гипостазирования стало понятие частной инициативы. Многим казалось, что за ним кроется какая-то магическая сила, источник экономического развития, “невидимая рука рынка”» (2013, с. 34–35).
Сформированные сущности (и соответствующие понятия) начинают жить самостоятельной жизнью независимо от своего создателя. Недаром антрополог и культуролог Л. Уайт замечает: «Понятия живут собственной жизнью. Снова процитируем Дюркгейма: “Однажды родившись, они повинуются своим собственным законам. Они друг к другу притягиваются, друг от друга отталкиваются, объединяются, делятся и размножаются…” (E. Durkheim, 1912, р. 424)» (2004, с. 314–315).
Тот факт, что сущности (и понятия) создаются людьми, подтверждают наблюдения Дж. Лакоффа и М. Джонсона (2004), описавших так называемые «воплощенные понятия». Фактически это сущности (и понятия), сконструированные человеческим сознанием исходя из особенностей строения человеческого тела, его положения в окружающем мире и его физических возможностей, а также проекций нашего сенсорного и пространственного опыта на абстрактные области.
Как и почему сущности создаются человеком?
В этой связи вспоминаются слова А. Эйнштейна и Л. Инфельда об «открытии» физиками поля: «Для физика начала XIX столетия не существовало поля. Для него были реальными только субстанция и ее изменения. Он старался описать действие двух электрических зарядов только с помощью понятий, относящихся непосредственно к обоим зарядам. Сначала понятие поля было не более чем прием, облегчающий понимание явлений с механической точки зрения. Наш новый язык – это описание поля в пространстве между зарядами, а не самих зарядов; описание поля существенно для понимания действия зарядов. Признание новых понятий постепенно росло, пока субстанция не была оттеснена на задний план полем. Стало ясно, что в физике произошло нечто весьма важное. Была создана новая реальность, новое понятие, для которого не было места в механистическом описании. Постепенно и не без борьбы понятие поля завоевало прочное положение в физике и сохранилось в качестве одного из основных физических понятий. Для современного физика электромагнитное поле столь же реально, как и стул, на котором он сидит» (1965, с. 124).
Странно, но до сих пор большинство исследователей игнорируют другие важнейшие слова А. Эйнштейна и Л. Инфельда: «Физические понятия суть свободные творения человеческого разума, а не определены однозначно внешним миром, как это иногда может показаться. В нашем стремлении понять реальность мы отчасти подобны человеку, который хочет понять механизм закрытых часов. Он видит циферблат и движущиеся стрелки, даже слышит тиканье, но он не имеет средств открыть их корпус. Если он остроумен, он может нарисовать себе некую картину механизма, которая отвечала бы всему, что он наблюдает, но он никогда не может быть уверен в том, что его картина единственная, которая могла бы объяснить его наблюдения. Он никогда не будет в состоянии сравнить свою картину с реальным механизмом, и он не может даже представить себе возможность или смысл такого сравнения. Но он, конечно, уверен в том, что по мере того, как возрастает его знание, его картина реальности становится все проще и проще и будет объяснять все более широкий ряд его чувственных восприятий. Он может также верить в существование идеального предела знаний и в то, что человеческий разум приближает этот предел. Этот идеальный предел он может назвать объективной истиной» (1965, с. 30).
Авторы (1965, с. 216) указывают, что наука вынуждает нас создавать новые понятия и новые теории. Все существующие в науке идеи (теории) родились в драматическом конфликте между реальностью и нашими попытками ее понять. Они (1965, с. 239) заключают, что наука является созданием человеческого разума, его свободно изобретенными идеями и понятиями. Физические теории стремятся образовать картину реальности и установить ее связь с миром чувственных восприятий. Единственное оправдание построений нашего разума состоит в том, образуют ли и каким путем образуют такое звено наши теории.
Если вернуться теперь от физики к психологии, то с ее точки зрения человек, пытаясь понять что-то в мире, создает вербальную репрезентацию этого нечто. Эта репрезентация является продуктом его размышлений и фантазии, хотя и базируется на опыте его взаимодействия с миром. И если она выдерживает последующую проверку практикой, то превращается в действующую репрезентацию реальности. В любом случае именно человеческое воображение, основывающееся на чувственных репрезентациях окружающего мира и опыте взаимодействия с ним, активно участвует в создании все более сложных преимущественно вербальных репрезентаций сущностей мира.
§ 2. Виды сущностей
Огромное количество конституированных и сконструированных нашими предшественниками сущностей наполняют окружающий нас антропоморфный мир. Мы считаем некоторые из них странными, но вполне реальными объектами этого мира.
Сущности можно разделить в соответствии с уже сформированными философией классами на объекты и явления, свойства и действия, отношения и т. д. Их можно делить и по другим принципам: по механизмам формирования (конституированные и сконструированные на основе моделей-репрезентаций, вербально конституированные и сконструированные); по областям реальности, в которых расположило их сознание людей (физические, психические, социальные, научные, фантастические и т. д.); по степени их реальности (максимально реальные, возможно реальные, вымышленные и невозможные); по их привязке к времени (существовавшие в прошлом, имеющиеся сейчас, те, которые появятся в будущем) и т. д.
Пожалуй, самое очевидное деление сущностей по областям реальности: относящиеся к физическому миру[30], относящиеся к социальной сфере[31], относящиеся к психическому миру[32], относящиеся к вымышленному миру[33], трудно квалифицируемые сущности[34], особые субъективно очевидные физические сущности, конституированные как физические объекты, но в действительности таковыми не являющиеся[35].
Механизмы конституирования и конструирования исследователями сущностей психики, формируемых на основе интроспекции, аналогичны механизмам конституирования и конструирования исследователями физических сущностей, поэтому сущности психического мира так же, как и сущности физические, могут быть реальными (ментальный образ, понятие, эмоция), гипотетическими (воля) и вымышленными (коллективное бессознательное).
Сознание способно создавать самые странные сущности. В ОПР есть сущности очевидно гипотетические и даже вымышленные. Особенно много их в науке, в том числе в психологии. Философ А. Дж. Айер (2010, с. 219), например, обвиняет психологов в неспособности избавиться от метафизики и в употреблении неточно определенных слов вроде «интеллект», «эмпатия» или «подсознательное». Он полагает, что особенно много таких «метафизических элементов» в теориях психоаналитиков и их можно было бы устранить философским прояснением данных терминов.
Сущности могут относиться одновременно к разным реальностям… Например, быть физическими, но вымышленными: Медуза Горгона, Змей Горыныч, птица Феникс, Царевна-лягушка, Снегурочка, кентавр, тролль, хоббит, живая и мертвая вода и т. д. Или психическими, но реальными: мысль, желание, ощущения, образ и т. д. Они могут быть физическими и реальными (например, масса, энергия, работа, электрический заряд, сила тока, путь, скорость движения, время, гравитация, напряжение и т. д.), хотя конституированы с помощью вербальных конструкций[36].
Сущности могут быть сконструированными и при этом практически недоступными чувственному иллюстрированию. Например, невообразимые сущности – пятое измерение. Они могут быть физическими, но вымышленными[37].
Есть сущности, сконструированные с помощью вербальных конструкций, считавшиеся ранее физическими и рассматривавшиеся как возможно реальные, но оказавшиеся теперь в фантастической реальности[38]. Сущности, референтами которых являются физические объекты, реально присутствовавшие ранее в физическом мире, но в настоящее время исчезнувшие[39]. Сущности странные или неопределенные[40]. Сущности, способные возникнуть в будущем, но в настоящее время не существующие[41]. Широко известны сущности, созданные в художественной литературе[42].
Можно выделить еще много других групп сущностей. Например, инструментальные, или подсобные, сконструированные с помощью вербальных конструктов, в качестве того, чего точно нет в окружающем физическом мире[43]. Невозможные в принципе, но все же созданные сознанием. Сущности такого рода являются убедительной демонстрацией способности сознания создавать даже такие сущности, которых не может быть, но которые созданы им и существуют теперь в общей ОПР[44]. Не обнаруженные пока в реальности, чье существование, однако, возможно[45].
Многие созданные человеком сущности остаются, говоря метафорически, «недоделанными». П. Бурдье (1994, с. 68), например, вообще полагает, что понятия могут и в некоторой степени должны оставаться «открытыми», «временными». Что, однако, не означает быть неопределенными, приблизительными или путаными. Например, понятия «признание» и «непризнание» были введены, чтобы дать имя чему-то такому, что отсутствовало в теориях власти или было обозначено только в самом грубом виде («власть приходит снизу» и т. п.).
Тем не менее есть множество достаточно аморфных вербальных концептов, которые конституируют столь же аморфные сущности. Со временем они либо уточняются, либо забываются, как, например, народный дух (А. И. Тимофеев, 1996, с. 67).
Все перечисленные выше сущности объективно присутствуют, но лишь в сознании людей и в ОПР.
Есть лишь одна группа сущностей, реально претендующих на то, что они если и не изоморфны, то хотя бы несомненно адекватны элементам «реальности в себе». Это физические предметы, физические объекты и явления, их свойства и действия. Они воспринимаются не только человеком, но и животными как нечто несомненно присутствующее в окружающем физическом мире. Однако наше сознание формирует свою картину физической реальности не только из них, но и из множества других сущностей, пребывающих лишь в человеческом сознании. В физической реальности такие сущности представлены более или менее очевидными чувственно репрезентируемыми референтами.
Чрезвычайно важным признаком сущности является ее доступность или недоступность восприятию. Доступные и недоступные восприятию сущности радикально отличаются друг от друга. Но и те и другие обычно обозначаются в языке существительными, имеют род, число, склоняются как существительные, могут действовать и обладают свойствами. Например, «значительная длина со временем уменьшилась». Данное обстоятельство стирает для людей различия между чувственно конституированными (построенными преимущественно с помощью восприятия) сущностями и сущностями, сконструированными с помощью вербальных концептов.
Новые сущности человеческое сознание конституирует и конструирует, так сказать, по образцам, то есть по подобию уже созданных им на основе чувственных репрезентаций физических предметов, объектов и явлений. Между предметами и типичными физическими объектами ОПР располагается особая группа физических сущностей, которые занимают промежуточное положение. Например, природные процессы: наводнение, метель, ураган, извержение, закат, восход, затмение, землетрясение и т. д.
Уже одно то, что сознание использует существительные для обозначения формируемых им сущностей ОПР, сразу придает им сходство с предметами, физическими объектами и явлениями.
Б. Уорф (2003, с. 171) обсуждает, например, такие слова, как summer («лето»), winter («зима»), september («сентябрь»), morning («утро»), noon («полдень»), sunset («заход солнца»), которые являются существительными. И замечает, что мы говорим at sunset («на заходе солнца») или in winter («зимой») так же, как at a corner («на углу»), in an orchard («в саду»).
Эти слова образуют множественное число и исчисляются подобно существительным, которые обозначают предметы материального мира, о чем говорилось выше.
Он (2003, с. 172) пишет, что в силу языковой аналогии мы говорим, например, вместо «периодизации» (phasing) о «периоде» и «периодах» (a phase и phases). Похожая ситуация имеет место, когда мы говорим о существительных, обозначающих вещества. Результатом ее является двучленное словосочетание «бесформенное вещество плюс форма». Например, a bottle of milk («бутылка молока») или a piece of cheese («кусок сыра»). Следовательно, такие общие понятия, как substance («субстанция») и matter («материя»), могут заменить в данном словосочетании почти любое существительное.
По мнению автора (2003, с. 172), по аналогии образуются существительные, выражающие протяженность во времени, для которых и появился термин time («время»). Мы говорим a time, то есть какой-то период времени, событие, исходя из модели a mass noun (существительных, обозначающих вещества), подобно тому, как a summer («некое лето») мы превращаем в summer («лето») (как общее понятие) по той же модели. Итак, используя наше двучленное словосочетание, мы можем говорить или представлять себе a moment of time («момент времени»), a second of time («секунда времени»), a year of time («год времени»). Здесь сохраняется модель a bottle of milk («бутылка молока») или a piece of cheese («кусок сыра»). И это помогает нам представить, что a summer реально содержит такое-то и такое-то количество (time).
Приведенные Б. Уорфом (2003, с. 171–172) примеры хорошо иллюстрируют огромное влияние уже сложившихся и зафиксированных в языке форм на концептуализацию людьми новых фрагментов «реальности в себе» и создание новых сущностей.
Парадоксально, но большинство даже вымышленных сущностей, являющихся психическими объектами и пребывающих лишь в ОПР, имеют вполне реальные физические референты и могут действовать в ОПР… Недаром М. Мамардашвили пишет: «Сами эти вещи не существуют, например душа. А что-то ведь с ней происходит. И происходящее имеет следствия, которые потом наблюдаемы на уровне бытия» (2002, с. 108).
Итак, большинство наших понятий обозначают конвенциональные сущности, представленные в сознании вербальными конструкциями. И люди принимают в качестве реального то, что эти конструкции репрезентируют. Например, такие, несомненно, реальные с точки зрения здравого смысла «вещи», как нефтедобыча, коллективизация, восстание, скотоводство, посевная, глобализация, эмансипация и т. п., в конечном счете не более чем вербальные психические конструкции людей, обозначенные словами и превратившиеся от этого в особые сущности мира.
Люди именно так концептуализировали совокупности других объектов, их отношений и действий, событий и ситуаций, происходящих с их участием и т. д., то есть большие фрагменты физического мира. В качестве новых и более глобальных сущностей они присутствуют лишь в сознании. Тогда как в чувственно репрезентируемом физическом мире[46] им соответствуют лишь физические референты – разнообразные, но совершенно иные сущности – рабочие, их действия и отношения, используемые и создаваемые ими специфические объекты и т. д.
Кстати, многие сущности, та же самая нефтедобыча, вообще «пребывают» только в длящемся времени. То есть для их развертывания требуются продолжительные периоды времени. Тем не менее здравый смысл часто рассматривает их даже как физические сущности. Хотя в физическом мире в каждый данный момент нет нефтедобычи, а есть лишь набор ее референтов. Она присутствует лишь в ОПР, но наш здравый смысл даже не сомневается в ее безусловном наличии в физической реальности.
Используемые нами сущности создаются как на основе моделей-репрезентаций, так и с помощью вербальных концептов. При этом обычный человек не делает различий между теми и другими. Например, не различает в качестве присутствующих и отсутствующих в физической реальности такие сущности, как тюремная камера и свобода или планета и ее орбита.
Огромное число сущностей сконструированы с помощью вербальных конструкций, составленных из понятий, в свою очередь сконструированных из других более простых понятий с использованием чувственных репрезентаций лишь для иллюстрирования этих сущностей или связанных с ними явлений.
Многие физические, химические, биологические, социальные и т. д. сущности вообще не репрезентируются чувственно. Они конституируются либо конструируются сознанием лишь с помощью вербальных концептов. Впрочем, данное обстоятельство не мешает многим из них (темная материя, квантовые струны, темная энергия, телепортация, кротовые норы и т. п.) быть иллюстрированными образами представления и воспоминания совершенно иных объектов с похожим названием, но доступных восприятию.
В зависимости от наличия у сущностей референтов в окружающем мире они могут быть условно разделены на, несомненно, имеющие множество очевидных референтов в окружающей физической реальности[47]; имеющие менее очевидные референты в физической реальности[48] и имеющие в физической реальности трудновыявляемые референты[49].
§ 3. Наиболее общие сущности
Как отмечалось выше, самые общие сущности уже разделены философией на объекты и явления, их свойства и действия, события, связи, отношения, ситуации и прочее и прочее. Кстати, все эти слова сами обозначают сущности объективной психической реальности и репрезентируются довольно аморфными вербальными концептами.
Так, к примеру, объект (в самом широком плане) – это аспект окружающего мира, который осознается человеком. Здесь этот термин употребляется в основном в значении чего-то или практически всего обозначаемого в языке существительными. Явление – другая важная сущность, тоже конституированная вербальной психической конструкцией. Например, такой: явление – что-либо в сознании, то есть любое психическое содержание, появившееся в нем. Или такой: явление – воспринимаемое человеком «нечто», еще не классифицированное им как объект, свойство, действие, отношение и т. д.