Прячась от света

109

Воскресенье, ночь

Джейн Гуд отчистила ковер в спальне священника, спрятала подальше постельное белье и плед, однако на полу перед окном еще виднелись пятна крови. Майк вошел в комнату и мрачно огляделся по сторонам.

Жена доктора нашла чистые постельные принадлежности и постелила их, но он сомневался, сможет ли отныне спать в этой комнате. Чем же, черт побери, занималась Юдит, когда спала в его постели? Почему-то Майк предпочел не развивать эту мысль дальше.

Спустившись по лестнице, он зашел в кабинет, зажег камин и все лампы. Он все еще думал об Эмме. Надо как можно быстрее спасти ее от Линдси. Когда-то он заметил, какой юной и невинной выглядит Линдси со своей прической уличного сорванца и оживленными голубыми глазами. Потом он увидел в этих глазах ненависть и почувствовал, что теряет уверенность в себе под их пристальным взглядом. Каким-то образом ей удалось завоевать доверие Эммы. Джеймс Гуд конечно же позаботится, чтобы все было в порядке, прежде чем уйти. Он наверняка подождал, пока Эмма заснет, а Линдси спокойно уедет домой. Ведь доктор не мог поступить иначе? Майк подошел к камину и пристально вгляделся в огонь. Он чувствовал, что Хопкинс снова где-то рядом, что он внимательно наблюдает за ним, Майком... Так значит, он не до конца победил Хопкинса во время ночного сражения в церкви? Майк огляделся по сторонам, щурясь от пламени камина.

– Я справлюсь с тобой, приятель. Так что лучше и не пытайся, понял? – Майк нащупал на груди серебряный крест, подарок Руфи.

И вдруг Майк понял: он должен отдать этот крест Эмме! Он сейчас гораздо нужнее Эмме! У Майка есть защита – об этом позаботился Тони. Он может молиться. А вот Эмма... она очень уязвима, ведь она... она – потомственная ведьма! Майк вздрогнул и прошептал:

– Господи, не оставь меня... Да защити, Господи Иисусе Христе, Эмму, пребудь в ее душе!..

Кто-то позвонил в дверь, и Майк буквально подпрыгнул от неожиданности.

Это были Марк и Колин. Майк провел их в кабинет.

– Мы решили, что надо оказать тебе моральную поддержку, Майк. – Марк устало опустился на стул. – А заодно рассказать, что у нас произошло. Мы с Колом должны были сегодня утром уехать в Лондон, но поездка подождет. Все из рук вон плохо, Майк! И мы понимаем, что часть ответственности лежит на нас. Ты предупреждал нас, и эта Линдси Кларк тоже два раза приходила в магазин Баркера... Она уверяла, что последствия могут быть весьма серьезными.

– И вы оба оказались правы, – мрачно добавил Колин. – Магазин подвергся разгрому и опустошению. Все наше оборудование, камеры, пленки – все было переломано, уничтожено! Мы также нашли надпись на стене. – Он задрожал. – Она была написана кровью.

– Мы думаем, что кровью, – глухо поправил его Марк.

– На уцелевшей части пленки видно, что долгое время вообще ничего не происходило, а потом внезапно вещи стали парить в воздухе и летать по комнате. Дальше – только пустая пленка.

Майк нахмурился и ощутил ледяной ком в желудке.

– А следы человеческого присутствия?

– Никаких.

– Так значит, это не могли быть какие-нибудь вандалы?

– Дверь была заперта. Окна тоже остались целыми.

– А может, у кого-то был запасной ключ?

– Но камера была развернута прямо на лестницу, Майк! Всякий, кто захотел бы войти в комнату, был бы снят на пленку, мелькни он хоть на секунду. Но там вообще никого не было! По крайней мере, ни одного видимого существа. – Марка била дрожь.

– Думаю, настало время тебе изгнать духов, Майк, – вставил Колин.

– И если я правильно понимаю, вы хотите заснять и это?

– Это было бы прекрасно! Я могу быстро подготовить камеру, – сказал Колин.

– И мы бы хотели, чтобы ты это как-то прокомментировал, Майк. Ты должен выступить от лица церкви. Пока что всем этим заправляют ведьмы! – воскликнул Марк.

Майк глубоко вздохнул, уселся на стул перед конторкой и обхватил голову руками.

– Мне надо поговорить с епископом относительно съемок, Марк. – Он потянулся к ежедневнику. – А сейчас я свяжусь с людьми, дающими разрешение на изгнание духов. – Майк набрал номер, послушал гудки и швырнул трубку, разразившись не подобающими для священнослужителя проклятиями: – Ну где это сегодня всех черти носят! Как раз в тот момент, когда они нам так нужны!

Позади них мерцал огонь камина, языки пламени жадно лизали дрова. Капли дождя громко забарабанили по крыше. Наверху вдруг стукнула дверь.

Марк и Колин переглянулись.

– Так что нам делать? – нервно спросил Марк. – Возможно, они – кто бы они ни были – не смогут добраться до нас... здесь?

Майк взглянул на потолок.

– Юдит они убили именно здесь!

Марк нахмурился:

– Так ты не думаешь, что ее смерть была... естественной? Или по крайней мере была связана с лекарством?

– В сознании некоторых людей Юдит отождествляется с женщиной, которая при пытках иглой колола ведьм вместе с Хопкинсом, – медленно проговорил Майк и откашлялся. – Она умерла от тысяч и тысяч таких же уколов. Она была буквально заколота насмерть, и убила ее ведьма, жаждавшая мести.

– Черт побери. – Марк задрожал мелкой дрожью. – Ты... ты правда веришь в это?

Майк кивнул:

– Да, верю. – Он закашлялся. Опять раздалось шипение пламени. Огонь сначала погас, а потом вдруг вспыхнул каким-то едко-кислым пламенем. Прочистив горло, Майк опять потянулся к телефону.

– Попробую позвонить по другому номеру. Они... женщины опять что-то затеяли. Я чувствую ее в своей голове... как она его преследует... – Он нахмурился, тяжело дыша, пот стекал по его лбу. Майк достал платок и вытер лицо, а на другом конце провода все не отвечали. – Хоть один священнослужитель сегодня вечером сидит дома?! – в отчаянии спросил он. На миг он закрыл глаза. – Христос, Ты – со мной, Ты – во мне!

Сара была здесь, в его голове! Майк чувствовал ее жгучую ненависть. Повесив трубку, он поборол очередной приступ кашля, который волной поднимался в груди.

– Молитесь со мной! Мы должны сдержать ее! Она ищет Хопкинса. – Майк уже чувствовал во рту металлический привкус крови, которая истекала откуда-то из его легких. – Иисусе Христе, да пребудь с нами. – Он прижал платок ко рту.

Марк шагнул к нему.

– О боже, Майк! Мне позвонить в «скорую помощь»? Чем тебе помочь.

– «Скорая помощь» ничего не сделает. – Майк снова закашлялся. – Идемте в церковь! Я чувствую себя там в большей безопасности. Разве я не смогу загнать ее в тупик? – Пошатываясь, он встал на ноги. «Ключ, где же ключ?» – подумал Майк, открыл верхний ящик стола, яростно переворошил карандаши и скрепки для бумаг и, наконец, нашел большой железный ключ. – В церкви я смогу отбиться от нее. Она не доберется до моих легких! В прошлый раз я изгнал ее из церкви. Я могу снова это сделать. Ведьма! Она хочет убить меня! – Он задыхался.

Он с трудом вдел руки в рукава пиджака. Марк и Колин переглянулись Каждый прочел страх в глазах другого. Они вышли все вместе в темноту.

Трое мужчин побежали по гравию к воротам, а затем по тропинке к окутанной тьмой церкви. Марк нащупал железный запор калитки, открыл ее, и они побежали по тропинке между тисовыми деревьями, разбрызгивая мокрую грязь. У двери храма горел свет, сорокаваттная лампочка едва освещала записку, приколотую к двери: «Вследствие непредвиденных обстоятельств, сегодня не будет вечерней молитвы. Просим прощения за причиненные неудобства».

– О боже, – Майк с ужасом взглянул на записку, – службу должна была провести Юдит! Но кто же написал записку? – Трясущимися руками он боролся с ключом, пытаясь повернуть его в замочной скважине. Струйка крови полилась по его подбородку.

– Дай-ка мне. – Марк взял ключ из его рук, вставил в замок и наконец открыл тяжелую дверь. Они поспешили внутрь, Марк захлопнул дверь. – Но как же мне запереть ее? С этой стороны нет замка!

– Подопри ее чем-нибудь. Подожди, я достану свечи. – Майк ощупью двигался в потемках.

Марк схватил Колина за руку. Они стояли, не шевелясь. Майк ударился обо что-то и шепотом выругался. Потом внезапно загорелись свечи у алтаря. Майк нашел какую-то салфетку на столе рядом с главным приделом храма и вытер ею лицо, затем поднялся к алтарю, с трудом поборов еще один приступ кашля, терзавшего его легкие.

– Помогите мне молиться. – Он обернулся к киношникам. – Помните «Отче наш»?

Марк кивнул, Колин неуверенно пожал плечами.

– Отче наш... – Майк опустился на колени перед алтарем, Марк встал за его спиной, после секундного колебания Колин присоединился к ним.

– Она пользуется своего рода психической проекцией... Нападает на меня, заставляя поверить, что я тот, кем я не являюсь на самом деле. – Майк говорил с трудом. – Или она и вправду думает, что я одержим Хопкинсом! Ведь она преследует его! Хопкинс умер от туберкулеза. – Он болезненно закашлялся.

– Господи! – прошептал Колин. – Что мы можем сделать?

– Молиться! – Майку было трудно говорить. – Молитесь вместе со мной, и мы отошлем ее прочь. – Он достал из-под рубашки маленький серебряный крест и крепко сжал его в руке:

– Я связываю себя именем, Крепким именем Троицы, Взываю к Ней, Трое в едином, как Единое в Трех! – Он остановился, собираясь с мыслями. – Сара Паксман, во имя Христа, я призываю тебя уйти! Ты не можешь коснуться меня в Доме Божием! Ты не сможешь причинить вреда ни одному из нас! Грудь моя здорова, и будет здорова, во имя Иисуса Христа! И да простит Он душу Мэтью Хопкинса, какие бы преступления ни совершил он при жизни, и да упокоится он с миром! Я вверяю его милосердию и покрову Божьему. – Майк замолчал. В церкви было тихо. Грудь его расправилась, и внезапно он почувствовал себя сильным и здоровым. – Благодарю, – прошептал Майк, глубоко вздохнув. – А теперь мы помолимся за мир и душевное спокойствие рабы Божьей Эммы. Да избавь ее от духа Сары Паксман, Господи! Прибавь ей силы, спаси от зла. Забери душу Сары...

«Нет!»

Раздавшийся в церкви вопль эхом отразился под сводами.

Трое мужчин отступили назад, озираясь. Первым обрел силы Майк:

– Христос с нами! Господь наш с нами! Во имя Христа, Сара Паксман, изыди! Я приказываю – оставь это место!

«Нет. – Теперь голос звучал тише. Без сомнения, это был женский голос, и внезапно вокруг них словно застыл сам воздух. – Эмма принадлежит мне!»

– Господи, упокой душу рабы Твоей Сары! Забери ее и даруй ей мир. Спаси от нее Эмму! Просвети ее. – Голос Майка обретал силу.

Женский голос тихо рассмеялся.

– Эмма принадлежит мне! – Эти слова прогремели по всей церкви. – Это ее собственный выбор!

– Эмма принадлежит Богу. – Майк поднялся, воздел руки. – Во имя Господа нашего Иисуса Христа, оставь ее в покое!

110

– Я не могу достать его. Он отбивается от меня! Это выше моих сил!

Эмма в полном изнеможении опустилась на пол. Она говорила чьим-то чужим голосом. Утомленно она провела пальцами по лицу. Потом нахмурилась.

– Лин? – В замешательстве Эмма огляделась по сторонам.

– Все в порядке, Эмма. – Линдси взяла ее за руку и помогла встать на ноги. – Нам надо пойти на церковный двор. Мы сможем эффективнее сфокусировать свою энергию над его могилой. Используй всю мрачную энергию из тумана! Тогда ты его прикончишь.

Совершенно сбитая с толку, Эмма уставилась на Линдси.

– Я не хочу никуда идти! Что ты меня заставляешь делать? – Она покачала головой.

Линдси улыбнулась:

– Ничего особенного... ничего такого. Это все Сара, она стала необычайно сильной и использует нас обеих. Двух женщин ее крови. – Линдси радостно засмеялась. – Ну, давай! Тебе надо одеться. – Она потянулась за Эммиными джинсами и свитером и неотступно что-то внушала ей, пока та не оделась. Линдси подтолкнула Эмму к двери.

Эмма слишком устала и была слишком поражена всеми предыдущими событиями, чтобы спорить. На ватных ногах она прошла за Линдси в холл, через силу просунула руки в рукава куртки, натянула сапожки...

– Поторопись! – Линдси разрумянилась, ее глаза сияли от скрытого возбуждения. Она потянулась за своей сумкой, лежавшей на столике. Маленький ножик с рукояткой из черного дерева все еще лежал на кофейном столике, где его оставил доктор. Линдси тщательно его спрятала вместе с прочими вещами.

– Мои инструменты со мной. Мы исполним ритуал над могилой и достанем его! Последний рывок. Мы уже близко, Эм!

– Где сейчас Майк? – Эмма огляделась по сторонам, ее глаза блуждали. Она чувствовала себя совсем пьяной. – Он вернулся? Он был здесь?..

– Ты скоро увидишь его, вот где! – Линдси указала на свой лоб. – Он в твоей голове! Но это был не он, а Хопкинс, а ты тоже была не ты, а Сара!

– Господь... мой... Христос... – Эмма пыталась отчетливо выговорить слова молитвы. – Да пребудет со мной Христос. – Она издала слабый крик: Линдси повернулась и больно ударила ее по губам.

– Заткнись, – яростно закричала Линдси, – не смей! Ты принадлежишь богине! Иди. – Она схватила Эмму за руку и рывком открыла дверь.

Дождь все еще шел, он надвигался с севера сплошной ледяной стеной. Линдси тихо выругалась. Она забыла захватить фонарь. Ладно, черт с ним. Она так часто бывала на церковном дворе, что с закрытыми глазами могла бы перелезть через стену. Линдси потащила за собой Эмму, понимая, что с каждой секундой теряет над ней власть и истинная Эмма обретает все больше сил.

– Давай! Вперед! – Она то толкала, то тащила Эмму, и как только они благополучно перелезли через стену, Линдси схватила ее за руку, продираясь через заросли мокрого чертополоха и куманики. Линдси тяжело дышала.

– Я устала. – Эмма дрожала. – Лин, это какое-то безумие! Что мы здесь делаем? У меня галлюцинации.

Линдси мрачно улыбнулась и вытащила из сумки свои ритуальные приспособления.

– Встань сюда, пока я черчу круг! – Она затащила Эмму в тень, которую отбрасывало высокое дерево. – Стой и не шевелись!

– Я чувствую Сару! – Эмма изо всех сил замотала головой. – Я хочу, чтобы она оставила меня в покое!

Линдси снова улыбнулась.

– Она сделает это в последний раз – и все будет кончено. Мы наконец избавимся от Хопкинса. Город будет в безопасности. Его дух и дурная память о нем исчезнут навеки, и всем станет легче дышать! Но лишь ты одна сможешь сделать это! Ты ведь этого хочешь, да? – Линдси пристально вглядывалась в лицо Эммы. В темноте они едва могли различить друг друга, но Эмма ясно ощутила, как сила личности другой женщины стремится овладеть ею.

– Лин, я не собираюсь делать этого! – Голос Эммы стал сильнее. – Ты не сможешь заставить меня! – Эмма взглянула на небо. На востоке плыло тяжелое облако, странного лиловато-синего и какого-то рыжего цвета, в нем отражались огни Харвича. За облаком простиралась тьма.

– Мне и не надо принуждать тебя, Эмма. – Линдси отвернулась от ветра. – Саре просто нужно твое тело! Она уже стала частью тебя, Эмма! В последний раз, этого будет достаточно. – Линдси быстро расставила на земле маленькие стеклянные подсвечники. Прикрываясь полой куртки, она зажгла спичку, но та погасла на сильном ветру. Она не могла зажечь свечи. Через секунду Линдси оставила свои попытки. Какое это теперь имеет значение. Она бросила быстрый взгляд на Эмму и выругалась, но ее брань унесло порывом ветра: Эмма на ощупь двигалась вдоль стены назад к дороге, спотыкаясь во мраке...

– Нет! – Линдси схватила свой нож с черной рукояткой. Нарисовать круг – вот что необходимо. Выстроить конус невероятной магической силы! Это вернет Эмму обратно и заставит ее войти в центр магического круга, где она окажется запертой, как в ловушке. Тогда Сара наконец сможет войти в ее душу и завершить миссию, ради которой она и вернулась на землю!

111

Билл Стэндинг внезапно проснулся. Он лежал неподвижно, слушая завывание ветра. Дождь громко стучал по окнам его коттеджа, но не это разбудило его. Старик медленно сел, все его органы чувств обострились. Там, в ночи, творилось что-то... тревожное.

Медленно, покряхтывая, он выбрался из постели и стал медленно одеваться. Надев пальто и шарф, он пошел к передней двери, открыл ее и покачнулся от удара холодного ветра. Сжав зубы, он протиснулся наружу, резко захлопнув за собой дверь.

Надо идти в церковь. Он не знал почему. Он никогда не появлялся там – в этом не было необходимости. Это не его обитель, не его вера – даже несмотря на то, что он любил церковный двор, но сегодня вечером он почувствовал, что необходимо сделать исключение.

Он надеялся, что застанет в церкви священника...

112

Алекс медленно поднялся по ступенькам и взглянул на Джемми. Сын заснул, засунув большой палец в рот. Паула примостилась на стуле возле него, ее голова была закинута назад, а рот слегка приоткрыт. Некоторое время Алекс смотрел на жену со смешанным чувством сердечной привязанности и негодования, потом вошел в комнату Софи. Девочка также спала, обнимая плюшевого медвежонка. Алекс улыбнулся и вышел на цыпочках, осторожно закрыв за собой дверь.

Даже в такой сильный проливной дождь он за десять минут доберется до дома Эммы. Хотя уже было поздно, он не сможет успокоиться, не проверив, все ли с ней в порядке.

Схватив ключи от машины с кухонной стойки, он выскочил под дождь и, бросив последний взгляд на окна спальни сына, сел в автомобиль и выехал из переулка.

Когда он парковал машину рядом с машиной Эммы, фары осветили велосипед Линдси, все еще стоявший у изгороди. Алекс нахмурился и взглянул на дом. Свет горел и наверху и внизу, но, к его удивлению, передняя дверь была приоткрыта, тонкая полоска света падала на тропинку. Подняв воротник до подбородка, Алекс открыл дверь, предварительно постучав в нее.

– Эмма?

На первом этаже не было никого.

Алекс подошел к подножию узкой лестницы и посмотрел наверх.

– Эмма! Ты дома? – Странно, как по одной лишь атмосфере жилища, не заходя в комнаты, можно понять, есть кто-то в доме или нет. Но все же Алекс побежал наверх, заглянул в каждую спальню и заметил, что в ванной комнате темно.

Ну и где же они обе? Сбежав по лестнице вниз, он снова заглянул на кухню и открыл заднюю дверь. На террасе тоже было тихо и пустынно. Дождь барабанил по крыше. Алекс закрыл дверь и, нахмурившись, пошел к парадному входу. Эмма ни за что бы не вышла из дома в столь поздний час, оставив открытой входную дверь. Если только... Где-то здесь, рядом, была и Линдси! Открыв парадную дверь, Алекс замер, глядя на тропинку в сторону дороги. Церковный двор. Может быть, они там?

– О боже, надеюсь, что это не так, – пробормотал Алекс, поднимая воротник от холода. Ступив на тропинку, он пошел к воротам и пересек переулок.

Щурясь от ветра, он подумал, проберется ли в темноте. Какое-то мгновение он колебался и вдруг услышал крик – почти стон, – донесшийся из-за деревьев впереди.

– Черт! – Алекс полез вверх по стене, чувствуя, как под ногами крошится мокрый известняк. Ногой он зацепился за сломанный кирпич и услышал треск рвущейся штанины. Он заскользил по стене и почти свалился, но в последний момент удержал равновесие и встал на ноги уже на другой стороне стены.

– Эмма! – Ему удалось сделать несколько шагов по неровной влажной земле. – Эмма? Лин? Что происходит? – Он споткнулся о кочку и заторопился, как и Линдси незадолго до него, проклиная себя, что не взял фонарь.

Теперь он их видел – два смутных силуэта в темноте. Они, кажется, боролись?..

– Эмма! С тобой все в порядке? – Алекс стал задыхаться. – Лин? Что ты делаешь? Оставь ее!

Алекс наконец добежал до них, схватил Эмму за руку и притянул к себе.

– Эмма! Что происходит? С тобой все в порядке? Послушай, ведь это безумие! Бога ради, идем в церковь!

– Оставь ее, Алекс! – Линдси оттолкнула его. – Уходи! Это тебя не касается. Сара, ты меня слышишь? Этот мужчина вмешивается в наши дела!

– Совершенно верно, вмешиваюсь. – Алекс крепко держал Эмму за руку. – А ты ведь и правда ведьма, Лин! Я начинаю думать, что Паула была права. Ты действительно могла навредить Джемми! Прекрати это, ты уже причинила достаточно вреда!

– Джемми? – Линдси повернулась к нему. – О чем ты говоришь? Как ты смеешь приходить сюда и вмешиваться в наши дела? – Ее глаза сверкнули в темноте, – Ты стоишь в магическом круге! Это святотатство!

Алекс шагнул к ней:

– Если ты не прекратишь, я вызову полицию!

– Полицию? – внезапно Линдси расхохоталась. – Ты дурак! У тебя нет никаких доказательств!

– Оставь его, Лин. – Эмма нахмурилась. Казалось, что она видит Алекса впервые. – Позволь ему уйти. Он ничего для нас не значит.

– Нет. – Линдси покачала головой. – Должно быть, богиня послала его нам с какой-то целью, Сара. Мы используем его. Он как раз то, что нам нужно! – Ее глаза заблестели. Внезапно выражение их стало угрожающим.

Эмма улыбнулась.

– Что за чушь ты несешь о какой-то богине, Линдси? Мы не поклоняемся богине, – твердо сказала она, – мы поклоняемся самому сатане. – И Эмма засмеялась. Это был пронзительный, странный, зловещий хохот, в котором не было ни тени юмора.

Линдси покачала головой.

– Богиня с нами. Смотри! Слушай! Повинуйся!

Повернувшись спиной к Алексу, Линдси высоко подняла нож.

– Благословенная богиня, я делаю это во имя тебя, – закричала она, подняв ликующие глаза к небу.

– Мой Бог! Да она рехнулась! Не веди себя как ребенок, Линдси! – Ветер отнес в сторону гневный крик Алекса. Он опять схватил Эмму за руку.

– Лин! Нет! – Когда Линдси повернулась к Эмме, ее крик оборвался... На мгновение она застыла, глядя на Алекса. Потом Линдси изо всех сил всадила нож в грудь Алекса, лицо ее до неузнаваемости исказилось гневом...

На мгновение все трое замерли. Алекс удивленно смотрел на Линдси, потом судорожно схватился за рукоятку из черного дерева, торчавшую из груди, и медленно опустился на колени. Темная струйка крови полилась по пиджаку...

– Да! – Крик ликования Линдси почти потонул в шуме дождя. – Ты чувствуешь, Сара? Свежая кровь! Невероятная, новая энергия! – Она подняла руки над головой и подставила лицо бушующей буре. – Теперь мы доберемся до Хопкинса! Теперь весь мир наш!

Эмма стояла неподвижно, парализованная от ужаса.

Когда Алекс упал на землю, Эмма утратила последние остатки самоконтроля, и Сара вновь завоевала главное место в ее сознании.

113

– Хопкинс вновь укрылся в голове приходского священника! – Сара повернулась к Линдси и поманила ее к себе. – Мы должны идти туда, сейчас же. – Даже не взглянув на неподвижно лежащего на земле Алекса, она пошла по мокрой траве по направлению к стене.

Линдси пошла следом и вскарабкалась по стене. Выйдя на дорогу, она схватила Сару за руку.

– Куда ты идешь?

– В дом священника. – Сара ровной походкой шла по тропинке.

– Мы можем проехать туда на машине. – Линдси, даже в своем безумии, все еще принадлежала двадцать первому веку. – Мы потеряем несколько часов, если пойдем пешком до Маннингтри под таким дождем. Жди меня здесь!