- -
- 100%
- +
Затем студент почувствовал, как его тело вновь наливается весом, а парящие в воздухе люди и предметы одновременно грохнулись на пол. На смену невесомости пришли многократные перегрузки, и Виктора расплющило в кресле. Самолет, вибрируя всем корпусом и с натугой ревя двигателями, выходил из пикирования. Экипаж с огромным трудом справился с проблемой падения, и воздушное судно, взятое под контроль, перешло в горизонтальный полет. Самолет все еще продолжало раскачивать, и он непрерывно дрожал, словно больной лихорадкой, но по крайне мере они уже не падали. Крики прекратились и сменились стонами раненых и плачем детей. Кого-то безудержно тошнило. Повсюду слышались встревоженные голоса людей, но приглушенные, словно люди боялись громко разговаривать.
– Что случилось? Что происходит?
Пассажиры тяжело дышали и беспокойно озирались по сторонам. На их лицах по-прежнему оставался отпечаток страха после только что пережитого кошмара.
Появилась растрепанная стюардесса и попыталась успокоить публику:
– Не стоит волноваться. Самолет попал в турбулентную зону. Мы скоро приземлимся.
Вот только в словах ее совсем не было уверенности, а вид был испуганный. Она принялась оказывать пострадавшим первую помощь, но руки у нее заметно дрожали. Можно было ни о чем не спрашивать, и так было понятно, что стюардесса сама находится в отчаянии, хотя и пытается добросовестно выполнять свои обязанности.
Бритоголовый сосед Виктора отпрянул от иллюминатора, звучно сглотнул слюну и молча показал большим пальцем в окно. Сомов наклонился через его плечо к иллюминатору и увидел, что у крыла отсутствует винглет, а место отрыва напоминает размочаленное дерево с торчащими обрывками внутренних конструкций, трубок и проводов, бешено трепещущих в потоке набегающего воздуха.
Виктору стало совсем нехорошо. Он оглянулся на соседа справа. Седовласый бизнесмен держался уверено и был, пожалуй, единственным спокойным человеком. Он не обращал внимания на окружающих, а сосредоточенно смотрел на циферблат часов, словно чего-то ждал.
– Вы не знаете, как долго еще до посадки? – с надеждой спросил его Виктор.
Тот ответил долгим пристальным взглядом, словно раздумывая, стоит отвечать или нет. Страшный его глаз уже совсем не напоминал вишню, а казался налитым темной венозной кровью.
– Мужайся, студент, посадки не будет, – абсолютно уверенно заявил он, – Но хуже всего то, что это только начало. А у нашей истории очень плохое начало.
И словно подтверждая прогноз разноглазого, появился запах горелой изоляции, а по потолку вдоль багажного отсека пополз еле заметный дым. Ненадолго задремавшая паника начала опять овладевать пассажирами.
– Не хочу! Не хочу! – послышался чей-то отчаянный крик.
Один пассажир вскочил со своего места и стал прорываться в хвост самолета. Он бормотал, что в хвосте находиться безопаснее, требовал выдать один из парашютов и совал стюардессам деньги, которые падали на пол, разлетались по ковровой дорожке и забивались под кресла. Однако на рассыпанные под ногами банкноты никто не обращал внимания.
– Мамочка, я не хочу умирать, – заплакал в соседнем ряду совсем маленький мальчик.
Мать прижала к себе рыдающего ребенка и обвила его обеими руками, словно птица, которая пытается прикрыть крыльями своего птенца от опасности. В глазах ее застыл неописуемый ужас.
– Все будет хорошо, – как заведенная повторяла она безжизненным голосом, целуя его в голову, – все будет хорошо…
Рядом с ней пожилой мужчина закатил глаза, крестился и что-то шептал, видимо читал молитву, время от времени касаясь губами нательного крестика на цепочке. Одни пассажиры лихорадочно нажимали кнопки мобильных телефонов, безуспешно пытаясь сделать последний и самый важный звонок в своей жизни. Другие лихорадочно писали предсмертные записки на листочках, буклетах, гигиенических пакетах, на всем, что попадалось под руку, и что можно было бы положить в карман ближе к сердцу. А молодые мужчина и женщина, которые до этого сильно ругались, сейчас держались за руки и молча смотрели друг на друга.
– Прощай, друг, – впервые заговорил с Витей бритоголовый сосед глядя на него мертвыми стеклянными глазами, – прости за все.
Он протянул юноше большую потную ладонь, которую тот автоматически пожал.
Сам Сомов впал в ступор. Он врос в кресло, не делал никаких движений, ничего не говорил, а то, что творилось вокруг, казалось ему нереальным. Никакой прожитой жизни перед его глазами не проносилось. Только одна мысль билась в парализованном страхом мозгу – неужели это конец? Смириться с этим было невозможно. Он подумал о родственниках, о маме с папой. Как они перенесут его смерть? На глаза навернулись слезы, и захотелось заплакать, как тот маленький ребенок.
Неожиданно сосед бизнесмен страшно зарычал, распахнул свой кейс, с которым до этого не расставался ни на минуту и вытащил сверкающий кристаллами предмет культа.
– Держи! – он безапелляционно сунул Виктору этот предмет в руки и пригрозил: – И не вздумай отпускать, чтобы ни происходило! В это вложено средств больше, чем в американскую лунную программу. Держи изо всех сил!
Сосед отвернулся и со злостью забормотал что-то тихое и неразборчивое, а его пальцы стремительно зашевелились, словно лапы паука опутывающего жертву. Возможно, от страха он тоже сошел с ума, но только по-своему.
Салон все сильнее и сильнее заполнялся едким раздражающим дымом. Пассажиры начинали кашлять и прикрывать лица платками. Сверху с шумом выпали и повисли, болтаясь на веревочках, прозрачные кислородные маски. А затем раздалось несколько ударов, от которых вздрогнуло все судно, и послышались звонкие щелчки, словно по корпусу стали бить пули (это вылетали заклепки из обшивки). Самолет задергался в предсмертной агонии и под душераздирающий треск рвущегося металла опрокинулся на одно крыло и камнем рухнул вниз в окончательном неконтролируемом падении.
И снова поднялись в воздух предметы, и вспугнутыми бабочками заметались по салону серо-зеленые стодолларовые банкноты, и вновь авиалайнер заполнился отчаянными криками людей. Это было похоже на жуткий хор апокалипсиса, состоящий из полторы сотни вопящих голосов дирижируемых ужасом. Самолет вошел в неуправляемый штопор, и солнце бешено закрутилось вокруг воздушного судна, мелькая стробоскопом в иллюминаторах то с одного, то с другого борта. Сомов и представить себе не мог такого леденящего страха, который его сковал. Не хватало воздуха для дыхания, сердце бешено колотилось, пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки, а волосы по всему телу встали дыбом. Секунды кошмарного падения казались вечностью, и каждое мгновение было наполнено невыносимым ужасом и беспредельным отчаянием.
И в этот момент, сквозь безумные крики пассажиров, вой надрывающихся двигателей, и скрежет разрушающихся конструкций Сомов услышал из кабины пилотов знакомую ему по авиасимуляторам фразу электронной системы предупреждения о столкновении с землей. Аварийная система, не замолкая повторяла тревожный сигнал – отрывистые звонки и два слова на английском: «pull up», то есть «тяни вверх». Автомат, надрываясь буквально вопил:
– Pull up! Дзинь-дзинь! Pull up! Дзинь-дзинь! Pull up!
Виктор понял, что это последние мгновения его жизни.
И мир вокруг взорвался безмолвной черной вспышкой.
Глава 2. Мертвые не потеют
Сомов неподвижно лежал на земле, уткнувшись лицом в траву и закрыв глаза. Озорные травинки упирались ему прямо в нос и приятно щекотали. Легкий ненавязчивый ветерок изредка шевелил волосы на макушке, а спину и затылок пригревало солнце. Виктор бездумно слушал, как стрекочут вокруг кузнечики, и с наслаждением вдыхал дурманящий аромат полевых трав и цветов. В благоухание растений неожиданно вклинился неуместный здесь запах окалины. Безмятежность исчезла, как только студент вспомнил пережитую авиакатастрофу. Он вздрогнул, сел, открыл глаза и испытал чувство огромного невыразимого облегчения от того, что каким-то чудом остался жив. Радость, восторг и ликование захлестнули его так сильно, что атеист Сомов прослезился и поднял счастливый благодарный взгляд к лазурному небу. Он был близок к тому, чтобы уверовать в бога.
– Спасибо, Господи, – прошептал он и впервые в жизни неумело перекрестился слева направо.
Витя вытер мокрые глаза и увидел перед собой сумку с ноутбуком на примятой траве, а в метре от нее черный выгоревший круг. В черном пятне среди сажи и пепла, которые понемногу уносил ветер, застыли капли расплавленного металла. По форме и размеру это несомненно были остатки того самого предмета культа, который принадлежал разноглазому пассажиру из самолета. Что за чертовщина? Витя с опаской покосился на выжженное пятно, от которого все еще шел жар, а вокруг пожухла и завяла трава. С богом это уже как-то не ассоциировалось.
Озадаченный студент привычно похлопал себя по карманам джинсов в поисках пачки сигарет и запоздало вспомнил, что отправил сигареты вместе с зажигалкой в багаж. Виктор, давая волю чувствам выругался. Но привычные поиски сигарет повлекли за собой привычные мысли и направили их в нужное русло. Телефон, сообразил юноша, нужно первым делом проверить работает ли сотовая связь.
«Поиск сети», – обнадежила всплывшая на экране надпись, и пока Сомов решал, куда звонить в первую очередь – родным или в службу спасения, новая надпись лишила его выбора: «Сеть не обнаружена».
– Облом, – огорченно вздохнул Витя, – И что же дальше?
Впервые Сомов внимательно осмотрелся по сторонам. Он находился на бескрайней цветущей равнине с разбросанными по ней редкими пологими холмами. Местность была покрыта высокой травой, одинокими кустарниками и деревьями, которые вдали разрастались в полноценный лес, а где-то на горизонте маячили миражами размытые силуэты гор. В окружающем умиротворенном пейзаже не присутствовало признаков деятельности человека, а в пределах видимости не наблюдалось никаких следов авиакатастрофы. Ни обломков воздушного судна, ни других выживших пассажиров.
– Где же все остальные? – беспокойно озираясь, пробормотал Витя, – Что за попадос такой?
Он судорожно сглотнул. Происходящее было настолько непонятным и нелогичным, что на какое-то время студент вообще перестал соображать. Но надо было что-то делать, и Сомов усилием воли взял себя в руки. Он принял решение, направиться на поиски людей, не дожидаясь появления спасателей. Необходимо было, как можно скорее выйти к людям, а не то родители с ума сойдут, когда узнают о крушении самолета, а от их сына него не будет известий.
Направление он особо не выбирал и просто двинулся в ту сторону, куда глаза глядели. Солнце пекло нещадно. Редкие облачка проплывали далеко стороной, а то и вовсе бесследно растворялись в ярко-голубом небе. Температура поднялась градусов под сорок, и студент снял майку, чтобы прикрыть ей голову. Очень хотелось пить. В натруженных горячих ногах появилась усталость, но несмотря ни на что Сомов упрямо двигался вперед. Вдруг среди гладкого дикого поля показалась примятая трава, словно здесь кто-то недавно прошел. Витя двинулся по следу и вскоре вышел к черному выжженному кругу с остатками расплавленного артефакта.
– Пипец! – с отчаянием ругнулся Сомов, – Приехали!
Совершенно расстроенный он доковылял до ближайшего деревца и упал в рваную тень от листвы. Студент попытался собраться с мыслями и успокоиться, но внутри него начало нарастать беспокойство. Он не только три часа впустую ходил по кругу, но за это время так и не появились спасатели. Юноша в очередной раз посмотрел на небо в надежде увидеть вертолет или самолет спасательной службы, но голубое пространство над головой было идеально чистым, даже без вездесущих инверсионных полос высоколетящих лайнеров. Это было крайне необычно. Почему нет ни дорог, ни линий ЛЭП? В какую глушь он угодил? И совсем зловещим открытием явилось то, что часы показывали девять часов вечера, а судя по солнцу, которое гуляло где-то в зените, этого никак быть не могло. Сомов включил телефон и убедился, что на нем тоже двадцать один час. Разум, учитывая время вылета, продолжительность полета и хождение по кругу говорил, что часы идут точно, а глаза утверждали обратное. У Вити возникло ощущение, что он сходит с ума и даже мелькнула мысль, что он все-таки умер не пережив катастрофу, но его тут же отрезвил холодный пот, выступивший бисером на лбу – мертвые не потеют.
Теперь Сомов действовал умнее и строго придерживался ориентира – самого высокого холма. Была слабая надежда что, там, на возвышенности может работать сотовая связь. До захода солнца, но совершенно без сил и мучимый жаждой он взобрался-таки на намеченный холм. Связи не было.
Устроившись на ночлег, студент с предчувствием беды смотрел на темнеющее небо, в котором медленно проявлялись звезды. Привычная желтая луна с темными пятнами кратеров и пара знакомых созвездий Большой медведицы и Лебедя, единственные, что он знал, принесли некоторое успокоение. Чего греха таить, весь день его не отпускала сидевшая на задворках сознания жуткая мысль, что очнулся он после авиакатастрофы не совсем в своем мире, а может быть даже в загробном. Ведь никто не знает, как выглядит загробный мир, если такой существует.
Спал юноша беспокойно, урывками, скорее даже не спал, а лишь дремал, часто и беспричинно приходя в сознание. В прерывистый сон внесли свою лепту комары и боль от сгоревших на солнце плеч. Вместе с ночью пришла прохлада, а под утро от холода и вовсе стало не до сна. Чтобы согреться пришлось вставать, ходить, приседать и растирать расчесанные от укусов насекомых руки в волдырях. Состояние у него было подавленным. То дневной жар, то ночной холод оптимизма не добавляли.
С первыми лучами солнца, наслаждаясь теплом, которое скоро должно было смениться солнцепеком, Виктор пошел дальше. Нарастающая жажда сменила приоритеты, и теперь своей целью он выбрал далекую лесную полосу. Там, где есть бурная растительность, должна быть и вода, трезво рассудил студент. Пить хотелось просто безумно.
К полудню он совершенно вымотался. От обезвоживания организма появилась слабость, мысли путались, перед глазами плавали круги, а стрекот кузнечиков превратился в оглушительный непрекращающийся звон в ушах. Двигаясь на автомате, Витя добрел до леса и вышел к мелкому водоему, заросшему кувшинками и водорослями. Вспыхнувшая было радость, оказалась преждевременной. Стоячая вода, покрытая тиной, была почти непрозрачной и явно не годилась для питья. Скорее это было болото, чем озеро и соответствующе попахивало. Несмотря на безудержное желание напиться, осторожность взяла верх. Сомов точно знал, что пить стоячую воду полную паразитов это был верный шанс подхватить смертельную болезнь. Но можно было охладиться и юноша, распугивая лягушек и проваливаясь в ил, полез в водоем. Он долго плескался и поливал голову, пока не появилась некоторая ясность ума, а потом выбрался из воды и заполз в тень, под кроны деревьев. И тут ему неожиданно повезло. Словно маленькое сердечко в пупырышках, знакомая красная ягода выглянула из-под травы. Землянику ни с чем невозможно перепутать, а когда она лопнула у него во рту, растекаясь влагой и сладостью, юноша даже застонал от наслаждения. Земляники было много, и следующий час он азартно ползал в траве, забыв обо всем на свете. Появились новые силы и теперь держаться рядом с бесполезным водоемом Сомов посчитал излишним. Он двинулся вдоль кромки леса, не забывая наклоняться и подбирать спасительные ягоды. В какой-то момент прямо из-под ног у него выскочил бешеный заяц и в несколько прыжков затерялся в зарослях. Если бы юноша не растерялся то, наверное, смог бы даже схватить животное за уши и поймать, но от неожиданности Витя испугался больше самого зайца. Студент проводил длинноухого плотоядным взглядом, а потом раздраженно посмотрел на пустынное небо. Однако прошли уже целые сутки и где же эти чертовы спасатели?
Силуэт человека верхом на лошади он увидел, когда начало смеркаться. Виктор пришел в крайнее возбуждение, исступленно заорал во все горло и, размахивая руками, помчался наперерез всаднику. Отчаянные крики студента вскоре были услышаны, и наездник остановился. Однако он вовсе не торопился на помощь, а просто стоял на месте. Мелькнуло несколько бликов в лучах заходящего солнца, словно незнакомец рассматривал студента в бинокль. Насмотревшись, всадник круто развернул лошадь и помчался прочь, оставляя за собой облако пыли.
– Эй! – закричал опешивший Витя, – Эй! Стой!
Он бросился вдогонку, не переставая надсадно орать, и бежал до тех пор, пока в изнеможении не упал на колени.
– Да что же это такое происходит? – прошептал пораженный юноша и со злостью ударил кулаками в сухую землю, – Да что же это такое?!
Сомов силился понять, почему встреченный им человек отказался ему помочь и бросил в беде, но не понимал этого. И снова Виктору оставалось надеяться только на свои силы. Он запомнил примерное направление, куда ускакал бессердечный всадник, чтобы завтра отправиться по его следам и выбраться, наконец, к людям. Сейчас же нужно было приготовиться ко второму нелегкому ночлегу. Небо багровело в предзакатных лучах солнца, а лес стал непроглядно-черным, угнетающим, и идти в него было страшно. Если водятся зайцы, то могут быть и медведи, запоздало сообразил юноша. Спасаясь от хищников и холода, он предпринял жалкую попытку разжечь огонь с помощью аккумулятора мобильного телефона. Что-то подобное он видел в передачах о выживании в дикой природе, но то ли он плохо запомнил такой способ получения огня, то ли что-то не правильно делал, но итогом его усилий стали полностью раскуроченные и ни на что больше непригодные обломки телефона. С раздражением Виктор зашвырнул их далеко в степь.
– Провались оно все пропадом!
Вторая ночь отличалась от первой большим количеством безжалостных комаров и наводящими ужас звуками, доносившимися из леса. Услышав крик ночной птицы или треск сломанного сучка, юноша вздрагивал, и сразу открывал глаза. Кто там может ходить? С испугом он вглядывался в непроницаемый мрак леса, и ему чудилось, что оттуда за ним тоже наблюдают голодные глаза зверя. Тогда он еще крепче сжимал короткую палку, приготовленную для незадавшегося костра, которая вряд ли бы помогла, в случае возникновения реальной опасности, но при потенциальной угрозе придавала уверенности.
С рассветом развеялись и ночные страхи. Вдоль леса стелилась густая пелена тумана. Было холодно и сыро, но зато на листьях лежала обильная роса. Виктор воспользовался моментом и, ползая на четвереньках, стал жадно слизывать с листьев драгоценные капельки. Он полностью вымок, замерз до дрожи, но впервые за два дня более или менее смог утолить жажду. Под лучами утреннего солнца хорошо искалась земляника, которую юноша частично съедал, а часть собирал в кулек, свернутый из стандартного листа, завалявшегося в сумке с ноутбуком. Готовил запас в дорогу. Когда кулечек наполнился, это стало сигналом, что пора отправляться в путь.
Следы вчерашнего всадника долго искать не пришлось, и Сомов нашел даже больше, чем ожидал. Он нашел колею с примятой травой, местами вытоптанной до голой земли. Колея была старая и малоезженая, но какая-никакая, а это была дорога. А любая дорога, как известно, обязательно куда-нибудь выведет. Воспрянувший духом студент, закинул сумку с ноутбуком за спину, бодро зашагал по дороге и даже негромко запел себе под нос что-то жизнеутверждающее.
Не успел он съесть и половины запаса земляники, как далеко впереди показалось приближающееся облако пыли. Кто-то очень быстро двигался по тому же пути, что и Сомов. Витя облегченно выдохнул – ну вот и все, закончились его мучения. И он радостно заторопился навстречу своим спасителям.
В клубах пыли появились смутные силуэты. Сомов ожидал увидеть автомобиль, но оказалось, что это скачут во весь опор всадники. Это было несколько неожиданно, но какая разница, на чем они ехали, главное, что он встретил людей. За сотню метров всадники одновременно разошлись в стороны, охватывая студента полумесяцем, и это вдруг перестало Виктору нравиться. Кроме того, теперь стало заметно, что все они чернолицые. Негры? Откуда здесь негры, в полном изумлении Витя остановился и даже слегка попятился. Чернолицые всадники были вооружены короткими копьями, топорами, и другим явно боевым железом, рассмотреть, которое подробно не было времени. Они слаженно взяли Сомова в кольцо и осадили хрипящих взмыленных лошадей, обдав замершего студента пылью. Теперь Витя увидел их лица и ужаснулся – это были не люди! Черти! Все-таки я умер. Однако пробегая паническим взглядом по их безобразным мордам, Виктор скоро убедился, что на чертей всадники были похожи не очень, но явно кого-то напоминали. Самое близкое сравнение, которое приходило в голову – орки! Одно другого не лучше. Большеголовые, безбородые, с массивными надбровными дугами, выпирающими челюстями и огромными широкими носами, они скалились клыкастыми зубами и рассматривали юношу нехорошими оценивающими взглядами. Видимо, я сошел с ума, нашел единственное объяснение своим видениям Сомов. Если бы еще зеленый, а не темно-коричневый цвет кожи, то Виктор определенно признал бы во всадниках несуществующих в природе орков. Но эти, несомненно, существовали и гарцевали сейчас вокруг на крупных, под стать им самим лошадях. Разило неприятным резким запахом пота, то ли от лошадей, то ли от их наездников, а скорее всего и от тех и других вместе взятых. Всадники были одеты в темные кожаные штаны и жилеты, с накладными металлическими пластинами. Головы они прикрывали шапочками или шлемами, также сшитыми из кожи и обмотанными цветной материей наподобие чалмы. Один из орков смотрел на человека сквозь странные громоздкие очки, которые Виктор не сразу признал, а потом ахнул – да это же гогглы. Голова у него пошла кругом – негры, орки, боевые топоры, азиатские чалмы, гогглы, все это никак не связывалось вместе.
Насмотревшись на студента, владелец гогглов сдвинул их на лоб, словно рога и опять стал похож на черта. Обращаясь к своим соплеменникам, он что-то сказал на непонятном гортанном языке и все дружно, почти по-человечески засмеялись. Один из наездников легонько потыкал Сомова кончиком копья, заставляя испуганно отступить, чем вызвал еще одну порцию дикого хохота. Виктору стало по-настоящему страшно. Встреченные им существа не были людьми, и они не были дружелюбными. Предводитель с гогглами сделал отрывистый жест рукой, монстры прекратили веселье и замолчали. Наступила тишина и только лошади продолжали фыркать, переступать копытами и позвякивать сбруей. Орк наклонился в седле к Виктору и, расширив огромные ноздри шумно принюхался. Затем выпрямился, произнес короткую фразу и вопросительно посмотрел на студента.
– Я не понимаю, – растеряно ответил Сомов.
Предводитель произнес несколько фраз медленнее, но все с той же вопросительной интонацией.
– Я не понимаю, – повторил Виктор и добавил: – Я русский. Студент. Летел на самолете в Сочи. Рейс сорок пять тридцать восемь. Попал в авиакатастрофу.
Его слова прозвучали достаточно нелепо в данной ситуации, среди существ, словно сошедших со страниц фэнтези. Главарь орков прислушался к чужой речи и коротко рыкнул. Незаметно для студента, находившийся позади орк ловко перехватил свое оружие и, привстав на стременах, тупым концом копья с размахом ударил Виктора в затылок. Мир в глазах юноши мгновенно померк, ноги подкосились, и он безжизненно рухнул лицом вниз. Безвольные пальцы разжали бумажный кулечек, и красные бусинки земляники раскатились во все стороны по пыльной дороге.
Когда Сомов пришел в сознание, то не смог сдержать болезненный стон. Голова раскалывалась от боли, а руки и ноги были крепко стянуты грубой веревкой. Насколько позволяли связанные руки, он осторожно потрогал затылок и нащупал гигантскую гематому с корочкой запекшейся крови. На запястье, там, где раньше были часы, кожа была ободрана, на ногах отсутствовали кроссовки, и исчезла майка с изображением Эйнштейна. Из одежды на нем остались только старенькие застиранные джинсы. Меня избили и ограбили, понял Витя, дрожа от холода и страха за свою дальнейшую судьбу. Он затравленно огляделся.
В преддверии ночи его похитители устроили привал на берегу реки. Лошадей расседлали, и один из монстров увел их на водопой, а остальные расположились вокруг огромного костра, над которым жарилась на вертеле туша дикого кабана. Сам связанный Виктор лежал неподалеку у подножия огромного дерева среди толстых извивающихся как змеи корней. Сколько прошло времени? Зачем его связали и куда везут? Кто эти ужасные существа, с которыми он столкнулся? Неизвестность пугала сильнее всего. Все происходящее было каким-то ирреальным кошмарным сном, от которого хотелось проснуться. Сомов хоть и запоздало, но вынужден был признать, что место, в котором он оказался, не является его землей, как бы невероятно это не звучало. Может быть, теория о параллельных мирах была верна и сейчас он находится в одном их таких миров? Может быть этот мир населен не людьми, а оркоподобными существами? Подумал и ужаснулся – неужели здесь совсем нет людей? Виктор в отчаянии застонал. Господи, куда же это я попал?!