- -
- 100%
- +
Одним из самых важных, что уяснили японцы в бисмарковской Германии, стало понимание идей меркантилизма и протекционизма. Несмотря на всеобщую распространенность на Западе идей британской классической политической экономии о свободной торговле, японцам очень импонировал именно немецкий подход, тем более, что его эффективность они видели тут же в бурно развивающейся Германии начала 1870-х годов.
Более того, японцы уже были немного подготовлены. В 1870 году вышел труд бывшего переводчика с английского языка Норикадзу Вакаямы под названием «Теория о протекционистских тарифах» («Hogo Zeisetsu»), которая стала первой японской книгой, защищающей принципы протекционизма. Вакаяма был знаком с концепцией Рикардо о сравнительных преимуществах разных стран при свободной торговле, однако в своей книге критиковал эту концепцию, основываясь на своих эмпирических знаниях. Он писал, что Япония в тот момент не могла себе позволить равную конкуренцию в свободной торговле, так как пока не обладала какими-либо сравнительными преимуществами на фоне ушедших вперед западных стран. Поэтому Япония должна использовать протекционистскую политику и защищать своего производителя, чтобы «снискать себе увежением других государств, которые могли представлять угрозу безопасности Японии». При этом он приводил разные примеры из истории тех же западных стран, когда они так же использовали протекционистскую политику для развития собственных экономик34.
Еще большее влияние на японцев, однако, оказали идеи самого Фридриха Листа, которые он изложил в своей «Национальной системе политической экономии». Лист и его последователи из немецкой исторической школы активно критиковали британскую либеральную экономическую традицию, утверждая, что слабость идей Адама Смита заключается в том, что они не учитывают жестокости реального мира с враждебно настроенными друг к другу нациями, находящимися на разных стадиях своего развития. Идеи же британцев постулировали «фиктивную космополитичность» мира с открытыми границами, чего в реальности не было. И именно этот момент японцы четко зафиксировали для себя. Переводчик трудов Листа Садамасу Ошима отмечал, что британские классические экономисты считали законы экономики такими же универсальными, как законы физических наук, в то время как немецкая историческая школа экономики считала, что принципы социальных и экономических наук специфичны для определенного времени и места35.
Ошима также писал, что самым неприемлемым в рикардианской теории является утверждение сторонников «свободного рынка» о том, что для выражения своих сравнительных преимуществ «сельскохозяйственные страны должны оставаться сельскохозяйственными, а индустриальные – индустриальными». И именно поэтому было важно государственное вмешательство в экономику, чтобы Япония из сельскохозяйственной страны быстрее выросла в индустриальную державу и заняла свое место среди развитых стран мира.
В 1890 году в Японии была создана Национальная Экономическая Ассоциация (Kokka Keizai Kai), которая начала активно продвигать идеи протекционизма Ошимы и немецких мыслителей. Именно немецкая теория была официально принята в качестве руководства к действию.
Во время Миссии Ивакуры японцы отмечали, что в новой Германии все еще много сельского хозяйства. Свыше двух миллионов человек из четырех все еще были заняты в сельском хозяйстве. Однако японцы заметили, что доходы от этой деятельности немцы стараются вкладывать в развитие производства. Лидеры Правительства Мэйдзи поняли, что им во многом предстоит повторить такой же путь – вначале полагаться на сельское хозяйство, но уже его плоды вкладывать в индустриальное производство. Доходы от сельскохозяйственного экспорта должны были дать так необходимую твердую валюту, без которой невозможно было импортировать технологии и оборудование для индустриализации. Поэтому ключом к промышленному развитию сначала должно было стать улучшение сельскохозяйственной производительности36.
1.2.2. Первые реформы
В целях ускоренной индустриализации и получения новых знаний была разработана политика отправки на Запад разных категорий учащихся. Всего в 1868—81 годах в Европу и Америку в поисках новых знаний и технологий за государственный счет было отправлено 415 студентов и 969 государственных служащих, а затем, в 1882—95 годах уже 186 студентов и 2814 государственных служащих37. Правительственные чиновники и представители бизнеса посетили свыше 20 международных промышленных и коммерческих выставок на Западе с целью изучения иностранных технологий, а также возможностей японского экспорта. Так, японцы были активными участниками Парижской выставки 1878 года, Антверпенской 1883 года, Вашингтонской 1883 года, Новоорлеанской 1884 года, Нюрнбергской 1885 года, Лондонской 1885 года, Барселонской 1887 года, Гамбургской 1887 года, Чикагской 1891 года и многих других выставок того времени38. Например, на большую выставку в Вене 1873 года было направлено 70 японских делегатов, включая 24 технических специалиста от разных частных промышленных предприятий, в чьи задачи входили поиск и приобретение важных для страны знаний о промышленных технологиях Запада и их особенностях39.
В 1870—85 годах около 42% общих затрат Министерства инженерии было израсходовано на приглашение иностранных экспертов, в 1877 же году эти затраты увеличились до 66%. Политика Министерства промышленности была направлена на наем иностранных специалистов не в производственный сектор, а в стратегическую инфраструктуру: в 1872 году 80% от 800 иностранных работников были заняты в железнодорожной отрасли, на телеграфе и других смежных направлениях40.
Особое внимание японцы сосредоточили на Германии, куда стремились направлять больше всего студентов и откуда приглашали больше всего учителей. Это было обусловлено не только высоким уровнем развития науки и технологий в Германии, но также и особенной организацией промышленности и экономики, нацеленной на поступательное развитие всего государства как единой системы, в отличие от англо-саксонской системы, где главным было развитие частного капитала41.
В своей книге о зарождении науки в Японии Дж. Бартоломью отмечал, что четырьмя главными причинами увеличения немецкого влияния на японскую науку являлись: (1) привлекательность для японских чиновников принципов именно германской политической экономии; (2) относительно либеральный торговый режим, предложенный Германией для Японии; (3) сравнительная открытость академической системы Германии и частота межуниверситетского обмена; а также (4) высокий статус немецких экспериментальных программ, ассоциирующихся с именами Рентгена, Планка, фон Байера, Дизеля, Коха и фон Беринга42. Японские студенты записывались на программы Коха по бактериологии, Артура Хантцша по стереохимии, Густава Тамманна по металлургии и Альберта Эйнштейна по теоретической физике. Стремление японцев постичь новые технологии было настолько сильным, что они «хватались именно за последние достижения науки, вместо изучения духа науки, который сделал такие достижения возможными», – писал немецкий физик Эрвин Баэльц в Токийском Императорском университете в 1901 году43.
Для скорейшего трансфера западных знаний и технологий в Японии уже в 1871 году было образовано Министерство образования, а в 1872 году была введена система обязательного всеобщего образования. Вначале такое образование длилось всего 16 месяцев, однако уже в 1907 году оно стало составлять 6 лет. Образовательная система Японии вначале основывалась на французской модели, а после на американской, однако основополагающим духом системы японского образования была германская модель государствоцентризма, в сочетании со сложившимися веками в Японии конфуцианскими консервативными традициями. Это сочетание отразилось в специальном положении 1890 года под названием «Императорское уложение об образовании», которое заложило идеологическую основу новой образовательной системы, особо выделяя такие категории как лояльность, долг перед государством, уважение к традициям и подчинение единому порядку, что демонстрировало влияние самураев на новую систему образования Японии44. Все самые известные и престижные сегодняшние университеты Японии тоже были заложены в тот период: Токийский императорский университет, Киотский университет, Васеда, Кейо и Хитоцубаши.
Особую роль в освоении западных знаний сыграл Институт технологий (Кобу Дайгаку), основанный в 1887 году, куда приглашались преподавать иностранцы. На базе института стали активно изучаться устройства различных импортированных из Америки и Европы машин, чтобы позднее самим же их и воспроизвести. Впоследствии, когда японские компании заключали партнерские соглашения с западными фирмами в целях усвоения их технологий, после изучения инноваций они постепенно расторгали соглашения, больше не нуждаясь в помощи иностранцев. Важную роль в освоении новых технологий играли также и торговые компании Mitsui и Takada Shokai, которые не просто импортировали машины, но и обучали местных предпринимателей, как ими пользоваться, а в дальнейшем оказывали им техническую поддержку45.
Индустриализация
Итак, главным национальным приоритетом Японии стала цель – догнать Запад во всех цивилизационных аспектах, то есть стать страной «первого класса», причем как можно скорее. Для этого был официально принят лозунг «Фукоку кёхей», что значило «богатая страна, сильное государство». Правительство Мэйдзи хорошо понимало свою отсталость от Запада, и для модернизации страны определило три основные задачи: (1) экономическую модернизацию через индустриализацию, (2) политическую модернизацию через введение новой конституции, и (3) военную модернизацию через активную внешнюю политику46.
Таким образом, индустриализация и стала главной задачей японского экономического развития, и она требовала много иностранной валюты для приобретения западных технологий. Первым источником иностранной валюты стал экспорт продукции трудоемких сельскохозяйственной и текстильной отраслей, включая шелковое и хлопковое производство, которые к 1919 году обеспечили более 40% экспорта японского сырья47.
Шелководство стало стратегической отраслью. Начиная с 1874 года, японским правительством в целях изучения их опыта было отправлено несколько официальных делегаций во Францию и Италию, а также запущен целый научно-исследовательский институт – Институт исследований шелководства, который должен был заняться теоретическими вопросами повышения производительности, улучшения качества продукции и стандартизации этой отрасли48.
В целом же, можно констатировать, что шелководство стало первой важной отраслью, на которой была отработана новая индустриальная организация зарождающейся японской экономики. Именно эта отрасль позволила объединить и сельское хозяйство, и промышленное производство, и науку, и участие государства, и финансирование, и экспорт.
Одним из своевременных стимулов развития шелководства стал и мировой рост цен. С 1859 по 1868 годы мировой рост цен на японский шелк вырос в пять раз. Это очень стимулировало японских шелководов увеличить производительность отрасли, активно изучая и применяя научные методы49. Далее, шелководство требовало переработки, и это стимулировало развитие промышленных предприятий, причем государство, в целях стандартизации отрасли и повышения его эффективности, стало поощрять развитие крупных предприятий. Однако, одним из главных факторов стало стремление японского правительства создать в стране новые крупные фабрики, которые смогли бы наравне конкурировать с устоявшимися зарубежными производителями. Для этого правительство, изучив опыт Германии, попыталось создать государственные модельные фабрики, которые должны были продемонстрировать, как необходимо управлять такими предприятиями.
В 1881—82 годах правительство создало два прядильные фабрики в Аичи и Хиросиме, которым начало предоставлять долгосрочные кредиты для импорта машин и оборудования. А к 1885 году в стране уже функционировало 10 частных предприятий, оборудованных машинами, которые для них специально закупило государство.
Также стал активно расти спрос на шерсть, порождаемый популярностью западного стиля одежды и западной военной формы. К 1877 году доля шерсти в импорте стала составлять 18%, и для снижения этого импорта и торгового дефицита Министерство внутренних дел учредило в провинции Шимоса большое овцеводческое хозяйство. В конце же 1877 года им было запущено предприятие по переработке шерсти «Сенджу»50. Окубо Тошимичи считал, что, в конце концов, японские компании сами должны управлять такими предприятиями, но вначале государство должно им помочь с планированием и финансированием.
Политика финансового стимулирования со стороны правительства была крайне важной, так как частники все еще не были готовы самостоятельно развивать промышленность и вкладывать большие инвестиции в эту сложную отрасль. Однако, помимо плановой, финансовой и научно-исследовательской не менее важной мерой поддержки со стороны государства стала помощь в индустриальной организации этой отрасли через интеграцию и связывание компаний друг с другом. Уже тогда японские управленцы увидели в развитии шелководства необходимость некого кластерного развития и создания целостных экосистем, подобных германским картелям. Государство начало всячески стимулировать консолидацию импорта сырья, укрупнение производства и переработки, а также снова консолидацию, но уже экспорта.
Правительство Мэйдзи хорошо уяснило для себя, какую важную роль в развитии своих экономик сыграли крупные европейские торговые компании типа британских «Ост-Индской компании» и «Жардин Мэтисон» (Jardine Matheson), которые активно торговали в южном Китае. Эти торговые компании экспортировали домашнюю продукцию и импортировали нужное сырье в крупных масштабах, оперируя колоссальными объемами, финансовыми средствами и активно влияя на рынки сбыта. Они обогащались как сами, так и приносили пользу своим государствам, оптимизируя экспорт. И японцы захотели взрастить собственные подобные торговые компании, которые смогли бы функционировать на таком же международном уровне.
Первыми двумя японскими крупными торговыми компаниями стали Mitsui и Mitsubishi. Причем, если первая уже имела большой опыт и была устоявшимся торговым домом, то вторую государство практически взрастило через различные меры стимулирования. Обе компании вначале активно торговали сельскохозяйственной продукцией, однако государство хотело видеть в них универсальных трейдеров, которые должны были закрывать почти все потребности страны в импорте и экспорте.
Государственная помощь таким новым предприятиям как Mitsubishi позволила им добиться устойчивого роста и вырасти к началу ХХ века мощными конгломератами, известными как «зайбацу». Государственная поддержка для Mitsubishi осуществлялась в форме долгосрочных субсидий, а также передачи государственных морских судов во владение компании. Другие кораблестроительные компании были сгруппированы вокруг Mitsubishi для формирования единого фронта противостояния зарубежным конкурентам51. Эта политика импортозамещения и взращивания крупных компаний при поддержке государства стала называться «Юнью боатсу» и вдобавок к двум уже устоявшимся крупным зайбацу Mitsui и Sumitomo породила еще четыре: Mitsubishi, Furukawa, Asano и Yasuda52.
По замыслу правительства частный бизнес должен был взять на себя крупные государственные проекты как можно раньше, однако государство должно было помочь в планировании, организации и, наконец, в финансировании новых крупных предприятий, особенно производственных.
В 1873 году правительство, в целях централизованного развития экономики, создало Министерство внутренних дел, куда объединило вопросы индустриального развития с вопросами местного самоуправления. Руководителем нового министерства стал сам Окубо Тошимичи, который в государственных чиновниках видел, прежде всего, управленцев, причем управленцев, которые должны были иметь широкий кругозор и целостную картину развития своей страны. Эти управленцы должны были не просто хорошо понимать вопросы развития сельского хозяйства и промышленности, но четко осознавать, ради чего все это делается и куда теперь движется новая Япония.
В своем «Меморандуме о продвижении производства и стимулировании промышленности» он записал:
«Сила государства зависит от процветания народа. Процветание народа зависит от обилия производства. Обилие же производства, конечно же, основано на трудолюбии народа и его предприимчивости»53.
Правительство Мэйдзи четко связывало экономическую мощь государства с развитостью частных предпринимателей, производящих промышленные товары в изобилии. И государство стремилось им в этом помогать. Однако конечной целью развития частных предпринимателей государство видело в достижении своих целей – превращения Японии в мощную промышленную державу, а не просто ради каких-то европейских экономических теорий54.
Окубо считал, что без государственной помощи люди не знают, как развить большие фабрики. Возможно, они и могут вести небольшое дело, как они и вели раньше, но то, что нужно государству – крупные промышленные предприятия для быстрой индустриализации, это, по мнению Окубо, было недостижимо на принципах «свободного рынка». Согласно его глубокому убеждению:
«долг государственных чиновников, умело и чистосердечно, в условиях реального положения дел, поощрять развитие промышленности и увеличивать производительность, закладывая основы богатства и силы, без промедления»55.
Он также писал, что экономическое планирование должно принимать во внимание особенности японской истории и культуры. Япония была уникальна, и поэтому не должна была управляться какими-то внешними доктринами, созданными другими странами. Японский народ нуждался в защите от вредного внешнего влияния, что могло осуществить только государство.
В то же время, Окубо Тошимичи писал, что государство не должно вовлекаться в дела частного бизнеса слишком глубоко, так как это могло его дестимулировать, подорвать инициативу. Самым оптимальным на этой стадии развития, он считал, государству необходимо подобрать несколько подходящих предпринимателей и помочь им. И самым удачным примером оказалась компания Mitsubishi, с которой так и произошло. Государство оказало компании на ранней стадии всю необходимую помощь, и к концу XIX века она превратилась в крупнейший конгломерат зайбацу. Государство не просто передавало Mitsubishi свои корабли в течение 15 лет, а даже активно пыталось сгруппировать другие небольшие пароходные компании вокруг Mitsubishi, чтобы они все вместе превратились в мощную группу компаний, способную конкурировать с развитыми зарубежными торговыми корпорациями56. И одним из основных средств государственного стимулирования стало финансирование.
Финансово-банковская система
Эпоха Эдо породила хорошие предпосылки для развития финансово-банковской системы в новой Японии. Например, торговый дом Mitsui, который впоследствии стал крупной торговой компанией, уже имел опыт управления финансовыми операциями через свою меняльную лавку. В 1876 году это обменное бюро выросло в полноценный банк Mitsui.
Уже в 1880 году вслед за Mitsui появились еще два крупных банка – Mitsubishi Bank и Yasuda Bank, которые так же были прикреплены к своим торговым компаниям. А в 1895 году в Осаке появился еще один – Sumitomo Bank, таким образом, закладывая фундамент крупнейших бизнес-групп современной Японии. Связанные с крупномасштабной экспортно-импортной торговлей Японии, эти банки стали основными банками своих бизнес-групп зайбацу и со временем поглотили многих своих мелких конкурентов. Например, Yasuda Bank к 1912 году поглотил 17 других банков Японии57.
Новая финансово-банковская система Правительства Мэйдзи была во многом проработана одним из самых ярких представителей Правительства Мэйдзи Ито Хиробуми, который впоследствии стал первым официальным премьер-министром Японии.
Ито Хиробуми сразу же после Реставрации Мэйдзи был направлен новыми властями в США для изучения американской банковской системы. В 1871 году он так же вместе с Окубо Тошимичи принимал участие в Миссии Ивакуры, а после смерти Окубо в 1878 году стал министром внутренних дел, начав активно вовлекаться в развитие реального производственного сектора новой Японии.
Изучая банковскую систему США, Ито Хиробуми писал:
«Национальные банки Соединенных Штатов, если их сравнить с другими странами, представляют собой лучшую финансовую систему в мире. И если мы сможем устранить некоторые проблемы этой системы, которые не смогли устранить сами американцы, то мы сможем построить настоящую будущую основу для богатства нашей нации»58.
То есть, Ито Хиробуми уже тогда глубоко изучил природу финансово-банковских систем многих стран Запада и смог выделить преимущества американского национального банка, построенного во многом на основе идей Александра Гамильтона. В Америке Хиробуми обратил особое внимание на то, как власти пытались обуздать инфляцию, возникшую в результате Гражданской войны в США в 1861—65 годах. Новое революционное правительство Японии так же было на грани войны (Восстание Сатсума), и инфляция здесь была такой же большой проблемой. Американский опыт оказался очень полезным.
В 1881 году министром финансов Правительства Мэйдзи стал еще один самурай из клана Сатсума – ученик Нариакиры Шимадзу – Матсуката Масайоши (1835—1924), и именно он учредил центральный банк Японии в 1882 году.
Основной своей целью Масайоши, так же как и Окубо Тошимичи, считал ускоренную индустриализацию страны, что должно было быть достигнуто через импортозамещение и продвижение экспорта. Для этого требовались инструменты стимулирования, и финансово-банковская инфраструктура, по мнению Масайоши, была важнейшей из них.
Масайоши понял, что для настоящей независимости новой Японии нужна своя независимая финансово-банковская система, которая должна была контролировать выпуск собственных денег на устойчивой основе. И создавая Банк Японии, Масайоши особо стремился к тому, чтобы новая японская экономика не зависела от иностранного капитала59.
Матсуката, конечно же, понимал, что успех развития во многом зависит от частных предпринимателей, однако он тоже считал, что государство должно оказывать необходимую поддержку. И Банк Японии, по его мнению, должен играть в этом важнейшую роль, финансируя экономическое развитие. Центральный банк должен был выдавать займы другим банкам, а также следить за тем, чтобы предприятия реального сектора получали инвестиции в необходимых количествах. Очень важной он считал связку двух типов банков: индустриального банка и сберегательного банка, которые должны были дополнять друг друга. В 1882 году Матсуката Масайоши написал:
«Промышленность и сбережения – это два важнейших фактора в создании национального благосостояния. Сберегательный банк должен поощрять дух бережливости, а индустриальный банк должен стимулировать развитие индустрии: сельскохозяйственной и производственной».
В 1886 году сначала был создан Ипотечный банк, затем в 1887 году специальный банк по финансированию малого и среднего бизнеса, а в 1900 году Промышленный банк Японии, занимавшийся долгосрочным кредитованием крупных промышленных предприятий в судостроении, металлургии и машиностроении60.
Стимулирование промышленности, осуществляемое государством на начальных порах, в первую очередь касалось государственных проектов. В результате, практически все построенные в 1880-х годах крупные промышленные предприятия были созданы либо самим правительством, либо при его активном содействии, путем предоставления частникам государственных субсидий и льготного кредитования, а также импорта иностранной техники и оборудования. В эти годы в собственности государства уже находились 3 судоверфи, 51 торговое судно, 5 военных заводов, 52 промышленных предприятия, 10 шахт, а также телеграфная система, связывавшая все основные города страны, и железные дороги протяженностью около 120 км61.
Десять крупнейших промышленных предприятий эпохи Мэйдзи и их формы собственности62
Таким образом, в эпоху Мэйдзи Япония вступила, имея сильно отсталую экономику, основу которой составляли сельское хозяйство и мелкое кустарное производство. Однако в результате мощной правительственной политики ускоренной индустриализации к 1895 году производство железа и стали увеличилось вдвое, а производство текстильной продукции в восемь раз63. Экспорт японских товаров в 1890—1913 годах стал увеличиваться на 8,6% ежегодно по сравнению с ростом в Германии на 5,1%, и общемировым ростом в 3,5%.
1.2.3. Японская экономика в начале ХХ века
Первая Мировая война очень положительно отразилась на японской экономике. Промышленное производство в военные годы росло в среднем по 9% в год, причем основной рост показывали металлургия и кораблестроение. К концу 1920-х годов Япония уже считалась достаточно мощной индустриальной державой, где добывающая и производственная отрасли занимали большую долю по сравнению с сельским хозяйством64. Например, к 1926 году, если доля производственных товаров в экспорте США составляла 37%, то у Японии эта цифра уже составляла 43%65.