Свадьба колдуньи

Глава 8

– Что-то тут не так, – вздохнула Сара, отбрасывая ручку и отодвигая конторскую книгу. Они сидели за письменным столом в небольшой спальне, используемой как кабинет. – Я вообще не понимаю, что происходит. Четыре отказа за одну неделю! Еще бы не нервничать! Прямо проклятье какое-то! Верити задумчиво кусала ноготь большого пальца, не сводя глаз с розово-белой яблони в саду за окном, – мысли ее были далеко.

– Верити! – позвала Сара, слегка повышая голос. – Может, хватит таращиться в окно, как влюбленный подросток? Может, ты все-таки поговоришь со мной? Если заказы так и будут испаряться, у нас возникнут серьезные финансовые проблемы, и очень скоро!

– Извини, Сара, – скороговоркой пробормотала Верити, возвращаясь к действительности. Они пили кофе и обсуждали дела на предстоящую неделю. Между ними лежала книга заказов с красными пометками – красноречивой иллюстрацией предмета разговора. – Только прошу, не сравнивай меня с влюбленным подростком! Сколько раз я тебе говорила, что о любви я думаю в самую последнюю очередь.

Сара задумчиво отпила глоток кофе и критически осмотрела лицо и фигуру Верити.

– Тогда, может, ты все-таки расскажешь, почему вдруг прервала свой отпуск? – вкрадчиво спросила она. – И почему последние две недели ты похожа на приговоренного к смертной казни. И почему ты за это время похудела с двенадцатого до десятого размера, без всякой диеты. И откуда эти темные круги под глазами, прямо как у Маленькой Нелли. Почему, после того как я дважды сыграла роль автоответчика на звонки из Аргентины от некоего Люка Гарсии, ты категорически отказываешься ему перезвонить…

– Хватит, Сара! – Верити выпрямилась и подтянула к себе книгу с намерением сосредоточиться на работе. – Ты, как всегда, все сильно преувеличиваешь! А эти отказы вовсе не конец света. На май у нас полно работы… – Так ты все еще не перезвонила Люку? – спокойно перебила ее Сара.

– Нет! И у меня нет ни малейшего желания это делать.

– Ты говорила, что между вами произошло лишь небольшое «недопонимание». Так почему бы не позвонить?

– Просто я не хочу с ним разговаривать и не хочу его видеть.

– Но ведь он будет в Англии на открытии сезона уже в мае, – напомнила Сара нетерпеливо. – А поскольку у нас контракт с нортдаунским поло-клубом, тебе придется возобновить с ним знакомство, и довольно скоро. Уже в конце этой недели…

Верити встала, не сводя глаз с упрямого лица подруги.

– Тебе просто доставляет удовольствие говорить об этом!

– О чем? – с невинным видом спросила Сара.

– О моей так называемой личной жизни!

Сара тоже встала и порывисто ее обняла.

– Извини, дорогая! Но я никогда тебя такой не видела, даже после смерти Эдварда… – Сара не договорила, в замешательстве прикрыв рот рукой. – А может, в этом-то и все дело? Неужели я такая дура, Верити? Ты, наверное, переживаешь все заново год спустя?

Верити медленно покачала головой, чувствуя укол совести. Вернувшись на свое место, она занялась калькуляцией, пытаясь скрыть от подруги предательский блеск в глазах.

Не могла же она подтвердить, что причиной ее теперешнего состояния стали воспоминания об Эдварде, это было бы неправдой. Конечно, смерть Эдварда была для нее огромной трагедией, но чувство, что она испытывала к Люку, тоже приносило страдание, хотя и другого рода, нехотя признала она. Смерть любимого человека окончательна, как захлопнутая дверь… это что-то такое, о чем можно горевать открыто. А вот эту боль ей приходится прятать глубоко в душе от любопытствующих глаз, и рана еще такая свежая, что всякое воспоминание приносит большие страдания.

Она все-таки не любила Эдварда, теперь она могла признаться в этом, хотя бы себе самой. А если и любила, то недостаточно глубоко, недостаточно самозабвенно. Смерть Эдварда была для нее тяжелым ударом, но если бы она вдруг потеряла и Люка, то это было бы равносильно собственной смерти…

Признание этого было для нее как нож в сердце. Если уж она даже сейчас так чувствует, несмотря на огромное расстояние и разделяющую их пропасть, что бы с ней было, если бы она, не дай Бог, подпустила его к себе слишком близко? Такой боли она бы не перенесла!

Верити закрыла глаза, почувствовав головокружение от бесконечного хоровода мыслей.

Зазвонил телефон, Сара сняла трубку, и ее обычная вежливая улыбка медленно растаяла.

– Очень жаль, – вежливо сказала она, – я все понимаю. Да, хорошо. До свидания…

– Кто это? – спросила Верити, сбитая с толку резкой сменой выражений на лице Сары.

– Еще один отказ. У меня такое впечатление, будто они все сговорились. На сей раз это «Пеннингтон-Крюс». Мы должны были обслуживать у них серебряную свадьбу двадцать седьмого…

– Они не объяснили почему?

Сара отрицательно покачала головой. Они смотрели друг на друга в молчании, раздумывая о том, что бы это могло значить. Первой заговорила Верити.

– Ты считаешь, кто-то преднамеренно строит нам козни? – медленно спросила она. – Но кому это могло понадобиться?

Сара зябко передернула плечами.

– Если кому-то взбрело в голову свести с нами счеты, то достаточно ославить наев кругу своих знакомых. Ты же знаешь, как быстро распространяются сплетни…

У Верити кошки скребли на душе. Она молча смотрела на Сару.

– Кто бы это мог быть, как ты думаешь? Конкурент? – сердито спрашивала подруга, хмуро разглядывая двух дроздов, прыгавших по веткам яблони за окном. – Боюсь, речь идет не о конкуренте. Даже в таком бизнесе, как наш, это было бы уж слишком! К тому же я ничего не слышала о новых конкурентах, а ты?

Верити покачала головой, накручивая прядь волос на палец и заправляя ее в пучок.

– Нет, по правде говоря…

– А что, если это Эллиот? – неожиданно предположила Сара. – Наконец-то он показал свое истинное лицо! И оно такое отвратительное! Вернувшись из Доминиканской Республики, Эллиот просто опозорился, сначала позволив себе рассказать Саре о том, как нехорошо с ним обошлись там, а затем подарив ей духи из беспошлинного магазина и попросив провести с ним ночь.

– Когда я велела ему убраться вон, он зарыдал, как годовалый ребенок! – вспомнила Сара. – Надо же, а я почти два месяца сходила по нему с ума! Слава Богу, что он наконец-то предстал в истинном свете. И все благодаря тебе, Верити!

– Эллиоту просто надо немного подрасти, – сказала Верити с гримасой, все еще под впечатлением от последнего отказа. – Вполне возможно, что всем этим мы обязаны именно ему. Но мне не хочется так о нем думать. Он еще просто юнец, а это вовсе не подразумевает, что он мстителен…

В ней зрело страшное, тяжелое подозрение о возможном виновнике их несчастий. Люк! Неужели это Люк? В прошлом году он щедро рекомендовал их направо и налево, и благодаря ему их фирма так бурно развивалась. И именно он мог запросто отобрать у них все. Если та пытка, которой он подверг ее в Доминиканской Республике, была наказанием за неверность его другу Эдварду, то теперь, может быть, это месть за то, что она не поддалась на его отработанную тактику обольщения? Стоп, стоп, стоп! – резко остановила она себя. Разве Люк способен на такое? Мог ли он нанести ей такой удар? Инстинкт подсказывал ей, что нет, и уже то, что она допускала такую возможность, причиняло ей почти физическую боль.

Их последний разговор вновь всплыл в памяти с беспощадной четкостью.

Как живой стоял перед ее глазами Люк и молча, с непроницаемым лицом наблюдал за отвратительной фурией, какой она себя показала.

Она была настолько сердита, что теперь с трудом вспоминала, какие гадости ему говорила. Все было против нее: и его высокомерная выходка с Эллиотом, и его насмешки над ее чувствами к Эдварду, и намеки на то, что она вовсе не подходит на роль преданной жены и друга, чего он так искал, и унижение, которое она испытала, поддавшись на его ухаживания, и понимание того, что по уши в него влюблена…

Ему же все было нипочем. Ему было плевать, останется она или уедет. В тот последний вечер, в ту бессонную ночь, когда все нервы ее были напряжены до предела, он так и не появился. Как не появился и на следующий день, когда подошло заказанное ею такси и увезло ее в аэропорт. Ему просто было наплевать! А те два телефонных звонка были, по всей видимости, не чем иным, как попыткой высказать ей свое неудовольствие по поводу того, что она так и не выполнила работу, запланированную им на конец «отпуска»…

Но, даже несмотря на все это, она не могла поверить в то, что он ее ненавидит настолько, что даже пытается расстроить ее бизнес. Может, он и не любил ее, но он хотел ее… и не преминул показать, до какой степени… Его неудовлетворенная страсть едва не свела ее с ума, и до сих пор стоило ей только об этом вспомнить, как у нее перехватывало дыхание.

– Верити, дорогая… – Сара озабоченно смотрела на съежившуюся Верити, – …ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

Верити напряженно кивнула, решительно засовывая руки в карманы джинсовой юбки. Но, к ее ужасу, под озабоченным взглядом Сары глаза ее наполнились слезами, а к горлу подступил ком.

– Я не уверена, смогу ли я вынести встречу с Люком в субботу там, на поло, вот и все…

– Ой, Верити!

Сара подошла к ней и обняла ее за плечи, но, боясь разреветься, как маленькая, Верити выскользнула из ее рук и вытащила из рукава блузки носовой платок.

– Ты говорила, что между вами было лишь маленькое недоразумение… сказала потрясенная Сара. – Милые бранятся – только тешатся… Но это же не так!

– Не так. – Верити с несчастным видом покачала головой, высмаркиваясь. – Недоразумение было крупным… но мы с Люком не любовники!

– Может быть. Хотя, судя по твоему виду, вы вполне могли бы ими быть. Честно говоря, я вот уже несколько месяцев этого жду. Он великолепен, Верити! Любая девчонка может только мечтать о таком. Всякий раз, как я его вижу, у меня просто ноги подкашиваются. Эти проницательные синие глаза, эта угрюмая усмешка, эти пышные черные волосы…

Верити слабо улыбнулась поэтическим преувеличениям Сары.

– Не понимаю, как ты его до сих пор не зацапала! Если он тебе не нужен, так и скажи, тогда я дам отставку Коннору и с чистой совестью начну строить глазки Люку!

Коннор был новым увлечением Сары – рыжеволосый владелец ресторана с заразительным смехом. Они познакомились на какой-то вечеринке, пока Верити была в Доминиканской Республике, и, поскольку все указывало на то, что это любовь взаимная и долговечная, хотя и с первого взгляда, Верити в глубине души надеялась в скором времени увидеть на пальце подруги обручальное кольцо.

– В этом нет ничего смешного…

– Разве? А ты не хочешь рассказать все тетушке Саре? – осторожно спросила она.

– Не могу… Я не могу об этом говорить… Спасибо за заботу. – Верити уже отчасти восстановила самоконтроль и стала собирать со стола счета, вытащила из ящика чековую книжку. – Не волнуйся, я буду там в субботу, – добавила она, с трудом выдыхая. – А тем временем надо выяснить, кто это ставит нам палки в колеса, пока у нас еще хоть что-то осталось. Не переоценила ли я свои силы? – думала Верити солнечным утром в субботу, когда они загружали в автофургон подносы с изысканными блюдами. Она явно трусила. Не считая тех ничего не значащих телефонных звонков, на которые ответила Сара, две недели, последовавшие за ее фиаско, были заполнены угрожающим молчанием Люка, и одна только перспектива вновь увидеть его заставляла ее внутренне съеживаться.

Но ей надо его повидать. Хотя бы для того, чтобы выяснить, насколько он причастен к анонимной клеветнической кампании против «Верити Лейси Кейтеринг». От нее потребуется все ее мужество и уравновешенность, но поскольку других ниточек она не видит, то ей обязательно надо с ним поговорить…

По крайней мере хоть день выдался хороший, думала она, машинально работая вместе с Сарой и четырьмя их обычными помощниками, готовя буфет под большим зелено-белым тентом, натянутым недалеко от здания поло-клуба. Принимая во внимание высокий ранг банкета, Верити надела цвета морской волны шелковое платье с коротким рукавом, а поверх него – накрахмаленный белый передник. Когда понадобится, она сможет скинуть его и будет выглядеть вполне прилично, как и подобает представительнице ее профессии. Завязав упрямые золотистые локоны в тугой пучок, наложив тонкий слой абрикосовых румян и таких же теней, чтобы скрыть свою бледность, она попыталась придать себе вид непринужденной элегантности, которая так была ей нужна.

Длинные столы были покрыты белой плотной камчатной тканью. Постепенно они заполнились блюдами самых невероятных расцветок, щедро украшенных пучками ярко-зеленой петрушки, кресс-салата, пышными веточками укропа и кудрявого эндивия. Заливное из рыбы, пирожки, креветки, икра, суфле и салаты, блюда из мяса, дичи и рыбы… а в центре красовалось ее собственное изобретение, ее гордость: шесть огромных лососей, выложенных во всю длину на огромном серебряном блюде и украшенных тонко нарезанными ломтиками лимона с майонезом и каперсами.

Выбежав из-под навеса в поисках распорядителя, чтобы проверить, приготовлены ли ведерки со льдом для шампанского, она вдруг услышала позади себя глубокий голос и замерла. Ощущение было такое, будто сердце выпрыгнуло у нее из груди и она умирает.

– Здравствуй, Верити.

– Люк… – Она медленно повернулась на ватных ногах и столкнулась с оценивающим, бесстрастным взглядом его синих глаз.

– Хоть имя помнишь, и то хорошо, – усмехнулся он, настороженно ее разглядывая.

Она смотрела на него, борясь со своими чувствами… Он выглядел так, будто только что с тренировки. В синей с открытым воротом рубашке для игры в поло, белых бриджах и рыжих кожаных ботинках Люк источал здоровье и силу.

Воспоминания о нескольких безумных минутах на вилле «Лагуна» захлестнули ее. Но она тут же спохватилась: она что, сошла с ума? Как можно позволять себе так поддаваться его влиянию после всего того, что между ними произошло, после его вызывающего поведения? Прикусив губу, она попыталась взять себя в руки.

– Как поживаешь, Верити? – Что-то в его взгляде настолько глубоко ее взволновало, что даже стало трудно дышать. – Такое впечатление, что ты похудела. Ты на диете?

– Нет! Люк, я очень занята, – сказала она нетвердо, пытаясь успокоиться. Повнимательнее к нему присмотревшись, она заметила, что и у него щеки ввалились, а под глазами появились тени. – Или у тебя что-то срочное?

Люк сузил глаза, и его губы скривились в горькой усмешке.

– Да, срочное, но не настолько, чтобы это не терпело отлагательства.

А прямо сейчас мне бы хотелось знать, почему ты мне не перезвонила.

– Люк, ради Бога, зачем все это? – запротестовала она, почувствовав, как сердце у нее опять начало бешено колотиться. – Нам совершенно не о чем больше говорить!

– Я не согласен.

– Меня это нисколько не удивляет! – выпалила она, уже выведенная из своего неустойчивого спокойствия. – Сам того не подозревая, ты сделал резюме: мы не согласны практически во всем, в чем только можно быть несогласными!

Люк хотел было что-то ей возразить, но тут появилась Сара с развевающимися на ветру короткими светлыми волосами и встала между ними, переводя взгляд своих зеленых глаз с одного на другого.

– Привет, Люк! – Она подняла щеку для поцелуя, полоснув по Верити суровым взглядом. – Ты прекрасно выгладишь!

Он улыбнулся одной из своих мимолетных улыбок, которые Верити часто видела у него на губах; и всякий раз, когда эта улыбка была адресована не ей, внутри у нее все обрывалось.

– Как и ты, – приветливо сказал Люк Саре, – как и ваш буфет. Ты можешь обойтись на несколько минут без Верити? Мне надо с ней поговорить. – Извини, но я слишком занята, – пробормотала Верити, глядя на гудящий людской улей вокруг. Клуб готовился к встрече своих первых почетных гостей. Радом с навесом настраивал инструменты музыкальный ансамбль, состоявший из духовых инструментов и банджо; музыканты были одеты в белые брюки, сверкающие зеленью и золотом блейзеры и соломенные шляпы с изумрудными лентами.

Люк, сощурив глаза, пристально рассматривал ее с ног до головы. От него не ускользнуло, что она вот-вот сорвется. Приподняв ее подбородок, он спокойно сказал:

– Всего полчаса, Верити. Пойдем выпьем чего-нибудь в баре.

– У меня нет свободного времени! – резко ответила она, рассерженная его прикосновением, которого не смогла вовремя избежать. – Я здесь на работе. Это мой бизнес! А принимая во внимание наши дела в последнее время, я очень рада тому, что у нас хоть это осталось!

Мимо них протискивались люди, многие из которых останавливались, чтобы поздороваться с Люком. Девушка в короткой черной юбке и белом шелковом жакете восторженно бросилась ему на шею – блестящие тициановские волосы каскадом упали ей на спину, когда она потянулась, чтобы крепко поцеловать его в щеку, – и прошептала, как она рада видеть его опять в Англии.

Верити отчаянно оглянулась, ища путь к отступлению и ругая себя за трусость.

– Что происходит? – спросил Люк, избавившись от рыжеволосой красавицы сухим приветствием и одной из своих сногсшибательных улыбок. Он быстро переводил взгляд с Верити на Сару. – Что ты имеешь в ввиду?

– Только то, что в последнее время кому-то доставляет массу удовольствия причинять нам одну неприятность за другой, – выпалила Верити. – С тех пор как я вернулась в Англию после бессмысленного времяпрепровождения в твоем шикарном отеле…

Едва произнеся эти слова, она в ужасе прикусила губу. Но назад пути уже не было, слова были сказаны со всеми вытекающими из них намеками… Она не смела поднять глаз на Сару, но чувствовала, что та замерла, пораженная. Встретившись взглядом с Люком, Верити сжалась в комок от повеявшего на нее ледяного холода.

– Что конкретно ты имеешь в виду, Верити?

Глаза Люка превратились в две голубые, сверкающие на солнце щелки.

– Я имею в виду отказы, которые мы получаем направо и налево… А чем ты занимался две последние недели? – сердито спросила она, хотя понимала, чувствовала, что Люк здесь ни при чем. Что она делает?! Она причиняет больше боли себе, чем Люку… Ей стало невыносимо жарко, и она резко вдохнула, чтобы сдержаться и не продолжать.

Ужасаясь своей собственной глупости, она посмотрела на него – от обиды он весь потемнел, но уже в следующую секунду кровь отхлынула от его лица.

– Последние две недели? – медленно и угрюмо переспросил Люк. – Я должен доказывать свое алиби, Верити? Что же, в последние две недели я занимался личными делами… – На лице его застыла холодная маска, и Верити непроизвольно прижала кулаки к бокам. – Я был у моей бывшей жены, у моего бывшего тестя, у моих родственников в Аргентине, играл в поло и по каким-то непонятным причинам тосковал без тебя!

– Люк, я…

– Ну, а теперь позволь и мне задать тебе вопрос, чтобы удостовериться, правильно ли я тебя понял, Верити, – продолжал он низким голосом со все более явным акцентом. – Ты обвиняешь меня в том, что я ставлю тебе палки в колеса? Ты это серьезно?

– Все, что я могу сказать, так это то, что у нас самым загадочным образом уплывают все заказы… Честно говоря, мы рады уже тому, что у нас есть хоть этот контракт! – выпалила она срывающимся голосом, не в состоянии привести в порядок мысли, окончательно смешавшиеся под его рассерженным взглядом.

– И тогда ты подумала обо мне? – холодно протянул Люк. – Наиболее вероятный кандидат на подобного рода закулисные интриги? Muchas gracias, Верити, большое спасибо! Твое доверие чрезвычайно трогательно!

– А почему я должна тебе доверять? – раздраженно спросила она. – Ты можешь назвать хоть одну причину?

Люк, взяв ее за руку, резко притянул к себе. Его прикосновение обожгло ее, оборона начала рушиться.

– При отсутствии доверия все остальное теряет всякий смысл! – мрачно сказал он, глядя на нее с такой убежденностью, что она в смятении замолчала.

– Люк, ни ей, ни мне и в голову не приходило, что ты в этом повинен, – спокойно вмешалась Сара. – Просто сегодня Верити немного не в себе… – Это правда? – насмешливо протянул он.

– Мы очень сильно озабочены, – торопливо продолжала Сара, предостерегающе взглянув на Верити. – Если в ближайшее время нам не удастся докопаться, кто причиняет нам неприятности, наша фирма пойдет под откос, а утвердиться вновь будет очень трудно!

– Предоставьте это мне, – сказал Люк, неприязненно гладя на побледневшее лицо Верити. – Я проведу небольшое расследование. Кто бы это ни был, он очень пожалеет, что не выбрал другой объект… Интересный у нас произошел разговор, – холодно заключил он, и под ложечкой у Верити засосало еще сильнее. – Прошу прощения, но мне надо поговорить с конюхами… Потрясенная, она молча смотрела, как он уходит с присущей ему гибкой грацией. Когда он исчез за дверями конюшни, Верити в отчаянии закрыла глаза, едва владея собой.

– По правде говоря, Верити, если бы ты не была моей старинной подругой и моим партнером, я бы придушила тебя на месте своими собственными руками! – говорила Сара, обнимая ее и почти волоча к бару. – Но поскольку ты все-таки моя старинная подруга, мне остается только заказать тебе крепкого бренди, прежде чем туг начнется настоящая катавасия. Пошли…

Верити и сама не понимала, как пережила последующие несколько часов. С профессиональной улыбкой на губах, окруженная светилами из мира спорта, бокалами с шампанским, она каким-то чудом заставила себя разговаривать и даже смеяться, не забывая следить за тем, чтобы на столах все было. Но сознание ее отмечало только присутствие Люка – он ходил среди тех же людей, но сохранял дистанцию, как будто они совершенно незнакомы.

– Начинается матч. Ты пойдешь? – спросила Сара, озабоченная бледностью Верити. – Ты в порядке, дорогая? На тебе лица нет!

– У меня все хорошо…

– Чем скорее вы с Люком заключите перемирие, тем приятнее здесь будет обстановка!

– Перемирие? – горько переспросила Верити. – Это невозможно! После моей сегодняшней выходки Люк просто вычеркнет меня из списка женщин, достойных его внимания…

– Какого черта тебя дернуло обвинять его в наших неудачах? – не сдержалась Сара, непонимающе качая головой.

И тут мужской голос объявил через громкоговоритель о начале матча, поблагодарил спонсоров за щедрость и даже отметил прекрасно организованный буфет и поздравил с этим «Верити Лейси Кейтеринг».

– Я не знаю, что со мной было, какое-то затмение! – Верити устало улыбнулась и, положив руку на лоб, прикрыла глаза. – Все получилось как-то само собой. Самое смешное – это то, что я и не думала его подозревать! Но теперь все кончено. Речь шла о доверии, а я просто-напросто разнесла в пух и прах свой шанс!