Звездный дракон

27

Политика (отрывок). Все знают, что мы живем в век меритократии note 18 и что властвуют над нами не люди. Балом правят искусственные разумы. Кто бы доверял человеку, управляющему планетой? Кто бы отдал на откуп людям контроль над колоссальными миграционными потоками и обширнейшей торговлей? Когда-то суперинтеллект, установленный в ЦСБЗ, изрек: «Люди – это быстрые машины, состоящие на службе у медлительных генов». Большинство здравомыслящих людей согласились бы с тем, что нам нельзя отдавать в руки нашу собственную судьбу и следует радоваться тому, что все обстоит так, а не иначе. И когда мы о чем-то подобном размышляем, хорошо бы держать перед глазами всю нашу историю как наглядное пособие. Теперь не бывает таких кровавых событий, как в прошлом. Я это к тому, что машины друг друга не убивают, верно?

Магнитные рельсы подняли шаттл над палубой – совсем как антигравитационная установка.

– Вот так, – донесся из динамика интеркома голос Талла. – Теперь вам нужно его привести в строго горизонтальное положение. Вы полетите в сторону, противоположную вращению станции, так что проблем возникнуть не должно. Скорее всего, как только вы окажетесь за бортом станции, вы начнете падать при показателе гравитации в одну четвертую G.

– В каком направлении?

– Все зависит от того, в какой момент вы выведете шаттл из люка. Я бы предложил сделать это, как только в поле зрения появится Виридиан.

«А я бы не догадалась».

Джарвеллис не спускала глаз с отверстия люка, ждала и держала руку на пусковом рычаге. Пространство за люком уже начинало затягиваться голубовато-зеленоватой дымкой. Значит, скоро.

Когда в поле зрения медленно вполз край диска планеты, женщина быстро подала рычаг вперед. На самом деле ей не очень хотелось мчаться к поверхности Виридиана с ускорением в одну четвертую G и при этом разбираться, как работает система управления.

Шаттл, медленно набирая скорость, поплыл к люку. Планета увеличивалась в размерах. Как только «челнок» оказался за бортом орбитальной станции, он тут же начал падать, и Джарвеллис приподняло в кресле. Она посмотрела вверх и увидела, что станция удаляется от нее с пугающей скоростью. Она изменила положение рукоятки – и была вознаграждена какофоническим треском. Ожили внутри кожухов ионные двигатели.

– Все или ничего, – произнесла Джарвеллис и нажала на клавишу с подписью «Решетки».

Ничего не произошло. Ни вспышки, ни выброса энергии. Она наклонилась вперед и вбок, чтобы увидеть ионные двигатели – они светились не ярче плохо работающего тостера. Женщина быстро обвела взглядом клавиатуру. «Подача газа» – эта клавиша показалась ей наиболее подходящей, и она нажала на нее. Где-то позади заработало что-то вроде насоса, справа послышалось тарахтение. Диск Виридиана накренился, потом накренился еще сильнее. Затарахтело слева, но крен не изменился, и диск планеты совсем пропал из виду. Джарвеллис потянула рычаг на себя, выправила крен. Но как же включить подачу энергии? Ей понадобилось несколько секунд отчаянных поисков, пока она не сообразила, что держит ступню на педали.

– Центр управления полетами на Виридиане вызывает шаттл орбитальной станции Нике. Ответьте, пожалуйста.

Джарвеллис и не подумала отвечать и сосредоточилась на управлении. Она не понимала, как направить его к планете. Казалось, все параметры двигателей рассчитаны только на свободное падение. «Думай!» И тут ее осенило. Она поняла, что рассуждает как человек, слишком долго проживший в условиях искусственной гравитации, мыслящий категориями «верха» и «низа». Джарвеллис изо всех сил потянула штурвал на себя. В итоге Виридиан оказался прямо у нее над головой. Вот тогда она «прибавила газу».

– Центр управления полетами на Виридиане вызывает шаттл орбитальной станции Нике. Ответьте, пожалуйста.

Ага, вот он, индикатор скорости, а вон – альтиметр, дающий, правда, очень странные параметры. Мало-помалу Джарвеллис начала понимать, что показывает каждое из табло и маленьких дисплеев. Она вывела шаттл на устойчивую орбиту, и тут из переговорного устройства послышался совсем другой голос:

– Говорит Виридиан. Пусть безумец, управляющий этой древней посудиной, все-таки отзовется. Если вы решили покончить, с собой, у меня нет возражений, но в данный момент вы входите в зону воздушного сообщения.

Черт, это был ИР рансибля. Джарвеллис поискала глазами рычажок, с помощью которого можно было бы отключить радиосвязь. Не нашла. А нашла она монитор, торчавший над корпусом старинного компьютера. На экране монитора появилось изображение всего того, что Джарвеллис видела сквозь лобовой иллюминатор. Она нажала на кнопку – и изображение переключилось на инфракрасное, о чем оповещала «иконка» в правом нижнем углу дисплея. Стоило пробежаться пальцами по клавиатуре, как в результате была получена обширная кол лекция всевозможных картинок. Вот только ни одна из них не помогла ей понять, что же нужно сделать, чтобы не шмякнуться на поверхность планеты и не разбиться насмерть.

Катер совершил посадку посреди долины в предгорьях источенных пещерами Туриотских гор. Кормак и представить не мог, что горы окажутся именно такими. Наверное, все дело было в том, что на планетах с более высокой силой притяжения – таких, как Земля, – подобные формы рельефа попросту не могли существовать.

Ян распорядился разбить лагерь неподалеку от опушки Мадагарского леса, на ровной поляне, густо поросшей арктическими лишайниками и мягкой, с виду как будто жеваной, порослью новых деревьев.

– Если они придут пешком, то выйдут из леса. Сержант, нужно, чтобы кто-то все время дежурил у башенного орудия. Если понадобится, введите вахты. Вы должны постоянно находиться у командного пульта и координировать все результаты разведывательного сканирования. Мы будем держать каналы связи открытыми, так что вы сумеете передавать нам все свои новости.

– Есть.

– Ваш стрелок должен сбивать любые воздухоплавательные средства. Уничтожать все хоть мало-мальски похожее с виду на дронов-разведчиков. Ну а если покажутся ATM без опознавательных знаков, их тоже сбивать. По местам! Дальнейшие распоряжения передам позднее.

Как только сержант ушел, Торн сказал:

– Та шайка не рискнула по воздуху. Думаю, и этот, Пелтер, последует их примеру.

– И я рисковать не намерен. У нас есть две автоматические пушки. Размести их на опушке, поставь людей по обе стороны. А в промежутке мне нужно слабое место.

– Это разве хорошая мысль?

– Там мы спрячем Эйдена и Сенто, они будут нести дозор. Если кто-то придет с той стороны, мы дадим им бой на открытой местности.

– Тут практически нет укрытий, – заметил Торн, задумчиво посмотрев на одинокую каменную глыбу позади катера.

– Ошибаешься, мы окопаемся.

– А-а-а…

Ян кивком указал на скалу, на землю под ней.

– Надо выкопать ямы, но не нужно, чтобы там кто-то сидел. Ямы – и все, чтобы их было видно. Ты встанешь около скалы с протонным бластером. Когда все будет подготовлено, надо дать всем отдохнуть до темноты.

– А если атаки не будет? У нас есть другое задание.

– Творец может подождать. Если понадобится, мы здесь на несколько дней задержимся. Я же сказал: не желаю, чтобы Пелтер дышал мне в затылок.

Почти до полудня укрепляли оборону и рыли окопы. Почва оказалась каменистой, а на метровой глубине лежал слой вечной мерзлоты. У отряда был с собой электрический резак, которым можно было кромсать положительно все, а вечная мерзлота начала таять после нескольких электромагнитных разрядов, выпущенных из винтовки-импульсника. Но в итоге все равно пришлось поработать лопатами. Для непривычных к такой работе людей она показалась тяжелой, и вряд ли до наступления темноты удалось бы с ней покончить, если бы на помощь не пришли Сенто и Эйден. Потом сержант и его подчиненные забрались в палатки, чтобы отдохнуть. Наверное, лежали и вспоминали, говорил им хоть что-нибудь насчет рытья окопов тот офицер ЦСБЗ, который осуществлял набор рекрутов.

Наступила ночь. Делать было нечего – только ждать. Кормак обошел лагерь, обозрел проделанную работу и направился к катеру. Подходя к нему, он увидел, что Торн затаскивает внутрь Стэнтона. Даже накачанным громилам порой приходилось опорожнять мочевой пузырь.

Ян вошел в салон следом за ними и понаблюдал за тем, как Торн укладывает пленника на койку и привязывает, затем уселся напротив. Спаркинд кивнул и удалился, держа под мышкой протонный бластер. Кормак обернулся и увидел, что сержант сидит за пультом и внимательно изучает дисплей. Где-то в глубине салона, ближе к корме, занималась какими-то своими делами Мейка. Почему бы не провести душеспасительную беседу?

– Знаешь, Джон, ты виновен почти во всех преступлениях, какие только перечислены в кодексе.

Стэнтон устало глянул на него.

– Знаю.

– Почему? С того самого дня, как мы с тобой познакомились, я не перестаю гадать: «Почему?» Ты работаешь так, что не обязательно нужно было скатываться до уголовщины. Ты вполне мог бы сколотить состояние в Правительстве. В чем же дело? Страсть к опасности? К выбросу адреналина?

– Может, и так… А вот ты много кого знаешь, кто сознательно совершил выбор в юности? Да мне поначалу криминал просто выжить помогал, а уж потом стал образом жизни. Ты же знаешь, какая жизнь за границей.

– Знаю. – Кормак отвел взгляд, но тут же снова посмотрел на Стэнтона. – Вряд ли я чем-то сумею тебе помочь. Ты убивал людей, и некоторые из этих людей – ни в чем не повинные граждане Правительства.

Стэнтон был готов что-то сказать, но тут из динамика рации послышался голос Эйдена.

– Сообщение от виридианского ИР. Может быть, ничего особенного, но только что приземлился шаттл, прилетевший со старой орбитальной станции.

– А там обычно кто находится?

– По всей видимости, космоадапты, но ИР рансибля сообщает, что они крайне редко спускаются на поверхность планеты. Раз в десять лет, не чаще, в специальных панцирных скафандрах… чтобы купить припасы, которые они не могут произвести на станции. Может быть, на это не стоит обращать внимания.

– Ладно, держи меня в курсе.

Кормак убрал рацию в карман и вопросительно посмотрел на Стэнтона.

– С Пелтером это никак не связано, – заверил его тот. – Он никак не мог туда добраться.

Ян встал и подошел к двери, затем вынул рацию и отключил ее. Вытащил маленький плоский пистолет, который с большой радостью обнаружил в арсенале катера.

– Знаешь, Джон, тебя ожидает как минимум полное стирание сознания. Ты этого хочешь?

– А у тебя есть какое-то предложение?

– Есть.

– Мне пока не очень хочется умирать, – заметил Стэнтон. – А вспоминать почти ничего не хочется.

Кормак кивнул, убрал пистолет и открыл дверцу. Выходя, он включил рацию.

Ночь прошла без происшествий. На рассвете всем бросились в глаза тяжелые красные цветы на ветвях шахматных деревьев. Воздух наполнился ароматом лаванды и жужжанием адаптированных пчел посреди листвы. Юная поросль деревьев на опушке и лишайники покрылись тонким слоем инея. Кормак прихлебывал кофе и выдыхал облачка пара, улетавшие в ясный, чистый воздух. «Вот бы и в голове у меня было так же ясно», – думал он. Три часа сна совсем немножко взбодрили его – запросто проспал бы еще часов восемь без перерыва. Кофе помог ему преодолеть сонливость. Но не только он не выспался.

Когда Ян отправился по лагерю с обходом, солдат по имени Тарм выполз из палатки, помедлил, поскреб макушку и зевнул. Увидел Кормака, и вид у него сразу стал виноватый. Он вернулся в палатку за винтовкой-импульсником, достал ее, забросил за плечо и встал.

– Славное утро, сэр.

Ян кивнул, Тарм поспешил уйти.

– Они перед вами просто благоговеют.

Кормак обернулся. К нему подошла Мейка.

– Вам бы лучше оставаться в катере, – заметил он. Женщина огляделась по сторонам.

– Знаете, а я скучаю по драконидам, – призналась она.

– А я нет. – Кормак повернулся к окопам и пронаблюдал за тем, как в одну из «лисьих нор» нырнул Тарм. Предыдущий обитатель окопа выбрался оттуда и поспешил к палаткам.

– Кормак.

– Слушаю, – проговорил Кормак, вынимая из кармана рацию.

– Мы засекли АГМ, пролегавший над горами, – сообщил ему Эйден. – Я только что его заметил. Он всего в двух километрах от нас.

– Сержант, это ваша работа.

– Так и есть, сэр. Они везут собранный сок в Мотфорд. Судя по обратному сигналу, это грузовой АГМ. Все вроде бы в порядке, сэр.

– Скажи, пусть сворачивают. Если пролетит над нами, мы его собьем.

Кормак побежал к катеру. Из динамика рации донесся крик, потом голос сержанта: «Заткнись!». Ян рывком распахнул дверцу и забрался в салон. Его догоняла Мейка. Стэнтон спустил ноги на пол. Он всеми силами пытался освободиться, и вид у него был самый что ни на есть свирепый.

– Вы должны отвернуть в сторону, иначе по вам будет открыт огонь, – бубнил сержант. – Это последнее предупреждение.

– Да чтоб тебе пусто было, солдафон, – последовал ответ. – Мне ж урожай надо доставить. Кое-кому, между прочим, приходится своим горбом хлеб зарабатывать.

– Это Свент, – процедил Стэнтон сквозь зубы.

– Ой, мамочки, – вырвалось у сержанта. – Да это же «иглы»!

– Сбивайте их! Сбивайте! – заорал Кормак. Пушки на крыше катера затарахтели, будто моторы.

Между деревьями замелькали ядовитые вспышки.

– Мейка, выходите, – распорядился Кормак. Женщина немедленно повиновалась. Сержант вскочил и обернулся. – Вы тоже.

Когда сержант прошел мимо него, Ян бросился вперед и посмотрел на артиллериста. Лица солдата, управлявшего орудиями, не было видно за снайперской маской. Взвыла гидравлическая система, орудия развернулись. Кормак поспешил к пульту управления и устремил взгляд на дисплей. Четыре следа, один из них двигался медленно и беспорядочно, а остальные четыре – очень быстро. Один из них на глазах у Кормака исчез с дисплея. Он впился пальцами в край пульта, его ладони вдруг стали мокрыми от пота.

– Внимание, – проговорил он. – Воздух. Всем, кого увижу без бронешлема, грозит взыскание.

Он обернулся и увидел свой шлем на койке напротив Стэнтона.

– Они стреляют, – сказал Стэнтон. – Я сообразил, – отозвался Джон.

На дисплее остался всего один из скоростных следов – он медленно опустился в лес.

– Ну же!

Кормак пришел в себя только тогда, когда с дисплея исчез последний след. Стэнтон встретился с ним взглядом и обессилено опустил плечи.

– Так. – Кормак хлопнул ладонью по пульту и быстро прошел назад. – Отличная стрельба, – похвалил он солдата-артиллериста. Тот снял маску и измученно улыбнулся. Кормак схватил шлем и выскочил из катера. В это самое мгновение в небе над лагерем полыхнула ослепительная вспышка, и башенные орудия на крыше катера снова заработали. От них в небо устремились огненные дуги. Лицевая пластина шлема у Кормака потемнела и не сразу снова стала прозрачной.

– Я ничего не вижу! – услышал он чей-то голос из динамика рации.

Знакомое жужжание пули-ищейки. А потом – крик и звук падения. Он помчался к ближайшему окопу и нырнул внутрь. Тарм покосился на него и снова прижал к глазу прицел импульсника.

– Откуда они взялись? Эйден?

В лесу шла перестрелка. Из-за деревьев вырывались клубы дыма. На опушке загорелся голубой дуб. Потом послышался звук взрыва, и по воздуху полетели горящие сучья и листья.

Голем ответил:

– Кто-то прорвался. Мы его упустили. Он двигался слишком быстро. Подозреваю, что это мог быть андроид.

Эйден был близок к ярости – если такое вообще возможно.

– Кто-нибудь из вас ранен?

– Нет. Он появился для одного-единственного выстрела.

– И в кого попал? – спросил Кормак, выставив голову из окопа и оглядываясь по сторонам.

– В Гоффа. Ему голову оторвало… сэр.

В это же мгновение из леса донесся голос, явно пропущенный через усилитель:

– Ты следующий, Кормак!

– Найти его!

– Мы думали, что ты – машина, но мы ошибались. Я рад, потому что ты хоть что-то почувствуешь, когда я тебе выпущу кишки. Мы нашли Ангелину…

Голос заглушил выстрел из импульсника. Последовала пауза, потом прозвучал голос Эйдена:

– Плеер с записью. Наверное, дрон его сбросил.

Все ждали развития событий – безрезультатно. Прошел час, но сканеры ничего не улавливали, и создалось такое впечатление, что опасности нет.

Кормак выбрался из окопа, размышляя над словами Пелтера. Понять его озлобленность было можно, но сострадания к нему он не испытывал. Сепаратисты на Чейне III были повинны в убийстве более пятисот человек в год. Они орудовали бомбами и прочим оружием, применяли террористические методы для уничтожения различных местных официальных лиц и важных персон, прибывавших на планету с визитами.

– Всем оставаться в полной боевой готовности. Никому не выходить из окопов за исключением случаев крайней необходимости. Насчет крайней необходимости. Я имею в виду, что лучше пописать себе на ботинки, – объяснил он, быстро шагая к лесу.

Добравшись до опушки, Ян присел около одной из автоматических пушек. Орудие поворачивалось из стороны в сторону на треноге. За деревьями никаких пере– движений видно не было. Эйден заметил бы что угодно еще до того, как увидел бы. Обернувшись назад, Кормак увидел, что сержант вместе с одним из солдат вытаскивают из окопа мешок с трупом. Ян жутко рассвирепел, но не попытался остановить их.

Они положили мешок на землю около катера. Сержант забрался внутрь, а солдат возвратился в окоп. Буквально в следующее мгновение башенное орудие повернулось и выстрелило по верхушкам деревьев. Сверкнула белая вспышка, дождем посыпались листья.

– Что это было?

Ответил Эйден:

– Еще один дрон-разведчик. Регистрирую передвижение.

Кормак отполз назад. В чаще леса словно бы комар запищал. Застрекотала автоматическая пушка. Он бросился к окопу Гоффа и нырнул в него.

– Ракеты!

Вражеские ракеты взмыли в небо, и сразу заработали башенные орудия. Потом раздался новый звук: жалобный вой в верхушках деревьев. Этот вой и разряды, вылетавшие из башенных орудий, встретились на уровне верхних ветвей. Кормак увидел, как что-то взорвалось и озарилось огненным диском.

– Проклятье! Опять «иглы»! И где он, черт побери, разжился таким арсеналом?

Серебристая торпеда вылетела из чащи леса, завиляла по небу, и выстрелы из башенного орудия разнесли ее на куски. Затем появилась еще одна, взрыв последовал справа от Кормака. Все случилось так быстро, что там и вскрикнуть не успели. Остались только обугленный окоп и несколько оплавленных кусков доспехов. Ян запрокинул голову. Следующая ракета пролетела у него над головой, будто охотничье копье. Эта была крупнее предыдущих. Катер… Импульсы энергии начали с треском лупить по поверхности ракеты, и она начала вихлять из стороны в сторону. Наконец ракета потеряла высоту и зарылась в землю прямо под катером. Взрывной волной катер подняло в воздух, объяло языками пламени и тучей взметнувшейся земли. Катер перевернулся и рухнул на землю днищем вверх.

– О, черт! – вырвалось у Торна.

Еще один взрыв – и еще один обугленный окоп.

– Сенто? Эйден?

– Я… пытался, – послышался в ответ надтреснутый голос Сенто.

Два взрыва, один за другим – и автоматические пушки умолкли. Между деревьями замелькали вспышки протонного пламени. Кто-то побежал посреди дыма и летающих обломков. В первое мгновение Кормаку показалось, что это Эйден, но нет, голем не был такого высокого роста. Это был некто, одетый в длинное обшарпанное пальто и шляпу с широкими полями. Мистер Кран! Со всех сторон по андроиду стреляли из импульсного оружия, но он не замедлял свой бег. Он бежал, хотя его одежда полыхала. Ян увидел, как он остановился над окопом, как протянул руку. А потом из всех «лисьих нор» потянулись струйки дыма.

– Лазеры! – прокричал кто-то.

Кормак уже был готов спросить, откуда ведется лазерная атака, как вдруг различил на фоне дыма алые лучи, исходящие откуда-то позади катера. Он просчитался – кто-то зашел с тыла. Неожиданно на эту пальбу ответил Торн. Лиловая полоска мелькнула со стороны скалы, а за ней последовала белая вспышка. Стрельба из лазерного оружия мгновенно прекратилась.

Выбравшись из окопа, Ян собрался выпустить из футляра сюрикен. Андроид развернулся к нему. Что за зловещая физиономия из отполированной меди! Звездочка помчалась вперед, рассекая воздух. Медная рука отшвырнула ее, сюрикен упал на землю. Андроид шагнул к Кормаку.

– Стреляйте в него! Стреляйте! – закричал сержант.

Появился Эйден, он налетел на Крана с мощью потерявшего управление антигравомобиля. Андроиды одновременно рухнули на землю и проскользили по ней метра три, с фантастической быстротой награждая друг друга ударами. Шум стоял такой, словно работала лесопильная машина. Неожиданно оба противника вскочили на ноги, разошлись и снова сцепились. В стороны летели клочья одежды и синтетических мышц. Кормак краем глаза заметил движение слева и резко развернулся. Из-за деревьев, неуклюже переставляя ноги, выбежал Сенто. На верхней половине его тела синтетическая кожа обгорела, обнажился почерневший металл. Он потерял одну руку. Казалось, он ослеп и ориентируется только по слуху. В следующее мгновение он включился в драку. На глазах у Кормака Сенто обхватил туловище андроида ногами, а уцелевшей рукой – шею. Эйден тем временем продолжал рвать мистера Крана на части.

– Вот и встретились, агент!

Ян резко развернулся. Навстречу ему шел Пелтер, целясь из наступательной винтовки системы Девкона. Прозвучал выстрел. Эта пуля летела медленнее обычной, но все-таки достаточно быстро для того, чтобы Кормак осознал, что ему конец. Но в этот миг, в эту долю роковой секунды, раздался другой выстрел. По шлему Кормака ударили обломки металла. Пуля-ищейка исчезла.

А в воздухе прямо перед ним висел сюрикен и выпускал чейнглассовые лезвия.

– Будь ты проклят, Кормак!

Пелтер сделал еще один выстрел из «девкона». Сюрикен превратился в дымчатый кружок и уничтожил все пять пуль-ищеек: пять маленьких взрывов – и все.

В лесу запылали вспышки импульсного огня, а Пелтер… исчез. На дымящейся земле валялся брошенный «девкон». Кормак пару секунд постоял на том месте, где только что находился сепаратист. Он был еще не в состоянии понять, что произошло, просто стоял, смотрел себе под ноги и гадал, откуда здесь, чтоб ей было пусто, взялась маленькая резиновая собачка.

Сенто и Эйден стояли над разодранным на куски андроидом. Кормак нажал на крышке футляра кнопку возврата сюрикена. Звездочка еще какое-то время посверкала в воздухе острыми лезвиями и с едва слышным гудением вернулась «домой».

– Спасибо тебе, Тенкиан, – сказал Ян и зашагал в глубь леса.

Ультрафиолет. Колоссальная вспышка ультрафиолета. Только один-единственный вид оружия был способен на такое, и это оружие Джарвеллис в последний раз видела в грузовом отсеке «Лирика». Если Джон еще жив, то он там. Если Джон мертв, то там Пелтер. Она развернула ионные двигатели шаттла и нажала на педаль. Курс «челнока» изменился, он полетел по дуге к далеким огням.

– Ненормальный пилот шаттла! Видимо, я напрасно трачу красноречие, сообщая вам, что вы направляетесь в зону, где не так давно движение воздушного транспорта было строго запрещено.