Звездный рубеж

Шар прицепился к корпусу корабля без какого бы то ни было толчка. Кормак наблюдал за происходящим с помощью камеры, установленной на одном из тягачей. Сейчас дракон напоминал ребенка, старавшегося ухватиться за ноги кого-нибудь из родителей.

Вскоре все тягачи возвратились в трюм.

– Теперь – вперед, – приказал Томалон.

И они отправились в путь.

Габбльдак был любимой игрушкой мальчика. Стоило его включить, как он не успокаивался до тех пор, пока не настигал всех находившихся поблизости братцев и не опрокидывал их. Ребенок шумно радовался каждой победе чудовища, зная, что и мать с удовольствием наблюдала за этой игрой, как бы ни старалась скрыть свои эмоции.

– Вернемся к сказке, – сказала женщина. – На чем я остановилась?

– Бабблгак вернулся домой…

Малыш все еще был занят игрушками. Габбльдак загнал очередного братца под ковер, и, похоже, жертва зацепилась за что-то, так как ее не удавалось вытащить оттуда.

– Габбльдак, – поправила женщина и нахмурилась, заметив улыбку на лице сьша.

– "Папаша Дак сказал:

– Кто ел из моего горшка?

А мамаша Дак, видя, что в ее горшке тоже убыло, закричала:

– А кто ел из моего?

Детка Дак тоже заглянул в свой горшочек:

– Какой-то негодяй тоже ел мой суп. Картинка в книге изобразила большую комнату и стол, на котором лежала груда костей и прочих отходов какого-то исполинского пиршества. Три габбльдака – три огромные горы из плоти и мускулов – заполняли собой почти всю комнату.

Кто-то быстро бормотал на некоем иностранном языке, и девушке очень хотелось, чтобы этот незнакомец наконец умолк. Эльдина вынуждена была признать, что, хотя она и знала, что такое «иностранный язык», ей никогда не приходилось слышать, чтобы на нем говорили. Очевидно, этот неизвестный находится в спальне детского приюта… или нет, в спальном бараке для рабочих. Надо потребовать, чтобы эта болтовня прекратилась. Ей и так сейчас холодно, да к тому же постель неровная и сырая…

Когда она наконец проснулась, Фетан прошептал ей на ухо:

– Молчи и не делай лишних движений.

Эльдина открыла глаза и уставилась на него. Старик склонился над ней, держа дубинку. Его силуэт был хорошо различим в серебристо-голубом свете, лившемся с ночного неба, а глаза тоже блестели серебром. Он осторожно указал куда-то в темноту.

Девушка слегка привстала, не понимая, что же ее разбудило. Тем не менее она прислушалась к советам Фетана. Дул ветер, и сначала ей пришла в голову мысль, что всему виной тростник. Но вдруг опять раздались странные звуки, незнакомый голос бегло и уверенно говорил какую-то абракадабру:

– Йскабблаббер флибл лоббер набикс чоп!

Эльдина всмотрелась туда, куда указывал Фетан, и отчетливо различила фигуру, бродившую среди зарослей тростника. Ей удалось разглядеть туловище, похожее на валун, и длинный утиный клюв, которым животное водило из стороны в сторону. Затем существо присело на задних ногах, расправило передние конечности, прикрепленные к широкому тройному килю на его груди, и моргнуло зеленоватыми глазами, выстроившимися на голове в виде диадемы. Очевидно, оно готовилось к следующему возгласу.

– Йфлоггердаббл абер базз зуп зуппер, – напыщенно произнесло чудовище.

Господи… – выдохнула Эльдина, нащупывая пистолет.

Фетан взял ее за запястье.

– Сиди тихо, – шепнул он. – Габбльдаки опасны только тогда, когда не производят никакого шума.

"Габбльдак! "

Девушка никогда по-настоящему не верила в их существование, но теперь поняла, что ошибалась. Она наблюдала за тем, как животное вновь припало к земле и принялось шарить в траве, не переставая бормотать. Когда старик отпустил ее руку, Эльдина перевела дух и прислонилась спиной к скале.

– Вы говорили, что габбльдаки питаются травоядными?

– Да, только вряд ли тебе удастся увидеть их, они близко к себе не подпускают и сразу убегают прочь.

Девушка потянулась за бутылкой с водой, но Фетан коснулся ее плеча и вскочил.

– Здесь есть что-то еще!

Он взобрался на камень и жестом позвал ее. Пришлось Эльдине скинуть брезент и последовать за ним.

– Сегодня у нас беспокойная ночь, – предупредил старик, когда она вскарабкалась на камень, безуспешно стараясь не раздавить полусферические раковины моллюсков, и указал в сторону зарослей тростника, откуда они пришли накануне.

Животное стояло на двух длинных и тонких ногах, так что его тело поднималось выше травы. Шея и плоское туловище напоминали стул, ниже шеи находились три пары передних конечностей, сложенных словно для молитвы. Головы как таковой не было; шея сразу переходила в длинный зазубренный и острый клюв. Пока Эльдина разглядывала существо, оно совершило один осторожный шаг, в результате передвинувшись примерно на пять метров. Девушка успела также заметить, что четырехпалые ноги чудовища были снабжены перепонками.

– Героин? – предположила она.

– Ага, еще маленький.

Глядя на героина, Эльдина была готова плакать… и смеяться! Да, ее недавние переживания были ужасны, как ужасны и эти создания, и все же происходившие в ее жизни чудесные перемены не выдерживали никакого сравнения с тем, что ей пришлось испытать на каторге Теократии.

– Спасибо вам.

Фетан понимающе кивнул. Оба еще некоторое время стояли на камне и наблюдали за героином. Тот продвигался вперед, встряхивая клювом в ответ на выкрики габбльдака.

В оставшуюся часть ночи девушка спала лишь урывками. Она то и дело просыпалась от завываний травы, новых реплик габбльдака и снившихся ей кошмаров, в которых героин останавливался прямо над ней и, вертя головой, прикидывал, стоило ему съесть ее или нет. А еще этой ночью она впервые испытала какое-то странное и неопределенное ощущение счастья.

Почувствовав запах гари, Гант понял: что-то не так. Он не знал, приписать ли свои подозрения инстинкту, ведь неизвестно, мог ли инстинкт передаться в процессе воспроизведения его прошлой ипостаси.

– Эйден? Сенто? – позвал он в микрофон браслета, вытаскивая на всякий случай импульсный пистолет.

Стоп! Сейчас он находился в особой зоне, и радиосигнал не мог проникнуть сюда сквозь специально защищенные стены. Установить связь отсюда было возможно только через прямой провод или оптический кабель. Подойдя к одному из телефонов, встроенных в стене, он повторил запрос. Его голос должен был активировать прибор, и по названным именам определялся получатель сигнала. Но ответа не последовало. Брежой попробовал нажать кнопки пульта, но те не работали.

Конечно, следующим логическим ходом было бы выскочить отсюда и вернуться уже с подмогой. Но Гант был в прошлой жизни спаркиндом, а в этой – големом последней конструкции и потому считал, что и в одиночку способен на многое. Он вломился в дверь, перевернулся и встал на ноги. Вокруг никакого движения. Парень возле консоли, похоже, мертв, а второй…

Гант испытал шок, какой у обычных людей мог бы привести к таким последствиям, что пришлось бы менять белье. Голем! Он попробовал установить с ней контакт на том же уровне, как с Сенто и Эйденом – прямая радиосвязь, от мозга к мозгу, – но не получил ответа. Кто-то уничтожил голема. От головы осталось черное месиво, хотя это еще ничего само по себе не значило, поскольку мозг помещался в армированном ящичке в груди. Главное – это полная неподвижность и отсутствие ответа. Развернувшись, Гант выбежал из диспетчерской и направился к ООС1. Он успел сделать всего несколько шагов по коридору, когда выстрел вражеского пистолета подбросил его в воздухе и опрокинул на спину.

– Корабль «Генерал Паттен», который подобрал вас, был полностью разрушен драконом, – сообщил Кормак.

Несмотря на уровень гравитации, равный единице, Апису было нетрудно удержаться на ногах, чему способствовал костюм с наружным скелетом, найденный Эйденом на складе "Оккама". Сейчас от шеи до пят его покрывал толстый серый материал, торчала только непокрытая голова. К костюму прилагался шлем с телефонами, но Апису сказали, что он ему не понадобится, как и капюшон, и видоискатель, который мог подниматься от подбородка и соединяться с капюшоном, и порты для подключения оружия разных систем.

– Да, знаю, – ответил он, глядя прямо в глаза Кормаку.

– Ты был знаком со многими из тех, кто был на борту? – Ян опустился в кресло, очевидно собираясь вести долгий разговор.

Кулант осторожно двинулся к другому креслу и тоже сел. Он был предельно вежлив, но никак не мог понять, чего от него хочет Ян Кормак, герой книги "Дракон в цветке" – той, что повествовала о событиях, предшествовавших предполагаемому самоубийству дракона на Астер Колоре. Ведь он не был похож на человека, готового тратить время на пустые разговоры да еще с подростком-аутлинкером. Сейчас они направлялись в район возможных военных действий и с гигантским умирающим инородным существом на буксире. Неужели этой легендарной личности больше нечем заняться?

– Там были мой вероятный отец Пирсворф и другие, кого я знал по техническому отделу уже несколько месяцев, мои учителя…

– Друзья?

– Все они находились в жилом секторе, а я – в техническом, – ответил Апис.

Кормак обвел глазами комнату и спросил:

– Почему здесь такая гравитация? "Что-то тут не так".

– Я хочу привыкнуть к этому костюму. Я больше не хочу быть беспомощным. Если солдаты…

У него неожиданно перехватило горло.

"Это из-за страха".

В таком костюме он мог бы дать отпор…

– Но ты не был совсем уж беспомощным. Мозг всегда одерживает верх над физической силой.

"Вы наблюдаете за мной. Это проверка".

– Я бы не хотел усугублять твое горе, но мне нужно получить от тебя кое-какие сведения. Я хочу, чтобы ты рассказал мне все.

"Вот оно что… "

– С какого места?

– С самого начала.

Апис долго смотрел на Кормака.

– Это я обнаружил мицелий, – наконец произнес он и был вознагражден: на лице агента ЦСБЗ промелькнуло выражение удивления.

И юноша начал рассказ, часто прерываемый разными вопросами, многие из которых казались ему несущественными. С чего вдруг Кормак хотел досконально знать, где именно и когда – с точностью до минуты – был найден мицелий? Зачем ему технические параметры его прорастания сквозь станцию «Миранда» ? Почему он подробно расспрашивал о словах молитвы масадиан?

Наконец Кормак ушел. Апис чувствовал себя уставшим и расстроенным, но когда добрался до своего гамака с нулевой гравитацией и снова прокрутил в голове недавнюю беседу, то понял, что легендарный агент не упустил из внимания почти ни одной детали. Так или иначе, его подвергли самому настоящему допросу.

Джон Стэнтон медленно тянул свой напиток, потому что, в отличие от Дрейдена, не был привычен к виски с галлюциногенным льдом. Его действие не замедлило сказаться: вокруг экзотических растений уже появилось легкое голубое сияние, а в периферийной части зрения поплыли какие-то тени.

– Чем дольше я слежу за происходящим, тем сильнее симпатизирую сепаратистам, – заметил Дрейден, доставая из ящичка очередную сигарету.

Стэнтон присмотрелся к собеседнику: сейчас тот сидел, задрав ноги на перила балкона, словно пытаясь продемонстрировать свою непринужденность и поверхностное отношение к их разговору. Но ему не удалось произвести соответствующее впечатление. В действительности Дрейдена снедали тревоги, его здоровье было подорвано употреблением наркотиков и постоянным медицинским вмешательством для противодействия их губительному влиянию на организм. Хотя он достиг вершины в "Элизиуме", похоже, ему было непросто там удержаться. Джон отвел от него взгляд и посмотрел вверх на то, что действительно заслуживало внимания: снаружи купола зависли два военных дрона, только что закончившие показательные стрельбы, – все их цели превратились в металлический пар.

Дрейден приложил кончики двух пожелтевших пальцев к своему дорогому модулю, словно ему надо было сосредоточиться, чтобы оперировать им. Один из сегментов купола сдвинулся, образовавшуюся брешь заполнил мерцающий экран. Испуская небольшие языки пламени, дроны приблизились к нему и один за другим проникли под купол, затем зависли над цианидами и плазодермами.

– Сепаратисты обречены, если они не готовы к использованию ИР, – заметила Джарвеллис. – Гонка вооружений, так или иначе, существовала всегда, но сейчас в ней побеждает Правительство.

– Да, – согласился Дрейден, – Правительство побеждает.

Джон взглянул на него и узнал тот затравленный взгляд, какой он видел лишь однажды – у Ариана Пелтера, когда агент Ян Кормак убивал его. Джарвеллис сидела в низком кресле по другую сторону от Дрейдена. На ее лице Стэнтон тоже увидел знакомое выражение: она раскусила этого человека, "одержимого злым гением", причем ей удалось разглядеть это даже раньше, чем Стэнтону. Впрочем, ту же проницательность его возлюбленная продемонстрировала и в случае с Пелтером.

– Смотря что вы имеете в виду под еловом "побеждает", – сказал Стэнтон. – Правительство подавляет любые восстания против себя и расширяется, но остаются огромные пространства, которые оно не контролирует.

– Все хорошо до тех пор, пока есть развитие. – Дрейден жадно затянулся сигаретой, а потом швырнул окурок через перила балкона. – Перейдем к денежным делам.

С милой улыбкой, будто не заметив внезапной резкости делового партнера, Джон положил кейс на стол. Открыв его, он достал оттуда карточку с прикрепленными к ней десятью ограненными драгоценными камнями синего цвета, каждый размером с глаз; квадратные отверстия в них при тщательном рассмотрении содержали замысловатые рисунки, напоминавшие старые интегральные схемы. Закрыв кейс, Стэнтон положил карточку на стол, чтобы Дреиден мог рассмотреть ее.

– Гравированные сапфиры… интересно. – Он повернул карточку пальцем и взглянул на своего собеседника. – Камни подлежат сканированию?

Тот кивнул.

– Каждый равнозначен ста тысячам новокарфагенских шиллингов. Ведь мы договаривались о такой цене, верно?

Дреиден откинулся назад, взял новую сигарету и зажег ее с помощью своего кольца. Затянувшись, он махнул рукой сквозь колечко дыма.

– О, я согласен.

Напротив них два военных дрона, очевидно получившие приказ через модуль, стали опять подниматься к затянутому мерцающим экраном отверстию в крыше купола. Именно так можно было кратчайшим путем попасть к гавани, где находился "Лирик-П".

– Я принимаю на веру, что они настоящие, – добавил Дреиден.

Джон продолжал улыбаться, будучи прекрасно осведомлен о том, что через модуль Дреиден мог управлять всеми здешними зеркалами. Он знал: любой, кто осмелится перейти дорогу этому человеку в надежде потом скрыться на корабле, может в мгновение ока обратиться в пепел. Наверно, корабль вроде "Лирика-П" испарится быстрее, чем мошка в печи, стоит лишь направить на него одно из зеркал.

Что-то жуткое было в том, как теперь передвигался Скеллор: словно у него под кожей образовался хитиновый панцирь, движения которого не вполне совпадали с его собственными. Следя за ним, Афран не уставала удивляться. Что за странные отростки выходили у него из шеи и огибали подбородок? Почему на лице и на руках выступили вены необычного серого цвета? Да и вообще… какого черта все это значит? По-видимому, он как-то использовал то странное барахло, которым занимался в свободное от работы на команду время.

Если б Афран только могла, она бы открыла по нему огонь из импульсного ружья, найденного ею в особой зоне. Но… он сжег женщину-голема, чье обезображенное тело валялось на полу в диспетчерской, так что ей вряд ли удалось бы справиться с ним. Впрочем, о подобных действиях не может быть и речи: сейчас ее модуль напоминал присосавшееся к мозгу ядовитое насекомое, и она знала, что надо подчиняться всем приказам обезумевшего ученого, а иначе – агония и смерть.

Она искоса наблюдала за Дании и по сравнению с ним даже чувствовала себя счастливой. Ее модуль хотя и был поврежден и теперь использовался для контроля над поведением, все же был продуктом "Дракокорпа", такими их снабжали с Масады. А у парня модуль пророс тем же серым волокном, каким было пронизано тело Скеллора, и странные нити теперь свисали у него с головы и окружали шею. На лице Дании застыло тупое выражение готовности к беспрекословному подчинению.

Наконец, собравшись с мужеством, Афран осмелилась задать вопрос:

– А что будет с остальными?

– Они могут испортить все дело. На всех поля не хватит, – ответил Скеллор.

Значит, она невидима? И куда девался генератор, который он все время носил на поясе? Что вообще намеревается предпринять этот сумасшедший гений?

– Здесь, – объявил Скеллор, остановившись перед какой-то дверью.

Он приложил ладонь к пульту, и Афран напряглась, ожидая услышать вой сирены. Пришлось упрекнуть себя в глупости – если ему удалось взломать замки запретной зоны крейсера Правительства, закрытая дверь вряд ли послужит препятствием.

Дверь сдвинулась в сторону, и Скеллор оторвал руку от панели. Афран обратила внимание, что под рукой образовалось что-то вроде смолы, потом вязкие нити и волокна вновь втянулись в ладонь. Может быть, это и полезная функция, но девушка не была уверена в том, что ей хотелось бы иметь такую же.

– Криосектор, – догадалась она, оказавшись в помещении и увидев ряды криококонов по обе стороны прохода.

– Здесь только пятьдесят человек, – сообщил Скеллор, – и система наблюдения та же, что и в прочих спальных отсеках корабля, так что я могу получить к ней доступ отсюда.

Он направился по проходу к нише в одном из рядов коконов – там находилась контрольная панель – и приложил к ней ладонь. На этот раз задача для него оказалась посложнее: через несколько секунд он закрыл глаза и склонил голову. Афран видела, как пульсировала кровь в его модуле, как напряглись серые вены на лице, а затем начали по-змеиному извиваться под кожей.

Послышалась серия глухих хлопков, и Афран пригнулась и схватилась за ружье, но потом поняла: эти звуки издавали поднимавшиеся крышки криококонов – всех подряд. Внутри каждого находилось обнаженное мужское или женское тело, их искаженные отражения появились в выгнутых крышках.

Открыв глаза и осмотревшись, Скеллор тихо выругался.

– Что не так? – спросила Афран, снова выпрямившись во весь рост. Она обратила внимание, что Дании даже не шелохнулся.

– Контроль кровеносной системы, – сказал Скеллор. – Я хотел выкачать из них жидкость и закачать кровь раньше, чем они успеют оттаять. Это сразу убило бы их.

Я чуть поторопился и не учел подпрограмму, изолирующую коконы, и она теперь приступила к их оживлению. Не переживай, это всего лишь пробная попытка.

– Значит, они просыпаются?

Скеллор окинул помещение взглядом, казалось, ему самому это даже не пришло в голову.

– Ах, да… У вас примерно шесть минут, так что вам следует поспешить, чтобы успеть убить их.

Афрам в ужасе смотрела на него, не двигаясь с места, но через секунду уже почувствовала, как ее мозг словно сжало клещами. И вот она уже направилась к ближайшему ряду коконов. Не то чтобы ее принуждали, ведь она сама переставляла ноги; просто на уровне какого-то животного инстинкта самосохранения стремилась выжить, а единственным способом не умереть было слепо подчиняться воле Скеллора.

– Ты займешься другим рядом, – велела она Дании, испытывая в этот момент отвращение к себе.

Подойдя к первому криококону в ряду, она приставила дуло импульсного ружья к виску находившегося там человека и нажала спусковой крючок. Голову мужчины разнесло синей лучевой вспышкой. Но из рваной раны потекла не кровь, а особая жидкость, закачанная в тело вместо удаленной крови. В следующем коконе лежала женщина, на ее руке красовалась татуировка, говорившая о ее принадлежности к ЦСБЗ, но от этого Афран ничуть не стало легче. То была омерзительная работа. Афран считала себя солдатом, борцом за дело сепаратистов, а вовсе не убийцей. У десятой жертвы уже сочилась кровь, а из разнесенной головы пятнадцатой кровь уже брызнула на металлический пол. В последнем двадцать пятом коконе человек уже открыл глаза и сел, прежде чем она успела дважды выстрелить ему в грудь, и он вылетел из кокона. Вероятно, ей не следовало мешкать – Дании уже давно успел убить всех в своем ряду.

Со своим неизменным лэптопом под мышкой Мейка вошла в отсек заморозки и осмотрелась вокруг. Все выглядело так, как и должно быть, впрочем, «Оккам» немедленно обнаружил бы любое нарушение. В этом отсеке из большого количества коконов только восемь были заняты. В семи спали техники крейсера – они не поместились в другом подобном отсеке в четверти километра отсюда. А в восьмом коконе находилась мать Аписа Куланта.

Мейка решила подвергнуть ее заморозке, пока не появится возможность поместить женщину в специальную больницу для аутлинкеров. Хотя повреждения, которые она получила, было бы нетрудно устранить у нормального человека, для лечения аутлинкеров нужны особые условия и технологии, которыми Мейка не располагала. Даже при лечении сломанной лодыжки мальчика у нее возникли некоторые проблемы – обычной сварки костей оказалось недостаточно для восстановления хрупкой костной ткани. Пришлось сконструировать специальный автодок в виде ортопедического сапога, чтобы отслеживать процесс выздоровления. Но в конечном счете ученый-биолог исходила из собственных приоритетов. Хотя сломанные кости черепа и кровоизлияния принадлежали к числу тяжелых травм, организовать лечение не составило бы особого труда. Истинной причиной того, что Мейка не стала этим заниматься, было желание уделять больше времени изучению гибрида человека и куллораптора, убитого Кормаком. Вот только по отношению к Апису она поступала несправедливо. Каким бы развитым для своего возраста ни казался этот юноша, он еще не оправился от страшных переживаний и к тому же теперь оказался в чуждом ему окружении. Что и говорить, он нуждался в матери.

Присоединив оптический кабель своего компьютера к гнезду криококона, Мейка с нетерпением ждала, когда на экране отобразятся основные параметры. Спустя мгновение, почувствовав нечто, она осмотрелась вокруг, дабы убедиться, что не упустила чьего-либо присутствия в помещении. Потом произнесла вслух:

– Кто вы? Что это? Зачем? Как вы это делаете?

Для обычных граждан Правительства было естественно при необходимости задавать прямые вопросы, и только у выпускников Биологической академии данная процедура вызывала затруднения. В идеале для поиска ответов следовало использовать все имеющиеся ресурсы, включая собственные аналитические способности. А задать вопрос значило так или иначе признать свою некомпетентность. В тех случаях, когда не было иных возможностей, учили на Цирцее, вы можете задать вопросы, и эта рекомендация была бы хороша, если бы боязнь спрашивать не закреплялась специальными тренингами. Теперь Мейка осознавала, какой ущерб ей нанесли те тренировки, и старалась перестроиться.

– Где это? У вас есть способность… Вы?..

Она осеклась, заметив, что параметры состояния слишком долго не появляются на экране. Запустив на компьютере самодиагностическую программу, Мейка убедилась, что он работает исправно. Тогда она отправила запрос через клавиатуру, и на мгновение на экране вспыхнул весьма странный код, а затем слова: "Нет ответного сигнала". Нахмурившись, Мейка положила компьютер на кокон и направилась по проходу к консоли. Тот же странный код светился на расположенных над ней четырех дисплеях. Она попробовала нажать ряд клавиш, и код исчез, но ответа по-прежнему не было.

С жутким предчувствием женщина кинулась обратно к криококону. Проблемы с криококонами? Такого не может быть! Отсоединив кабель, который сразу убрался в корпус лэптопа, она попробовала нажать кнопку панели крышки кокона: никакой реакции. Ничего не оставалось, кроме как использовать ручной рычаг – и не важно, что это поднимет тревогу. Мейка вцепилась в холодный металл и потянула ручку на себя, замок щелкнул, и крышка кокона медленно открылась. По виду находившейся в нем женщины-аутлинкера сразу стало ясно, что с ней что-то не так: обычно в криококонах люди выглядят бледными, потому что кровь удаляется из тела и заменяется специальной бесцветной жидкостью, а ее кожа потемнела. Сделав усилие, Мейка перевернула тело на бок. Трупное окоченение. С нижней стороны тело было пурпурного цвета, здесь скопилась большая часть крови.

– "Оккам", это Мейка Асселис, докладываю об отказе в криосекторе, в отделении номер один. – Из встроенного в консоли телефона Мейка не получила ответа, тогда она бросилась в коридор и попыталась связаться оттуда.

– В криосекторе и в отделении номер один нет неполадок, – ответил ей один из подразумов.

– Женщина-аутлинкер, недавно помещенная в криококон, мертва. – Мейка еле сдерживала себя, стараясь не закричать.

– Система функционирует нормально. В криосекторе и в отделении номер один нет никаких проблем, – повторил ИР несколько раздраженным тоном – что за идиот с ним общается!

– Я настаиваю, чтобы вы прислали сюда дрона, и как можно скорее, черт возьми! Я не думаю, что трупное окоченение и трупные пятна – это нормально для того, кто находится в заморозке! К тому же я сейчас говорю из коридора, потому что связь там также неисправна.