Звездный рубеж

– А что это такое? – Торн кивнул на экран.

– Лазерная батарея. Но они эффективны только на поверхности планеты. Добраться до самого подполья они не могут.

– И теократы создают оружие, которое сможет?

– Ядерная бомба на магнитной подушке. Обладает достаточной мощностью, чтобы проникнуть до самих пещер.

– А что будет с людьми на поверхности?

– Погибнут миллионы, но Теократия за них не переживает, благо на Масаде нет проблем с рождаемостью.

– Если бы в ЦСБЗ знали об этом, вмешательство было бы неизбежно.

Стэнтон пристально посмотрел на него.

– Правительство только что потеряло автономную станцию неподалеку от планеты, и в трагедии предположительно обвиняют дракона. Теократия строит спутники якобы для защиты от дракона. Со стороны все выглядит вполне невинно, так что, если Правительство объявится здесь во всеоружии, это может спровоцировать недовольство и, возможно, даже восстания среди миров самого Правительства. Поэтому нужен чертовски веский повод для вмешательства в здешние дела. Например, открытое выступление масадиан или призыв о помощи.

– Понятно, – кивнул Торн.

Корабль затрясло. Астероид, который уже можно было назвать метеоритом, теперь оставлял след в атмосфере, и от его поверхности отделялись небольшие осколки. Впереди падавшего небесного тела все пространство на экранах корабля сейчас занимала поверхность планеты. Торн мельком взглянул на Джарвеллис, сейчас женщина была особенно хороша. Предприняв маневр, она вывела "Лирик-И" из следа метеорита; корабль обогнал раскаленную глыбу и занял позицию под нею.

– Через пару минут. Сопротивление воздуха нарастает, – сказала она.

Патран в смятении взглянул на Стэнтона.

– Она говорит о глыбе, – кратко пояснил Джон. – Мы оставили в ней датчик.

Метеорит светился все ярче, от него отделялись крупные куски, вращаясь, они вспыхивали подобно искрам окалины.

– Получилось! – воскликнула Джарвеллис, ударив ладонью по панели управления.

Внезапно метеорит развалился на четыре крупных и множество небольших осколков, те, в свою очередь, быстро распадались на более мелкие, с яркими вспышками разлетаясь в стороны.

С ревом включились ионные двигатели, на мгновение внутренняя антигравитация дала сбой, и Торн едва не вы-280 летел из кресла. Куски метеорита на экране быстро сокращались в размере, тем временем "Лирик-И" уже с меньшей скоростью летел сквозь атмосферу. Широкий след небесного тела из дыма и пара простирался в небе над кораблем. Торн подумал, что в Правительстве подобный трюк стал бы просто невозможен. Дело было не только в совершенных детекторах, основная причина заключалась в том, что ИР уже давно провели подробную инвентаризацию Солнечной системы и изучили, какие именно астероидные скопления могли представлять угрозу, так что вряд ли можно было бы найти какой-нибудь "заблудившийся" астероид. К тому же искусственные интеллекты не допустили бы, чтобы глыба такого размера проникла к обитаемым планетам.

Вскоре Джарвеллис переключила камеры, и на главном экране появилась поверхность планеты. Из-под облака, похожего на вату, показался главный заселенный континент, окруженный океанами темно-синего цвета с фиолетовым оттенком. Форма материка отдаленно напоминала прямоугольник, но все четыре угла были слегка скошены, как у паруса старинного галеона. В одном углу протянулась горная цепь, словно пушечное ядро в этом месте пробило парус, а потом полотно наскоро зашили, и по шву материал вздыбился складками. Огромные пространства вокруг горной страны отливали темно-зеленым и синим цветом, в других местах они приобретали бежевые оттенки, напоминавшие о равнинах Сахары.

– Пустыни? – предположил Торн, указывая на последние.

– Нет, – ответил Стэнтон. – Это заросли прошлогоднего тростника. Там еще не успели прогреметь весенние грозы, или же свежая поросль пока не пробилась сквозь старый покров, как в других местах.

– И это все – тростник?

– Не совсем. Есть и другие виды местной растительности, как и сельскохозяйственные культуры. В основном зерцовые, а еще много прудов, где разводят всякую живность. Но если оказываешься в глуши, то кажется, что вокруг нет ничего, кроме тростника. Говорят, когда-то здесь росли деревья.

Торну вспомнилось содержание одной из прослушанных им лекций ИР "Лирика".

– Триконы? – предположил он. – Это они так интенсивно перемешивают здешние почвы, что растения не успевают укорениться, и только тростник выживает, потому что питается за счет корневищ, распространяющихся по поверхности.

– А вы неплохо подготовились, – усмехнулась Джарв.

– Деревья здесь тоже растут, – сказал Стэнтон. – Но для них приходится выкапывать траншеи, выстилать их пластобетоном и заполнять почвой. Но триконы способны проникать сквозь пластобетон со скоростью примерно один сантиметр в пять лет.

– Неужели нет других способов?

– Есть. Можно использовать композиты, произведенные в зоне Правительства, гидропонику, сооружать плавучие платформы в океане. Но Теократия не готова к капиталовложениям в подобные преобразования. Если производство каких-либо необходимых для нее продуктов сокращается, просто наказывают виновных.

– Но это весьма недальновидно.

– Да им нет до этого дела. Разве они не попадут в рай – в любом случае? – Джон пожал плечами.

Теперь на экране был виден только континент, его окраины скрылись за горизонтом. Капитан проверила показания приборов и ввела некоторые команды. Рев ионных двигателей постепенно стих, они отключились.

– Теперь мы только на антигравитационной тяге, – сообщила она.

Какое-то время корабль пролетал сквозь облачность. На одном из дисплеев Торн мог наблюдать, как слой льда покрывал поверхность корпуса корабля, как льдинки отслаивались и отрывались от нее. Наконец они вышли из облаков. Внизу были горы: нагромождения хребтов и вершин, нависавшие над долинами, каменистые склоны и белые русла горных рек в темных ущельях, водопады на крутых уступах. Теперь Джарвеллис убрала козырек обозрения и крепко вцепилась в замысловатый руль управления. Видимо, вести корабль вручную доставляло ей невероятное удовольствие, поскольку ИР мог бы справиться с этой задачей нисколько не хуже.

Вскоре корабль уже летел вдоль речной долины, с обеих сторон вздымались серые громады. Казалось, горы не слишком благосклонно встречали непрошеных гостей.

– Ты получила сигнал? – спросил Стэнтон.

– Я проверяла еще час назад. Пока никто не выходил на связь.

"Лирик-П" притормозил перед изгибом долины, потом спустился ниже. В конце долины располагалось небольшое озеро, со всех сторон окруженное крутыми склонами. С шумом заработали гидравлические механизмы, управлявшие механическими "ногами". На шести дисплеях под главным экраном можно было наблюдать, как шесть четырехпалых опор корабля достигли поверхности планеты. Пять из них попали на плоские участки берега, но один уперся в валун, и Торн едва сдержал смех, когда шестая "нога", словно разозлившись, отбросила камень в сторону, а потом встала на грунт. Похоже, ИР все-таки держал кое-какие функции под своим контролем.

Маневровые двигатели и некоторые другие моторы и генераторы корабля отключились. Потрескивал остывающий металл, с шипением и скрежетом корабль наконец принял устойчивое положение. Джарвеллис повернула одну из внешних камер корабля на 360 градусов, чтобы осмотреть окрестности. Она задержала внимание на одном из подтопленных валунов, на котором сидело какое-то животное, похожее на огромное насекомое с головой богомола. Его мандибулы перемалывали извивавшуюся добычу.

– Оно не опасно, – заметил Джон. – До тех пор, пока вам не вздумается искупаться.

Через минуту змеевидное тело животного поднялось на многочисленных конечностях и проворно скользнуло в воду. Фыркнув, Джарв продолжила вращать камерой, пока не вернулась к исходной картинке.

– Наверное, они должны были бы встретить нас.

– Мы же предупредили, что можем прибыть в любое время в течение двух месяцев, – сказал Стэнтон. – Они же не станут караулить нас так долго, чтобы привлечь к себе нежелательное внимание, и не только со стороны теократов.

– Но и габбльдаков, геройнов и худеров? – добавил Торн.

Джон кивнул.

– В горах не так часто встречаются геройны и габбльдаки. Больше беспокойства доставляют силуройны и худеры. Им можно противостоять только с тяжелым оружием, которое непременно засекут теократы.

– С худером трудно справиться? – полюбопытствовал Патран.

– Сам никогда не видел, но говорят, что без антифотонного ружья или ракетной установки их не осилишь. Их хитин напоминает углеродный композит, и все тело состоит их этого материала и мышечных волокон, прочных, как древесина. Слабомощное оружие может пробить в их теле отверстия, но им хоть бы что, а лазер прожигает хитин насквозь. Учитывая их размеры, они к тому же способны быстро передвигаться.

– А каковы их размеры и скорость?

– Мне рассказывали, что однажды худер схватил проктора вместе с аэрофаном прямо в воздухе на высоте в сотню метров. Что до скорости, то они могут двигаться быстрее бегущего человека, ведь они охотятся на травоядных, которые способны соперничать в скорости с земными особями.

– С газелями, например?

Стэнтон посмотрел на Торна и ответил:

– Если это земное травоядное, тогда – да.

– Все это ужасно любопытно, – не выдержала Джарвеллис, – но нам-то как теперь быть?

Стэнтон встал.

– Пойду прогуляюсь по округе. Кто со мной? В случае чего "Лирик" поймает сигнал.

Остановившись у наружного люка, женщина обернулась и сказала Торну:

– Всякий раз, когда я приземляюсь здесь, убеждаюсь в том, что теократы не так уж глупы.

– Потому что живут на цилиндрических станциях?

– По крайней мере, там тебя не могут сожрать в любую минуту.

Афран и Дании первыми вышли на капитанский мостик, за ними следовали еще пять измученных и напуганных сепаратистов. Скеллор присмотрелся к ним, когда они остановились в дверях, не осмеливаясь двинуться дальше. Через их модули Скеллор уловил: им было страшно, но еще больше их поразила открывшаяся перед глазами картина. "

Кивнув в сторону командных кресел, он велел:

– Занимайте места.

Глаза людей округлились от ужаса при виде сидений с торчавшей под ними порослью, похожей на хищные когти. Если большинство пришедших были смущены, то Афран и вовсе впала в панику, частично Понимая, что теперь хотел от них Скеллор. Тот повторил приказ на ментальном уровне с такой силой, что все немедленно бросились вперед. Разумеется, первым откликнулся Дании, он сел в кресло рядом с самим Скеллором.

– Вам не следует делать это, – сказала Афран, пытаясь отчаянно сопротивляться, и все-таки она тоже была вынуждена сесть.

Скеллор не удостоил ее ответом. Следовало или нет – второй вопрос. Он делал то, что хотел, благо имел такую возможность. Все семеро теперь сидели в креслах, и он инициировал рост джайнструктуры. Вот она карабкается по спинкам кресел, опутывает руки и одежду… Когда росток пронзил кожу сидевшего с краю мужчины, тот застонал от боли, но вскоре умолк – волокна проникли в позвоночник и быстро достигли головного мозга. Скеллор разделил программы на те, что теперь будут управлять действиями мужчины, и те, которыми будет управлять сам сепаратист. Если что-то в жизненном опыте, памяти или навыках человека так или иначе входило в противоречие с намеченной для него миссией, Скеллор просто стирал это из мозга, как мел со школьной доски. Приросший к креслу сепаратист теперь станет контролировать уже не слишком важные системы жизнеобеспечения.

Скеллор заметил, что Афран тихо зарыдала, когда росток структуры скользнул через ее плечо к щеке, зависнув подобно кобре. Она скосила глаза, пытаясь проследить за ним, так как повернуть голову уже не могла. Девушка вскрикнула, когда "кобра" ужалила ее, и через мгновение в ее распоряжении оказалось управление системами вооружения "Бритвы Оккама". Но Афран взяла их под контроль не самостоятельно, а лишь как подразум Скеллора, как его "расширение", инструмент, подобный спусковому крючку.

Остальные, в свою очередь, последовали примеру первых двух. Скеллор передавал им часть своих полномочий, освобождая собственные мощности для обработки информации, чтобы полнее видеть и оценивать свои достижения. "Бритва Оккама" – великолепный корабль, но он пока еще не вполне подчинялся новому владельцу. Из-за программы самоуничтожения, запущенной Томалоном, Скеллор не мог пока даже добраться до многих отсеков крейсера, не говоря уже об управлении ими. Он нуждался в свободе действий для наращивания джайнструктуры по всему кораблю, но здесь было не самое лучшее место для того, чтобы приступить к решению столь сложной задачи.

Он решил использовать одного из членов своей команды в качестве усовершенствованного средства поиска – своего рода ищейки, – и это вывело его на запись одного разговора, из которого удалось выудить нужную информацию. Ага, дракон направляется туда, за пределы Правительства, в мир куда более примитивный, следовательно, там нетрудно будет замять любые сплетни. Слегка кивнув тому, кто сейчас отвечал за подпространственные двигатели, Скеллор приказал вывести "Бритву Оккама" в подпространство. Ощутив через джайнструктуру, что подпространство открыто, он закричал от удовольствия. Через секунду и члены его команды тоже испустили дружный крик.

Активируя очередную страницу, женщина бросила взгляд на сьша и заметила: мальчик тер глаза, значит, его пора было укладывать спать. Быстро пролистав книгу до конца, она выяснила, что до развязки, которая обязательно должна понравиться ребенку, оставалось уже недолго.

– "На третий день братец пришел во владения габбльдака. Похоже, уже много лет неверующие не появлялись здесь, поэтому зверь давно не ел и так отощал, что от него остались лишь кожа да кости".

Мать подвинулась к сыну, чтобы он мог лучше разглядеть картинку; на ней габбльдак был похож на огромную пирамиду и свысока поглядывал на маленького человечка. Позади братца возвышался героин, а рядом на земле распростерся силуройн, ковырявшийся мощным когтем в острых и длинных зубах. Вид трех чудовищ, по мнению женщины, не очень-то располагал к веселью, зато явно заинтересовал ребенка.

" – Пожалуйста, накорми меня, я не ел вот уже столько лет, и я погибаю, – взмолился габбльдак.

– Но с какой стати я стану кормить тебя? – спросил братец.

– Ведь если ты окрепнешь, тогда мне грозит смерть!

– Я обещаю, что не трону тебя, – ответил габбльдак.

– Поклянись именем Господа, а также именем Зельды Смита, Его пророка, – потребовал братец.

И габбльдак поклялся, как его просили, и получил последнюю треть мясного пирога, которым старушка угостила братца. Той ночью никто не посмел приблизиться к братцу Серендипити, ведь у него теперь было три защитника. И вот вчетвером они подошли к камню на окраине рабочего поселка под названием Агата".

Когда криококон открылся, Кормак увидел над собой голову птерозавра – со стороны, наверное, можно было подумать, что чудовищная морда с маленькими глазками наблюдает за тем, как открывается консервная банка. В этот момент он почувствовал себя как никогда уязвимым, но быстро осознал, что, по сути, ничего не изменилось – Ян с товарищами по-прежнему находился в спасательной шлюпке – ив утробе дракона. Если чудовище хотело убить их, они никаким образом не могли помешать ему осуществить свои намерения.

Кормак оттолкнулся и выскочил из кокона. Как всегда, не заставили себя ждать обычные болезненные ощущения, которыми сопровождается выход из заморозки, но он пересилил их и достал одежду из шкафчика. Уже одетый и вооруженный – с футляром для сюрикенов на запястье и пистолетом в кармане, агент счел необходимым все-таки обратиться к дракону.

– Ты изменил временной режим криококонов.

Из люка в салон вновь проник клубок щупальцев, некоторые из них теперь вились возле приборных панелей шлюпки.

– Там было установлено неверное время, и вы могли проспать лишнюю земную неделю, – ответил дракон.

Придерживаясь за встроенный в стене поручень, Кормак соскочил на пол. Теперь он твердо стоял на ногах, чувствуя еле заметную вибрацию палубы. Осмотревшись, он решил, что и Апис тоже "оттаял", потом до него дошло, что это не аутлинкер, а его костюм, подвешенный к перекладине рядом с криококоном мальчишки. Потом он увидел Ганта, неподвижно сидевшего в кресле. Тот тоже отключился на время путешествия, но было как-то странно, что он до сих пор не шевелился, ведь любые звуки или шорохи должны были немедленно разбудить его. Кормак заметил, что одно из щупальцев дракона приблизилось к голему.

– Почему ты разбудил только меня одного? – поинтересовался Ян.

– Единственный способ достичь победы – стать победителем.

Ох, опять эти разглагольствования – своего рода словесные шахматы, в которых значение фигур всегда оставалось непонятным. Самое верное решение ¦ – не удостаивать подобную реплику ответом.

– Ты говорил, что на борт "Бритвы Оккама" проник "враг", и я предположил, что это джайнструктура. Скажи, те, что создали тебя, когда-то воевали с джайнами? – спросил он.

– Это уже не джайны.

– Утверждаешь, что джайны – мертвая раса?

– Я имею в виду, что это не раса.

– Как ты любишь много говорить, чтобы ничего толком не сказать! – раздраженно бросил Кормак.

Голова повернулась к кабине. На главном экране было изображение субстанции, похожей на сырую печенку; однако на одном из нижних неожиданно появился покрытый спиральными завихрениями опаловый диск газового гиганта Калипсо с двумя его естественными спутниками. С поверхности ближайшего из них в пространство вздымалась какая-то конструкция, а вокруг нее, словно пчелы, вились небольшие корабли.

– Это Кремень, а та постройка – по-моему, что-то вроде космодрома. Почему ты вышел в реальный космос именно здесь? Разве не предпочтительнее было бы оказаться ближе к планете? Ты должен разрушить лазерные батареи и скрыться до того, как они успеют ответить.

– Я не собираюсь уходить. "Отлично! "

– И все равно мне неясно, почему так далеко…

– Пусть они трепещут при моем появлении. Пусть видят!

При последнем вопле Ян был вынужден закрыть уши ладонями. Теперь щупальца опять удалились из салона, и, словно по команде, стали открываться криококоны. Гант вздрогнул и осмотрелся кругом.

– Какого…

– Я приступаю, – ответил дракон спокойным тоном.

И вдруг сам воздух в шлюпке словно наполнился энергией. Застонала Мейка, Апис задал какой-то вопрос, но слов не удалось разобрать. Давление нарастало, казалось, голова сейчас расколется пополам. Раздался сильнейший грохот, словно на пару секунд они попали в центр торнадо, и затем напряжение и давление внезапно исчезли. На экране появился новый кадр – нечто вроде туннеля, направленного к космодрому. Потом вернулось нормальное изображение, но космодром уже исчез в снопе огня, а корабли рядом с ним ярко полыхали или распадались на части. На поверхности Кремня появился светящийся кратер.

Мгновение спустя Калипсо и спутники газового гиганта остались позади.

– Таково мое возмездие, – напыщенно произнес дракон.

Не столько вибрация комнаты, сколько все возраставший шум вывел Эльдину из состояния дремоты. От этой какофонии она проснулась, но не двинулась с места, ей так не хотелось вставать! Вдруг дверь отворилась, и в комнату ворвались лучи света.

– Вставай, соня, уж теперь-то ты выспалась! – сказал Фетан.

Эльдина покраснела – выяснилось, что она полностью раздета, – и поспешно натянула на себя бледно-голубое одеяло, а затем села, сдвинувшись на край кровати. Старик, сняв с плеча ружье и тяжелый рюкзак, бросил свою ношу на пол.

– Как же долго я спала? – спросила она.

– Да вряд ли и половину того времени, что спишь обычно.

Девушка провела ладонью по лицу, словно прогоняя остатки сна, потом присмотрелась к окружающей обстановке. Надо же – самая просторная и полная воздуха комната, в какой ей когда-либо приходилось спать, и та оказалась глубоко под землей! фетан указал на дверь в небольшой нише.

– Там душ, горячая вода и другие удобные и нужные для нормальной жизни вещи. Ты к ним быстро привыкнешь. У нас есть час времени, так что, девочка, будет лучше, если ты поторопишься.

Эльдина взглянула туда, куда он показывал, но ей не хотелось выскакивать из постели обнаженной.

– А где мои вещи? – спросила она.

– Я их выкинул. Вон, видишь рюкзак, в нем новая одежда для тебя.

– А что за спешка? Куда мы идем? Старик присел на кровать.

– Только что приземлился корабль с новым оборудованием, и я подумал, что ты захочешь посмотреть на него. Это не слишком далеко, но Леллан решила ограничить численность встречающих, чтобы не привлекать лишнего внимания. Так что ты в числе избранных. – Он встал, очевидно догадавшись о смущении Эльдины. – Ты помнишь, что говорил Карл, когда мы пришли сюда?

– Кое-что… – Она едва держалась на ногах, когда Карл инструктировал ее.

– Помнишь, где находится семнадцатый туннель?

– Там, где вытекает река?

– Верно, – кивнул старик. – Если хочешь, приходи туда через час. – Он озорно улыбнулся и направился к двери.

Стоило ему уйти, как Эльдина поспешила в душ. Ей обязательно нужно держаться Фетана – без него она даже не знала, что делать дальше, ей ведь было так трудно перейти от рабской жизни к той, что обещала новые возможности…

Горячая вода, ароматное мыло и большие мягкие полотенца – жаль только, что не было достаточно времени насладиться всем этим. Она быстро, но тщательно вымылась, насухо вытерлась и поспешила к рюкзаку, оставленному Фетаном. Перед тем как открыть его, девушка осмотрела ружье – точно такое же было у Леллан и ее товарищей. Вряд ли оно принадлежало Фетану, не мог же он забыть его здесь? Старик никогда ничего не делал просто так; очевидно, он оставил оружие для нее. Эльдина бросила ружье на кровать, стараясь не думать о том, как теперь может измениться ее жизнь, если ей постоянно придется ходить вооруженной.

В рюкзаке она нашла белье и униформу, которые поспешно надела, причем в покрое рубашки не было предусмотрено пространство для сколи – замечательно! Сколько здесь вещей: куртка, баллон с кислородом и маска, посуда, спальный мешок и многое другое, – впрочем, о назначении некоторых предметов она не имела никакого представления… Фетан сказал, что корабль где-то рядом, так что следует взять с собой дыхательный аппарат и куртку, а остальное содержимое рюкзака ей не понадобится. И ружье в том числе.

Эльдина вспомнила, как они шли по улицам подземного города, и открывавшиеся ее взгляду картины куда больше удивляли, чем такие привычные поля и пруды. Она с трудом вспоминала здания в несколько этажей, которые видела в детстве, когда жила в приюте в столице, но те были похожи на нагромождения бесформенных ящиков, соединенных туннелями, где надо было платить за воздух для дыхания. Девушка знала, что в столице были парки и другие места, куда могли попасть только высшие чиновники Теократии – прокторы, военные или священники. Таким, как она, доступ туда был запрещен. А в пещерном городе совсем другие здания: на каждом этаже галереи и балконы, всюду множество растений, о которых явно заботились, и все так замечательно освещено!

Покинув комнату, Эльдина направилась к одному из скоростных лифтов, который ей раньше показал Фетан, и вскоре оказалась в просторном фойе нижнего этажа. Здесь находились прилавки с многочисленными товарами, их окружали люди – свободные, не думавшие о законах Теократии и не озабоченные наказаниями за какие бы то ни было проступки.

Выйдя из здания, девушка направилась к реке и затем по ее берегу к входу в семнадцатый туннель. Она прибавила шаг и едва не побежала, когда заметила, что Фетан, Карл и Леллан уже ждали ее у выхода.

– Идем, – сказала Леллан, как только Эльдина, запыхавшись, присоединилась к ним.

Через бронированную дверь они вышли к череде туннелей, похожих на вчерашние. Когда лифт начал подниматься, дышать мгновенно стало труднее, и девушке на секунду показалось, что она опять возвращается к своей прежней жизни. Но уже в следующий момент она нашла в себе силы успокоиться.

Семнадцатый туннель выходил к узкой тропинке, проложенной по щебнистому склону, а потом к проходу между каменными плитами. Он вел к долине, возможно, продолжению той, по которой вчера Эльдина убегала от худера. Но идти по шуршащему под ногами тростнику здесь было не так опасно, поскольку с обеих сторон поднимались двадцатиметровые каменные стены. Вскоре долина сделала поворот, за которым река впадала в озеро с гладкой, как зеркало, поверхностью.

Леллан что-то тихо говорила в микрофон, а затем веселым тоном сообщила Фетану:

– Они приземлились на том берегу!

– Ага, хамелеон-оборудование, – кивнул старик. – Вот это фокус!

Тропа широкими ступенями спускалась к тому месту, где река соединялась с озером. Здесь им пришлось какое-то время идти среди тростника высотой выше пояса, на котором уже появились темно-красные боковые ростки, так что пробираться сквозь эти заросли было непросто. Глинистый берег усыпали белые кости и пустые раковинки моллюсков, похожие на ювелирные украшения. Почва под ногами издавала странное шуршание.