Звездный рубеж

Танк! Не успев определить принадлежность машины, Молат был сбит с ног и упал навзничь, гусеницы из губчатого титана вдавили его в землю.

Торну было слышно, как распылительная машина продвигалась к поверхности, как стучали ее уплотнители и гудели распылители пластобетона. С ее помощью укрепляли временный туннель, который мог вот-вот обвалиться, превращая его в более капитальное сооружение. Едкий запах пластобетона ощущался и по эту сторону двери, поскольку в частицах пыли продолжалась химическая реакция. Если бы Торн не надел маску, сейчас он бы кашлял и чихал, а его легкие забились бы эпоксидной массой и тогда были бы прекрасно защищены от любых внешних воздействий, зато не могли бы выполнять свою прямую функцию.

Отойдя от входа в туннель, Торн смотрел на пехотинцев, теперь разделившихся на отряды и готовых выйти на поверхность. Им не хватало тяжелого вооружения и больших транспортных средств, и потому они были вынуждены передвигаться на антигравитационных санях, да и тех было недостаточно. Впрочем, эти громоздкие машины с огромными пропеллерами годились только для доставки войска к месту сражения, а идти в бой солдатам уже придется пешим строем.

Когда солдаты стали закидывать за спины ружья и рюкзаки, Торн проверил экран своего шлема и понял, что Леллан отдала приказ выступать. Он подошел к Фетану и Эльдине, стоявшим возле бронемашины.

– Что ж, в путь?

Девушка все еще крепко сжимала в руках импульсное ружье, наблюдая за сборами пехотинцев с какой-то странной решимостью. Патран положил руку ей на плечо:

– Тебе приходилось ездить на такой?

– Нет, – ответила она, глядя ему в глаза.

– Придется учиться.

Фетан поощрительно кивнул Эльдине, потом вслед за ней тоже взобрался в бронемашину.

"По какой-то причине киборг проявляет особую заботу об этой девочке. Впрочем, скорее всего, им просто движет стремление уберечь ее юную жизнь".

Внутри бронемашина выглядела так же по-военному сурово и аскетично, как и снаружи. Посреди салона над большим водородно-кислородным двигателем возвышался капот с плоской поверхностью – он мог служить столом, в том числе и хирургическим. Фронтальный экран состоял из трех прочных пластиковых окон с паутиной проводов над простой навигационной панелью, внизу находились рычаг управления и педали гидростатической тяги и тормозов. Напротив экрана располагалось сиденье, другое было установлено в середине салона и снабжено двумя прицелами для двух башенок с пушками, возвышавшихся в задней части бронемашины. По стенам крепились откидные сиденья и шкафчики. Похоже, все пространство здесь использовалось весьма эффективно и функционально и машина первоначально предназначалась для использования в качестве передвижной операционной; автодок рядом со вторым сиденьем служил дополнительным доказательством.

Торн показал Эльдине, как пользоваться кнопками и рычагами управления. Он заметил, что им не удастся быстро добраться до въезда в туннель, поскольку тот уже был запружен пехотинцами на марше. Они продвигались четкими колоннами и тащили антигравитационные сани за боковые рукоятки, намереваясь погрузиться на них и запустить винт только на поверхности. Фетан между тем проверял управление боевыми башенками и прицелом.

Вскоре, дернувшись пару раз, бронемашина, управляемая Эльдиной, отправилась вслед за пехотинцами. И только минут через двадцать они въехали в туннель.

С гидростатической тягой было легко управляться на подъеме, поскольку регулировка осуществлялась автоматически. Они быстро достигли ворот, которые были закрыты во время работы распылительной машины, а через две минуты уже выехали на маслянистую грязь, зеленоватую от грунтовых нематод и измельченных растительных остатков. Сбоку стояла оставленная распылительная и трамбовочная машина с пустым резервуаром и закрепленными вертикально распылителями. Она напоминала тарантула, застывшего в защитной позе с поднятыми вверх конечностями. Повсюду пехотинцы садились на аэросани, в воздухе стоял ровный гул от заводившихся моторов.

– Держи курс на юг и разверни карту на этом боковом экране, как я тебе показывал. Полас уже передал координаты обеих точек, они должны высветиться, – сказал Торн.

Эльдина включила боковой экран и, передвигая курсор трекболом, выделила в меню строчку "Карты". Теперь ей нужно было по координатам вынести на экран точки падения дракона и шлюпки. Тем временем Патран смотрел на передний экран. Далекие вспышки, вихри пыли и дыма – даже в герметично закрытой машине он все равно слышал звук взрывов и ощущал, как содрогалась земля. Вскоре девушка повернула бронемашину в нужном направлении – там тоже шел бой, и, судя по сверкавшим повсюду в небе зарницам, теперь уже невозможно было избежать столкновения с врагом.

Итак, уже во второй раз Молату приходилось подниматься из липкой грязи и менять маску. Он обернулся и увидел, что сбивший его с ног танк продолжал двигаться вперед. Как ни странно, после второй контузии у него восстановился слух. Справа и слева от него сквозь траву пробивались другие машины, и он догадался, что это Лурн своими силами преследовал вражеские танки. Сначала проктор хотел отправиться за ними, но затем решил, что сегодня с него достаточно и двух случаев, едва не закончившихся смертельным исходом. Потому он повернул назад, в сторону Агаты. Как-никак, а он служил в религиозной полиции, так что пусть военными делами занимаются солдаты.

Плетясь по жирной грязи и вывернутым корневищам, он натыкался на тела убитых, и это зрелище не вызывало у него сочувствия погибшим – они были военные, а не прокторы. Да и в лучшие времена он не стремился по-доброму относиться к ближним. А сейчас, лишившись аэрофана, грязный, с многочисленными синяками и ссадинами, обгоревший и оборванный, он желал лишь добраться до базы, помыться и переодеться, чтобы потом… опять оказаться под огнем?!

Теперь уже лучше ориентируясь в окрестностях, Молат подошел к валу и ограде, опрокинутой как вражескими танками, так и силами Лурна, и вскарабкался на укрепление.

Вокруг прудов и под виноградными деревьями развернулась жестокая и беспощадная схватка. Повсюду лежали трупы – война собирала свой урожай. Пулевые и импульсные ружья превращали постройки, посадки, заборы, сельскохозяйственные машины и людей в массу, состоящую из щепок, кусков металла и пластика, вздыбленной земли и фрагментов человеческих тел.

Пригнувшись, Молат обернулся назад. Оценив обстановку, он нашел через модуль Лурна и послал ему сообщение:

– Вражеская пехота захватывает поселок.

– Что ж, в самом деле, это новость так новость.

– Но поселок куда важнее, чем какие-то танки, – настаивал Молат.

Лурн чуть смягчился:

– В Киприане творится то же самое, только танки сейчас ближе к нам. Я иду на соединение с Коласом, он тоже преследует танки. Мы накроем там пехотинцев.

– Где там – в Агате?

– Может быть, стоит оставить все как есть, пока не прибудут свежие силы с "Милосердия". Мой вам совет: собрать как можно больше ваших людей и присоединиться к нам.

Молат уже не стал высовываться из-за вала и спешно вернулся в заросли тростника. Пройдя несколько сотен метров, он наткнулся на три трупа, все в военном обмундировании. Мертвым больше ничего не понадобится, поэтому проктор без колебаний присвоил ружье и ранец с запасными магазинами, продовольственный паек и куртку, не слишком испачканную в грязи и в крови.

Осторожно! Кто-то среди зарослей пробирался в его сторону. Повернувшись, Молат выстрелил наугад.

– Нет! Нет! Я безоружен! Сдаюсь!

– Сюда, Торис, – велел Молат через модуль. После долгого молчания проктор Торис все же вышел из зарослей – какой смысл скрываться, тем более что его присутствие выдавал модуль. Молат окинул Ториса взглядом: низкорослый и толстый, тот, казалось, всегда потел, даже сейчас, при температуре всего лишь в несколько градусов выше нуля. Указав в сторону трех тел, Молат приказал:

– Возьмите все, что нужно. Мы отправимся в Киприан.

Торис довольно быстро отыскал в вещах убитых хороший лазерный пистолет. Только он начал изучать его, как в этот момент землю под ногами потряс взрыв чудовищной силы. Глянув в сторону Киприана, Молат увидел столб дыма и через модуль почти сразу же почувствовал что-то вроде острой боли, и его сердце сжалось – это было похоже на то, как если бы он внезапно осиротел и стал страшно одиноким. Или как если бы он находился в кругу ДРУзей. а потом мгновенно перенесся на необитаемый остров.

– Господи, помилуй их души, – пробормотал он. Молат знал, что по связи через модуль смерть одного человека почти неуловима, если только это не очень близкий друг, но сейчас наверняка погибли тысячи. Он обратился к Торису:

– Надо взять баллоны с кислородом. Как бы нам не пришлось идти гораздо дальше.

– Аминь, – произнес Торис вслух. Что он имел в виду?

– Нам приказано немедленно направиться к городу и обстреливать старые укрепления, – сообщил Урис.

– Да, – ответил Карл, оценивая, какие потери понесли силы Теократии от установленных восставшими мин. Едва ли не на каждом квадратном метре в жирной грязи можно было найти фрагмент человеческого тела. – Мы не сможем войти в сам город, если только нам не прикажут покинуть танки.

– Половина пехоты отправится в город, как только мы разрушим его укрепления, – ответил Урис. – Другая половина останется здесь, чтобы защищать поселения и распределять препарат среди рабочих.

Карл прибавил газу, и танк объехал почерневшую от дыма машину. Незадолго до того он видел, как из загоревшегося автомобиля выскочили два солдата в пылающей одежде.

– Как прошла первая атака там… в окрестностях города? – спросил Бекль, не спуская глаз с прицела.

– Что-нибудь известно? – обратился Карл к Урису.

Тот молча покачал головой, и тогда Карл задал этот вопрос через прямой канал связи с командным центром Леллан. Она ответила сама:

– Отчаянное сопротивление. Очевидно, дьякон Клотус привел свои силы в полную готовность сразу после разрушения драконом лазерных батарей. Эти войска держат оборону на старых укреплениях.

– Неужели они так боятся за судьбу своих граждан в городе?

– Думаю, они скорее боятся потерять космопорт.

– Велики там наши потери?

– Пять танков сбиты тяжелыми пусковыми установками.

– Что еще?

– Сейчас большая часть установок, по всей видимости, подавлена, но в старых бастионах засели снайперы – "как сколята", по определению Поласа.

Карл кратко изложил ее сообщение своему экипажу.

– Как-то все слишком просто, – заметил Бекль, он сдвинул прицел и устало посмотрел на Карла.

– Верно, – сухо кивнул Карл. – Ставки поменялись, как только из игры выбыли батареи. – Посмотрев на нижний экран, куда Урис выводил основные сообщения, он добавил: – Не знаю, как вам это, но Полас сообщает следующее: флот Теократии с войсками с "Милосердия" уже в пути, так что со дня на день нам придется иметь дело со всей сворой.

Это объявление было встречено молчанием. Наконец тишину прервал Урис:

– Тогда нам надо как можно скорее захватить космопорт.

– Вот именно, – согласился Карл. – Иначе они смогут посадить свои корабли мю-класса и выгрузить тяжелое вооружение. Без космопорта им придется довольствоваться спуском десантных катеров с пехотой и сажать их на равнине, ведь в округе не так много других удобных мест, где можно приземлиться.

– Запахло большой кровью, – заметил Таргон. Вспомнив сегодняшнюю резню, Карл спросил:

– А что ты понимаешь под большой кровью?

Солнце садилось рядом с Калипсо, казалось, его косые лучи все вокруг обратили в золото. Через полчаса этот волшебный свет поблек, и облака над горизонтом, за которым спрятались и солнце, и газовый гигант, стали похожими на цветки алтея, они отливали пастельными оттенками – зеленоватым, голубым и розовым – на фоне ржаво-оранжевого неба.

– Все это великолепие из-за пыли и дыма, – заметил Кормак. – Закат в загрязненном воздухе.

Апису было не до красот заката. Сейчас он испытывал боль, и это выводило его из себя. Действие силы тяжести причиняло ему физические страдания, он чувствовал себя словно в западне. Кроме того, он никак не мог примириться с тем, что его матери больше нет. В голове крутились разные мысли:

""Миранда" уничтожена… Корабль, якобы посланный нам в помощь, разрушен драконом, и выжил только я один… Мне пришлось убить двадцать три человека, иначе они убили бы меня… Крейсер, спасший меня, захватил безумный сепаратист… он владеет технологиями расы, которая погибла пять миллионов лет назад… И та же самая технология поддерживает во мне жизнь сейчас, иначе гравитация уже убила бы меня".

– Как ты себя чувствуешь? – неожиданно спросила Мейка.

Кулант посмотрел на нее. Он уже знал от Ганга с Кормаком, что Мейка лишь недавно обрела способность задавать вопросы, и это было в определенном смысле ее достижением. Вообще-то сейчас она не нуждалась в основательном ответе на свой вопрос. Ведь наномицелий перестраивал ткани тела парня куда более существенно, чем любой автодоктор. И Апис уже сообразил, что наномицелий передавал отчеты о ходе преобразований центральному процессору его костюма, а тот отправлял эту информацию на компьютер биолога.

– Пока жив, – ответил юноша.

Мейка немного сконфузилась и переключила внимание на других товарищей, что сейчас шагали рядом с ней. Здесь кто-то успел потравить траву, так что по высоте она едва доходила до щиколотки. Апис понял, что, хотя Мейка и научилась задавать вопросы, ей еще предстояло разобраться, как быть с ответами. Казалось, все прелести полноценного общения только-только открывались перед ней, но она еще окончательно не избавилась от агорафобии.

Чтобы снять возникшее напряжение, Кулант решил сам задать вопрос, хотя сейчас он не слишком нуждался в дополнительных разъяснениях. Умом он понимал, что должен знать о происходящих с ним процессах, но на эмоциональном уровне его занимали другие проблемы.

– Скажите, чем эти джайнтехнологии лучше тех, что имеются в распоряжении Правительства?

Мейка обернулась к нему. На ее лице читалось превосходство – к своему облегчению, теперь она могла вернуться к роли компетентного специалиста.

– Эти наноагенты против наших технологий – как антигравитационный автомобиль против лошади с телегой. Структуропреобразующие нанотехнологии могут принести такую пользу! Главное в них – это наномицелий, он обеспечивает мощную поддержку механизмов и мгновенную связь между ними. Особенно важно взаимодействие несовместимых механизмов, и мицелий их организует. В качестве аналогичного примера можно привести градостроительство. По нашей технологии для постройки города следовало бы привлечь тысячу строителей с проектными планами и инструментами. Каждый каменщик выполнял бы свою работу по-своему и делал бы заведомые ошибки в общей неразберихе. Джайннанотехнология выстраивает строгую иерархию: каждый элемент отвечает за свой участок работы, и любые несоответствия тут же устраняются.

– Тогда можно сказать, что джайнтехнология в какой-то степени представляет собой модель общества.

Мейка удивилась логическому выводу юноши.

– Да, так и есть.

– Тогда, возможно, – продолжал Апис, – с точки зрения джайнов, вашим каменщикам следовало бы встать в цепочку и передавать кирпичи и материалы для строительства крепости.

– Да, в упрощенном виде мицелий в твоем теле действует именно так. – Мейка взглянула на экран лэптопа. – Через пару земных дней этот костюм тебе уже не понадобится. С технологиями Правительства подобного результата можно было бы достичь разве только через месяц. К тому же тебе пришлось бы все это время провести в специальном блоке, а наноструктурами управлял бы ИР.

– Выходит, джайнтехнология управляется автономно?

– Да…

– Значит, в ней есть встроенный ИР?

Мейка не нашлась что ответить, и Кулант заметил ее замешательство. Вероятно, она и не представляла, к каким последствиям может привести неспособность задать своевременный вопрос. В результате никто из них так и не понял, что именно имел в виду дракон, говоря: "Это уже не раса… " Конечно, им всем приходилось нелегко, но в отличие от остальных юноше предстояло испытать влияние джайнструктур на себе.

Скеллор созерцал зеленовато-желтый спутник с почти богоподобной невозмутимостью, и все же его снедали низкие человеческие страсти – злоба, ненависть и жажда власти. Он испытал некоторое разочарование, когда первая ракета пробила поверхность небесного тела. Какое удовольствие можно получить от «убийства» неодушевленного предмета, не способного оценивать происходящее и чувствовать страдание и страх? Вторая, третья и четвертая ракеты ударили по экватору спутника на равном расстоянии друг от друга. Взрывами вспороло тысячи квадратных километров поверхности, в космос устремились огромные вихревые облака желтой и шоколадно-коричневой пыли. Глаз обычного человека не различил бы всех деталей, но Скеллор обладал зрением, распознающим излучения в любом спектре, так что он мог насладиться масштабным зрелищем во всей полноте.

Все пораженные ракетами места превратились в вулканические кратеры и заполнились расплавленной породой. От этих озер расходились гигантские трещины, пересекая и пожирая целые горные хребты, превращая холодные серные равнины в кипящие моря. В конце концов трещины покрыли сетью всю поверхность небесного тела. В этот момент взорвалась пятая ракета, и спутник разлетелся на части. Один из образовавшихся в результате астероидов размером километров в пятьдесят оставлял за собой след из расплавленной породы. Несколько кусочков поменьше испускали зеленоватое пламя; остывая, некоторые породы превращались в подобие черного стекла. Вращаясь, облако раскаленного газа принимало форму диска.

Прежде чем отправить тягачи "Оккама" за подходящими обломками, он оценил результат глазом профессионального физика. Подобно волкам, ворвавшимся в стадо бизонов, тягачи проникли в гущу обломков и принялись выбирать из них куски размером с теленка, чтобы доставить их на корабль. Скеллор пристально следил за этой охотой.

Его контроль уже был всеобъемлющим, но пока еще не все системы работали так, как ему требовалось, – многое предстояло достроить, и теперь у него будет материал для расширения и углубления джайнструктур на корабле. С выполнением этой задачи он сможет управлять самыми удаленными системами корабля. Возможно, даже подавить все еще сохранявшееся недовольство оставшихся членов команды или хотя бы сделать так, чтобы они не мешали ему.

Интересно, как функционировали мозги тех, с кем он сейчас был так тесно связан? Скеллор решил проверить их… производительность.

В мозгу Дании крутились только мысли, связанные с низменными инстинктами и продолжением рода, – это наиболее стойкая функция, сохраняющаяся даже на грани полного затухания мозга. Мужчина, управлявший подпространственными двигателями – его имя было стерто за ненадобностью, – слушал какую-то музыку. Скеллор недавно завладел библиотекой "Оккама", соединившись с ней, он определил мотив: это был концерт Моцарта для кларнета с оркестром – странный, однако, вкус у сепаратиста с Чейна III. Мысли в мозгу Афран сплетались в подобие диалога и напоминали бред сумасшедшей:

" – Есть же предел, всегда есть предел. Если дойти до этого предела, технология врага сломает тебя окончательно и ты сама станешь себе врагом.

– Но технология исходит не от врага, а от великолепного Скеллора, которого я люблю. Он получил ее благодаря артефактам погибшей расы.

– Не важно, предел есть всегда. Ружье бесхитростно, но мыслящая неживая материя коварна. ИР – элю предел. Материал джайнов – это тоже ИР, и он почти живой. Дальше заходить нельзя.

– А господин Кран? Он был способен мыслить самостоятельно. И он едва не стер в порошок этого негодяя Кормака.

– Опасный путь. Интересно, какую долю твоей индивидуальности уничтожил Скеллор? "

Скеллор проявлял все больше любопытства, он тут же прозондировал мозг Афран, чтобы выудить информацию о Кране. Через полсекунды он уже знал все, что было о нем известно девушке, ухмыльнулся и произнес вслух:

– Голем с металлической рукой – машина как машина.

" – Да и ты тоже станешь такой с этой джайнтехнологией на этом проклятом крейсере дельта-класса", – продолжала Афран.

И тут же себе противоречила: " – Я люблю тебя, Скеллор, люблю, люблю! " И он не мог избежать искушения помучить… обеих Афран, ведь это доставляло ему куда больше удовольствия, чем разрушение спутника.

– «Случилось это на пятидесятом году колонизации. Под мостом Псалмов поселился силуройн, и стал он наводить страх на жителей поселений. И вот на пятидесятый день пятидесятого года проходили по мосту два работника с прудов – Собер и его жена Джадж».

На картинке была изображена пара неправдоподобно толстых людей с огромными красно-зелеными сколями на груди. Оба были в брюках и широких рубахах, и трудно было понять, кто из них женщина, а кто мужчина, настолько свирепо и уродливо оба выглядели. г– Какие жирные, – не удержалась женщина.

Сьш посмотрел на нее, словно ожидая объяснения.

– Таких толстых работников на прудах не бывает, – сказала она.

Но мальчик продолжал смотреть на мать, пока она не продолжила чтение:

– "Когда работники вышли на мост, силуройн выскочил перед ними и говорит:

– Платите мне пошлину плотью и кровью.

Муж и жена испугались, да так, что не могли и слова промолвить. Джадж опомнилась быстрее мужа и говорит:

– Сохрани нам жизнь, и мы доставим тебе столько плоти и крови, сколько пожелаешь!

– Ладно, пусть один из вас отправляется за выкупом, а другой останется при мне, – ответило чудовище.

И Джадж скоро вернулась и привела брата, чьим главным грехом было обжорство… "

На картинке силуройн держал Собера одной из своих многочисленных рук, а другой хватал грешных братьев, которых одного за другим приводила к мосту Джадж. Женщина покосилась на сьша. Похоже, он не заметил, что она пропустила часть сказки, где перечислялись некоторые грехи братьев. Малыш был слишком занят – он смотрел, как росло брюхо силуройна, пока тот расправлялся с братцами.

Утренняя заря наступила почти незаметно, ее перекрывали залпы импульсных пушек и ослепительные вспышки взрывов. Постепенно на фоне багрового неба стали видны силуэты старых стен и бастионов, окружавших город и напоминавших о земном средневековье. В прошлом эти сооружения из известняка и пластобетона служили для защиты небольшого обжитого участка от свирепой местной фауны. Рост населения и расширение окультуренных площадей за счет целины заставили диких животных отступить, и в последние сто лет стены служили скорее для сдерживания наступления города с его промышленностью на сельские окрестности. И вот сейчас укрепления вновь выполняли свою прямую роль, как в средние века: враг подступил к воротам города.

Карл отметил для себя позицию артиллерийской пушки, когда та обнаружила себя, открыв огонь по одному из танков, продвигавшемуся вперед между прудами со сквермами. Сноп металлических снарядов со страшной силой ударил по броне и оторвал от машины куски обшивки; танк развернулся и въехал в пруд, погрузившись в воду. Карл невольно задумался об участи экипажа танка, если снаряды все-таки пробили обшивку: люди не успеют захлебнуться или задохнуться, а просто станут добычей голодных сквермов.

Загудел преобразователь и замигала лампочка – это означало, что импульсная пушка уже остыла и Бекль снова мог открыть огонь.

– Покончено с этой гадиной, – сказал он.

– В этот раз ты не промахнулся? – спросил Карл. Они сейчас тоже въехали в пруд, за передним экраном плескалась вода и кружились сквермы, словно чуя, что внутри этой огромной консервной банки им будет чем поживиться.

– Уверен, что попал, – кивнул Бекль. – Это все та же пушка, они просто подкатили ее с другой стороны.

Карл посмотрел на стену, где после залпа в известняковой кладке зияла огромная брешь. Теперь противнику нечего и некуда будет подкатывать.

– Тогда нам пора вылезать из этой лужи, – сказал он и двинул рычаг управления вперед и вверх.

Мотор танка загудел, сквермы испуганно шарахнулись в стороны. Раздались выстрелы ручного оружия, что-то застучало по броне, и Беклю пришлось ответить залпом импульсной пушки, выхватившим из стены другой порядочный кусок. На экранах было видно, что и другие танки тоже двинулись в наступление.

– Снести ворота, – поступил приказ по рации. Справа и слева полетели ракеты, и старые ворота из виноградного дерева разлетелись в щепки, а за ними рухнули и башни, превратившись в кучи камней в облаках пыли. Карл направил танк прямо на одну из этих куч, и, как только пыль улеглась, перед ним открылась панорама города: здания и башни, подземные туннели и крытые парки и оранжереи. Жители иногда забывали его название – Доблесть, да и неудивительно: не хотелось вспоминать это слово там, где один неверный шаг карался смертью и где нужно было платить за воздух.