Звездный рубеж

– Что за чудеса? – пробормотал Торн.

– Джайнтехнология, – пояснил Гант.

– Мерзость… Что теперь?

– Много ли у тебя кислорода? Торн проверил показания баллона.

– Примерно на два часа, так что остается одно. – Он указал туда, где скрылись все куллорапторы.

Неожиданно Гант развернулся и подошел к опрокинутому аэрофану. Он наклонился над телом Карла и отбросил сломанное импульсное ружье, а затем вытащил из окровавленного мешка баллон с кислородом.

– Здесь хватит еще на час, – сказал он, – хотя с таким количеством тоже далеко не уйдешь. Но, я думаю, это сейчас не столь важно. – С этими словами голем обернулся к выходу, через который они сегодня попали в пещеру.

– Что, еще твари? – спросил Торн, присматриваясь, нет ли поблизости какого-нибудь оружия.

– Нет. Там дракониды.

– А эти-то как добрались сюда?

– О, они способны на многое. Мне приходилось работать со Шрамом, и он может бегать быстрее, чем летают эти штуковины. – Голем махнул в сторону аэрофана.

– Как думаешь, что им здесь нужно?

– Полагаю, они намереваются истреблять куллорапторов. Шрам получает от этого занятия несказанное удовольствие.

– Ну, тогда нам лучше отойти в сторонку.

Пристегнувшись, Кормак сидел в кресле позади Джарвеллис и наблюдал за тем, как она бегло барабанила по кнопкам панели управления. Корабль отзывался глубоким гудением, подобно какому-нибудь музыкальному инструменту в руках маэстро. Она взялась за рычаг, и на экране было видно, как из-под корабля полетели обломки. «Лирик-П» приподнялся, накренился, его ножки-опоры быстро втянулись в корпус.

Когда она вырулила корабль на дорожку из смятой травы, ведущую к реке, в кабине появился Стэнтон.

– Дело сделано? – спросила Джарвеллис, и он кивнул.

"По крайней мере, в криококоне мальчик не почувствует боли, если корабль будет сбит", – подумал Ян.

Но потом он сообразил: смерть будет столь быстрой, что никто из них не успеет что-либо испытать. Неожиданное присутствие ребенка расстроило его, но решительности ему по-прежнему было не занимать. Долг – важнее всего.

– Как со временем? – спросил он.

– "Лирик"? – поторопила Джарвеллис.

– Мы должны достичь второй космической скорости за пол-оборота – это два часа, – ответил ИР. – Через час после этого мы сможем нырнуть в подпространство.

На экране Кормак видел, что они уже покинули речную долину, так что теперь Джарвеллис уже не надо было придерживаться изгибов русла реки. Ионные двигатели гудели ровно. Корабль набирал скорость и выравнивал траекторию, время от времени вздрагивая под воздействием турбулентности. Как и все современные корабли, "Лирик-П" больше полагался на свою мощь, чем на учет аэродинамики, а при посадке и взлете использовал антигравитацию.

Ян вспомнил свою беседу с Джарвеллис.

– Эффект поля не скрывает антигравитацию, он только может слегка закамуфлировать ее, – объясняла она. – С детекторами Теократии тут не было особых проблем, но с крейсером Правительства дело обстоит иначе.

– А термоядерные двигатели?

– При подъеме след будет оставаться далеко за пределами поля. Скеллор нас быстро обнаружит.

– Пожалуй, – согласился Кормак. – А мы не можем облететь планету на ионных маневровых двигателях? Мы бы оставили след, но рисковать все равно придется.

Джарвеллис ответила, что тогда след будет состоять из обломков, потому что "Лирик-И" не рассчитан на такие перегрузки. Как бы то ни было, выбор оказался невелик.

– Приближаемся к сверхзвуковой, – объявила она. – Будем надеяться, что Скеллор нас не услышит, потому что поле защищает нас только от визуального наблюдения за возмущением в атмосфере. Переход звукового барьера – заметное явление.

– Будем надеяться, – кивнул Ян.

Рассуждать на эту тему – более чем бессмысленно. Необыкновенные способности сумасшедшего ученого и технологии в его распоряжении были таковы, что возможности ограничивались лишь размахом воображения. Очевидно, Скеллор мог видеть глазами куллорапторов, но приходило ли ему в голову слушать их ушами? Разумеется, с геостационарной орбиты он мог наблюдать за всем, что происходило на поверхности планеты, но на что именно он обращал основное внимание? Ведь он явно пропустил полет Кормака со Стэнтоном на аэрофане – наверное, слишком сосредоточился на атаках куллорапторов в пещерах. Пришло ли ему в голову установить звуковые детекторы? Ведет ли он наблюдение за противоположной стороной планеты? Многое зависело от такого качества, как скрупулезность: мало располагать божественной силой, если не обладаешь божественным провидением.

На одном из вспомогательных экранов блестела удалявшаяся точка "Бритвы Оккама", а на другом красовался вид неба прямо над "Лириком-П". Кормак заметил: сейчас они летели вверх перпендикулярно к поверхности, так что ионные двигатели работали с максимальной эффективностью. Корабль стал дрожать, откуда-то послышался свистящий звук, напоминавший вой падавших бомб. Их трясло с такой силой, будто что-то вот-вот готово было сломаться.

– Мы превысили скорость в пять тысяч километров в час, – сообщила Джарв.

Поверхность планеты была уже далеко, и многие детали пропали из виду, хотя дикие земли не отличались особым разнообразием. Зеленовато-синие равнины с красными пятнами сменились серыми скалами гор и лазоревыми водами океана. По команде Джарвеллис один из экранов изобразил уменьшавшийся в размерах материк, подобный пятну плесени на поверхности воды. Вой и тряска не прекращались, и пальцы вцепившейся в рычаг управления женщины побелели от напряжения. Ян счел это нехорошим знаком.

– Получены данные о перегрузках структур корабля? – спросил он.

– Да, – признала капитан. – Но я стараюсь не придавать им значения.

Теперь они прорезали облако и оказались во тьме. На экранах было заметно, как "Лирик-П" обрастал льдом, оставляя за собой сверкавший след.

– За нами тянется слет пара? – спросил Кормак.

– Нет, температура выхлопа слишком высока. Единственной проблемой остается ионный след, и, как вы уже говорили, будем надеяться, что Скеллор не обнаружит его.

– Есть и другие проблемы? – не унимался Ян.

– Осколки лазеров по курсу, – вмешался ИР.

– Это реальная помеха. – Джарвеллис покачала головой. – Ваш дракон прекрасно справился с задачей разрушения лазерных батарей. Но остались осколки. Я специально выбрала такое "окно", чтобы избежать столкновения с самыми крупными из них, а то пришлось бы маневрировать. А сейчас мелкие осколки корабль может превратить в пар.

– Вы способны проделывать эти фокусы внутри поля? – осведомился Кормак.

Теперь вмешался Стэнтон.

– Разумеется, осколки испаряются внутри зоны действия поля, но продукты испарения не могут долго задержаться в этой зоне. Вас беспокоил след водяного пара, но большую опасность представляет след испарившегося металла.

Слоистые облака остались позади, сверху напоминая горные хребты, усеянные кристаллами серы и снега, а ставший желтовато-зеленым океан просвечивал сквозь прорехи в облаках. Корабль стремился в космос, и Ян отметил активацию ядерных генераторов, а на нижних экранах – вихри из пара. Это корабельные лазеры уничтожали осколки, слишком мелкие, чтобы видеть их, но достаточно весомые, чтобы проделать дырки в обшивке. Подключив маневровые двигатели, Джарвеллис избежала столкновения с куском полированного алюминия, напоминавшим половину распиленного рояля. Еще какое-то время лазеры работали на полную мощность, хотя им не удавалось уничтожить все осколки. По крайней мере, это можно было понять по стуку, отчетливо слышному снаружи.

– "Лирик", есть повреждения? – спросила Джарвеллис, когда эта барабанная дробь наконец стихла.

– Четыре мелких отверстия в обшивке корпуса, они уже заварены. И еще приличная дырка в гидравлическом цилиндре второй опоры. Я изолировала жидкость, но не в состоянии исправить поломку. Для этого нам придется завернуть в док, – объяснил ИР.

– Молись о том, чтобы у нас была такая возможность, – проворчала капитан, обменявшись взглядом с Кормаком.

Он проверил показания скорости в километрах в час – двадцать две тысячи. При двадцати пяти тысячах корабль достиг второй космической скорости, и дуга горизонта планеты стала быстро удаляться.

Заметив это, Стэнтон спросил:

– Что дальше, агент? Куда теперь?

– Зависит от обстоятельств, – ответил тот. – Учитывая, что для корабля подобных размеров потребуется около часа для возмущения подпространства. Джарв, можно показать крейсер на главном экране?

Она выполнила просьбу, и корабль Правительства четко высветился на экране. Ян не смог подавить дурные предчувствия: Скеллору явно по плечу многое – точнее, предел его возможностей даже трудно представить.

– При нынешней скорости для запуска подпространственных двигателей вам потребуется час. Не будет ли нужды в достижении большей скорости? – спросил он.

– Нет. У нас современные двигатели, – резко ответила Джарв.

– Хорошо… если вы используете термоядерный двигатель…

– Термоядерную тягу. Двигатели рассчитаны на два вида тяги: ионную и термоядерную.

– Не важно. – Ян пожал плечами. – При термоядерной тяге как скоро вы сможете нырнуть в подпространство?

– Через десять минут, может быть, даже быстрее. "Лирик"?

– Через семь с половиной минут… примерно, – внес коррективы ИР.

– Тогда используйте термоядерную – в последние секунды, и в этот промежуток времени я попросил бы вас отправить одно сообщение.

– Озвучьте его, и "Лирик" запишет.

Ян откашлялся и продиктовал:

– Скеллор, кажется, ты опять упустил меня, но это и неудивительно при твоем уме, какие бы возможности он ни узурпировал. Я хочу сделать тебе предложение: вернись в зону Правительства и займись своими исследованиями под его контролем. Все твои прошлые преступления будут забыты, ведь тебе известно, что ИР Правительства не склонны к мести, а с учетом того, чем ты сейчас обладаешь, тебе ни в чем не будет отказа. – Обернувшись к Стэнтону, Кормак заметил, что тот даже не пытался скрыть свое недовольство. Тем не менее он продолжал: – Я понимаю, что ты беспокоишься о своей безопасности. По прибытии я отправлю отчет в Правительство, и тогда ты сам сможешь установить связь с ЦСБЗ и оговорить свои условия. Прошу, отнесись к этому предложению со всей серьезностью. Конец связи.

– Вы что, черт возьми, с ума сошли? – заревел Стэнтон.

Кормак улыбнулся.

– А что, в сущности, я пообещал ему?

– Вы предложили ему все, что он только захочет!

– Но еще я сказал: "По прибытии отправлю отчет в Правительство". И как вы думаете, что он извлечет из этого?

Стэнтон задумался, а потом ответил:

– Он подумает, что вы не направляетесь в пределы Правительства.

– Вот именно. А потому он решит, что еще сможет заставить меня молчать. Он наверняка постарается выйти на наш след, убедится в правдивости моих слов и станет преследовать нас в подпространстве.

– Но вы еще не сообщили мне, куда направляетесь, – сказала Джарвеллис.

И Ян назвал ей пункт назначения.

Скеллор был настолько поглощен подземной битвой, что испугался, как только зарегистрировал возмущение магнитного поля. Упрекая себя в небрежности, он тут же развернул соответствующие лазерные батареи. При всех своих детекторах ему нечего было опасаться, кроме как обычных технологий Правительства. Похоже, он столкнулся с хамелеон-оборудованием на каком-то небольшом корабле, и это средство помогло судну ускользнуть от него. Взглянув на результаты вычислений, Скеллор был озадачен: почему сейчас он регистрировал выброс радиации? Как будто пилот этого корабля специально оставлял след, чтобы его засекли. В следующее мгновение поступило сообщение Кормака, и Скеллор взвыл от бешенства. Как он мог быть так глуп? Он открыл лазерный огонь, но увидел лишь облако пара – корабль уже ушел в подпространство.

Скеллор незамедлительно запустил термоядерные двигатели крейсера, чтобы покинуть низкую орбиту. Оставив их на саморегуляции, он решил перечитать сообщение.

"По прибытии я отправлю отчет в Правительство" – это была самая интригующая фраза. Скеллор заподозрил: его хотят заманить в какое-нибудь опасное место буферной зоны, у самого рубежа. Но ловушка могла оказаться мнимой – ведь никто за пределами этой системы даже не подозревал о его, Скеллора, существовании. Проследив быстро таявший подпространственный адрес удалявшегося корабля, Скеллор довольно быстро обнаружил пункт его назначения. Им овладело смятение: чего хочет добиться агент Кормак, пытаясь заманить его туда?

Пришлось привлечь все свои аналитические способности, чтобы проникнуть в суть происходящего. Если он не бросится вдогонку, Кормак вернется в зону Правительства, и тогда тайное станет явным. Если он увлечется преследованием, это может занять два земных месяца, и за это время Правительство успеет расследовать события, произошедшие на Масаде. Заодно оно выяснит, что случилось с этим крейсером. Так или иначе, но Скеллор понимал, что именно ему предлагалось: остаться здесь и выжечь эту планету или преследовать корабль и поймать Кормака. Итак, агент решил пожертвовать собой ради спасения этой мятежной планеты. А Скеллор из чувства самосохранения не станет гнаться за трехсферическим кораблем, если тот направится в какой-либо пункт, находящийся под контролем Правительства. Без лишних колебаний он приказал крейсеру нырнуть в подпространство.

– Отступать! Отступать к городу!

Парень с еще работавшей рацией шлема выкрикивал приказы Леллан и слишком увлекся. Два куллораптора неожиданно напали на него и подняли вверх. Вскоре его душераздирающие вопли стихли – чудовища разорвали человека на куски.

Дрожавшими руками Апис поменял блок питания импульсного ружья. Он сделал это машинально – уже в шестой раз. Он с Эльдиной и Фетаном появился здесь еще до того, как сражение превратилось в самый настоящий хаос.

Едва проникнув через ворота, куллорапторы сразу поднимались в воздух и атаковали сверху.

– А где город? – спросил Кулант у своей спутницы. Девушка указала на здания позади стаи кружившихся рапторов и направилась туда. Не переставая палить вверх, Апис последовал за ней. Он все еще боялся упасть – даже сильнее, чем подвергнуться нападению чудовищ.

Надо же, Эльдина превосходно стреляет! Ее выстрел перебил крыло раптора, и тот в конвульсиях бухнулся на землю. В тот же миг, словно из воздуха, появились три драконида и разорвали ящера на части. На одном из них было военное снаряжение, и Апис предположил, что это Шрам. Между прочим, повстанцы не сразу разобрались, что дракониды выступили на их стороне. Но как бы ужасно они ни выглядели, крыльев у них не было.

– Бежим скорее! – крикнула Эльдина.

Аутлинкер видел, что отступление неизбежно. Он старался не отставать от девушки и побежал за ней, по пути увернувшись от мелькнувшего рядом в воздухе острого когтя и от драконида, неожиданно выскочившего впереди. Послышался звук удара, и, обернувшись, юноша увидел, как оба существа сцепились друг с другом в дикой схватке.

– Не останавливайтесь! – крикнул Фетан на бегу. Апис кинулся со всех ног и догнал киборга и Эльдину. Справа и слева смешанные войска повстанцев и драконидов пятились под натиском с воздуха. Отступление затягивалось, и до города по-прежнему было еще далеко. Наконец двери одного из зданий оказались прямо перед глазами юноши – ура, появилась возможность покинуть этот кошмар! Дракониды и мятежники ломились в дверь, а рапторы при виде ускользавшей добычи кидались на нее с удвоенной яростью.

– Берегись! – раздался чей-то крик.

Апис пригнулся, и раптор пролетел над ним и сбил Эльдину с ног. Юноша вскочил и кинулся на ящера, пытавшегося поднять ее в воздух. Он не дал мерзкому чудовищу взлететь и расстрелял в него целую обойму. Тем временем другой раптор вцепился когтями в его ногу, Апис упал и, лежа, с ужасом наблюдал, как розовое вещество заполняло отверстия в груди того ящера, в которого он стрелял. Оправившийся от ран раптор снова набросился на Эльдину. Кулант сумел подняться и ударил прикладом ружья по суставу крыла. И Апис, и раптор повалились на землю. Ружье сломалось, казалось, теперь юноша был беззащитен перед чудовищем, разинувшим пасть прямо над ним.

– Ах ты…!

Апис ударил кулаком в раздвоенный киль ящера, и тот поперхнулся. Вспомнив о "Миранде", аутлинкер еще раз ударил тварь в то же место. Что-то хрустнуло, и юноша решил, что трещали кости его собственной руки. Странно, но ящер продолжал хрипеть. Он ударил еще раз, думая о тех, кто погиб на борту "Генерала Паттена". Ящер обмяк, его шея была сломана, но розовая кашица продолжала затягивать раны. Выкрикнув самое изощренное ругательстве, которое он слышал из уст Ганта, Кулант следующим ударом снес голову чудовищу и поспешил на помощь Эльдине.

Дракониды, сообразив, куда стремились отступавшие повстанцы, окружили дом. Они прикрывали людей, устроив у входа в здание настоящую битву с куллорапторами и беспощадно расправляясь с ними.

– Скеллор запрограммировал этих тварей на нападение и убийство, но не более того, – заметил Фетан. – На земле они становятся уязвимыми. – Обращаясь к Апису, старик добавил: – Смотри-ка, ты уже не боишься упасть.

Юноша перевел дух. Он никак не мог поверить, что способен на подобные подвиги, хотя и знал причину своих успехов. Его организм перестраивался в результате деятельности джайннаномицелия – подобного тому, что затягивал раны у этих рапторов. Технология та же самая, но Апису удалось одолеть чудовище потому, что сила действия мицелия зависела от его плотности в организме. Ралтор не мог быть сильнее – его тело должно быть достаточно легким для полета.

– Если рапторам придется атаковать на земле, дракониды смогут расправиться с ними, – сказал он Фетану.

– Рапторы будут сами идти навстречу смерти: заставить их остановиться может только одно – перепрограммирование их Скеллором, – ответил старик.

– Но он легко может справиться с этой задачей на расстоянии.

– Не думаю, что у него получится сделать это из подпространства.

– Он ушел? Скеллор ушел?

– В том-то и дело, приятель. В том-то и дело.

Апису ничего не оставалось, кроме как поверить старику. Оказавшись наконец внутри дома, они наблюдали, как рапторы приземлялись за дверью и пытались проникнуть в здание, но дракониды уже поджидали их и разрывали на части. Рано или поздно бойня закончится полным истреблением этих исчадий ада.

«Лирик-П» вынырнул из подпространства, оставляя фотонный след. Теперь корабль приближался к системе на термоядерной тяге. Многочисленные большие грузовые корабли то и дело прибывали на станцию и покидали ее, и «Лирик» был идентифицирован как одно из таких судов. Местный искусственный интеллект послал запрос ИР корабля, зарегистрировал его прибытие и дал необходимые инструкции.

Кормак с немного отяжелевшей после сна в криококоне головой потягивал кофе. Сейчас расслабляться и терять ощущение реальности было нельзя: от того, что должно было произойти в ближайшие минуты, зависело слишком многое. Джон и Джарвеллис, похоже, отлично осознавали значение и опасность текущего момента. Женщина была необычно бледна, тогда как на лице ее мужа читалась суровая решимость.

– Вполне возможно, что он больше не станет рисковать и играть с нами, – наконец произнес Стэнтон. – Если он тут же откроет огонь, тогда все кончено.

– Но он не откроет, – возразил Ян с напускной уверенностью. – Он захочет насладиться своим торжеством хотя бы несколько минут, и за это время мы успеем отправить ему наше послание. Готов биться об заклад, что он свяжется с нами, чтобы получить от меня ответ.

– И как мы ответим? – спросила Джарвеллис.

– Говорить с ним буду я, – сказал агент. – Ценна каждая секунда, которую нам удастся выиграть…

– Тогда нам уже пора начинать отсчет, – заметила капитан судна.

"Бритва Оккама" выскочила из подпространства в тысяче километров позади них – словно драгоценность в блеклой оправе. Ян смотрел на корабль и в очередной раз дивился его необычной красоте. Возможно, сейчас он видел крейсер в последний раз.

Все свои сенсоры Скеллор сосредоточил на «Лирике-П», который казался ему пылинкой на черном фоне. Затем он присмотрелся к цилиндрическим сооружениям станции, похожим на башни, к тонким цепочкам жилых блоков, к гигантским заводам и плавильням, к роившимся вокруг всего этого великолепия кораблям. Этот мир был лакомым кусочком, который стоило тоже прибрать к рукам. Скеллор чувствовал, что его обитатели были связаны воедино модулями «Дракокорпа» под самодержавным управлением одного из граждан. На Масаде, тогда еще бывшей под властью иерарха, Скеллор имел возможность убедиться, насколько тонкий способ нашел дракон, чтобы воздействовать на людей, и без труда разрушил систему контроля. Но к этому можно вернуться позднее, а сейчас он находился слишком близко к границам Правительства и даже ощущал присутствие ИР рансибля в подпространстве. Нет, пока будет достаточно расправы над одним кораблем.

Скеллор открыл ангар, из которого на Масаде запускал челнок с пилотом-раптором, и устремился вслед за "Лириком-П".

"Вот и все, агент. Ты в моих руках".

Вдруг где-то внутри его раздался зловещий хохот – не его собственный.

– Ты мертва, – обратился он к той, что смеялась.

– Ты сам меня сотворил, – ответил голос Афран. Скеллор пробовал определить, откуда он исходит, и уничтожить его источник, но тот оставался неуловим среди созданных им громоздких разветвлений. – А ты еще не видишь?

– Не вижу чего? – спросил он, надеясь все же обнаружить место, откуда доносился голос.

– Это свет, Скеллор. Свет.

Стоя под синей тенью своей излюбленной цианиды, Дрейден глубоко затянулся сигаретой, чей огонек отражался в хромированной поверхности модуля. Он выдохнул дым на желтые завитки внутри раскрывшегося стручка растения. Похожие на червей завитки немедленно сократились, а через некоторое время постепенно выправились снова.

Только здесь Дрейден мог позволить себе расслабиться. Или он обманывал себя, допуская, что вообще в состоянии расслабляться? С детских лет его сравнивали с "натянутой струной", он всегда был полон безумных стремлений и ползучих страхов, они заставляли его идти от успеха к успеху. Дрейден знал, что иные из его опасений не имели под собой почвы. Хорошо, что он сам понимал это, поскольку Лоне и Альвор никогда не стали бы указывать на недостатки хозяина. Первый – потому, что не интересовался психическим здоровьем Дрейдена и ничьим вообще, а второй всегда держался в стороне, исподтишка пытаясь манипулировать боссом, не упуская любой возможности поднять свой статус.

На земле полоской растеклось похожее на плоского червя желе. Его слегка волнистая поверхность отражала свет ламп апартаментов. Справа висела уже полностью раскрывшаяся семенная коробочка плазодерма, и желе на земле представляло собой остатки спороносов дерева. Дрейден бросил окурок в раскрытую коробочку, тот упал на влажное дно и зашипел. Владыка империи остался доволен своей меткостью, еще не зная, что в следующие секунды его мир прекратит свое существование.

В его модуле не был предусмотрен особый сигнал тревоги, поскольку он хотел, чтобы любое известие такой срочности поступало без лишней задержки. Сигнал, обычно представлявший собой легкое гудение, вдруг ударил в голове Дрейдена с такой мощью, что он невольно шагнул вперед и споткнулся об омертвевшие концы листьев цианиды.

– Общая боевая тревога… закрыть все люки и ворота… конец связи… – барабанил Альвор по модульным каналам, сам в этот момент будто наполовину превратившийся в машину.

Лоне молчал и разбирался с заранее предусмотренными на случай внешнего нападения субпрограммами. Виртуальные панели Дрейдена замигали, а потом зажглись все плоские и голографические дисплеи. К нему стекалась подробная информация об автоматическом переходе на осадное положение из всех уголков обширной империи. Но его внимание прежде всего привлек небольшой экран. Без прикосновения к консоли управления Дрейден вывел на него увеличенное изображение огромного крейсера Правительства, зависшего над "Элизиумом".

– Погоня за "Лириком-П". Сообщение Джона Стэнтона.

Альвор мог бы и не говорить об этом боссу – тот уже был в курсе происходящего.

– Дрейден, вы должны прикрыть меня. Он не на шутку зол из-за тех дронов, – заявило голографическое изображение контрабандиста.

У Дрейдена все сжалось внутри. Первое, что ему бросилось в глаза, – это испуганный вид Стэнтона.

– А что с дронами? – спросил он.

– Код сигнала поврежден. Код сигнала поврежден. Дрейден сжал кулаки, чтобы унять дрожь. Тем временем вместо Стэнтона появился другой.

– Доннегал Дрейден, – произнес ненавистный голографический портрет, – это Ян Кормак из Службы безопасности Земли. Даю вам тридцать секунд на передачу всех ваших контрольных кодов на крейсер Правительства. Если вы не подчинитесь, я буду вынужден открыть огонь.