- -
- 100%
- +
– Алина, ты тут при мне какой-то эксперимент по твоей научной теме упомянула, – сказал я, делая небольшой глоток из изящной белой фарфоровой чашки, на этот раз с рисунком цветов и ягод, – Не пояснишь, что ты имела в виду?
– А разве я что-то такое упоминала, Алеша? – искренне удивилась она.
– Упоминала, – ответил я, – Когда считала, что я не слышу. Так что давай, делись. Как говорится, и бог велел…
– Я не могу, Алеша, – мягко ответила Аля, – Ты пойми, это ведь не со зла, и не то чтобы мы от тебя что-то скрывали. Я тебе почти всю теорию и так рассказала, только без указаний, какое это отношение к тебе имеет. У тебя просто будет выбор, и мне нужно знать, какой выбор ты сделаешь.
– И это не называется манипуляцией?
– Алеша, ну, какая тут манипуляция? – разведя руки, спросила Аля, – Я ведь потому и не хочу говорить, чтоб на тебя не влиять. Ну в чем тут ущерб, если ты сделаешь ровно то, что сам захочешь? Главное, что без посторонних подсказок. С подсказками мы уже давно знаем, как все получается. А я пытаюсь доказать, что боги и так умные, так что и сами все правильно сделают, даже если им никто ничего объяснять не будет.
– Но что за выбор, сказать не можешь?
– Нет, Алеша, не могу, – вздохнула она, – Потому что если скажу, то и выбора у тебя почти не останется.
– Это как?
– Ну, хорошо, Алеша, я попробую объяснить, – еще раз вздохнула Аля, – Только учти, это очень иносказательно будет, потому что если сказать, как есть, то действительно на твой выбор повлияет. А мне и правда знать нужно, как ты его сам сделаешь.
– Ну, что ж, на безрыбье и рак рыба, – согласился я, – Давай свое иносказание.
– Помнишь, как Винни-Пух пришел в гости к Кролику, и тот спросил, что медвежонок хочет – мёду или сгущенного молока?
– Ага, а Винни тут же ляпнул «и того и другого, и можно без хлеба!» – подтвердил я знакомство с классикой детской литературы.
– А теперь представь себе, что меду так много, что до сгущенного молока уже не добраться.
– Не вижу проблемы… – удивился я вполне в духе самого великого медвежонка.
– А в том, Алеша, что как же Кролику понять, что ты на самом деле любишь – мед или сгущенное молоко? – ответила вопросом на вопрос Аля.
Я озадаченно молчал. Нет, правда, ну просто очень иносказательно. И что это все должно означать? А, ладно…
– Ну, спасибо, – ответил я, – Не то чтобы хоть что-то было понятно, но, по крайней мере, все, как обещала.
– Извини, Алеша, – ответила Аля, пересела на оставшийся рядом от Михи пуфик, взяла в обе ладони мою руку и уставилась снизу вверх сияющими огромными глазами, – Яснее никак. Сам увидишь, я тебе потом подробно объясню, а скорее всего, и сам догадаешься. Просто не выжимай из меня ответа сейчас, можешь это для меня сделать? Обещаешь?
Да, уж, и кто в таких условиях не пообещает? Сейчас просто замурлыкаю, задеру хвост трубой и начну тереться о ее ноги, как Мартик. Или не как Мартик… Нет, какая-то неправильная ассоциация получилась. В воображении послышался бряк застежки длинного поводка из анекдота. Женщин подобные вещи в отношении их просто бесят, а у меня как-то просто механически зарегистрировалось сознанием… Собственно, неудивительно, что такое их бесит. Чтоб удержать женщину на поводке, нужно, чтобы он был пристегнут к твоему ошейнику, а она за него держалась.
– Хорошо, обещаю, – встряхнув головой, согласился я, не в силах отвести от нее взгляда. Пушистое белоснежное платье подчеркивало высокую грудь, и мне казалось, что вот-вот, и я увижу сквозь него. Причем ощущения были давно забытые, как у первокурсника, увидевшего сокурсницу с хорошей фигурой в мини-юбке и с глубоким декольте. Но тут реальность решила мне напомнить, что я уже давно не первокурсник, и платье заодно с бельем, если таковое было, под моим пристальным взглядом тихо исчезло, открывая перехватывающий дыхание вид. То ли мёда, то ли сгущенного молока и правда было очень много.
– Не надо, Алёша, – тихо, почти просительно сказала Аля и, вернув платье обратно, чуть поправила воротник одной рукой.
– Извини, – смущенно ответил я, – Еще не до конца управляюсь со своими способностями. Как-то само собой случилось, я и сам не понял как.
– Я понимаю, Алеша, – ответила Аля, продолжая держать мою руку и доводя сцену до точки, когда мне оставалось либо тащить ее на руках в постель, либо резко менять тему. И зачем-то я выбрал последнее.
– А не пора ли нам закругляться на сегодня?
Аля явно не возражала, так что я поднялся из кресла и отправился в свою спальню. А то давненько я свою тень в реальности не навещал. И не только тень…
Тень опять сидел внизу и смотрел «Летучую мышь». Чего-то он пристрастился к этому фильму. Ну да ладно, я с ним досмотрел, благо музыка великолепная, а потом подсказал, что надо бы что повеселее. Тень полностью идею одобрил и поставил наугад серию Футурамы. На экране трудолюбиво переделывали статую Свободы в статую толстой монстрихи жены завоевателя планет Лллра с Персей Омикрон 8, со сковородкой вместо факела. «Лллр?! Ты поддался на уловки этой одноглазой соблазнительницы!» – возмущалась она, – «Это моя привилегия – задалбывать тебя требованиями, чтобы ты на них огрызался!»
Досмотрел серию, пошел наверх ставить чайник. А тут как раз жена, Галина, начитавшись снаружи на ноутбуке книг с Интернета, зашла в дом кормить кошек. Мы с тенью тут же перехватили инициативу и, ко всеобщему удовольствию двух тел и трех сознаний, затащили ее в спальню. Вот это просто и понятно. И меда, и сгущенного молока, и можно без хлеба. Тем более, что ужин тень и правда пропустил.
В общем, убедившись, что дома все в порядке, я вернулся в реальность +1 в тело модели омега в избушке номер 13, но, поскольку до утра было все еще далеко, не стал подниматься, а просто растекся сознанием по сети, наслаждаясь миром и покоем.
* F58 Алексель
Развернувшись, я шагал обратно к трактиру. Мда, надо бы Тариэлю коня хорошего сделать, может, тот же светлоэльфийский вариант. Чем он хуже этой придурочной тетки? Да и не дело эльфийскими сапогами эту вонючую грязь месить. Собственно… а что мне мешает прямо сейчас этим и заняться? Дел до вечера никаких, Тариэль, скорее всего, к Симе стремится, а вуайеризмом я вроде не страдаю… С этими мыслями я оторвался от эльфийского тела и ушел в сеть.
Так… стандартный светлоэльфийский вариант сделать без проблем, на то библиотека есть. На человеческих фон-неймановских машинах пришлось бы линковать, дополнительные точки входа указывать, и вообще, я даже не знаю, что делать – слишком уж отдаленная аналогия. А тут все просто, подкинул узлов, скопировал на них программу коня, и все само срастается. Вот только стандартного я не хотел.
А потому я бережно скопировал неактивированную матрицу сильфы, светлоэльфийской кобылы, и стал с ней играться. Нет-нет, ничего серьезного я делать не пытался – какие-нибудь дополнительные способности с нуля и правда заняли бы кучу времени, а у меня его не было, но вот по мелочам или что-то готовое добавить…
Так, для начала внешний вид. Он и так хорош, но можно чуть персонифицировать. Для начала – цвет. Стандартная сильфа – белая, просто мечта девочки-подростка, белый Мерседес. Оставим этот штамп метросексуалам, а Тариэлю лучше подойдет серебристый металлик, только без глянца, с матовым финишем… Я задумался, а можно ли действительно сделать настоящий металлик, как зеркало, на лошадиной шерсти? Впрочем, неважно, короче, благородный серый без единого пятнышка – то, что надо. Лично я еще черный уважаю, но у светлых эльфов это политический некорректный цвет, тем более для сына министра иностранных дел. А белый вариант я его невесте подарю, когда соберется жениться. Если у нее своего не будет.
А теперь по функциональности. Сильфы – не бойцы, а в этом мире такое нелишне. Взял боевую библиотеку у гарр'краши, темноэльфийского варианта, покрутил так, этак… Так, клыки – лишнее, будут с темноэльфийским путать, а это, как уже упоминалось, политически некорректно. То есть зубки все-таки подправим, чтобы полезнее были, но без фанатизма, в меру. А вот металлизированное копыто и боевые навыки даже очень кстати. Вот только с металлизированным копытом сильфа цокать по мостовой будет, а они как раз известны своей легкостью и бесшумностью, так что давай-ка добавлю на дно копыта еще и слой, отращивающий на нижней части что-то вроде жесткой резины – для тишины и лучшего сцепления… Не получается, нижний слой копыта – омертвевшие ткани, там ничто, кроме паразитов, расти не будет.
Хм-м, а это идея… Быстро покопавшись, ничего подходящего в F58 не нашел, полез в Гайю… ага! Резиноподобный фунгус-грибок, растет этаким валиком-подушечкой, питается как раз такими рогообразными отмершими тканями, ну как опята мертвой древесиной. Еще подправить, чтобы от металлов не дох… готово, заодно резина под копытом тоже будет металлизированной. Здорово! Теперь и с копыт изношенный роговой слой срезать не надо, фунгус будет его сам чистить и заменять резиновой прокладкой из самого себя. Теперь осталось скорость отращивания копыта уравнять со скоростью снашивания, и все должно работать. Как бы теперь это проверить? Покопавшись, нашел в библиотеке сильфов модуль для тестирования копыта. Полюбовался в ускоренном варианте, как отрастающее копыто по мере снашивания заменяется резиновой подушечкой из фунгуса, прогнал на разных рельефах – от лесной опавшей листвы до мощеной каменной дороги. Вроде все работает.
Кстати, с такими боевыми навыками можно и этот рог на лбу дурацкий убрать. Светлые эльфы – эстеты, зафинтилили этакую витую новогоднюю игрушку бедному животному. Нет, чистой сильфе он полезен, от хищников помогает защищаться, когда они одни остаются. А вот моей модели он ни к чему, только мешать будет. С ее навыками и манерами она любого хищника сама съест.
Так, чего еще у гарр'краши позаимствовать? Ах, да, конечно, если уж боевую лошадь делаю, то и систему распознавания «свой – чужой» тоже надо скопировать. Кажется, готово…
Нашел Тариэля, он и правда уже сидел в трактире с Симой, правда, на этот раз в общем зале – видно, учитывая, что ненадолго. Я подкинул ему узлов, и, бережно скопировав на них свою сильфу, установил пространственные координаты загона при трактире и активировал ее. А потом дал знать эльфу… держи, малыш!
* F58 Тариэль
Я шел по городку в сторону трактира размышляя о том, как поймать Симу. До вечера еще часов пять, за это время многое можно успеть. Только не перебирать, как вчера. Вдохновение опять покинуло меня, так что я меланхолично месил грязь, благо в этой части города ее было не так много – сапоги не вязли. Странная эта вещь – вдохновение. Чувствуешь себя почти богом, решаешь какие-то уму непостижимые задачи, а потом большую часть не помнишь. Еще понял бы по пьяни, а то ведь исключительно в трезвом состоянии это происходит. Вот и сейчас, чего я занялся этой серой мышкой? Видно, она богам зачем-то нужна, вот и занимаюсь. А ведь из всех событий вокруг нее и помню в основном подколки, ну, и ее «изысканное» поведение, разумеется.
Трактир бы пуст, большинство людей сейчас было занято делами, так что, кивнув трактирщику, я был препровожден в чистую часть для благородных и уселся за небольшой стол в углу человек этак для четырех-пяти. Трактирщик хмуро принял заказ и ушел. Не любят нас люди, все подозревают во всем. Вот и трактирщик этот наверняка подозревает, что я с его племянницей не так поступлю. А как не так? Что у нас с ней что было, так она уже давно не девушка и сама решает. А если забеременеет, так это сказки, что эльфы своих детей бросают. Не так у нас много детей, чтобы ими разбрасываться. Другой вопрос, что понятия у людей насчет «не бросают» причудливые. Мол, женись и сиди в этой дыре, помогай дяде трактирщику мыть кружки и выносить помои. А ведь у нас свои обязательства есть – перед родом, перед королевством.
Мои размышления прервала Сима, принесшая небольшой кувшин местного эля и тарелку с ломтем хлеба, вездесущим козьим сыром и оливками. Треугольное, чуть скуластое лицо было немного слишком грубовато по эльфийским стандартам, соломенные волосы были коротковаты и, похоже, просто секлись и не желали расти дальше плеч, но огромные серые глаза смотрели с надеждой, открыто и тепло. Увидишь такой взгляд и кажется, что будто уже не раз делил с ней ночи любви. Впрочем, почему «будто»? Я взял девушку за руку, притянул ее к себе и усадил рядом.
– Как ты, солнышко? – сказал я ей на ушко, обняв за плечи.
– Дядя ругает… – вздохнула она.
– Будешь? – я кивнул на еду.
– Спасибо, я уже поела.
Я вынул небольшой нож, висевший на поясе, отрезал аккуратный кусочек хлеба, намазал сыром и водрузил сверху на все это оливку.
– Взаимная еда сближает не менее, чем любовь, дорогая, – сказал я, протягивая микротост на один кус к ее губам.
Она послушно взяла его в рот и стала жевать.
– А где ты был?
– Тут одной девушке надо было помочь.
– А ты с ней… тоже?
– Нет, что ты… – не сумел сдержать улыбку я – Просто богам угодно, чтобы я ей помог в ее делах. Это недолго, вроде еще пару дней, и она отправится в столицу.
Сима засопела недовольно, а потом решительно заявила:
– Дядя говорит, ты мне сделаешь ребенка и бросишь.
– Твой дядя неправ.
– Но ведь эльфы всегда так делают!
– Почти никогда. Если ты забеременеешь, поедешь в нашу усадьбу. Там о тебе побеспокоятся, и чтоб ела как надо, и роды примут.
– А потом?
– Что потом? У нас семья не то же самое, что у людей. У нас семья – это вся родня, вот и ты будешь частью семьи.
– Но ведь ты не можешь на мне жениться.
– Не могу. Жениться я и правда могу только на эльфийке. А ты будешь моей любимой.
– Любовницей, что ли? Так ведь состарюсь и надоем. Вы ведь долго живете.
– Не любовницей, любимой, – улыбнулся я, – Это вполне официальный статус, как жена. Любимую выбирают сердцем. Любимых может быть более одной, но о каждой надо заботиться, как о единственной. Поэтому мы этим не разбрасываемся. С любимой не может быть развода. Ради любимых эльфы начинали войны, ради жен… – я задумался, – не припомню, чтобы ради жен такое было. Понимаешь, жена у эльфов – это как бизнес, деловые отношения. Любовь тут ни при чем, выбирают семьи. Жена для того, чтобы родить наследника, который сотни три лет будет учиться, вникать в хитросплетения политики, впишется в династические связи, может быть, будет управлять семейными землями и богатствами, будет частью машины, плетения эльфийского общества, а также центром зависти, заговоров. Словом, всего, что ребенку от любимой не пожелаешь. А детям от любимых мы даем образование, поддержку семьи, независимость, словом, то, что действительно важно и ценно в жизни.
– Так что, я, по вашим меркам, недостойна родить наследника?
– Не недостойна, просто не сможешь. Наследник учится возглавить семью дольше, чем люди или даже полукровки живут. Тебе нужно, чтобы твой ребенок всю жизнь посвятил изучению того, что не успеет применить?
Сима вздохнула, соглашаясь с логикой, и прижалась ко мне.
– А может, все-таки женишься и останешься здесь? – спросила она с надеждой, – Дядя – он хороший человек, он на тебя только из-за меня ругается. А трактир хороший доход дает, переживем.
– Не могу, солнышко, я-то ведь сын от жены, хорошо хоть младший, не наследник. Но и у меня есть долг перед семьей, перед родом, перед королевством, перед богами.
– Ну уж, перед богами! – усомнилась Сима, – Кто ж живого бога видел? Привираешь, небось!
– Ой, Сим, – закричал ворвавшийся в комнату мальчишка-половой, – А у нас во дворе такая кобыла красивая неизвестно откуда! Причем без седла, как будто сама прибежала.
В душе неожиданно появилось теплое чувство подарка, и я понял, что знаю, что это за кобыла…
– Это моя, – откликнулся я и повернулся к Симе, – Между прочим, подарок бога. Он как будто знал, что ты сомневаться будешь. Ты же видела, я пешком пришел, у меня лошади не было. А вот посмотрел он, как я по местной грязи хожу, решил помочь. Пошли, посмотришь?
Мы вышли. Стройное, рослое и изящное серое создание отвечало самому придирчивому вкусу. Завидев меня, кобыла быстро, но плавно и бесшумно, как по воздуху, пересекла двор и уставилась на меня в ожидании. Огромные черные глаза смотрели на меня преданно и ожидающе.
– Я назову тебя Тиллиль-Облачко, – сказал я, бережно гладя по холке. По ее телу прошла дрожь, она тихо заржала, но я почувствовал, что ей понравилась ласка. Вообще-то шея – это очень уязвимое место у лошадей, так что она должна безгранично доверять тебе, чтобы позволить дотронуться до нее.
– Кажется, я сейчас взревную не к твоей будущей жене, а к этому подарку богов… – заметила Сима.
– Солнышко, – я обнял девушку, рассмеявшись, – да как же можно к ней ревновать? Посмотри только, как она тебя любит!
Тиллиль уставила на нее свои восторженные глаза и склонилась на колено, позволяя на себя сесть.
– Да как же я… она ж без седла, – удивилась Сима.
– А я тебя придержу, любимая, – ответил я, усаживаясь на Тиллиль и подсаживая Симу перед собой, – поехали на ярмарку, я тебе чего-нибудь куплю…
* Алексель
Проснувшись, а точнее, решив вернуться в свое тело, я обнаружил, что Алина уже, как всегда, куда-то смылась по своим делам. Вот ведь занятой котенок…
Кстати, проснулся я в привычных проницаемых трусах-шароварах. Я, наконец, разобрался, что же это такое. Конечно, если хотелось одеваться, никакой проблемы в этом для богов не было. Можно было создать одежду любого вида точно так же, как и еду, и предметы обихода, и даже свое собственное тело. А вот если на тебе никакой одежды не было, то включался своеобразный блок цензуры, который стыдливо прикрывал некоторые места туманным облачком, почти как приватный фильтр в земном телевидении. При желании его можно было выключить, но по умолчанию боги щеголяли в пышных трусах, а богини в купальниках и халатиках. Короче, я соорудил себе камуфляжную футболку, свободные карго-штаны песчаного цвета и борцовки в качестве обуви. Нет, не берцы, а именно борцовки из мягкой кожи с тонкой гибкой подошвой. А чего? Гвозди тут на дороге не валяются, а даже если бы и валялись – этому телу они по фигу, а обувка удобная, и, опять же, подошвы ног землю чувствуют. Хорошо…
Так, а что у нас с делами? Второй поток сознания благополучно решал проблемы в F58, новых вводных не поступало, так что… солдат спит, служба идет, причем спать совсем необязательно. Итак, чем бы заняться? И тут вспомнилось приглашение Йогиты.
Конечно, сначала надо бы получить подтверждение на конкретное время, а также выяснить, куда же направляться, но для второго можно спросить Миху. Я привычно взглянул вверх и спросил:
– Мих, ты не спишь?
– Теперь нет, – бодро ответил голос с потолка, – А чего надо?
– Помнишь, Йогита приглашала в гости?
– Класс! Конечно, помню! И чего ждешь? Давай сюда! – раздалось в ответ, – Гит, тут к нам Леха намылился собраться, правда, здорово?
Кхм… это где же я его застал?..
– Алексей? Собрался? – раздался голос валькирии, – Замечательно, давай появляйся, чего так долго тянул?
– Да, я не знаю куда, – смущенно ответил я.
– А-а, ща буду, подожди минуту, – ответил михин голос, потом раздался невнятный суетливый шум, продолжившийся пару минут, и в гостиной возник Миха в своей обычной одежде. Вот только на шортах ширинка расстегнута и футболка наизнанку, а так – почти как обычно.
– Привет, здорово, что собрался, пошли! – заявил он с порога и, схватив мою руку, телепортировался.
Моему взору открылась просторная большая изба с беленой кирпичной русской печкой, отгороженным занавеской углом за ней и остальной частью жилой комнаты, занятой длинным деревянным столом. С внутренней стороны у стола стояли стулья-кресла, тоже из грубых досок, но с накинутыми сверху матрасиками и мелкими подушками, чтоб не жестко было сидеть, и небольшие столики между ними. Я бы назвал их журнальными, если бы они не были совсем небольшими, не больше крупной табуретки, и сбиты из тех же грубых досок, что и вся остальная мебель вокруг. Небольшие окна с ситцевыми занавесками давали природный свет, лавки вдоль стен добавляли посадочных мест вокруг стола, а стены были завешаны полками, набитыми всяким барахлом.
Надо сказать, очень своеобразным барахлом. Ничего практичного вроде банок с вареньем или сплетенных вязанок лука на зиму, исключительно сувениры. Причем назвать это мечтой милитариста было бы явным преуменьшением. На ближайшей справа от меня полке, прямо под потолком, лежал на подставках снаряд от Катюши РС-132, причем, подозреваю, не разряженный, а рядом с ним стояла какая-то древняя, не то медная, не то бронзовая, плохо отпрессованная бляха размером с небольшое блюдечко с изображением какой-то лохматой физиономии. Римская фалера? На дальней стене между окнами под потолком висел приколоченный гвоздями кусок хвостового оперения самолета в пустынной защитной светло-коричневой раскраске с желтым венком, белым числом 100 вверху и кучей желтых вертикальных черточек под ним.
Последний экспонат показался смутно знакомым. Подсознание тут же услужливо послало запрос в Гайю и выдало результат: обломок Мессершмидта Bf-109F немецкого аса Ханса-Йохима Марселя, воевавшего в Северной Африке, сбившего 158 самолетов, включая 61 британский самолет в последний месяц своей жизни – сентябрь 1942-го, чем переплюнувшего знаменитого аса первой мировой «красного барона» фон Рихтгофена. Также поставил своего рода рекорд 6 июня 1942-го, сбив за 11 минут 6 британских «Томагавков» (он же Куртис P-40, он же «Киттихок»). Погиб в 22 года из-за технической неисправности самолета 30 сентября 1942-го, всего через месяц после получения Железного Креста с Дубовыми Листьями и еще какой-то мурой за номером 4.
К такому сувениру я даже не знал, как и относиться. К фашистской Германии, ясное дело, никаких теплых чувств я никогда не испытывал, но шесть Томагавков за одиннадцать минут невольно вызывало уважение. Да и непонятно, то ли хозяйка благоволила к асу, то ли поучаствовала в «технической неисправности»… впрочем, вряд ли, не в ее стиле.
А чуть правее три полки были заняты самыми настоящими человеческими черепами. Не, не шучу… Тут я вспомнил, что профессор мимоходом назвал Йогиту Кали, а древнеиндийская богиня ночи Кали как раз и изображалась в ожерелье из человеческих черепов, да еще и танцующей на обезглавленном теле, держа отрубленную голову в руке. Ну вот и подтверждение.
Тут и хозяйка вышла из кухоньки перед печкой слева от двери. Вообще-то, учитывая все, что я о ней узнал, я бы не удивился и какому экзотическому наряду, а уж чему-нибудь индийскому типа сари и подавно, но одета Йогита оказалась на удивление современно. Черная футболка, в которую с трудом влезал немалый бюст, свободные штаны камуфляжной раскраски, на ногах единственные выбивающиеся из образа солдата фортуны мягкие облегающие сапоги из черной замши без каблука и с мягкой плоской подошвой. Волосы сплетены сзади в тугую косу до пояса. Выглядела она даже моложе, чем когда мы встретились в первый раз, и чем-то напоминала актрису Любовь Полищук.
– Алексей? Хорошо, что зашел, я уж думала напомнить, а то у нас тут мир маленький, пренебрегать соседями не след, – тут же обратилась она ко мне, а потом, увидев направление моего взгляда, добавила, – А, мою коллекцию рассматриваешь? И как?
– Э-э-э, – ответил я невнятно, не зная, что сказать.
Йогита взглянула на мою растерянную физиономию, вздохнула, улыбнулась и снизошла до объяснений:
– Тебя утешит, если ты узнаешь, что это всё мои собственные черепа?
– Как это собственные? – не понял я.
– С предыдущих реинкарнаций, – ответила Йогита, – Дороги мне, как память. Вон этот, в нижнем ряду слева, и есть ваша Баба-Яга, она же Шемаханская царица… Все новенькие тоже ошарашенно смотрят, уже привыкла объяснять.
– Слушай, если уж затронули историческую тему, а почему тебя всегда рисуют с мужской отрубленной головой, которую ты держишь за волосы?
– Не мужской, а демона. И не всегда, а только когда как Кали изображают. Ни Афине, ни Бабе-Яге, ни Шемаханской царице, ни валькириям, ни еще много кому ничего такого не пририсовывают. А с Кали… пыталась я им объяснить, что с демоном эгоизма надо бороться, не ставить себя выше других, а они вот в таком художественном виде воплотили. Видно, так уж объяснила… А потом уже с оригинала перерисовывали, когда и не разобраться было, что было, а что – иносказание. Пошли на мою коллекцию оружия смотреть! Ты ж оружие любишь.
– Да, а тебе что, Миха сообщил? Или Алина?
– А зачем мне еще чего-то сообщать? – удивилась хозяйка, – Мужик – значит, любишь женщин и оружие.
– Насколько я знаю, не все.
– Все, все, просто некоторые еще и боятся.