Поцелуй пирата
- -
- 100%
- +
Он посмотрел на нее так, что она содрогнулась.
– Во-первых, я зажму тебе нос и вылью воду прямо в горло.
– Очень глупо. Ты можешь пролить ее. Кристофер еще сильнее нахмурился.
– Тогда я брошу тебя за борт. Ты говорила, что хочешь искупаться.
– Нам всем не мешало бы искупаться, – мрачно заметила она. – Хотя я думаю, что от соли будет еще хуже.
– Поэтому слушайся мужа и пей.
– Ты тоже должен попить, – сказала она упрямо. Ее губам стало уже лучше: они были не такими распухшими и сухими. Однако жажда не покидала ее.
Кристофер спокойно посмотрел на Онорию. За кормой на востоке небо уже стало темнеть, и над горизонтом повисла бледная луна.
Он поднес кружку к губам и начал пить. Онория наблюдала за движением его кадыка. Он снова набрал в рот воды, и губы Онории дрогнули от зависти.
Кристофер поднял большим пальцем ее подбородок и прильнул к ее губам поцелуем. Желанная вода перетекла ей в рот, смочив язык. Они разделили глоток. Потом следующий и следующий. Он протянул ей кружку.
– Остался последний.
– Это твой.
– Опять геройствуешь? Пей, черт побери.
Она выпила под его пристальным взглядом, но прежде, чем проглотить воду, поцеловала его. Кристофер улыбнулся и погрузил свой язык в ее рот, затем оторвался от нее и снова усадил Онорию так, чтобы она могла опираться спиной на его грудь.
Он поставил кружку на палубу. Воздух уже становился прохладным. Несмотря на жаркие дни, ночи были холодными. Онория уютно устроилась, прижавшись к груди Кристофера и радуясь его теплу. Она скользнула обнаженной ногой по скамье и слегка коснулась ступней икры Кристофера, подумав, что если бы вся ее жизнь с мужем была такой, как в данный момент, она была бы счастлива.
Онория сплела свои пальцы с пальцами мужа, скользя своей ступней вверх и вниз по его ноге. В Чарлстоне джентльмены проводили много времени со своими закадычными друзьями в клубах, в то время как женщины занимались домашним хозяйством, шили наряды и устраивали праздники для сбора денег на различные социальные нужды. Пираты, насколько она знала, не посещали клубы для джентльменов, за исключением Грейсона Финли. Вполне вероятно, они проводили время в портовых тавернах, где отирались вульгарные женщины. Интересно, занимались ли жены пиратов вышиванием или детьми, в то время когда их мужья чокались кружками пива и распевали непристойные песенки в зловонных портовых тавернах?
Она подумала, как поступила бы миссис Колби, если бы застала мужа с какой-нибудь девицей на коленях. Вероятно, она врезала бы кружкой по его кудрявой голове. Онория улыбнулась, представив эту картину. Глаза у нее слипались.
Сквозь надвигающуюся дремоту она услышала голос Кристофера:
– Такая жизнь трудна для тебя.
Это верно, подумала Онория. Ее руки покрылись мозолями, волосы загрязнились и спутались. Она нуждалась в креме для рук и лавандовой настойке для волос.
Кристофер снова заговорил:
– Мы скоро прибудем в Чарлстон.
Как скоро? Чарлстон казался таким далеким и недосягаемым.
– Мы поплывем туда на веслах? – спросила она сквозь дремоту.
Кристофер склонился над ней, чтобы расслышать ее невнятную речь. Он усмехнулся.
– Если потребуется, будем грести.
– Я не хочу в Чарлстон. – Ее слова звучали чуть слышно, слетая с губ вместе с сонным дыханием.
– Твое место там. Там дом твоего отца, сады и слуги, подающие тебе чай.
– Мое место рядом с тобой. Кристофер замолчал. Онория открыла глаза.
– Ты, должно быть, перегрелась, – сказал он.
– Но сейчас уже стемнело, – заметила она. Он сомкнул руки вокруг нее, дыша ей в волосы.
– Я не хочу, чтобы ты умерла, Онория.
– Я крепкой породы, мистер пират. Вспомни о моем брате.
– М-м-м. Это не значит, что ты тоже вынослива.
Воспоминание о Джеймсе, как обычно, вызвало у Онории смешанное чувство грусти и гнева.
– Мне кажется, Джеймс был просто помешан на мести, перед тем как встретил Диану. Пол тоже. Это чувство изменило его. Но он так и не осуществил свою месть. Он умер раньше, не узнав, кто убил его жену, и Джеймс должен был отомстить за него.
– Я знаю, – тихо сказал Кристофер.
– По-моему, эта история обошла всю Атлантику. – В прошлом году Джеймс наконец выследил и захватил пирата по имени Блэк Джек Мэллори, который признался в убийстве жены Пола и его дочерей. Диана ужасно переживала за Джеймса во время этой охоты.
– Это я рассказал Ардмору, кто убил жену твоего брата.
В тишине ночи слышался приглушенный говор мужчин на носу корабля и тихий шелест волн, бьющихся о корпус. Онория некоторое время лежала спокойно, не сразу осознав услышанное.
Затем вскочила, с изумлением глядя на Кристофера.
– Это ты ему рассказал?!
– Поэтому он и спас меня от палачей. Разве ты не знала?
Онория пристально смотрела на него, чувствуя тупую боль в груди.
– Ты знал? – Она перешла на крик. Моряки на палубе повернули головы в их сторону. – Почему же не сказал мне?
Кристофер нахмурился.
– Я думал, тебе брат сказал.
– Но он не рассказал. Откуда тебе стало известно о Мэллори? Почему ты утаил это от меня? Как ты посмел!
– Я узнал о Мэллори случайно, когда рыскал по морям в поисках «Прекрасной розы», – произнес он. – Человек, болтавший со мной, даже не подозревал, какую важную вещь открыл мне. Я сопоставил разрозненные сведения и рассказал обо всем Ардмору, когда тот арестовал меня.
Онория сжала кулаки.
– Значит, ты решил передать эти сведения Джеймсу в обмен на свою жизнь? И он согласился на эту сделку? – Из глаз ее брызнули слезы. – Ты должен был знать, что значит эта информация для меня. Как ты мог сделать это предметом торга, ты, чертов пират!
– Я не заключал сделку, Онория, – сурово произнес Кристофер. – Я просто рассказал ему. Он не произнес ни слова и даже не поблагодарил. Когда ты пришла ко мне в камеру, я не знал, что Джеймс намеревается спасти меня.
Онория посмотрела в лицо Кристоферу, тяжело дыша и прижимая кулаки к животу. Несмотря на свой гнев, она поверила ему. Это так похоже на Джеймса: спасти жизнь человеку, ничего не сказав, пока дело не сделано. Она представила, как ее брат выслушал Кристофера с непроницаемым выражением лица, а затем вышел, не произнеся ни слова.
– Ты не рассказал мне, – продолжила она. – Не назвал мне имени убийцы.
– Я был уверен, что брат все тебе рассказал, к тому же у меня было много других дел, о которых следовало позаботиться. Выходит, он даже не упомянул об этом?
– Нет. – Онория была вне себя, она задыхалась. – Он ни слова не сказал о том, что ты узнал о Блэке Джеке Мэллори, и не сообщил, что освободил тебя.
– Следуя охотничьему инстинкту, он не хотел спугнуть добычу.
– Но я не его добыча, – возразила Онория. – Я его сестра.
Взошедшая на небосклон луна окрасила золотом светлые волосы Кристофера.
– Теперь, когда ты встретишься с Джеймсом Ардмором, ему можно будет посочувствовать.
– И все-таки ты должен был рассказать мне, – продолжила она, желая выместить свой гнев на Кристофере. Сейчас она не могла добраться до Джеймса, а Кристофер находился рядом.
– Когда ты пришла ко мне в камеру, я думал совсем о другом. Я хотел, чтобы последние мгновения моей жизни были светлыми. Я помнил твои слова, которые ты произнесла перед уходом, и готов был унести их с собой в могилу.
Онория тоже помнила ту встречу. Во всех подробностях. Помнила, как вполне осознанно, ни минуты не колеблясь сказала: «Я люблю тебя».
Кристофер обнял ее, провел ладонью по животу и прошептал: «Я… я тоже люблю тебя».
– Но когда ты вернулся, ситуация была совсем другой.
– Если ты не прекратишь этот разговор, Онория, я брошу тебя за борт.
Она втянула воздух, намереваясь протестовать, но Кристофер сжал ее в объятиях. Он обладал огромной силой, и сопротивляться ему было бесполезно.
– Ни слова больше. Подчиняйся своему мужу.
– Ты не очень-то любезен.
– Да. – Она почувствовала, что он улыбается, уткнувшись в ее волосы. – Мне так нравится.
Онория затихла. Она была слишком сердита, чтобы снова задремать, однако наслаждалась теплом его тела. Джеймс, конечно, виноват перед ней. Правда, он ничего не знал о ее связи с Кристофером, и она готова простить ему то, что он не рассказал ей о его спасении, но она не могла простить Джеймсу, что он ни словом не обмолвился о том, что произошло с Полом.
Джеймс знал, как она относилась к младшему брату, и все-таки решил мстить за него в одиночку, без нее.
Онория закрыла глаза, и перед ней возник образ Пола: его смеющиеся глаза, кудрявые черные волосы, отливавшие синевой на солнце, его тягучий голос, когда он поддразнивал ее. Они всегда были партнерами в своих проказах, направленных против старшего брата Джеймса, смеялись над ним за его спиной и стояли единым фронтом, когда тот обрушивал на них свой гнев.
Это было так давно, и тем не менее ей казалось: стоит только протянуть руку, и она сможет до него дотронуться.
Онория видела, как изменился Пол в течение одного дня, превратившись из беззаботного молодого человека в убитого горем, опустошенного. Они были вместе, когда он услышал о том, что его жена и дети убиты. Онория обнимала Пола, в то время как он безутешно плакал. Она тоже плакала, поскольку любила ласковую женщину с коричневыми волосами, на которой Пол был женат.
Узнав об этом горе, Джеймс вернулся домой с окаменевшим мрачным лицом. Когда Пол заявил, что найдет убийцу, чего бы это ему ни стоило, Джеймс кивнул. И Джеймс, и Онория поддержали Пола, когда тот решил стать охотником за пиратами, и это в конечном счете привело его к гибели.
Легкий ветерок взъерошил волосы на ее лбу, охлаждая разгоряченную голову. После смерти Пола Джеймс отстранил Онорию от участия в его жизни, в его горе, в его мести и вообще в чем бы то ни было. Он не понимал, что порой она очень нуждалась в его поддержке. Ветер усилился. Она закрыла глаза и постаралась избавиться от причинявших боль мыслей.
Онория резко открыла глаза в тот момент, когда Кристофер отодвинул ее в сторону и вскочил на ноги. Корабль грузно качнулся, и топсели на фок-мачте надулись.
– Ветер! – радостно крикнул Кристофер что есть силы. – Все наверх, поднять паруса, побыстрей!
Корабль оживился. Моряки повскакали с коек и высыпали на палубу. Они улюлюкали и смеялись, взбираясь на мачты.
Онория осталась на скамье, вдыхая свежий ветер. Она закрыла глаза, испытывая радостное облегчение, когда почувствовала, что корабль сдвинулся с места. Движение означало надежду. Теперь они не погибнут здесь.
Она открыла глаза и увидела, что Кристофер присоединился к морякам, вращающим брашпиль. На его обнаженной спине играли мышцы. Рядом склонился Колби, фальшиво напевая что-то густым баритоном.
Мэнди не было с ними. У штурвала стоял Сен-Сир, и там тоже не было Мэнди. Онория оглядела палубу, но темнокожей женщины нигде не было.
Наверху собралась вся команда, включая миссис Колби, которая привязывала канаты, как большинство моряков. Отсутствовали, как ни странно, только мистер Хендерсон и Мэнди Рейн.
Глава 15
Следующие три дня они шли под хорошим ветром на запад и юго-запад. Расход пресной воды по-прежнему подлежал строгому нормированию, но по мере приближения к месту назначения порции возрастали.
Несмотря на откровения Кристофера относительно вероломства Джеймса, утаившего от нее важную информацию, Онория чувствовала себя сейчас более счастливой, чем в минувшие несколько лет. Она просыпалась, когда Кристофер еще храпел, и выходила на солнечный свет и свежий воздух, завтракала на камбузе вместе с миссис Колби, стояла на вахте рядом с Керью, обедала с Кристофером и другими офицерами в штурманской рубке, проводила время на корме, изучая звезды, пока Кристофер не уводил ее вниз в постель, где напоминал ей своими губами, руками и всем телом, кто является ее мужем.
Он по-прежнему воздерживался от разговоров о любви, о Чарлстоне и о дальнейших перспективах. Но в общем все было хорошо, и она хотела наслаждаться сегодняшним днем, находясь рядом с ним на этом залитом солнцем, свободном корабле. Все проблемы лучше отложить на потом.
У нее не было возможности поговорить с Мэнди, хотя она чувствовала, что молодая женщина хотела бы поделиться с кем-то своими проблемами. Кристофер постоянно загружал сестру работой и, как правило, вдали от мистера Хендерсона. Кристофер тоже заметил отсутствие Мэнди на палубе, когда поднялся ветер, но ни словом не обмолвился об этом.
Теперь, когда Мэнди обедала с ними, мистер Хендерсон стоял на вахте, и наоборот. Если эта пара появлялась на палубе вместе, Кристофер поручал Мэнди работу на корме, тогда как мистер Хендерсон работал на носу.
Онория несколько раз пыталась поговорить с Кристофером о мистере Хендерсоне и Мэнди, но тот всячески уклонялся от разговора.
Кристофер желал овладеть золотом и все свое внимание сконцентрировал на этом. Команда еще не знала об истинном маршруте их корабля, хотя Онория слышала, как несколько моряков тихо переговаривались о том, что этот курс уже не ведет прямо в Чарлстон. Однако они доверяли своему капитану.
Его неутомимая энергия порой поражала Онорию. Он сделал уже так много с тех пор, как вернулся с другого конца света. Разыскал и собрал свою команду, своих офицеров и свою сестру, приобрел новый корабль и обзавелся женой. Теперь оставалось только взять спрятанное золото, чтобы завершить начатое дело. И ничто не помешает ему: ни возросший интерес сестры к Хендерсону, ни пересуды команды, ни жена.
Ни корабль, замаячивший к северу позади них к концу четвертого дня.
Все высыпали на палубу, услышав крик наблюдателя. Сен-Сир смотрел на видневшийся вдали корабль с обычным спокойствием, Колби тихо посылал проклятия, а Мэнди озабоченно наблюдала в подзорную трубу. Хендерсон стоял неподалеку, облокотившись на поручень и сверкая очками на ярком солнце.
Кристофер знал, кто следует за ними. Стоящая рядом с ним Онория прятала глаза и украдкой поглядывала вдаль. Он заметил, как она покраснела. Она тоже поняла, что это за корабль.
Кристофер ничего не говорил, пока наблюдатель не крикнул с грот-мачты:
– Это он, сэр! «Аргонавт».
– Ты уверен? – прорычал Колби, глядя вверх.
– Он только что развернул флаг. Золотая полоса на черном фоне.
– Это, конечно, Джеймс, – тихо произнесла Онория. Колби пришел в неистовство:
– Будь проклят этот самый быстроходный корабль. Почему он не оставит нас в покое? – Внезапно он бросил подозрительный взгляд на Онорию.
Только Сен-Сир сохранял спокойное выражение лица.
– Наш корабль не менее быстроходен, капитан. Его конструкция рассчитана на это. Будем уходить?
Кристофер долго смотрел на далекий парус. На том корабле моряки, наверное, радуются, что смогут догнать и захватить их. Он представил Ардмора, стоящего на палубе с холодным выражением лица. Возможно, рядом с ним находится его жена с блестящими на солнце рыжими волосами.
– Нет, – резко сказал он. – Мы не будем уходить. Колби пристально посмотрел на него.
– Не напекло ли тебе голову солнцем, капитан? Кристофер ответил ему спокойным взглядом.
– Почему мы должны скрываться? Мы находимся в нейтральных водах, никого не захватывали, и у нас свои дела.
– Он попытается войти к нам на борт, – заметил Сен-Сир.
– Добро пожаловать. Один капитан вполне может поговорить с другим. Это обычное гостеприимство.
Колби прищурился.
– Хотел бы я знать, как он нашел нас? – Он снова устремил взгляд на Онорию.
Она вздернула подбородок.
– Не смотрите на меня так, мистер Колби. Я не виделась со своим братом до того, как мы покинули Лондон, к тому же Кристофер не сказал мне, куда мы направляемся. Просто у Джеймса есть привычка появляться там, где его меньше всего ожидают.
Колби явно был не удовлетворен этим ответом.
– Это я сообщил ему, – прервал их Кристофер.
Взгляды всех присутствующих обратились на него. В наступившей тишине было слышно, как с хлопком опал и снова надулся парус.
– Это действительно сделал ты, капитан? – спросил Колби.
Кристофер поднял подзорную трубу, изучая контуры корабля, следующего их курсом. «Аргонавт» был достоин восхищения: чистые линии корпуса, низкая посадка, устойчивая грот-мачта, изящные кливеры. Он смотрел на этот корабль достаточно долго, отчего напряжение возросло.
– Да, я показывал его жене наше брачное свидетельство. Будучи дочерью адмирала, она, несомненно, поняла, что означают нацарапанные там цифры, и рассказала об этом Ардмору.
Взгляды окружающих были прикованы к Кристоферу, лица выражали тревогу.
Мэнди сразу поняла, почему Кристофер так поступил, отвернулась и слегка скривила губы.
Вторым понял Сен-Сир и снова сосредоточил свое внимание на штурвале со спокойным выражением лица. Колби продолжал буравить капитана взглядом, а Хендерсон тихо спросил:
– О каких цифрах идет речь? Кристофер опустил подзорную трубу.
– Мэнди все тебе расскажет.
Мэнди резко повернулась, а Хендерсон покраснел.
Кристофер не дал им времени на возражения и не позволил Колби продолжать задавать вопросы. Он приказал всем вернуться к своей работе. Даже жене. По выражению глаз Онории можно было судить, что она все еще злилась на своего брата за его скрытность. Наблюдая за тем, как она пошла прочь твердой, чопорной походкой, Кристофер решил, что Ардмор будет в большей безопасности, если держать Онорию подальше от пушек.
Онория занесла нож, расположила свою жертву в продольном направлении и резко нанесла удар лезвием. Хоп! Она отбросила голову в кучу и принялась за туловище.
Она наносила удар за ударом, отсекая кусочки и брызжа соком. Потом отступила назад, тяжело дыша.
– Ну, – сказала миссис Колби, – теперь эта морковка уже никому не причинит беспокойства.
Онория не ответила. Она собрала кусочки моркови и добавила их в котелок, после чего выбрала другую жертву. Эта была слегка увядшей после долгого хранения. Но не важно. Онория и ее обезглавила одним ударом ножа.
– Ты что воображаешь при этом, дорогая?
– Мужчин! – прорычала Онория.
Миссис Колби вытянула шею и взглянула на морковь.
– Какого-нибудь конкретного?
– Нет, всех их!
Кок оторвал взгляд от цыпленка, которого ощипывал, готовя скудный ужин, посмотрел на нож в руке Онории, потом быстро отвернулся и продолжил свое дело.
Нож поднимался и резко опускался.
– Моего брата, моего мужа, всех их. – Хоп, хоп, хоп! Она бросала кусочки в котелок и бралась за следующую морковь.
– Скажи мне, Онория, – обратилась к ней миссис Колби, стараясь сдержать улыбку, – когда ты вот так рубишь морковь, ты представляешь себе мужчину в целом или определенную его часть?
Онория посмотрела на длинную, твердую, остроконечной формы морковку. Она ненамеренно, но, возможно, из-за определенного сходства выбрала для расправы именно этот характерный овощ.
– Не знаю, – мрачно произнесла она. – Это всего лишь морковь.
Кок продолжал сидеть на корточках, склонившись над цыпленком, и по его спине пробегала дрожь.
– Я спросила просто так, милая, – произнесла миссис Колби.
Онория замерла, держа наготове нож.
– Ведь я живой человек, не так ли?
– Ну конечно, дорогая. Нож опустился.
– Тогда почему мой брат и мой муж считают, что я не имею права что-либо делать, говорить, думать или чувствовать без их разрешения?
Миссис Колби приподняла плечи, признавая особенности мужчин.
– К сожалению, они таковы от природы. Господь сказал им, что они являются хозяевами жизни, и они уверовали в это. Вступив в брак, они сначала ведут себя очень осторожно, но потом все меняется. Наберись терпения.
Онория со злостью отрубила верхушку очередной моркови.
– Я всегда была безупречной женщиной и много лет вела домашнее хозяйство. Думаешь, Джеймс когда-нибудь поблагодарил меня или хотя бы обратил на это внимание? Нет. И сейчас, когда я сделала что-то для себя, он устроил погоню за мной, чтобы вернуть домой, как непослушную школьницу. Вступив в брак, я больше не подчиняюсь своему брату. Теперь я несу ответственность только перед мужем.
Миссис Колби смотрела на нее некоторое время.
– Ты беспокоишься, что капитан Рейн вернет тебя твоему брату? Не волнуйся, этого не случится. Ты нужна ему.
– Ха.
Миссис Колби улыбнулась.
– Не сомневайся. Я вижу, как он на тебя смотрит. Он счастлив.
Онория покачала головой.
– Он иногда говорит о любви, но я думаю, что ему просто нравится иметь рядом кого-то, кем можно распоряжаться. С Мэнди он обращается совсем по-другому.
– Он и Мэнди с детства были вместе. Мистер Рейн воспитывал ее. – Миссис Колби продолжала спокойно резать репу. – Но мальчишке не очень-то интересно играть с маленькой девочкой, не так ли? Поэтому он обращался с ней так, словно она была его братом, и учил всему. Они очень привыкли друг к другу. Вполне вероятно, он не может до конца понять тебя.
– Я тоже не понимаю его, – сказала Онория, стиснув зубы.
– Так всегда происходит, когда любишь, дорогая. Онория села на стул, внезапно почувствовав усталость.
– Но я не влюблена. – Она беспокойно взглянула на миссис Колби. – Не так ли?
– Ты не злилась бы так, если бы не любила. И не краснела бы, говоря об этом.
Онория подавленно опустила нож.
– Во мне не осталось любви. Мне кажется, я израсходовала ее всю до капли. Осталась только злость.
Миссис Колби улыбнулась.
– Ты слишком молода, чтобы заменить любовь злостью. Тебе всего тридцать.
– Тридцать один, – мрачно уточнила Онория. Внезапно она подумала, что лучше бы ее детство не было таким счастливым. Она обманывалась, веря, что счастье будет сопровождать ее и в зрелом возрасте.
Миссис Колби улыбнулась и умолкла. Онория поняла, что женщина пыталась успокоить ее. Кристофер был властным, бесцеремонным, считал, что женщина должна выполнять любые его желания, как и ее брат. Почему женщины любят таких мужчин, оставалось для нее загадкой.
Она взяла следующую морковь и разрубила ее пополам.
В другой части корабля Мэнди Рейн пришла к такому же заключению относительно мужчин.
Олден Хендерсон стоял на пороге ее каюты, перекрывая выход и тем самым вызывая раздражение Мэнди. Его широкие плечи заполняли дверной проем, волосы блестели в свете фонаря, серые глаза неотрывно смотрели на нее. Она знала, что его светлые волосы на ощупь похожи на шелк, и от этого злилась еще сильнее.
Каюта представляла собой отсек длиной с койку. Здесь можно было только встать, одеться и умыть лицо в крошечном умывальнике, а также хранить некоторые личные вещи в небольшом сундучке. Для двоих явно не хватало места, и Мэнди чувствовала это всеми мышцами своего тела.
Она подумала, что могла бы выйти отсюда, сбив с ног Хендерсона и перешагнув через его распростертое тело. Но ей не хотелось так поступать.
– Твой брат сказал, что ты можешь объяснить мне, что происходит, – заговорил Хендерсон.
Мэнди скрестила руки на груди. Этим жестом она как бы прикрывалась и, таким образом, чувствовала себя более защищенной.
– Он имел в виду, что я, пользуясь женскими уловками, смогу склонить тебя на нашу сторону.
Его тонкие светлые брови сошлись вместе.
– Сомневаюсь, что он именно это имел в виду.
То, что он не реагировал на насмешки, почему-то раздражало ее.
– Может быть, и не это. Но наверняка то, что ты представляешь собой угрозу и я должна следить за тобой.
На его переносице под очками обозначилась морщина.
– Почему бы тебе не рассказать мне о том, чем все озабочены, а потом мы поговорим о твоей слежке.
Мэнди сжала кулаки, неожиданно разволновавшись. Раньше она никогда не нервничала. Обычно она хладнокровно оценивала ситуации и находила приемлемый выход из них. Даже находясь в клетке у этого ужасного Суиттона, она не испытывала особенного беспокойства, потому что была уверена, что так или иначе выберется оттуда.
Она никогда не встречала такого мужчину, как Олден Хендерсон. Ей не хотелось драться с ним, хотя она полагала, что, возможно, почувствовала бы себя лучше, если бы ударила его.
Он поцеловал ее еще раз, перед тем как корабль сдвинулся с места. Они встретились в штурманской рубке, и после недолгого словесного препирательства он обхватил ее лицо ладонями и прильнул к ее губам долгим и крепким поцелуем.
Она забыла обо всем на свете, даже о том, что наконец поднялся ветер. Она впервые в жизни опоздала выйти по команде на палубу, и Кристофер наградил ее пристальным взглядом.
Мэнди осознавала, что Хендерсон пробудил в ней какое-то новое, неведомое ей чувство, и не знала, как на это реагировать.
– Полагаю, ты не допустишь, чтобы кто-то контролировал тебя, – холодно сказала она. – Ты, избалованный английский джентльмен, привык делать все, что тебе заблагорассудится.
– Ты всякий раз стараешься уколоть меня тем, что я англичанин.