Загадочный поклонник
- -
- 100%
- +
– Мне нужно переодеться, вы сами это понимаете. – Она вздохнула. – Либо вам придется обсуждать это с виконтом. – Она нахмурилась, изображая задумчивость. – Пожалуйста, скажите Томасу, что я очень люблю желтый цвет.
Пристли смотрел на нее, сжав кулаки.
– А-а-а! – выкрикнул он и выбежал из каюты.
Уже стемнело, когда виконт вернулся на борт «Мэджести». В ночном небе светились большие яркие звезды. Александра рассматривала их с юта. В Лондоне было столько огней от домов и фонарей карет, не говоря уже о дыме каминов, тумане и облаках, обычно висящих над городом, что увидеть звезды было невозможно. Здесь же ветер разгонял облака и позволял сиять красотам ночи.
Александра расправила желтое хлопчатобумажное платье, которое с важным видом принес Томас. Она не стала требовать от него примерки платья, а написала для Пристли объемы. Платье было не совсем впору, но сидело неплохо.
Она вздохнула и продолжила рассматривать небо. Глядя на звезды, она всегда вспоминала о доме, о зеленых газонах Кента, о том, какое удовольствие было лежать в сладкой траве, чувствуя, будто взлетаешь ввысь, мечтая о большом и радостном.
Сзади раздались тяжелые шаги, она ощутила его присутствие, его тепло, запах мускуса и ночи. Он нагнулся к перилам, опершись на сильные руки, светлые волосы развевались на ветру.
Александре до боли хотелось обнять его и радостно выкрикнуть его имя, но она осадила себя. Она продолжала рассматривать звезды, рассыпавшиеся до самого горизонта, будто совершенно не интересовалась тем, кто стоял рядом.
– Александра. – Его баритон подействовал, словно прохладный душ в жару. – Я командую кораблями с восемнадцати лет. Я встречался с фрегатами, обстреливавшими меня, с островитянами, готовыми сварить меня на ужин, и с матерыми пиратами. И ни разу за все это время люди не отказывались выполнять мои приказы и не угрожали беспорядками. – Он повернулся к ней. – До сегодняшнего дня.
Она почувствовала, что краснеет, но сохранила безмятежный тон:
– Милорд, я всего лишь просила то, что мне необходимо.
Грейсон подавил смех. Да, сражение тут было явно нешуточное. Всего месяц назад Пристли высаживался на фрегат, стреляя из пистолетов и сжимая в зубах абордажную саблю, сражаясь как одержимый и выкрикивая ругательства. Сегодня же лицо Пристли посерело, а в глазах, под которыми появились темные круги, застыли недоумение и ужас.
– Сэр, она послала нас за женским бельем. А еще за кремом от морщин. Да нет у нее никаких морщин! Она сказала нам неправильное название, так что пришлось без конца спрашивать.
Грейсон пересилил себя, чтобы не расхохотаться. Он представил, как матросы бегают от магазина к магазину, отчаянно разыскивая крем от морщин и подвязки. Независимый дух Александры не мог смириться с заточением, и Грейсон это знал, но совсем не хотелось, чтобы она пыталась перелезть через борт, украсть лодку и грести сама. Она придумала восхитительный способ ответить ударом на удар.
– Милорд, как долго вы планируете держать меня в плену?
Он снова взглянул на воду. Корабль слегка покачивался, стоя на якоре.
– Александра, опасность очень велика.
– Что ж. – Она водила пальцем по узорам на деревянных перилах. – Можно просто прислать несколько человек ко мне на время подготовки к приему. Кстати, до него осталось всего два дня. Они могли бы провести время с пользой, развешивая гирлянды и расставляя столы.
– Не думаю, чтобы это занятие понравилось им больше, чем покупка крема для морщин. Вы действительно просили Томаса примерить платье?
Взгляд Александры был сокрушенный.
– Но я же решила от этого воздержаться!
– Представляю, как он был благодарен.
Грейсон приблизился к ней вплотную и обнял за талию.
В ее глазах занялась нежность.
– Мне нужно домой.
– А я хочу, чтобы ты осталась.
– Это невозможно.
Он положил руку ей на грудь и наклонился к изгибу шеи. Александру охватило томление.
– Хотя, может, я могла бы ненадолго остаться.
От нее так приятно пахло! Как можно было думать, что ему может доставить удовольствие другая женщина? Сара была птицей, созданной для того, чтобы улететь. Александра сотворена более сильной, хотя и кажется хрупкой по сравнению с Сарой. Александра будет крепко стоять на земле. Подле него. Сара же была дикая духом, верная лишь себе. Александра останется преданной тому мужчине, которого выберет.
Счастливчик.
Не прошло и суток с тех пор, как они занимались любовью, а его тело снова жаждало ее. Руки желали ворошить волосы Александры, охлаждать жар ее кожи, скользить по изгибам бедер. Хотелось ощутить ее вкус и вновь свести ее с ума прикосновениями языка.
Каюта лишь в нескольких шагах. Так можно полюбить даже свою каюту.
Его пальцы зарылись ей в волосы, губы накрыли ее губы. Грейсон почувствовал, как она зла и расстроена, но ощутил, что, несмотря на это, ее губы стали нежными. В конце концов, она вздохнула, откинула голову и закрыла глаза. Ее руки легли Грейсону на грудь.
Как же у него мало времени! Всего лишь несколько недель, чтобы узнать, любить ее. А потом хаос жизни достигнет апогея, и произойдет их последняя встреча с Джеймсом Ардмором.
Все произошло слишком быстро. Он не знал, какие дары ему уготовала жизнь. Он никогда не думая, что полюбит дочь. Он не знал, что циничный и упорный Грейсон Финли сможет испытывать подобное. Он сознавал лишь, что хочет продлить мгновения и разделить их с Александрой.
– Грейсон, пожалуйста, – прошептала она.
– Любимая, это мне надо умолять. Позволь быть с тобой снова.
Она нервно затрясла головой, задев локоном его губы.
– Умоляю.
Самым разумным было бы беззаботно пожать плечами и удалиться. Грейсон же прирос к палубе, поглаживая шею Александры.
– Я весь дрожу, милая.
– Вечно вы меня смущаете.
Он поцеловал ее в щеку.
– Я хочу тебя. Тут нечего конфузиться.
Ветер взметнул юбки и взлохматил волосы.
– Ты хватаешь меня, словно трактирную служанку, и запираешь на корабле. Я не знаю, чего хочешь ты.
Чего он хочет? Ее. Счастья. Мэгги. Времени. Он вздохнул. Покоя.
– Я нужен тебе, Александра? – мягко спросил он.
– Да, если тебе так уж важно знать.
Его сердце таяло. Она подняла руку.
– Но я должна стать лишь твоей любовницей? Я не могу. Или я буду подругой пирата и уплыву на корабле? Думаю, в этом случае твоя команда и правда взбунтуется.
Грейсон подавил улыбку.
– Я же говорил, что не собираюсь покидать Англию.
– Из-за Мэгги.
Он молча кивнул.
– Хорошо. Ты ей очень нужен. Судя по тому, что я знаю, она не получила должного воспитания. – Александра улыбнулась. – Я рада, что ты разругался с миссионерами.
Грейсон сдержал смех.
– Это она тебе рассказала?
– Да, и то, что ты накупил ей всяких нелепых подарков и сбрил ради нее пиратские бакенбарды. Милорд, вы хороший человек, настоящий джентльмен. Несмотря на то, что я испытываю по отношению к вам совершенно обескураживающие чувства, я вижу вашу доброту.
Он оглядел себя:
– Где это вы ее видите?
– Здесь.
Александра приложила руку к его груди, но потом вдруг смутилась и убрала ее.
Грейсон расстегнул сюртук. Под ним находился кожаный патронташ с пистолетом в кобуре. Он снял сюртук, расстегнул патронташ, положил его с пистолетом под перила и развел руки в стороны. – Так лучше?
– Ты меня приводишь в замешательство.
– Я такой, каким ты меня видишь. Тут не из-за чего смущаться.
Он потянулся к Александре. Она выскользнула из его рук.
– Грейсон, ты все-таки пират.
– Владелец торгового судна, обвиняемый в пиратстве. Если же я найду короля Франции, то буду чист перед законом.
Александра выразила недовольство:
– Не важно, как ты себя называешь. Я ничего не знаю о твоем мире. – Она указала жестом на корабль. – Ты участвовал в битвах, на тебя кидались с саблями, в тебя стреляли. Мой мир – гостиная, дом, бал, опера. Ко мне приходят с визитами леди и джентльмены, а охотники за пиратами не пытаются убить моих соседей. Ты... – Она указала на него пальцем. – Я не знаю, что с тобой делать. Ты все еще не сказал, чего хочешь.
– Я желаю узнать тебя.
Александра покачала головой:
– Ты хочешь оказаться в моей постели, доставить себе удовольствие. Я готова ласкать тебя. Никогда в жизни я не жаждала ничего столь сильно.
– Ты хочешь узнать, каков я на вкус? Я рад.
Она погрозила пальцем:
– Я от тебя в смятении. Ты вынуждаешь меня сказать: «Грейсон, пожалуйста, давай бросимся в постель, как вчера, и позабудем про все условности».
– Это было не только в постели.
– Пожалуйста, не перебивай меня. Ты хочешь овладеть мною, словно обычной девкой или пассажиркой корабля.
– Пассажиркой корабля?
– Да. Пираты ведь так себя ведут, правда? Вы входите в каюту к леди, соблазняете ее и затем крадете у нее драгоценности. Разумеется, пока топите корабль.
Грейсон усмехнулся.
– Так вот о чем ты думала прошлой ночью? – Желание становилось неистовым. – Ну что ж, Александра, если ты хочешь поиграть, я согласен.
Она взглянула на него, щеки ее приобрели прелестную розовую окраску.
– Не смеши меня. И вообще, это не я придумала, это миссис Уотерз.
Грей сон растерялся:
– Миссис Уотерз?
– Вы встречались на прошлой неделе у меня в гостиной. До того как у меня перед домом произошел несчастный случай. Помнишь женщину в синем платье с очень темными волосами?
Грейсон извлек из памяти полную женщину с рыхлым лицом, карими глазками и неестественно черными волосами. Она взмахивала ресницами и смотрела на него голодным взглядом. Грейсон встревожился:
– Господи, она имела в виду меня?
– Будучи пиратом, ты, должно быть, делал такие вещи.
– Александра, уверяю тебя, если бы я когда-либо атаковал пассажирский корабль и только предположил, что на борту находится миссис Уотерз, тут же скрылся бы в противоположном направлении.
– Это не имеет никакого значения. Я вела себя как любая женщина, а ты украл мои бриллианты. – Она взглянула на него с укором.
– Помнится, ты просила взять их.
– Не могу себе представить, зачем они тебе понадобились. Мэгги говорит, что у тебя есть изумруды, а ты утверждал, что имеешь опалы. Зачем тебе понадобились мои безобразные бриллианты?
– Это сюрприз.
Ювелир очень удивился, когда Грейсон вбежал в лавку и выложил на прилавок бриллианты и пять великолепных опалов.
– Сделайте из этого что-нибудь.
Ювелир открыл было рот, но потом в нем одержал верх художник, и он взглянул на опал сквозь лупу.
– Великолепно, милорд, просто изумительно. Да, я смогу изготовить изящную вещь. Ваша леди будет очень довольна.
Грейсон, взяв руку Александры, прижал ее к своей груди. Тепло ладони чувствовалось сквозь лен рубашки.
– Ты будешь леди, путешествующей в каюте капитана, а я – тем безнравственным пиратом, который нашел тебя там.
– Нет, я...
– Или на палубе. Сейчас темно, вся команда внизу.
– Грейсон...
Она не сказала «милорд», а назвала его по имени. Прекрасно, пусть узнает о нем все. Вдруг налетел резкий порыв ветра, наполнивший теплый летний воздух холодом Северного моря. Александра вздрогнула.
– Наверное, лучше войти в каюту, но только потому, что я замерзла.
Грейсон усмехнулся и проводил ее.
Глава 16
Оказавшись в тепле каюты, Грейсон заключил ее в объятия. Они слегка покачивались в такт движению корабля.
Некоторое время спустя Александра пошевелилась, но не отпустила его.
– По-моему... Грейсон, я больше не стану спать с тобой в одной постели. Думаю, так будет правильно.
– Ты смогла бы убедить меня скорее, если бы не обнимала так крепко.
– Кажется, я не смогу этого сделать.
Он понял. Александра нуждается в ком-то, на кого можно опереться, кого можно обнять, кто мог бы ее успокоить. Он погладил и поцеловал шелковые волосы.
Как же странно ведут себя в цивилизованном мире! На борту своего корабля или в портовых тавернах требовалось всего лишь обнять женщину за талию, чтобы все поняли значение этого жеста. Это его женщина, она неприкосновенна. В модном Лондоне иные правила. Если эта женщина твоя, ты ни в коем случае не должен к ней притрагиваться, по крайней мере, на публике. Для Грейсона эти условности ничего не значили, а для Александры – очень многое. Она жила по канонам, заставлявшим влачить жалкое существование. Однако было ясно, что, нарушив их, она почувствует себя еще хуже.
– Миледи, если вы не желаете находиться со мной в одной постели, поступим по-другому.
Грейсон обрадовался, заметив в ее глазах легкое разочарование.
– Как?
Он отпустил ее и отошел к койке.
– Давайте-ка притворимся, что вы – пират, а я – пассажир.
Александра разинула рот.
Он лег, вытянув руки и ноги. Койка была устроена так, чтобы не свалиться с нее во время шторма. Правые рука и нога свисали с края. Грейсон прикрыл глаза.
– Действуйте, я в вашем распоряжении.
«Пожалуйста, не поворачивайся и не убегай от меня, не бросай меня». Александра уже одержала победу над его гордостью. Она может сломить его окончательно.
Сердце затрепетало. Пять, шесть, семь шагов. Сквозь ресницы было видно, как она остановилась у койки. Волосы, влажные и вьющиеся от речного воздуха, рассыпались по плечам. Под ее взглядом напряглись все мышцы. Грейсон приказывал себе лежать спокойно, желая вскочить, схватить ее и привлечь к себе.
Александра дотронулась до его рубашки. Он затаил дыхание, уверенный, что, шевельнись он на дюйм, Александра остановится, станет настоящей леди и убежит.
Она взялась за завязки рубашки и осторожно потянула за них. Узел распался, кружева раздвинулись.
На коже выступил пот, охлаждая от огня, бушевавшего в крови. Грейсон заставлял себя ждать.
Она распахнула рубашку, неспешно и аккуратно. Взгляд долго скользил по его груди. Нагнувшись, Александра положила руку на шрам от пули на левом плече и провела по нему до следа от рваной раны, давным-давно не давшей ему возможности предотвратить убийство брата Ардмора.
– Я не хочу ложиться с тобой в постель, понимаешь?
– Да, – последовал покорный ответ.
Она явно испытала облегчение. Грейсон сдерживался, чтобы не рассмеяться. Александра нагнулась и дотронулась языком до впадинки под горлом.
– Любимая, – простонал он.
Язык воспламенил кожу. Она поцеловала шею и подбородок, потом подняла голову.
– Странные бакенбарды. Мне нравятся.
Грейсон был в восторге. Он не брился с утра, значит, его лицо напоминает наждачную бумагу. Кажется, это ее завораживает.
Закрыв глаза, он наслаждался каждым мгновением. Рубашка распахнулась шире. Язык коснулся шрама от абордажной сабли на правом плече. Ардмор ударил в тот момент, когда Грейсон пытался прийти в себя после выстрела. Рана, в которой отразились горе и ярость Ардмора, уложила Грейсона в постель на долгое время. Он метался в жару, а Оливер ухаживал за ним, Словно за беспомощным мальчишкой. Смерть распростерла над ним свои крыла, но Оливер вернул его к жизни.
Слава Богу, что он жив и может так вот лежать, а его касается красавица из красавиц.
Она провела языком по старой ране. Язык скользил по ребрам к мышцам живота, которые болели несколько месяцев, прежде чем обрели прежнюю силу. Еще ниже располагалось препятствие – ремень.
Пальцы Грейсона сами двинулись к пуговицам бриджей.
– Леди, разрешите вам помочь.
Александра подняла голову:
– Нет. Я не хочу...
Пуговицы не повиновались трясущимся пальцам. Грейсон заставил себя остановиться и вытянуть руки в стороны. Желание должно быть обуздано.
– Как прикажете.
Она долго смотрела на него. Глаза были темными, зрачки расширенными, рыжевато-каштановые волосы нависали над плечами. А потом Александра обнажила то место на бедре, где кончался шрам.
Язык двинулся дальше. Грейсон пошевелился, пытаясь скрыть возбуждение. Боясь, что, если не сдерживаться, возбуждение само проявит себя.
Александра замерла на мгновение, локоны коснулись его живота. Хотелось обнять и прижать ее к себе. Но она может улететь, словно испуганная птица. Посмотрим, что будет.
Почему-то казалось, что утрата этой женщины станет чем-то совершенно иным по сравнению с сожалением, которое он испытал от ухода Сары. Александра уже сделала его другим. За короткое время их знакомства она изменила его сущность.
Александра рассматривала бледную кожу, а потом медленно и нерешительно распахнула бриджи.
Член вырвался наружу и тяжело упал на живот. Грейсон сжал кулаки.
Александра долго смотрела на него, наклонив голову так, что не было видно глаз. Губы неуловимо двигались, но с них не слетело ни звука. Свеча в фонаре мигнула.
Тем временем она легко лизнула его. Грейсон зажмурился.
– Тебе больно?
Он сделал несколько вздохов, пытаясь успокоиться.
– Нет, любимая. Совсем наоборот.
«Пожалуйста, пожалуйста, сделай это еще раз». Она поцеловала его. Легкое прикосновение губ, губы изящно сомкнулись вокруг чувствительной плоти. Грейсон сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Он приказывал себе лежать и молчать. Любая шутка могла отпугнуть Александру, прогнать это необыкновенное ощущение.
Она притронулась языком и снова поцеловала его. Прикосновения стали смелее, игривее. Александра явно не имела ни малейшего понятия о том, как доставить мужчине удовольствие, не знала, как действуют куртизанки.
Но Грейсона это не волновало. Она уже довела его до той степени возбуждения, до какой никогда не доводила Сара. Прикосновения длинных волос, запах духов, легкое порхание пальцев приводили в экстаз. Он зажал рот рукой и подавил стон.
«Александра Аластер, что ты со мной делаешь?»
Хотелось немедленно войти в нее. Оказаться в ее глубине и обрести счастье. Но он не успел отбросить платье и вовремя усадить ее сверху.
Поздно. Грейсон вдохнул и застонал. Горячее семя излилось.
Он открыл глаза в тот момент, когда Александра удивленно отскочила. Она присела у его ног на колени.
– Что произошло? Ты...
Грейсон полез в карман за платком, вытерся и застегнул бриджи.
– Моя дорогая, ты такая красивая, не думай, что ничего не произойдет, если ты так притронешься к мужчине.
– Ты рассердился?
– Нет, любовь моя.
Он потянулся к ней. Александра обняла его, смущенно улыбаясь, но по глазам было видно, что эта женщина наконец-то поняла, в чем ее могущество. Грейсон прижал ее к себе и поцеловал.
– Ты сделала меня очень, очень счастливым.
Он спал рядом с ней. Александра подумала было, что Грейсон захочет продолжить занятия любовью, но тот разделся, накрылся одеялом и пригласил ее лечь. Так она и поступила, не снимая платья. Он лежал на боку у нее за спиной и обнимал рукой за талию. Александра блаженствовала в его объятиях.
Грейсон заснул первым. Свеча в фонаре догорела, комната погрузилась в темноту. Звуки дыхания убаюкивали. Александра вскоре уснула, чувствуя себя желанной, счастливой и испорченной.
Когда она проснулась, Грейсон все еще был рядом. Она думала, что он ускользнет в темноте – встанет, оденется и скроется в Лондоне, снова оставив ее в заточении. Но тот всего лишь приказал мистеру Пристли принести поскорее кофе и хлеба. Выпив кофе, он оделся и отвез Александру домой.
Два дня спустя Александра потирала болевшие пальцы и с тоской смотрела на стопу бумаг на письменном столе. С того момента как Грейсон привез ее домой, время шло в лихорадочных приготовлениях к приему. Приходилось все делать самой, поскольку горничная Алиса уволилась. Джеффри, Энни и Эми были в восторге от виконта, от того, что виконт спас Александру от пиратов. Они умоляли рассказать о том, что произошло. Александра была рада поведать о произошедшем и изложила свой вариант событий. Кажется, история понравилась даже поварихе, хотя та уже подружилась с мистером Оливером. Алиса же собрала вещи и удалилась. Александра подумала: может быть, так даже лучше.
Проблемы росли как грибы. Доставили не те цветы, и Александра с нетерпением ожидала заказанных. Весь лед растаял из-за того, что Джеффри положил ящики не там, где она сказала. Герцогиня Луистон прислала письмо с извинениями, отказавшись присутствовать на приеме. По этому случаю Александра целый час расхаживала по гостиной, размышляя, не пошли ли по городу слухи о ней. Но больше писем, в которых говорилось бы о том, что приглашенные внезапно заболели или не могут приехать, не последовало, и она успокоилась. Разумеется, отсутствие отказов могло означать и то, что всем хотелось взглянуть сквозь лорнет на леди, ставшую любовницей пирата.
Но как же приятно было касаться его! Он был таким горячим, волнующим и неутомимым. Он наполнял ее тело желанием, он просто заворожил ее. У него такое красивое тело, гибкое и сильное. Разве можно не взглянуть на него, не дотронуться, не ощутить его вкус?
Грейсон лежал, испытывая власть ее пальцев и языка, дыхание его было неровным, а пульс учащенным. Каким же обжигающе горячим и пылким был его член, упругим и одновременно бархатистым! Она никогда раньше не притрагивалась к мужчине, муж просто овладевал ею в темноте и уходил прочь, оставляя в оцепенении.
Руки Грейсона сжимались в кулаки, глаза были крепко закрыты, мускулы вздулись, будто он еле сдерживался. И все же он лежал неподвижно, позволяя к себе прикасаться, и одновременно не требуя ничего.
Александра положила перо и снова потерла виски. Если Грейсон продолжит просить, сможет ли она устоять? Когда он произнес низким голосом, что умоляет, пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не броситься к нему в объятия, несмотря на то, что в тот момент они находились на виду у всего корабля.
Сладкий голос дурманил разум. Она – Александра Аластер, желающая вступить в респектабельный брак и стать матерью, а не спать с пиратом. Разве не так? Очень хотелось иметь ребенка. У нее не будет детей, если она не вступит в брак с джентльменом, способным быть хорошим отцом. Нельзя позволить, чтобы Грейсон, несмотря на всю свою привлекательность, не дал осуществить задуманное. Она потеряла первого ребенка. Больше это не должно повториться. Александра положила голову на руки и вздохнула. С того момента как по соседству поселился Грейсон Финли, виконт Стоук, у нее в голове не осталось ни одной здравой мысли.
– Мадам? – Александра быстро подняла голову. В дверях стоял встревоженный Джеффри. – Мадам, вас хочет видеть какой-то джентльмен.
Александра вынула платок и промокнула глаза.
– Джеффри, кто это?
– Не знаю. Я провел его в приемную.
Она подождала, но дальнейшей информации не последовало.
– Он не дал тебе визитную карточку?
Джеффри покачал головой, на которой болтался парик:
– Нет, мадам. Он назвал мне свое имя, только я его забыл.
По крайней мере, лакей осушил ее слезы. Не просто предаваться печали, когда рядом находится Джеффри.
– Это человек виконта?
– Не знаю, мадам.
Александра встревожилась, вспомнив предостережение Грейсона относительно Берчарда. Она уже дважды встретилась с мистером Ардмором, когда тот пребывал в ярости.
– Он явно джентльмен. Приличная карета, хорошие лошади.
– Джеффри, подумай. Это мистер Берчард?
– Нет, мадам.
Остается мистер Ардмор.
– Пожалуйста, скажи, что меня нет дома.
– Мадам, мне не хотелось бы этого делать.
– Джеффри, в твои обязанности входит отказывать нежелательным посетителям.
– Я знаю, мадам. Только он очень настойчив. И у него такой взгляд. А еще он назвал меня молодцом, когда я в конце концов сказал, что схожу за вами.
– Ради Бога, меня уже похищали однажды. Не хотелось бы пережить это снова.
– Мадам, он не похож на пирата. У него вид и одежда настоящего джентльмена, явно от хорошего портного. А еще у него так и сверкают очки в золотой оправе.
Мистер Хендерсон. У нее в доме.
– Джеффри, принесите кочергу.
Мистер Хендерсон расхаживал по восточному ковру приемной, опустив голову и заложив руки за спину. Если бы не отсутствие белого воротничка, по черному костюму можно было принять его за викария. Под левым глазом и слева ото рта заживали шрамы.
Когда вошла Александра, он поднял голову. Улыбка замерла у него на губах, когда рядом с нею появился Джеффри с кочергой в руке.
Александра смерила Хендерсона холодным взглядом:
– Мистер Хендерсон, ваш визит неуместен.
Хендерсон поднял руку в белой перчатке:
– Миссис Аластер, даю вам слово, я пришел не для того, чтобы нанести вам какой-либо вред.
– А что мне остается думать? Две последние встречи с вами принесли мне множество неприятностей. Что вы сделаете на этот раз, может, извинитесь за предыдущие два случая?
– Даю вам слово джентльмена, что уже не имею ничего общего с капитаном Ардмором и его планами. Я объявил ему об этом. Любое действие, направленное против вас, совершится без моего участия.