- -
- 100%
- +
Лора задумчиво наморщила нос:
– Бунтарское что ли. Мне нравится.
– Рад стараться – саркастично хмыкнул я и взял нужную тетрадь – пошли, чтобы я огреб хотя бы на следующей перемене, а не сейчас.
– Эх. Все-таки нет, это не бунтарское. Какой же бунтарь убегает, не посмотрев реакцию на свой бунт?
– У тебя не все дома – невозмутимо заявил я – надеюсь, ты в курсе об этом.
– Конечно – Лора двинулась сразу же за мной, а Брайс и его шайка-лейка как бы невзначай пошли к моему ящику.
– Кстати, что это вчера было?
– О чем ты?
– У тебя строгий папаша или развитая паранойя?
– А, об этом.
– Ага.
Лора вновь дернула плечами и закусила губу. Сразу два нервных жеста – значит, тебя для нее щепетильная.
– Мой отец – кивнула она – точнее, отчим, но это неважно.
– И в чем прикол?
– То есть?
– Ты меня скинула, как будто с барыгой общалась – я резко щелкнул пальцами и усмехнулся – или погоди, или вы из той секты, в которой общения мальчика и девочки запрещено, а супругов выбирают предки?
– Отец конечно не идеал, но не настолько – фыркнула она – просто он немного.. консервативен.
– Например?
– Например, в отличии от нынешней молодежи, он не сует нос не в свои дела. Он считает, что есть дела его и его семьи, а есть все остальное, что его не касается – она внушительно глянула на меня – потому что это чужое и потому его не должно трогать.
– Слишком жирный намек – критично заметил я – это надо отработать, а то звучит как-то фигово. Можно было бы сказать, например «мой папа придерживается мнения, что длинные носы и шпицы не в моде, но вы с ним не очень похожи».
– Что за бредятина – вскинула она брови – господи, какой кошмар.
– Ой, всяко лучше того, что сказала ты «что чужое и потому его не должно трогать». В лоб, а где двойное дно, место воображению, сообразительности, в конце концов или элементарное чувство такта, скрывающееся в завуалированном обращении?
– Иди к черту.
– Чего и следовало ожидать – усмехнулся я – приму это, как белый флаг.
– Да, чтоб было чем мне махать в следующий раз, когда я буду прижимать локоть к твоему горлу.
– Воу – я усмехнулся – любишь бдсм?
– Катись к черту.
– И вновь белый флаг, да что ж такое! Из тебя никакущий собеседник. Типичный представитель Чандлера.
Она пихнула меня в бок локтем и я рассмеялся, ввалившись в класс как раз вовремя – позади послышался бег и окрик Брайса меня и различного оформления моего имени словами типо «сукин сын», «педик долбанный» и «вонючий членосос».
Мне повезло и мистер Питерсон уже был в кабинете. Потому когда разъяренный амбал залетел следом за мной, ему осталось лишь раздувать ноздри, как быку на арене и испепелять меня своим тупым взглядом.
Подойдя к моей парте он со мной силы долбанул по ней кулаком и одним махом спихнул мои вещи, которые тут же полетели на пол. После чего нагнулся и процедил, а из его пасти воняло, словно он сожрал тонну дерьма накануне:
– Зря ты это сделал, пидор – процедил он – ты вспомнишь об этом, когда будешь харкать кровью и умолять меня остановиться.
– Надо же – мое сердце забилось сильнее, но я упорно не показывал этого ни одним жестом и взглядом – а я думал, это прерогатива исключительно твоих дружков, когда ты вгоняешь им по яйца.
Видимо, я переоценил значимость учителя в этой школе.
Потому что следующей секундой уже перевернулся на стуле и полетел в проход. Кулак Брайса на удивление точно впечатался мне в нос, с которого теперь текла кровь.
Он успел лишь раз меня пнуть, когда мистер Питерсон заверещал:
– Тишина! А ну разошлись! Что вы себе позволяете!
Тогда амбал отошел и я смог подняться на ноги.
Мистер Питерсон с сомнением глянул на меня:
– Думаю, мистер Дьюэд, вам лучше сходить умыться.
– Чертовски верная идея – усмехнулся я, зажимая нос рукой – думаю, так и сделаю.
Лора стояла, не двигаясь, но едва я вышел из класса, как догнала меня.
– Это было круто – заявила она, хлопнув по плечу, словно лучшего другана – оно того стоило.
– Хорошо, что ты научилась судить по чужим увечьям – заметил я – а то бы я сам не справился.
– Да ладно тебе – она убрала мою руку от носа и оглядела его – он тебе его даже не сломал. Так, может смещение небольшое, и всего-то. Зато как это было эпично.
– Ага. Тотальный успех – я вновь прижал руку к носу – че ты-то за мной увязалась?
Она оскорбленно хмыкнула:
– Побоялась, что в своей панике, бедный мальчик не найдет мужской сортир.
– Уж ты-то знаешь расположение всех мужских сортиров – ухмыльнулся я и она вновь ткнула меня локтем в бок – эй, нападение на раненого, как низко!
– Низко? – она демонстративно вновь выставила локоть и теперь направила его на уровень моих ширинки – показать тебе, где находится низко, приятель?
–9-
Когда мы вернулись, Брайс глядел на меня уже исподлобья и как-то злорадно ухмылялся, словно дал мне не в нос, а как минимум сжег весь мой дом. Хотя, может, эта примитивная логика мышления, соответственная интеллекту, и решила, что этим ударом он поставил меня на место и показал, кто тут папочка.
Ладно, если так – я не против.
Огребать больше сегодня не очень хотелось. Тем более за старое, а не за что-то новое.
Переведя взгляд на Лору, с которой я зашел, он загоготал. Но взгляд его изменился и было понятно, что ухмылка относилась точно не к этому же поводу. Однако, теперь он прогорланил на весь класс, наплевав на мистера Питерсона:
– Смотрите-ка, наша красавица нашла себе нового дружка!
Я не сразу врубился, в чем прикол, пока не понял, что на месте «красавицы» – я, а на месте дружка с мужской стрижкой – Лора. Однако, она поняла это быстрее и показала давно бывшему бойфренду средний палец. Тот принялся усердно тыкать изнутри языком в щеку, намекая на оральные утехи.
Я закатил глаза и вернулся к своему месту.
К моей радости Брайс не решил отыграться на мне на следующей перемене, и тот удар в нос оказался единственным моим «наказанием» за добавление его имени к его же надписи на моем долбанном школьном шкафчике.
На уроке истории США, где нам рассказывали, какой значительный вклад мы оказали в завершение второй мировой войны, на что мне было откровенно насрать, как и доброй половине класса, что рисовали всякую ахинею в своих блокнотах – я только и делал, что смотрел на свои часы. Половина полудня, треть полудня, четверть полудня.
Когда длинная стрелка перекочевала на десятку, я открыл портфель и сунул руку внутрь. Пора. Я старался не откладывать дело до последней минуты, и начинал обычно минут за десять до нужного часа.
Но обшарив боковой карман, ничего не нашел. Странно, я точно помнил, что положил вечером шприц и капсулу именно сюда. Может, потом переложил? Хоть это и было маловероятно, я все-таки запустил руку в основной отсек портфеля.
– Мистер Дьюэд – окликнул меня историк – мы вам не мешаем?
Он прицепился ко мне, когда я уже откровенно начал шариться в своем портфеле. Глянул на часы – семь минут. Паника медленно начала подступать к горлу.
Я не мог забыть шприц с капсулой.
Даже если бы забыл положить капсулу – шприц всегда таскал с собой. Где он тогда?
Я принялся более лихорадочно рыться в портфеля, уже поставив его себе на колени и не обращая внимание на реплики учителя. Итогом стало то, что я судорожно высыпал на парту с грохотом все содержимое, опустошив все карманы, но шприца с капсулой так и не нашел.
– Мистер Дьюэд – повторил историк.
И тогда загоготал Брайс.
Я быстро поднял на него голову. В одной своей огромной руке он держал шприц – в другой мою капсулу с вязким раствором. Рожа его была чрезвычайно довольная, а от этого еще более туповатая:
– Не это ищешь, педик долбанный?
Я сжал зубы и встал из-за парты:
– Отдай.
– Ага – он вскочил и бросил шприц на парту, однако капсулу продолжал перекидывать из руки в руку.
– Успокоились немедленно! – рявкнул препод.
– Мистер Ридли – вновь загоготал Брайс и продемонстрировал ему мою капсулу – а вы в курсе, что новенький наркоман? Я нашел у него очередную дозу в порт..
Я кинулся на него, пытаясь отобрать капсулу. Четыре минуты. Осталось четыре минуты.
Но было глупо пытаться забрать силой.
Он одним точным ударом опрокинул меня на пол, после чего подкинул капсулу и скучающе на нее посмотрел. Я тут же вскочил и злорадная ухмылка скользнула на лице амбала, после чего он едва слышно прошипел:
– А я говорил тебе, пидор, что ты пожалеешь.
После чего со всей дури бросил капсулу на пол, и размазал ботинком остатки стекла и раствора по полу.
Две минуты.
Глава 2.
-1-
Первые три секунды я тупо смотрел на эту мокрую лужу.
– Дьюэд, Ричардсон! – разозлился историк и вскочил с места – оба к директору со мной!
Брайс гоготал. Его дружки с парт тоже, хоть и приглушенно, чтобы не попасть под общую раздачу.
– Зырьте, как его ломать щас будет! – заявил он – нарики они такие. Дозу не принял – и сразу изгибаются, как дождевые червяки!
Я запустил пальцы в волосы и судорожно сжал с их, натягивая кожу на висках.
– Какого хрена ты сделал, ублюдок тупорылый!? – я резко схватил Брайса за грудки, сам не зная, что хочу с ним сделать – тупой ты кретин, мать твою!
– Дьюэд! – воскликнул историк, но я отпустил Брайса раньше, чем он успел бы проехаться мне по носу в очередной раз. Хотя, признать надо, от моего нападка он слегка растерялся, но мгновением спустя лишь еще сильнее загоготал:
– Я же сказал! Вы гляньте, как ему башню рвет! Слышь, педик, а на чем ты сидишь? Ну, помимо очевидного – он вновь заржал, схватившись за свою ширинку.
Так и бросив свои вещи на парте, за партой и где угодно, я бросился к двери.
– Том! – я услышал голос Лоры, но уже бежал, очертя голову, к выходу из школы.
Минус две минуты.
Уже прошло две минуты, как я должен был сделать инъекцию. Паника стала захлестывать меня с ног до головы. Это было то, что никак нельзя было нарушать. То, где никак нельзя было опаздывать.
Моя джинсовка осталась в школе, но я даже не заметил холодного ветра, когда выбежал на улицу в одной футболке. Не обращая внимания на светофоры, тачки и прочее дерьмо, я ринулся к дому, словно существовала лишь одна дорога, лишенная всяких препятствий.
Взгляд на часы.
Минус семь минут.
Семь минут!
Знакомое покалывание стало пульсировать в области шеи.
– Нет, нет, черт возьми! – чертыхнулся я, забегая на крыльцо бабушкиного дома. Торопясь, я споткнулся и расстелился перед самой дверью, но тут же вскочил и дернул за ручку двери.
Закрыто.
Мать твою!
Я стал судорожно долбать в дверь руками и ногами.
– Открой дверь! Быстрее!! – я уже слышал шаги и причитания бабушки, но продолжал долбать еще громче – быстрее, черт тебя подери!
Щелкнул замок и бабушка недовольно открыла дверь:
– Нельзя подождать что ли? А почему ты..
– Нахрена закрывать дверь днем?! – рявкнул я и пронесся мимо, тут же взлетев по лестнице.
– Почему ты не в школе? – я услышала, как бабушка стала подниматься следом за мной.
Забежав в комнату, я резко закрыл засов на двери и упал на колени перед своим кейсом. От волнения лишь с третьего раза смог верно набрать код, дрожащими руками хватая капсулу.
Ноющая пульсация в шее уже перешла в болезненную острую боль. Я стал дергать шеей, словно эта боль задевала какие-то нервные окончания. Маленький огонек стал разгораться внутри и отходить ко всему телу.
Бабушка стукнула в дверь.
– Том, открой дверь. Почему ты не в школе?
– О, да ладно! – истерично рассмеялся я, быстро набирая в шприц вязкий раствор – ты наконец вспомнила мое имя? Черт, да сегодня просто день открытий!
Тишина. Какое-то время ничего не происходило, после чего я услышал ее шаги. Она спускалась вниз.
Отлично.
Не хватало ее участия в самый неподходящий момент.
Трижды стукнув дрожащими пальцами по основанию шприца, я без всякой обработки вогнал иглу под кожу, быстрее нужного погрузив раствор в кровь.
Откинулся спиной на основание кровати и стал ждать.
Руки все еще трясло – пульсация в шее продолжалась, но я облокотился на кровать и стал смотреть на часы.
Сейчас.
Сейчас.
Должно успеть.
Прошло всего девять минут.
Это не критично. Погано, да. Но не критично. Я же ввел.
– Я ввел – проговорил я, постукивая пальцем по полу – я ввел, все будет окей.
Телефон в кармане джинс запиликал, и его вибрация прошлась по бедру. Я еле вытащил его и едва не выронил из рук. Это Лора – звонила по инсте.
Ну да, у нее же нет моего номера.
Я сбросил ее звонок и положил телефон рядом.
Вновь глянул на время.
Скоро.
Острая боль в шее начала утихать, но пульсация все еще продолжалась, а конечности все еще здорово дергало.
Блям!
Сообщение.
Я вновь взял телефон и зашел в директ.
Лора.
«Что случилось? Где ты? Брайса отвели к директору, и он наплел какую-то бредятину, и у тебя теперь большие проблемы. Лучше тебе вернутся и все объяснить, если он городит херню. Серьезно, Том».
Словно в подтверждение этому я услышал, как на первом этаже трезвонит стационарная труба. Пульсация в шее уже почти ушла, мандраж в пальцах тоже стал убывать. Я глубоко вдохнул и выдохнул.
По мере улучшения паника так же стала теряться где-то в глубине.
Я уже мог нормально соображать.
И последние десять минут стали для меня такими же туманными, словно я под чем-то был. Я примерно помнил, что делал, но очень смутно и уж точно не смог бы расставить это в хронологии.
Телефон перестал звенеть – послышался приглушенный бабушкин голос. Значит, она ответила на звонок. Минута – и голос затих.
Я ожидал, что послышатся шаги на лестнице – она придет, чтобы устроить мне хорошую взбучку, потому что уверен, этот придурок оказался горазд на выдумки и наплел про меня такое, что хватит на три боевика в стиле Стетхема. Но нет – полная тишина.
Я просидел, прислонившись к кровати, пока все симптомы окончательно не ушли. Голова вновь стала ясной, пальцы полностью под моим контролем, все окей. Вздохнув, я закрыл кейс, убрал его обратно под кровать и спустился вниз.
–2-
– Звонили из школы – бесстрастно сообщила мне бабушка, когда я спустился и встал аккурат напротив ее кресла. Вернее, какое-то время она даже делала вид, что не видит меня, но когда я продолжил стоять и в упор смотреть на нее, она все-таки открыла рот – нам надо туда явиться сейчас.
– Вместе?
– Да, вместе – кивнула она и выключила телевизор, за которым праздно сидела, смотря какое-то шоу.
Я ожидал, что посыпятся вопросы. Да это и логично. Если ей позвонили, и даже без приукрашенных версий Брайса просто сообщили, что в портфеле ее новоиспеченного внука был найден шприц и капсула, за которые он распсиховался и убежал – следовало задаться вопросами.
Пусть неуместными и нежеланными, но это логично. Но нет, бабушка не проронила ни слова. Лишь когда она уже оделась, а я сидел и ждал ее на кресле, она крикнула мне:
– Я готова, Тод, пошли.
И на неправильном имени вновь был поставлен ненарочный акцент, говорящий о том, что она опять специально исковеркала его. Она помнила, что меня зовут Том. Всегда помнила. И когда ситуация была из ряда вон, как часом назад, она забывала коверкать и заменять имя. Но когда была достаточно собрана – делала это неизменно.
Зачем – все еще вопрос.
В школе на нас (на меня) смотрели, как на какого-то местного урода или диковинную зверюшку. Теперь уже все без исключения – думаю, бредятина Брайса про мое наркоманство, словно вирус, разошлась в краткие сроки по всей школе. А учитывая, что мой отец был богачом, версия скорее всего подкрепилась тем, что эту зависимость я забрал с собой из прошлой жизни.
Да и насрать.
Проходя мимо шкафчиков, я лениво глянул на свой. Там все так же красовалась надпись «Томас Дьюэд долбится в очко Брайса», только теперь имя этого идиота было замазано, но крайне фигово, что прочитать его не составляло труда. А сверху кто-то успел подписать «Наркотики или ВИЧ?».
Я закатил глаза.
Видимо, моему ящику до конца школы предстоит быть татуированным. Каждый день разным. А когда не останется места – подозреваю, они сами начнут замазывать старые надписи, чтобы написать новые.
Бабушка не оборачивалась ни в одну сторону – смотрела прямо перед собой, пока мы не зашли в кабинет директора. Кажется, время остановилось – потому что там все так же сидел Брайс, словно не выходя с того самого момента.
Однако, теперь он не бычился. Наоборот, нацепил на себя приторную маску хорошего мальчика, который волей судеб попал в плохую историю и теперь крайне сожалеет обо всем, что могло кому-то нанести урон.
А он умнее, чем казался с самого начала.
Хотя, только полный идиот при подобной ситуации продолжал бы ржать, материться и говорить, что я «долбанный педик» который получил «свое наказание» в виде раздавленной капсулы, которую он же сам нашел в моей портфеле путем копания в чужих вещах.
Несмотря на то – что главный акцент сделан на мне, он в этой ситуации тоже оказался по уши в дерьме. И судя по его невинному взгляду – он отлично это понимает.
– А вот и мистер Дьюэд – директор сухо глянул на меня, после чего перевел взгляд на бабушку и сдержанно кивнул – миссис..?
– Дьюэд – сообщила она – только я мисс.
– Прошу прощения, мисс Дьюэд. Присаживайтесь.
Он указал нам на два стула рядом с Брайсом. Я сел на крайний, чтобы даже не видеть этого придурка.
– А где предки Ричардсона? – бросил я.
Директор перевел на меня взгляд, полный скрытого презрения.
– Присутствие родителей Брайса не обязательно. Не в его учебных принадлежностях были найдены шприц и капсула.
Я усмехнулся:
– Ага, а почему никто не задается вопросом, как он их там нашел? Он просто рылся в моих вещах, но теперь всем на это насрать.
– Мистер Дьюэд!
– Я не рылся – фыркнул Брайс и тут же повернул свою моську к директору – я знал, что ищу.
– О, ну это многое меняет – саркастично хмыкнул я.
– Откуда тебе было известно, что ты там найдешь, Брайс? – поинтересовался директор, словно за это время не успел провести свой допрос на минималках по полной программе. Уже вся школа знала версию Брайса, а он делал вид, что только при нас начинает узнавать все.
– Ну, произошло все еще вчера.. – она начал пищать, словно до смерти запуганный. Учитывая, какой он был шкаф, что еле помещался в ширину кабинета – это было чертовски смешно и глупо. Но, кажется, видел это только я.
– Что произошло вчера?
– Томас.. он попросился в уборную. Вернее, поссорился с нашим педагогом, потому что вел себя грубо.
– Это правда, Том? – теперь он перевел взгляд снова на меня.
– Бред собачий – фыркнул я – я просто не посчитал нужным рассказывать всему классу, что иду поссать, но оказалась – это необходимое условие. Теперь буду знать.
– Выбирай выражения, Томас. Продолжай, Брайс.
– Но он ходил не в уборную. Вернее, в уборную, но не справить нужду.
Надо же, каким он вдруг стал изысканным на лексикон!
– А ты свечку держал?
– Мистер Дьюэд! – стукнул ладонью по столу директор – сначала говорит Брайс, потом вы. Никто не перебивает, если я не задаю вопросов. Понятно? Продолжай, Брайс.
– Дело в том, что он хотел уйти с портфелем, но ему не дали, и он тогда что-то оттуда достал. Я заметил шприц, когда он пытался незаметно запихнуть его из ладони в рукав кофты. Я понял, что здесь что-то не то и попросил своего друга сходить за ним.
– А ты всегда такой участливый? Это так трогательно – улыбнулся я – твоя забота обо мне впечатляет, малыш.
Я послал воздушный поцелуй. Лицо Брайса исказилось в ярости, а терпение директора лопнуло. Хотя я рассчитывал на то, что первым лопнет терпение Брайса – он снимет свою маску и все встанет на свои места.
Но не повезло.
Сегодня был не мой день. Определенно.
– Еще одна вольность с твоей стороны, Том, и я буду вынужден отстранить тебя от занятий на три дня!
Бабушка продолжала делать вид, словно она здесь вообще не сидит.
– Продолжай, Брайс – кивнул директор. У меня был большой соблазн сказать это раньше заместа него, но тогда я рисковал нарваться на еще большие неприятности.
– Так вот, я попросил своего друга сходить за ним..
Я вспомнил того амбала, который зачем-то стоял в сортире не на своем этаже. Дружок Брайса. Теперь понятно, что он там делал.
– И что же?
– Ну, Крис сказал, что Томас вышел из кабинки, и что-то тщательно скрывал в руках. Ему показалось, что там была капсула.
– Значит, вы сделали вывод, что мистер Дьюэд выходил в уборную со шприцом и капсулой? И это натолкнуло вас на какие-то выводы?
Конечно, если так помогать ему наводящими вопросами, то даже если бы не натолкнуло – сейчас бы он резво сообразил. Я закатил глаза и откинулся на спинку стула, задрав ногу на ногу в мужской вариации – параллельно полу.
– Да. Ну.. поскольку отец Томаса был сами-знаете-кем..
– Волан-де-Мортом – не смог сдержаться я, кивнув – тот, чье имя нельзя называть.
Теперь я повернулся к Брайсу, который вновь раздраженно сжал челюсть:
– И я тоже черный маг и нашлю на тебя проклятие импотенции. Ой, прости – я приложил ладонь ко рту – это уже сделала за меня природа. Ладно, иди с миром.
– Мистер Дьюэд! Вы отстранены от занятий на три дня!
– Извините – бабушка, наконец, подала голос.
Наверное, перспектива терпеть меня дома все три дня заставила ее очнуться.
– Извините, Том просто нервничает, он очень огорчился подобным слухам и позже, если вы позволите, я объясню почему. Можно дать ему последнее предупреждение?
Директор снисходительно глянул на мою бабушку.
– Только из уважения к вам – после презрительный взгляд на меня – последнее предупреждение, парень. Брайс..
– Да.. Так вот, из-за того, что отец Томаса был.. – он замолчал – был состоятельным, я конечно же решил, что это наркотики. Но я решил проверить, прав ли я. И когда Томас ушел на перемене..
Я иронично поднял руку, поддерживая локоть другой, словно примерный первоклассник. Директор неохотно кивнул мне, давая слово.
– А могу я сказать, почему я тогда ушел на перемене? Потому что любезный мистер Ричардсон разбил мне нос. А за что? Если вы пойдете к моему ящику, то увидите похабную надпись касательно рода занятий моего досугового времени. Она принадлежит нашему мистер Ричардсону. Он сделал это баллончиком, который не стереть. И потому я добавил в конце его имя. Это так сильно оскорбило мистер Ричардсона, что он устроил надо мной физическую расправу, из-за которой мне и пришлось покинуть кабинет.
Было видно, что директор не доволен этим новым обстоятельством.
А Брайс начал выходить из себя:
– Я ничего не писал у него на ящике!
– Да, я сам это написал. Люблю заявлять о себе миру.
– Я не понимаю вообще, о чем он говорит!
– Ага.
– Тишина! – директор стукнул ладонью по столу повторно, смерив нас обоих недовольным взглядом – Томас, у тебя есть доказательства того, что Брайс причастен к этой надписи?
Я пожал плечами.
– Я же говорил! – фыркнул Брайс – он просто это наврал! Я уже потом, когда стоял с друганами рядом, увидел что он что-то пишет на своем ящике. Решил подойти, посмотреть – а там мое имя фломастером подписано. Я вообще не понял, за что мне прилетело! Типо, какой-то тип написал на его ящике, а он сразу меня в гомики зачислил? Это как-то ненормально, да? Вот за это я ему и врезал.
– Мистер Ричардсон, выбирайте выражения.
– Извините.
– Выходит, Томас, это не Брайс оскорбил тебя, а ты поглумился над ним. Я правильно понимаю?
Я ухмыльнулся и пожал плечами:
– Окей, пусть будет так.
– Выходит, вы еще и задираетесь до учеников школы?
– Мне же делать не хрен, писать на своих ящиках о сексуальных связях с одноклассниками! – я вскинул руками – нет, серьезно, я даже не собираюсь что-то говорить. Это бесполезно, к черту. Даже не буду лезть в это дерьмо.
– Выражения, мистер Дьюэд!
– В эту клоаку – поправился я, демонстративно растягивая гласные буквы последнего слова.
– Брайс, продолжай.
– Так вот, и когда он ушел на перемене, я осмотрел его портфель, чтобы попросту не обвинять его. И нашел там новую капсулу и новый шприц. Я взял их, а когда Томас начал их искать, продемонстрировал нашему педагогу.
– Ты их разбил и растоптал – фыркнул я и деловито обратился к директору – ах да, занесите еще, пожалуйста, в протокол, что он публично нарек меня «пидором».
– Мистер Дьюэд!
– Не пидором, а педиком! – взбесился Брайс.
– Мистер Ричардсон!
– Ну да, пидор то у нас в классе только один.