Книга Авроры. Свет как тьма
- -
- 100%
- +
Та недовольно кривится и различными способами подает знаки внимания другому, а Ник, игнорируя этот неловкий момент, всячески делает вид, что они танцуют вместе. Это сцена вызывает у меня приступ смеха, особенно с тем, какое при этом у Ника уверенное выражение лица.
Беру еще один стакан и прохожу в дальний угол комнаты, продолжая вновь наблюдать за Нарой. Видимо, мое сознание мутнится алкоголем, потому что я теряю счет времени. И прихожу в себя, только когда начинают орать сирены копов, а люди с криками «шухер!» выбегают из дома.
–5-
Хватаю за руку одну из девчонок и растерянно мямлю:
– Что случилось?
– Кто-то стуканул копам, что мы здесь крэком балуемся – недовольно бурчит она, словно это сделал я – вали, пока не повязали! Разбираться не будут.
Значит, все-таки, Ник просто его не нашел.
Однако, это последнее, что меня парит. Стараясь двигаться как можно быстрее и попадать желательно в верную из четырех видящихся мне входных дверей, я выбегаю на улицу через заднюю дверь.
Так меньше шансов попасться – я в фильмах видел.
На улице сирены слышны еще сильнее – словно приехали не по крэку, а минимум по убийству. Дважды я все-таки выбираю не тот пролаз, но в итоге выбираюсь с участка Тайлера и едва перебирая ногами, волочусь в противоположную сторону от его дома.
Он живет в знатном районе – все фонари наставлены так плотно, что считай как день. Даже машин достаточно – кажется, жизнь здесь не прекращается и ночью.
Достаточно отойдя, достаю мобильник и набираю Ника. Пару гудков и друг берет трубку.
– Эй, Реджи, ты где?
– Я с задней двери вышел. А ты где?
Недолго болтая, мы с Ником смогли понять две вещи. Первое – мы оба смогли улизнуть и не попасться копам. Второе – мы примерно понимаем ту точку, где должны встретиться.
От дома Тайлера достаточно дофига ехать до общаги, как и до моей квартиры. Если бы не копы – мы бы, как то и делается, остались бы ночевать там. Но теперь оказались в гадской ситуации – автобусы уже не ходят, а такси дорогое.
В следствии долгих споров и уговоров, мы с Ником решаем взять одно такси на двоих до общаги.
– А какого хрена до тебя? – возмущаюсь я в начале – платим оба, а тебя привезут прям к дверям!
– А что ты предлагаешь, умник?
– Пусть довезут до середины. Между общагой и моей хатой.
– Ага! Только мне потом идти обратно, что мы проехали, а тебе все равно прямо, а заплатим больше! Не будь гандоном – тебе там пара кварталов и выйдет дешевле!
– Лапшу мне вешаешь ты, а гандон я?! Платим одинаково, а мне потом идти еще!
– Да, давай заплатим еще больше, что бы могли сходить оба! Ты совсем тупой? Твоя хата еще дальше – это будет стоить еще дороже! Только для того, чтобы я тоже сходил? Ты совсем идиот?
В итоге мы сошлись на том, что Ник платить на пять баксов больше, потому что ему эта поездка удобнее. И тогда я соглашаюсь выйти у общаги.
Конечно, я мог доплатить и доехать до дома на такси сам – но это бы вышло еще дороже, чем половина стоимости за весь проезд. А я не сильно шикую.
Наконец, уже за полночь такси останавливается у общаги и мы с Ником вываливаемся из нее. Прощаемся до утра, где опять встретимся на парах и я, накинув свой заячьих капюшон, плетусь домой.
Да, уже пройдя полпути, я понимаю, что в таком наряде идти в моем районе ночью не лучшая идея.
Однако, пока все идет нормально.
Завернув на очередном повороте, я слышу какой-то треск. В оглушающей тотальной тишине – он будто гром в ясный день. Я резко оборачиваюсь, но в темноте ничего не вижу.
Это в районе Тайлера фонарей, что мух. А здесь никому дела нет до освещения после полуночи.
Я начинаю идти быстрее, когда треск сзади меня повторяется, теперь уже более громко и близко.
От неожиданности я вскрикиваю и поворачиваюсь.
– Кто, нахрен, здесь? – стараюсь ругаться, чтобы выглядеть грозным – у меня с собой травмат! И у меня отец коп!
Да, теперь идея переплатить за такси не кажется такой нелепой.
Я вновь ничего не вижу и едва не бегу к своему дому, когда треск позади меня переходит в настоящий шум. Не то глухие шаги, не то какое-то шелестение.
Я больше не поворачиваюсь, лишь ускоряюсь, когда слышу за спиной протяжное хихиканье:
– Ре-е-джи-и..
-6-
Когда забегаю в подъезд, то падаю на пол и хриплю от нехватки кислорода. Я бежал, не останавливаясь, до самого дома. После того, как кто-то неизвестный назвал мое имя – мои предохранители слетели и мне снесло голову. Я бежал, верещал и клялся стать намного лучше во всем, если выберусь из этой передряги живым.
Уже сидя в освещенном подъезде, я понимаю – что ничего такого не произошло. Ну, темная улица, бывает. Злачный район. Кто-то за мной увязался, имя узнать несложно – я здесь живу. Но когда ты находишься непосредственно в той темноте, не в силах даже увидеть преследователя, который бежит за тобой по пустой улице и кричит твое имя – видится это все совсем иначе.
Восстановив дыхание, я, наконец, поднимаюсь. Еле перебирая ногами, дохожу до лифта и поднимаюсь на свой этаж.
По пути набираю Нику сообщение: «больше никогда с тобой никуда не пойду». Подумав, добавляю после запятой: «хитрожопый кретин».
Уж за ним-то точно никто не увязался – его задницу доставили к самому порогу общаги.
Теперь мои кудри уже спутались просто хаотично и ужасно, а не как-то стильно. Мне потребуется час, чтобы их заново разодрать. Я досадливо покручиваю одну из прядей, когда двери лифта с грохотом открываются.
Я все еще немного покачиваюсь – не стоило столько пить. Удивительно, что на улице не запутался в своих же ногах, когда бежал.
Вставляю ключ в скважину двери и дважды поворачиваю. Я всегда запираю ее на два оборота. Толкаю дверь и врубаю свет..
Что что-то не так, я понимаю сразу, даже стоя в коридоре.
Все коробки из-под обуви вытащены со шкафа, перевернуты и разбросаны, словно кто-то что-то искал. Шкаф распахнут, внутри все перевернуто.
Я опасливо беру ключи поудобнее – чтобы если что, нанести ими болезненный удар, и сглатываю, глядя в оставшиеся три темных комнаты.
Туалет, кухня и сама моя комната.
– Кто здесь? – я хочу звучать грозно, но в итоге вырывается лишь хрип и я чертыхаюсь.
– Кто здесь?!
Тишина.
Лишь мои слова отскакивают эхом.
Если бы я жил на первом этаже – то решил бы, что мой преследователь забрался сюда раньше меня через окно. Но я на шестом, все окна закрыты, а дверь была заперта, какой я ее и оставлял.
Я резко делаю выпад вперед и ударяю сразу по двум выключателям. Свет загорается на кухне и в ванной. Стеклянная дверь ванны смутно обрисовывает силуэты унитаза, раковины, душевой кабины.
Вроде никого.
Заглядываю на кухню, все еще опасливо пятясь от своей комнаты и не поворачиваясь к ней спиной.
Все шкафчики кухни так же выворочены.
Вилки, ножи, ложки – все валяется на полу вместе с разбитыми тарелками. Разбиты все, до единой, как и чашки. Холодильник распахнут, продукты какой-то кашей валяются на полках, какие-то на полу.
Резко поворачиваюсь к комнате.
Проблема моей комнаты – что ее выключатель внутри, а не снаружи.
Беру ключи удобнее и подаю голос последний раз:
– Если здесь кто-то есть – я вооружен!
Тишина.
Ни скрипа.
Забегаю внутрь с той скоростью, с какой в детстве ночью бежал от кухни, попив воды, до комнаты, где ждало спасительное от монстров одеяло. С бешеной силой лихорадочно бью по стене – дважды промазываю, прежде чем попасть по выключателю.
Свет загорается и я остолбеневаю.
Комнату словно захватило торнадо.
Диван перевернут, раскурочены даже шкафчики, что были внутри. Где я обычно хранил подушки и зимние одеяла. Вся одежда и вещи выворочены кучей из шкафа.
Все ящики с тетрадями тоже оказались на полу в общей кучи анархии.
Все, что можно было открыть, перерыть и вытащить – теперь было на полу.
Будто кто-то что-то здесь искал, но очень спешил. Будто..
Будто у него не было времени, потому что хозяин вот-вот должен был вернуться.
От этой мысли паника возвращается с прежней силой.
Что, если этот некто никуда не уходил и все еще здесь? Где-то прячется?
Однако, кое-что привлекает мое внимание на столе. Теперь он полностью пуст, так как все сметено на пол, и лишь скомканный клочок бумажки лежит в самом центре.
Не переставая озираться, я подхожу и расправляю его.
Это оказалась записка, написанная чьим-то едва разборчивым почерком. На ручку явно давили сильнее нужного, так как слова отпечатались даже на обратной стороне:
«Не верь своим глазам. Человеческое зрение зачастую не замечает главного».
Глава 2
-1-
Но глазам своим я очень даже поверил. И эта записка стала последней каплей в потоке нарастающей паники. Кто-то забрался в мой дом, полностью его перевернул, очевидно что-то ища, а после еще посоветовал мне не верить тому, что я вижу.
Едва попадая пальцами по экрану, я в следующую секунду уже лихорадочно тыкаю по экрану мобильника, набирая номер, а уже через полчаса у меня в квартире появляются копы. Они явно не очень довольны происходящим. Во-первых, время за полночь и эти остолопы, скорее всего, спали, несмотря на ночное дежурство. Во-вторых, в этом и смежном районах ночами постоянно происходит какая-та дрянь, и им осточертело ее разгребать.
Но как бы то ни было, я не просил разобраться, кто же грохнул моего друга-гангстера в перестрелке, куда мы сами пришли. Я, добропорядочный гражданин штатов, просто просил выяснить, кто залез в мой дом, что искал и когда его задница окажется за решеткой на гарантировано безопасной расстоянии от меня.
Копы ходят по моему дому, словно появившись из шоу контрастов. Один – низкий и полный, но совсем не добродушный, как то принято считать. Второй – высокий и худой, в очках. Тот, что полнее, с умным видом рассматривает мои комнаты. Открывает ванну, кухню, в общем все – деловито чмокает и переходит дальше, как будто ему открылась вселенская истина. Периодически проделывает какие-то свои коповские штучки.
Худощавый все это время стоит рядом со мной и задает какие-то вопросы. Вот и теперь он, даже приличия ради не держа в руках блокнот с ручкой, открывает свой рот:
– Так.. Реджинальд Колрайт..
Мое имя он, наверное, произносит раз десятый. Думается, он считает, что так выглядит более серьезное и сможет запудрить мне в мозги касательно того, что они все еще ничего не сделали.
– Да – я все еще краем глаза слежу за пухляшом.
– Можете указать время, когда вы вернулись домой?
– Чуть за полночь. Ну, мы с другом вызвали такси где-то в это время, плюс-минус. Не позже часа.
– Это может кто-то подтвердить?
Я выкатываю глаза, не в силах поверить в его тупость.
– Да. Мой друг. И вообще – какая разница, где был я? Или вы думаете, я сам перерыл свою квартиру, а после вызвал вас?
–По поводу квартиры –невозмутимо кивнул он – пропали какие-то вещи?
– Я.. – я бегло оглядел простиравшиеся помещения, все еще погруженные в хаос –так сложно сказать.. что-то именно.. но ничего ценного не забрали.
Потому что ценного у меня не так много и я сразу же все проверил. Золотая цепочка, что подарила мать на совершеннолетие, и золотые часы, что подарил отец по тому же поводу.
Все на месте.
Я понимаю, что думает коп. Значит, это не ограбление.
– Но была записка – спохватываюсь я, вспоминая и сую руку в карман – кто-то оставил ее на моем столе и..
Я так и замираю. Нахмурившись, еще раз прошариваю карман и запускаю руку в другой. Оба карманы пусты. Но я точно помню, что клал скомканный лист бумаги в один из них и после точно не вытаскивал.
Я вновь лихорадочно шарю карманы джинс, после чего уже выворачиваю их – но ничего нет.
– Мистер Колрайт? – изгибает бровь худощавый коп.
–Была записка.. – озадаченно мямлю я – они оставили ее на столе, я положил в карман, но теперь она.. исчезла?
– Может, вы ее обронили?
Я рефлекторно оборачиваюсь, прохожу по квартире своим маршрутом, но ее нигде нет, после чего возвращаюсь к копу.
– А что было в той записке?
– Что-то про то, чтобы я не верил своим глазам.
– Извините?
– Ну, типо «не верь своим глазам, они видят неправду».
Коп странно на меня покосился.
– То есть злоумышленник проник в ваш дом, ничего не взял и сделал это только для того, чтобы оставить вам записку на столе, которую сейчас вы не можете нам предъявить? – неожиданно он нахмурился и нагнулся ко мне, дважды шумно втянув носом воздух – вы употребляли спиртное накануне, мистер Колрайт?
Я густо краснею, понимая, что он учуял и к чему клонит.
– Да, но дело не в этом…
– Мистер Колрайт..
– Мне не померещилось! – вскидываю я руками раздосадовано – вы же видите, вещи перевернуты!
Но былой даже малый интерес коп ко мне уже теряет, когда к нам как раз подходит его напарник с таким же скучающе-сонным видом. Он поднимает на меня голову, скрадывая тем самым очевидную разницу в возрасте, и лениво произносит:
– Следов взлома я не обнаружил, мистер Колрайт. Чужих отпечатков пальцев тоже не замечено..
– Как? Но они же перевернули вещи!
– Могли действовать в перчатках – отмахивается худощавый и обращается к напарнику – так же ничего не украдено.
– Из ценного – поправляю я тут же, цепляясь за последнюю соломинку.
– А что пропало?
– Не знаю.. я не проверял, но сейчас все проверю..
–Понятно.. Мистер Колрайт – коп будто выносит вердикт – я не могу принять заявку о взломе, так как его следов не обнаружено. Не могу принять заявку о краже, так как у вас ничего не пропало. Отпечатков я не нашел, так что не могу гарантировано заявлять, что этот беспорядок устроили не вы забавы ради..
– К тому же, он жутко пьян – добавляет худощавый, будто добивая – от него разит за милю.
Пухляш снисходительно кивает.
– В общем, мистер Колрайт, советую проспаться, и если вдруг подобный инцидент повторится с чем-то уже более конкретным – повторить вызов в более трезвом состоянии.
Не верю своим ушам! Такое халатное отношение только из-за злачного района, или им реально насрать?
– Вы не можете просто уехать, даже заявление не принять! Кто-то вломился в мой дом и все перевернул нафиг! – я вновь дергаю плечами – а вы просто уезжаете?
–Оснований для заявления нет, мистер Колрайт – невозмутимо кивает пухляш и добавляет уже более тихо, скорее своему напарнику чем мне – я вообще сомневаюсь, что здесь был кто-то посторонний.
С этими словами они выходят из моей квартиры, и мне остается лишь закрыть дверь на все засовы.
Я оглядываю хаос и вновь безрезультатно проверяю карманы джинс, когда вспоминаю важную деталь. В записке не просто советовалось не верить глазам. Так было что-то именно про человеческое зрение.
-2-
Естественно, ночь выдалась поганой. Половину ее я разбирал вещи, вновь приводил порядок, рассовывал все по полочкам и шкафчикам, сразу же проверяя наличие всего. Как выяснилось в конце – и правда ничего не пропало, даже несущественного. Даже все вилки на месте. Конечно, они не серебряные, чтобы так удивляться, но все-таки.
Что же тогда здесь искали? Я даже сам не знаю, что у меня здесь может быть ценнее часов и цепочки, которые валялись вышвырнутые на полу? Что именно они не нашли, раз ушли ни с чем?
Собственно, этим я и был занят оставшуюся часть ночи. Пытался заснуть, даже успокоительные выпил, но ничего не вышло. Едва я проваливался в дрему, как мне что-то мерещилось, и я словно девчонка, с визгом подскакивал с кровати. Дошло до того, что последний раз я заснул в обнимку с торшером – отбиваться, если что.
Да, я взял не нож с кухни, или не что еще опаснее – а схватил долбаный торшер, будто это какая-та бомба, способная устрашить одним своим видом всех моих врагов.
Естественно, когда звенит мой будильник в районе восьми утра, встаю я с большим трудом. На мгновение даже мелькает заманчивая мысль пропустить пары – но я резво понимаю, что дома мне сегодня делать нечего. Пары могут отвлечь от навязчивых идей и мыслей, а вот дома такое мне вряд ли грезит.
Одеваясь, я на ходу просматриваю смс от Ника, которые главным образом сквозят возмущением. Он искренне недоумевает, почему это «хитрожопым кретином» остался в итоге он, при том, что именно я заплатил на 5 баксов меньше из-за условий поездки.
Очередное худи, широкие джинсы, портфель, дребезжащий лифт, и я оказываюсь на улице. Подходя к предпоследнему перекрестку уже нащупываю в кармане заранее подготовленную мелочь для Пророка.
Я сам его так назвал.
Уже вижу его впереди – старичок со шляпой у ног. На нем какой-то старый балахон и давно не вычесанная борода. Периодически он нарочно закатывает глаза, чтобы произвести на людей впечатление. Будь он хоть немного умнее, и не трать все деньги сразу на бухло – мог накопить на белые линзы и производить на «клиентов» куда большее впечатление.
Впервые я заметил его еще три года назад, когда только поступил и переехал. Он всегда стоял на одном и том же месте. Только тогда он еще был с попугайчиком на плече. Наверное, вскоре тот куда-то делся, но куда именно понятия не имею. Он делал вид, будто видит будущее и за 50 центов может поведать его каждому.
Единственное, что мне в нем нравилось – каждое его предсказание было словно из печенья. Всегда хорошие, оптимистичные и клевые. Даже если день дерьмо – он умудрялся своим бреханием поднять настроение. И пусть мы все знали, что он лжет – я каждый раз, как проходил мимо, кидал ему 50 центов и ждал своего «предсказания».
Вскоре он запомнил меня и даже узнал имя. Свое он тоже сказал, но для меня так и остался «Пророком». Всякий раз, как я шел в вуз (если не опаздывал), останавливался на минуту возле него.
И сегодня мне как никогда нужно мое «предсказание из печенья».
– Привет, Пророк – улыбаюсь я и кидаю старику 50 центов в шляпу – ну, что меня ждет?
Но старик как-то странно на меня смотрит и закатывает глаза. Я смеюсь.
– Хорош, я на это не ведусь, можешь не выбражать. Давай мне предсказание, а то я спешу.
Но Пророк резко хватает меня за руку и тянет к себе, к самому лицу, а когда открывает рот я чувствую весь его смрадный букет зловония.
– Эй, отпусти! – я дергаю руку, но тот вцепился так сильно, будто старость совсем не взяла свое – отпусти меня на хрен!
Но старик все еще с закатанными глазами упорно продолжает меня держать и кричит:
– Грядет конец сущего! Дьявол уже явился в наш мир! Но явился он под личиной Господа и да сохрани всевышний каждого, кто поверит в его сладкие речи!
– Отпусти меня, чокнутый!
На нас уже оборачиваются и я начинаю потеть от перенапряжения и неловкости, а Пророк продолжает позорить нас обоих своим криком:
– Он уже здесь! Среди нас! И принес он с собой конец нашему миру! Дьявол среди нас!
-3-
Наконец, я все-таки с трудом вырываю руку и чуть не грохаюсь по инерции задницей на бордюр, после чего делаю два больших шага назад.
Зрачки старика возвращаются на место и он недоуменно моргает.
– Какого хрена на тебя нашло?! – фыркаю я – совсем рехнулся? Старый маразматик!
Едва он делает шаг ко мне, я спешу скорее убраться подальше от этого сумасшедшего. Ага, вот тебе и предсказание из печенья. Видимо, сегодня «не мой день» не только у меня.
Уже в аудитории я вновь сажусь рядом с Ником, чудом не опоздав на занятия и даже зайдя не самым последним. Внутри все еще стоит предучебный утренний гомон. Основным предметом обсуждений стали вчерашние копы – все еще никак не могут понять, кто же именно их вызвал.
Видимо, такое случилось впервые.
– А я говорил, там был крэк! – раздосадовано первым делом заявляет Ник. Видимо, из всего это волнует его больше всего – так и знал!
– Знаешь, наркота меня сейчас парит меньше всего.
– А че случилось?
Мне требуется не больше трех минут, чтобы вкратце пересказать другу ночное происшествие. Начинаю от преследования, заканчивая полным бездействием копов.
– А ты сказал им, что за тобой гнались на улице?
На приятное удивление, Ник отнесся к моим словам со всей серьезностью без привычных подколов.
– А смысл? – фыркаю я – я не смог бы это доказать, и тогда бы они опять заявили, что я перепил и мне померещилось. Даже не стал. Если уж их раскуроченная хата не удивила..
– А сам как думаешь – это связано?
– Улица и дом? – я задумчиво вскинул бровь – не знаю, но вряд ли совпадение, типо да? Я живу тут три года, и ни разу меня еще никто не стерег на улице.
– Но, чувак, ты еще ни разу и не возвращался за полночь.
– Да – неохотно согласился я – но в эту же ночь и квартира.. Мне кажется, это как-то связано.. Еще эта дурацкая записка делась куда-то, после этого они и решили, что я не в себе..
– Что за записка?
– Типо «не верь своему человеческому зрению».
Тут уж Ник не сдерживается и гогочет, плюясь слюнями:
– Ага, верь третьему глазу в районе задницы!
– Иди ты – усмехаюсь я и толкаю его в бок – идиот. Она ведь правда куда-то делась.
– Да не парься, кто-то просто над тобой стебанулся. Если бы в твоем райончике правда хотели тебя грабануть – то поверь, догнали бы. И дом бы обчистили. А тут просто клоуны.
Я задумываюсь. А ведь и правда. Я не лучший бегун, и вообще далеко не спортсмен – вряд ли бы смог убежать, если бы ночью меня реально хотели догнать. Да и если бы в хате что-то искали, но не успели найти – вряд ли бы нашли время для написания записки.
Все это и правда со стороны походит на дурацкий розыгрыш. Я понемногу успокаиваюсь впервые с ночи.
– Может ты и прав – хмыкаю я Нику – точно, я как-то сам даже не допер.
– Правильно, тебе же нечем – он стукает себя указательным пальцем по голове и гогочет – на то и есть я.
– Но кому это надо?
– Слушай, вчера в самый разгар разогнали полный дом нариков. Это все равно, что осиное гнездо разворошить. Может, даже оттуда кто-то увязался. Под этим делом все смешным кажется.
– Почему тогда за тобой не увязались?
–Чел, во-первых со своим заячьим прикидом ты сам подставился. А во-вторых, я в общаге. Там только скрипни не так – уже комендант яйца выдерет. А у тебя – делай что хочешь и всем насрать.
– Спасибо – закатываю я глаза, но понимаю, что так это и есть – ладно, надеюсь этим кончится и кем бы ни был этот клоун, билеты на второе представление он мне не подарит. Насмотрелся уже.
– Я всегда знал, что ты трус.
– Отвали.
– Трус.
– Иди в задницу – я уже сильнее толкнул его в бок.
На середине пары Ник опять не смог унять свой язык и открыл рот. Хорошо, хоть на парах у мистера Эванса (который просит называть его просто Майклом) можно болтать хоть в полный голос и он ничего не скажет.
– Может завалишься сегодня к нам? Ричи раздобыл приставку у первокурсников на день, могли бы порубиться.
– Можно – уклончиво отзываюсь я – но у меня курсовая, которую вчера я опять не подготовил из-за тебя.
– Не будь брюзгой. Еще успеешь.
– Нет, надо хоть что-то сделать.
– Если ты утащишь свой зад домой, то точно не вернешься в общагу.
– Я собираюсь поработать в нашей библиотеке. Пара часов – и потом подгоню.
– Обещаешь? – Ник сузил свои и без того узкие глаза еще сильнее, отчего кажется, будто он заснул на ходу – клянешься яйцами?
Девчонки сзади нас приглушенно засмеялись и я закатил глаза.
– Черт, ты можешь быть тише?
– Клянешься яйцами? – повторил Ник шепотом. Меньше всего я хотел повторять эту идиотскую клятву, но он не отвяжется. Надо знать Ника, чтобы понять это.
– Клянусь яйцами – повторяю я, чувствуя себя полным идиотом.
– Лады, тогда у тебя два часа и к нам.
– Окей.
Я откидываюсь на спинку стула, продолжая слушать мистера Эванса-Майкла, когда мою щеку резким порывом обдувает приятный холодный ветерок.
Но повернув голову к окнам, я замечаю – что все они, как одно, плотно закрыты.
-4-
После пар мы доходим с Ником до общего выхода, после чего он отправляется в общагу к приставке, а я с отсрочкой на два часа в библиотеку к книгам. Эту курсовую, по правде говоря, я уже немного начал – но не помешало бы продвинуться еще хотя на сколько-нибудь. Не люблю делать все в последний момент – да и приятная тишина с поскрипыванием в библиотеке вуза расслабляет лучше любых игр.
Когда ты сидишь, перелистываешь старые страницы книг (а не электронные, сделанные под желтый фон), проводишь пальцами по тем или иным строчкам, вчитываешься – и единственный звук, который нарушает тишину, это такое же шебуршание страниц других студентов.
В библиотеке нашего вуза старушка хорошо блюдет тишину. Первый раз – замечание. Второй – выгоняет из библиотеки, хоть у тебя сессия завтра. Это заставляет прислушиваться к правилам – и это клево. Не очень занимательно читать книги, или заниматься курсовой, когда парень через проход на всю чавкает жвачкой или хихикает со своей девчонкой.