Пробанд. Идентификация

Глава 1

Существо не выносило, когда кто-то из окружения притягивал к себе больше несчастий, чем оно. Оно невольно видело в этом человеке конкурента на право мести тем, кто был виноват в том, что случилось. Было неприятно осознавать, что отверженность не составляла главную отличительную черту, а кто-то еще претендовал на эту роль и мог при случае воспользоваться правом ответного удара. Подходящего момента можно было ждать годами, десятилетиями. Но разве это имело значение для того, кто все уже решил? Чтобы скрасить ожидание, существо погрузилось в изучение обстоятельств жизни окружающих, подробно записывая в свой дневник все, что могло пригодиться в будущем. Перечитывать некоторые эпизоды было особенно приятно – столько в них было боли, пустых надежд и поводов для самого яркого ритуала, сценарий которого был продуман до мельчайших деталей.

Дебют уже состоялся. Инсталяция получилась реалистичная, хотя и не столь совершенная в мелочах. Вырезанное сердце выскальзывало и падало. Пришлось ждать, когда тело закоченеет и только потом вложить в них важный элемент смысловой композиции. Пришлось на время отказаться от этого ритуала и практиковаться на других, менее сложных. Получалось не так интересно. Пришлось компенсировать фантазией, основанной на детских представлениях о загадочном.

Читалось легко. Прошлое оживало будто это было вчера.

***

Женя влюбилась в Гела в тот день, когда она проснулась с ощущением счастья.

– Сегодня со мной произойдет что-то такое, от чего моя жизнь изменится, и я больше не буду серой мышью, и мои одноклассники не будут на меня смотреть, как на пустое место.

Зайдя в класс, Женя увидела новенького. Он сидел за ее партой. Она подошла и краснея от волнения и осознания, что все смотрят на нее, спросила:

– Это, вообще-то, моя парта.

– Мне сказали, что тут свободно, – новенький посмотрел на нее с интересом. – Что ты имеешь против меня? Ты меня даже не знаешь.

Женя уже не покраснела, а почернела от неловкости и желания провалиться сквозь пол и закопаться там в доски, притворившись пылью. Прозвенел звонок, который известил о начале уроков и Жене ничего не оставалось делать, как сесть рядом. Она отодвинулась как можно дальше и едва не упала. Потом поняла, что ведет себя глупо – парта-то ее, а ведет себя так, будто это она покусилась на его территорию.

Весь урок Женя контролировала себя, чтобы случайно не задеть новенького. Это было трудно поскольку он был довольно высок и широк в плечах. По сравнению с ним другие мальчишки в классе сразу стали казаться меньше и младше. Женя чувствовала, как нагрелась спина от взглядов, которыми ее сверлили. Она не привыкла к такому вниманию и потому заметно дёргалась, мечтая о том, чтобы урок поскорее кончился. Прозвенел звонок и Женя, не дождавших последних звуков, устремилась на выход.

Выскочив в коридор, замерла потому, что сообразила – а дальше то что? А дальше будет следующий урок и он пройдет в том же классе, значит и сидеть новенький будет по всей видимости с ней.

– Чего встала? – услышала Женя голос одноклассницы, Вики, которая третировала ее пожалуй чаще остальных. Стоило Жене прийти в чем-то новом, она тут же подруливала к ней с вопросом:

– Откуда шмот?

В классе, как и во всей школе шла незримая конкурентная борьба за право называться самым модным. Женя в ней не участвовала по понятным причинам – у родителей денег на такое не было, как и на телефон – она ходила со старым Мейзу, который достался от родителей. Спасало то, что производитель был мало известен, а внешне и по функциям телефон напоминал культовый «эппл».

То, что Вика выскочила из класса следом, означало, что она это сделала с какой-то целью и Жене предстояло это узнать. Но сначала надо было ответить, почему она вдруг резко остановилась.

Женя промолчала. А как иначе? Или надо было сказать, что она смущена потому, что новенький и дальше будет сидеть на ее парте, а она не знает, как к этому относиться.

Вика усмехнулась и неожиданно предложила:

– Хочешь поменяемся?

К такому повороту Женя была не готова.

– Не знаю.

– Что не знаю. Хочешь или нет? Или может ты запала на него?

Вика смотрела в глаза, и Женя снова почувствовала себя на операционном столе, где ей собирались сделать операцию, забыв или не сочтя нужным сделать, наркоз. Это была ассоциативная фантазия, но Женя не сомневалась, что и в реальности все будет так же потому, что это она. Спасение пришло неожиданно.

– У меня не хочешь спросить?

Рядом стоял новенький. Он вышел следом за Викой не просто так – понял, что ее интересует его соседка по парте. Вышел скорее из любопытства, отчасти потому, что не желал быть предметом обсуждения с самого начала. В школе, откуда он перевелся сюда, сплетни отравляли ему жизнь в течение нескольких лет. Неужели и здесь будет то же самое. Женя была счастлива, увидев, что Вика растерялась.

– Темы нет, спрашивать не о чем, – попыталась отговориться она.

– А ты попробуй придумать, – посоветовал новенький, зная, что девочку нельзя отпускать, не разобравшись и не проучив за попытку манипулировать им за его спиной. – Если никаких идей нет, будет так. Слушай внимательно. Я сижу там, где хочу и с тем, с кем хочу. Если я передумаю, то советоваться с тобой точно не будут. Вот с ней, да, – новенький посмотрел на Женю и улыбнулся ей. – Я сел без ее разрешения потому, что это ты меня подставила. Это же ты сказала, что тут свободно? А теперь хочешь поменяться? Как тебя зовут? – новенький обратился к Жене.

– Женя.

– Я Гел. Полное имя Гела, родители извратились. Женя, если ты не против, мне можно сидеть рядом?

Женя кивнула, повернулась и пошла по коридору быстрым шагом. Пришла в себя только когда оказалась перед турникетом, который проскочила на одном дыхании, охранник отвлекся на секунду и Женя оказалась на улице. В школу после этого решила не возвращаться. Слишком уж на нее произвели впечатления последние перемены в ее жизни.

Прошел месяц. Жизнь изменилась настолько, что Женя уже была готова признать – счастье возможно.

Гел был с ней приветлив, не более того. Но Жене казалось, что она значит для него намного больше. Возможно, даже он уже немного в нее влюблен. Гел видел, что Женя в его присутствии ведет себя странно. Но он уже к такой реакции на себя успел привыкнуть и не придавал этому значения до тех пор, пока Жена однажды не положила на его руку свою. Это произошло на уроке истории. Им показывали учебный фильм. В классе было легкое затемнение. Его рука лежала на парте, просто так, он постукивал пальцем по столу, стараясь не шуметь, слушал о чем говорит учитель. Когда Женя дотронулась до него, подумал, что это случайность и не отреагировал, а потом она положила свою руку сверху…

Он повернул голову и посмотрел на нее. Женя уставилась в парту.

– Жень, ты чего? – спросил ее Гел, стараясь говорить тихо. Но было поздно – Вика уже заметила, что там что-то происходит и даже привстала с места, чтобы не упустить ничего. Гел осторожно убрал свою руку, но Вика увидела достаточно.

В чате мгновенно разлетелась новость о том, что Женька клеит Гела, а он ее послал. В качестве доказательства фигурировало два фото. На первом Женина рука сверху. На втором Женина рука в одиночестве. И текст: «Упс. С чмошницами так всегда».

Ночь Женя провела в размышлениях о том, что лучше – вскрыть себе вены или выпить средство для прочистки труб и пришла к выводу, что надо действовать иначе.

На следующий день она сама подошла к Вике и громко предложила:

– Не можешь никак успокоиться? Тогда предлагаю испытание и все станет ясно – кто из нас с тобой чмошница.

Вика, не поворачиваясь к Жене, сквозь зубы прошипела:

– Пошла вон, чмошница.

– Зас**ла? Значит чмошница ты.

Послышался смех. Возможно смеялись по другому поводу или над Женей, но получилось иначе. Реакция Вики была мгновенной.

– На пустыре. В десять. Не придешь, в школе можешь не появляться, сгниешь.

– Сама сгниешь, – ответила Женя, стараясь, чтобы голос прозвучал уверенно. Но получилось не очень – надо было отвечать за свои слова….

Глава 2

– Зря ты это устроила, – Гел чувствовал себя виноватым в том, что произошло и злился на Женю – она неверно истолковала его отношение к ней – ничего, кроме дружеской симпатии по отношению к ней он не чувствовал. Не потому, что она не в его вкусе – просто не "проискрило" и все! Несмотря на брутальную внешность, в душе Гел оставался романтиком. Девушка его мечты была миниатюрной, как Дюймовочка, с волосами цвета меда и ароматом чистой кожи без намека на крем или духи. О своем интересе именно к таким девушкам он никому не рассказывал и если у одного человека был шанс об этом узнать, то это могла быть только Женя. Он не представлял, что у нее к нему что-то есть.

Мужчины в любом возрасте часто бывают удивительно слепы или недооценивают способность молодой девушки влюбиться, приняв ничего не значащий знак внимания за нечто большее. А может только делают вид, а на самом деле им нравится, что есть кто-то необязательный, но и он смотрит на тебя с обожанием..

Женя, несмотря на двусмысленность ситуации, выглядела на удивление спокойной и даже уверенной, будто точно знала, что будет дальше и ее эго будет вознаграждено.

– Забей.

Никогда раньше она с Гелом так не разговаривала. Он истолковал это, как обиду и копаться не стал – раз она так хочет, он сделает, как она просит и Гел выбросил историю с Женей и ее предстоящую стрелку с Викой из головы.

На следующий день пришел, как обычно в школу и обнаружил, что на месте, где в этому времени уже должна была сидеть Женя, никого не было. И сразу вспомнил про вчерашнее, обратив внимание на странную тишину в классе. Никто не шумел, не суетился, не орал и не толкался. Все сидели на своих местах тихо, старались друг на друга не смотреть.

Гел поискал глазами Вику. Ее тоже не было.

– «Видимо девчонки повыдирали друг другу волосы или разбили лицо», – подумал он и прикинул, у кого бы спросить, но на кого бы он не смотрел, все отводили глаза.

Вошел учитель в сопровождении директора школы и сказал нечто невообразимое:

– То, что вчера случилось в нашей школе, это не просто чп, это трагедия. Мы…, вы никогда не сможете это забыть. Вам не позволит ваша совесть, если она у вас еще есть. Я уже сомневаюсь, что у вас там вместо нее.

Директор школы сделала паузу, переглянулась с классным руководителем, который стоял рядом и смотрел на класс безучастно. Это был шок – взрослый человек не знал, как реагировать, что говорить и КАК к тем, кого до вчерашнего вечера считал просто детьми.

– Сейчас у вас будет урок, как в расписании. Потом приедет следователь и вас будут опрашивать, каждого в отдельности в присутствии соцпедагога. Ваших родителей мы известили. Кого не успели, вы можете сообщить им сами сейчас. Все начнется после 16 часов. Есть время подъехать.

– «Следователь?» – у Гела появилась новая версия – обе девочки попали в больницу. – Похоже, что все серьезно?"

На парту упал бумажный комочек. Гел не сразу его взял, потом обернулся и увидел, что на него смотрит один из одноклассников, с которым он так и не успел подружиться, здоровались и всё. Сейчас он хотел ему что-то сказать, один, из всего класса, который, как Гелу казалось, он успел изучить, чтобы понять – ни с кем сближаться не будет, хватит одной Женьки.

Он развернул комочек и прочитал:

«Тебя нет в школьном чате, потому ты не в курсах. Зайди сюда». И ссылка. Неприятное чувство шевельнулось и пропало, оставив в душе холодок, который вернулся, как только он увидел зрелище, открывшееся ему по указанной ссылке. Сначала Гел ничего не понял, а когда догадался, холодок постепенно превратился в ледяной панцирь для его сознания – оно отказывалось воспринимать увиденное. Глаза фиксировали и посылали сигнал в мозг, который не реагировал, только запоминал.

Картинка была со звуком. Действие разворачивалось на известном пустыре, как девочки и договаривались в его присутствии. Трансляция велась онлайн, он смотрел уже в записи и отметил, что таймер зафиксировал начало – 22.15.

– Ты опоздала, – сказала Женя с вызовом, направляя камеру на Вику, которая пришла не одна, а в сопровождении целой группы то ли зрителей, то ли участников непонятно чего.

– Нафига снимаешь, – спросила Вика со злой усмешкой и в свою очередь тоже достала свой телефон, включила камеру, которую направила на Женю.

Сначала трансляция шла с Жениного телефона, потом с Викиного. Было видно, что остальные тоже расчехлили свои «око саурона». Трансляция шла уже с нескольких камер. Следователи впоследствии насчитали не менее пяти.

– Сейчас будет шоу. Как ты любишь.

Вика снова хмыкнула. Она все еще не понимала, чего ожидать от Жени, которая никогда особой смелостью не отличалась и старалась держаться в тени, не привлекать к себе внимание. И вдруг такой демарш. Может чокнулась? С этими тихонями всегда что-то не так. Группа поддержки была приглашена как раз для непредвиденных обстоятельств. В случае прямого столкновения, которое вполне могло перерасти в драку, Вика полагалась на себя. Но вот в остальном… и она не ошиблась.

Женя вытащила из своего рюкзака огнетушитель. Вика и группа поддержки дружно отпрянули. Если эта ненормальная хотела их облить из огнетушителя, но непонятно было – кто стал бы это фееричное шоу снимать? В противном случае толку от такого стрима не было. Все стояли напряженные и ждали. Женя, не замечая их реакции, продолжала деловито возиться в рюкзаке, из которого вытащила бутылку. Вика все еще не понимала сути шоу, обещанного Женей. Та показала бутылку с жидкостью для розжига.

– Шашлык решила нам организовать? – нахмурилась Вика, которая сочла такой повод для разборок унизительным для себя и нелепым. – «Точно долбанутая на всю голову», – снова подумала она, наблюдая на тем, как Жена открыла бутылку и … начала обливаться ею.

– Э, ты чё, окончательно …? Шашлычок из тебя будет? Ну, норм. Это на тебя так Гел подействовал? Слышь, ты, чебупеля, поясни, ты это с горя или избытка чувств? Что б мы знали – нам рыдать или поржать.

Женя, как зомби, продолжала поливаться из бутылочки, а когда та кончилась, снова полезла в рюкзак, покопалась там и вытащила спички.

– Э, ты че, серьезно? – спросила Вика, на всякий случай, отступая еще на несколько шагов.

– Шутки кончились. Еще не поняла? – голос Жени звучал мрачно, по тому, как он срывался, чувствовалось ее волнение.

Она начала зажигать спички, но они ломались потому, что руки сильно дрожали. После нескольких попыток Вика наконец поняла, что за шоу предстоит и попыталась остановить Женю.

– Эй, дура, кончай это безумие. Отдай спички! Слышь, кому сказала, отдай!

– Пошла ты, – огрызнулась Женя, продолжая свои попытки зажечь спичку. Наконец ей это удалось. Спичка засветилась крошечным огоньком. Вика наклонилась, набрала в легкие воздуха и дунула. Пламя затухло.

– Зачем? – спросила Женя и посмотрела на Вику с недоумением.

– Что зачем? Все, я ухожу. А ты делай, что хочешь!

Если бы Вика так и сделала, вероятнее всего, на том бы и закончилось. Женя устраивала все для нее и Вике была отведена одна из главных ролей.

– Теперь все поняли, кто из нас двоих с...... Эй! – Женя помахала в камеру. -

Все видите? Вот как надо проверять – кто чего стоит – не шмот, а огонь!

Женя сопроводила свои слова смехом, в котором слышалось больше истерики, чем искренней радости. Ее триумф был неполным.

Вика остановилась, повернулась к ней, посмотрела на нее с ненавистью за то, что ею, Викой, которая всегда гордилась своей независимостью, какая-то зачуханная лохушка сейчас командовала, обзывала и это видели все! Репутационные издержки могли быть слишком высокими. Требовался реванш, но как, если эта чокнутая стоит тут со спичками и вся воняет этой жидкостью для розжига костров?

Женя видела, что Вика колеблется и, не давая ей второго шанса уйти или сбежать, не важно, уже спокойно чиркнула спичкой и бросила себе под ноги.

Пламя вспыхнуло и побежало ручейком вверх по одежде. Сначала было тихо. Очень тихо. Потом послышался стон. Камера снимала Женино лицо, которое исказилось от боли. Она крикнула:

– Че стоишь, овца! Бери огнетушитель! Туши! Я же сгорю!

Вика посмотрела на огнетушитель, который валялся возле нее, наклонилась, подняла и пожала плечами, растерянно проговорила, ее голос дрожал:

– Но я не умею. Как это работает?

Она крутила огнетушитель в руках, с опаской нажимая на все подряд, но он только шипел и плевался пеной. Этого было явно недостаточно, чтобы затушить пламя, которое уже охватило Женю с ног до головы. Она превратилась в огненный факел.

Гел закрыл глаза. Он больше мог на это смотреть, только слушал.

– Тушите! Валите ее на землю! Тушите куртками! Как его включить!

Какофония криков, мата, боли доносилась до него будто издалека. Уши заложило, как в самолете во время набора высоты. Гел схватился руками за голову и завыл, потом выронил телефон и с грохотом повалился на парту, расталкивая стулья во все стороны. Зато он больше ничего не слышал. Пришла спасительная темнота и тишина.

Глава 3

Сознание включилось, и Женя обнаружила, что стоит на гребне высокой горы. Справа и слева – покатые обрывы, которые невозможно было преодолеть, если даже она бы стала спускаться ползком. Идти назад тоже не вариант – она только попыталась скосить глаза, чтобы посмотреть в том направлении, но покачнулась и едва успела восстановить равновесие. Единственно возможным оставалось – идти вперед. Осознав это, Женя невольного стала оценивать свои шансы и поняла, что скорее всего она сорвется вниз.

– «С другой стороны, если стоять на месте и не идти никуда, можно продлить свою жизнь», – подумала она и в ту же секунду порыв ветра едва не сбросил ее в бездну. Она переступила с ноги на ногу. Этого движения хватило, чтобы вызвать камнепад, который привел к тому, что часть горы позади нее исчезла – осыпалась. Женя видела это, скосив глаза до упора. Оползень разрушил тропу, по которой она сюда пришла и продолжал подъедать ее потихоньку, подбираясь к её ногам и торопил к принятию решения. Она посмотрела вперед, «уцепилась» взглядом за скалу, которая находилась от нее метрах в десяти, затаила дыхание и сделала шаг вперед. Камни будто ждали этого момента и тут же пришли в движение. Она не видела, скорее почувствовала, что провал за спиной стал еще ближе.

– Если я буду стоять или буду идти слишком медленно, я упаду. Значит мне надо идти быстро, очень быстро, – прошептала Женя, обращаясь к самой себе, поскольку тут, судя по всему, никого, кроме нее, не было и если бы ей пришлось сейчас погибнуть, то об этом никто бы не узнал.

Женя представила, как ее тело, похожее на переломанную куклу, будет лежать под щебнем до тех пор, пока новые осыпи не скроют его от посторонних глаз. Она не ощутила страха, но ей стало грустно, как будто она последний человек на земле и если уцелеет, то это будет отложенная смерть, а не будущее, за которое стоило б побороться.

Нечто похожее она уже испытала однажды, когда была в летнем городском лагере круглосуточного пребывания, куда ее поместили родители. В одну из суббот пришли ко всем детям, кроме нее – родители перепутали дни и пришли в воскресенье, когда Женю с другими детьми увезли на экскурсию. Ночью Женя сбежала из лагеря. Ее нашли на вокзале, где она ждала первую электричку. Ей тогда повезло. В ту ночь возле вокзала гуляли местные и подвыпившая компания уже присматривалась к девочке, которая сидела на платформе одна потому, что двери вокзала по новым правилам оказались закрытыми. Ее отсутствие вовремя обнаружили. Воспитатель первым делом бросился на вокзал и успел. Женю уже обступили. Пришлось провести «переговоры», которые увенчались успехом потому, что у воспитателя, к счастью, оказался при себе «травмат», выглядел, как настоящее боевое оружие. Женя даже не успела испугаться, но успела влюбиться в своего спасителя. Её не стали ругать за самовольную отлучку из лагеря, настолько все были рады, что с ней ничего не случилось. Родителям о происшествии не сообщили и попросили Женю не рассказывать:

– Не надо их беспокоить, а то они будут тебя ругать. Она послушалась, и родители ни о чем не узнали. За пропуск родительского дня они тоже не стали оправдываться, хотя чувствовали себя виноватыми, потом все же решили, что просить прощения за такую оплошность не стоит – это же ерунда.

Женя вернулась из лагеря другой. Родители заметили перемену и решили, что она просто за лето стала старше. В ее душе с тех пор поселилось чувство одиночества, о котором она раньше понятия не имела. Сначала ей было неприятно, больно, обидно до слез, а потом стало хорошо. Она научилась прятаться в том мире, где чувствовала себя хозяйкой и могла говорить обо всем и обо всех все, что думала, а не то, за что могли похвалить. Но идиллия длилась недолго. Взрослея, Женя ощутила острую потребность разделить свое одиночество с кем-нибудь. Время шло, а поиски друга затягивались. Пока не появился Гел…

Воспоминания о нем «ударили» в Женю. Она «вцепилась» в скалу, которая обещала спасение и побежала к ней, изгоняя из воспоминаний Гела решительно, будто от этого зависела ее жизнь. Когда встал выбор «она или он», она выбрала себя.

***

Вокруг кровати Жени собрались врачи, которые переглядывались и качали головами.

– Молодой организм возьмёт свое…

– Вовремя доставили в наш ожоговый центр, и бригада скорой попалась толковая…

– 49% ожогов…

– Предстоят операции по пересадке кожи…

– Рубцы все равно останутся. У семьи нет денег на качественную пластику. Жаль, это останется с ней на всю жизнь…

Женя все это слышала сквозь туман, который опутывал сознание, мешая увязать голоса с образами.

– «О ком они говорят? – думала она, пытаясь представить, что значит 49% ожогов. Потом все снова исчезло и она вновь увидела себя на тропе. До заветной скалы оставалось совсем немного. Она уже протянула руку, чтобы дотронуться до нее, как вдруг резкая боль «вцепилась» в ее ноги. Они горели огнем и каждый шаг теперь был как по раскаленным углям. Мозг увязал ассоциацию с недавней реальностью. Женя вспомнила про то, что случилось на пустыре.

– «Вот я дура. Зачем! Как глупо…», – Женя даже застонала от чувства жгучего стыда и сожаления от того, что сделала. Сейчас ее поступок казался ей нелепым и жалким. – Что я хотела им доказать? Кому – им? О чем я думала?»

– Дайте обезболивающее, аккуратно. Завтра пригласите психолога. Думаю, он уже понадобится. Зеркала не давать.

– «Опять эти голоса… О ком они говорят? Почему не давать зеркало? – лекарство через катетер проникло в кровь, разбивая боль на комариные укусы. Женя попыталась сосредоточиться, но не смогла вернуться даже на прежнюю тропу. – Что там со скалой? Я успела до нее дойти?» – было последним, о чем она подумала перед тем, как снова провалиться в глубокий сон, на этот раз уже без видений.

***

Прошло несколько лет.

По улице шла девушка. Ее высокая фигура привлекала внимание своей атлетичностью и походкой, которая выдавала в ней человека, привыкшего к физическим нагрузкам. И в ней была грация дикого зверя – плавные движения, настороженность и уверенность в своей силе. Одежда тоже была необычной. Свободный элегантный костюм из мягкой дорогой ткани скрывал все тело. Открытыми оставались только руки и часть лица, но и это при более внимательном рассмотрении, оказывалось иллюзией за небольшим исключением. Несмотря на раннюю осень, на руках были надеты замшевые перчатки телесного цвета, а вокруг шеи драпировался шелковый платок. Широкие черные очки с массивными дужками закрывали не только глаза, но и виски. Открытыми оставались подбородок, хотя и не весь, губы и часть носа. Чувственные, припухлые даже при том, чтобы были плотно сжаты, губы привлекали к себе внимание. Каштановые до плеч волосы эффектными полулоконами спадали на плечи, наводя на мысль скорее о дорогом парике, чем о ежедневной привычке делать себе такую укладку. Но тут уже так – вероятность узнать правду была нескончаемо мала.

Она зашла в кафе и села у окна, откуда было хорошо видно всех входящих. К ней подошел официант, но она покачала головой, дав понять, что пока ничего заказывать не будет.

– Я жду гостя. Там будет видно, возможно, мы уйдем отсюда. Хотя, принесите воды.

– Только воды?

– Это сложно? Или этого нет в меню?

– Есть, но у нас только Тасманский дождь.

– Неужели, – улыбнулась девушка и, откинувшись в своем кресле, окинула официанта взглядом, который он не смог оценить потому, что глаза девушки скрывали очки – их она не сняла даже в помещении.

– Принести?