Академия «505». Крах Ремали. Часть 2
- -
- 100%
- +
Я немного завидовал.
Ладно, много.
Наши с Рейвен отношения не заходили дальше пары поцелуев, но я старался не отчаиваться. Чтобы заполучить эту девушку, я был готов пойти на всё. Не поймите меня неправильно, дело касалось не только секса – моя правая рука отлично справлялась с этой проблемой. Хотя на день рождения, когда подвыпившая Рейвен впилась своими клыками в мою шею и сжала когтями задницу, я был готов наплевать на все приличия.
Но дело было в другом.
Я любил ее.
С первого взгляда. С первой встречи в академии.
Поэтому должен был дождаться, когда она полюбит меня в ответ.
Мысли не завели меня далеко: сладкая парочка позади откашлялась, и Кай продолжил обсуждать с Фениксом какие-то скучные вопросы. После этого меня ждала еще одна череда скучных вопросов, потому что мы направились на совещание Карателей.
В большом светлом кабинете уже собрались Ван Дер Берг и Кингсли. Напротив них сидела Ксивер, но большую часть стола занимали командиры – Шнайдер, Джегер, Эрнандес, Винчестер и… Хельгюсон? Вроде так звали это подобие викинга с бородой и длинными светлыми волосами, завязанными в косички.
– Начнем с гражданских, – сказал Кай, расположившись во главе стола.
Мужчины посмотрели на него с отчетливым презрением, на что он с таким же презрением вскинул бровь.
Мы с Зейденом переглянулись.
Наш мальчик.
Как можно было догадаться, отношения между нами с командирами были, мягко говоря, напряженными.
– После уничтожения подземного города мы разместили большую часть гражданских в секторах, которые находятся под нашим командованием, – начал я, откинувшись на спинку стула. Собственно, именно этим мы с Зейдом занимались всю неделю. – Но население Рейкьявика гораздо больше. Многим приходится ночевать на заводах, пока ЦЭС контролирует половину города. Нам как минимум нужны седьмой и восьмой сектора, чтобы разместить всех и…
– Где сейчас линия соприкосновения?
Обожаю, когда меня перебивают.
Естественно, это сделал Эрнандес – пятидесятилетний испанец, считающий себя Господом Богом. Даже я, блядь, не считал себя Господом Богом. Эти слова вообще можно использовать в одном предложении?
Кай бросил на меня предостерегающий взгляд, когда я полез за ножом.
Ладно, сегодня я тоже был не в настроении.
– Примерно по центру города, – устало ответила командиру Ксивер, когда Кай вывел на стену голограмму, показывающую карту Рейкьявика. – Вчера мы оттеснили ЦЭС за четвертый сектор, поэтому пару кварталов наши. Мы пытаемся не убивать ремалийцев, которым вкололи сыворотку подчинения, но это… тяжело.
– Это гражданская война, – спокойно произнес Шнайдер. – Невозможно не убивать людей, которые убивают людей.
– Это не наша политика, – сухо ответила Ксивер, взглянув на командира. – Мои родители не пропагандировали убийства невинных людей.
– Они не невинные, – бросил Эрнандес.
Да ты что!
– Извините, но я с вами не согласна. Миротворцы сделали свой выбор, но ремалийцы – нет. Их заставила сделать его сыворотка. Конечно, когда передо мной стоит человек, который собирается лишить жизни ребенка, я не буду размышлять о нравственности. Дело чести и морали – дело каждого. Но когда у меня есть выбор, дать человеку шанс или убить, я непременно дам шанс. И я неприятно удивлена, слыша сейчас ваши слова, командир Эрнандес.
Я не особо сблизился с Джульеттой или Исайей, но с уверенностью мог сказать, что Мальвина была слишком похожа на свою мать. За эти дни она будто… повзрослела. Черты ее лица ожесточились, а во взгляде появилась то ли мудрость, то ли задумчивость, то ли тоска. Наверное, мы все так или иначе изменились.
Нельзя пережить социальный конфликт без потерь и приобретений.
Обстановка на линии соприкосновения была напряженной, поэтому нам приходилось сменять друг друга изо дня в день. Сейчас там находились Крэйтон, Роксания, Сиера и… Рейвен. Я пытался отвлекаться и не думать, что с ней может что-то случиться, но всё тело так и чесалось, умоляя меня сорваться с места и броситься ей на подмогу.
Но я знал, что моя девочка сильная. Она перегрызет глотку любому, кто к ней приблизится. В прямом смысле.
– Ксивер права, – подала голос Ван Дер Берг, и Кингсли поддержал ее кивком. Спасибо, что здесь не было Торренса. – Пока есть возможность обойти насилие, мы делаем это. Чем скорее отыщем способ деактивировать сыворотку, тем скорее это закончится.
– Я направлю один отряд во главе с Фениксом в Хваннейри, чтобы начать решение этого вопроса, – сказал Кай. – Но ему понадобится поддержка на случай, если что-то пойдет не так. Командир Хельгюсон, как я знаю, вы выходец тех земель? Я бы предложил вам сопровождать отряд Феникса.
Викинг повернул голову к Каю.
Его губы исказила недобрая усмешка.
– Забавно получается… – медленно протянул он. – Мне отдает приказ человек, сестра которого убила основателей моего движения. Человек, который был рожден для того, чтобы сменить на посту проклятого Джонатана Алькастера. Человек, который резко почувствовал себя героем. – Хельгюсон пренебрежительно махнул рукой. – Тебя выбрал Альтинг, но не выбрали мы, поэтому я не буду подчиняться твоим приказам.
На зал опустилась гнетущая тишина.
Я ожидал чего угодно, но не этого, поэтому на пару секунд замер в искреннем удивлении. Что за херню нес этот идиот? Ему вообще дорога его жизнь? Видимо, не особо.
Я уже достал из кармана нож, как вдруг раздался голос Винчестера – самого старшего по возрасту из командиров:
– Мы хотели затронуть эту тему, но не в такой форме, как командир Хельгюсон. У нас есть своя стратегия ведения этой войны. Мы благодарны спонсорству северных кластеров, но нам больше не нужна их поддержка. Тем более Великобритании, с которой Исландия конфликтовала в сороковые годы. Мы знаем, откуда вы родом, мистер Алькастер, но это ничего не меняет. Правление в первом кластере семьи Иствудов, которые пришли на смену погибшим Кортлэндам, всё изменило. Они – наши враги.
Я сжал челюсти и почувствовал напряжение Зейдена. Именно благодаря Саре, Люциусу и моим родителям они все находились здесь. Если бы не помощь Альтинга, Каратели бы даже не проникли на конференцию.
– Что касательно триад, то мы искали способ отменить действие сыворотки много лет. Что в итоге? – спросил Винчестер. – Ничего, абсолютно ничего. Будет легче, если мы устраним их после победы над корпорацией. Революция не проходит бесследно, поэтому нужно будет сконцентрироваться на восстановлении городов. Устранение триад сбережет наши силы, которые мы вложим в развитие общества. Нормального общества.
Вдруг из-за стола поднялась Ксивер.
Мы все проследили за тем, как она неторопливо подходит к совершенно спокойному Каю и встает рядом ним, устремляя взгляд на командиров.
– Кажется, началось… – пробормотал Зейд.
– Мамочка и папочка злятся… – пробормотал я в ответ.
– При всем уважении к движению и моим родителям, которые его основали, сейчас я считаю вас недостойными называться командирами, – произнесла Ксивер тоном, который в таких случаях использовал Кай. – Вся заслуга Карателей – их рук дело. Командир Хельгюсон, почему вы не рассказываете своим товарищам, что выступали против освобождения ваших основателей, когда их посадили в тюрьму? Где же была ваша преданность?
Она повернулась к другому мужчине.
– Командир Эрнандес, почему никто не знает, что вы предложили поджечь трущобы, чтобы избавиться от изгнанников и освободить места для Карателей? А кто-нибудь в курсе, что командир Хельгюсон виделся с Регулусом, чтобы перейти на сторону ЦЭСа, но потом передумал?
У меня отвисла челюсть.
Охренеть.
Я услышал сдавленный звук со стороны Зейдена и вздох Ван Дер Берг. Командиры замерли с мрачными лицами, не решаясь смотреть друг на друга. Кай же сидел с таким видом, будто его девушка не скинула на нас атомную бомбу.
Он наслаждался этим.
– Когда я только попала к Карателям, ваша структура казалась мне нерушимой. Но потом я поняла, что нерушимой ее делали мои родители, ведь идеалы революции – это их идеалы, а не ваши, – продолжила Ксивер, распаляясь с каждым словом. – У командования есть внутренние проблемы, но вы не видите их, потому что живете только этим – войной. Но за войной есть другой мир, и люди в нем умеют чувствовать. Ваши идеалы закостенели, как и вы сами. Вы не имеете права истреблять людей, которые не по своей воле стали монстрами в глазах всего мира. Вы не имеете права называть общество ненормальным, потому что вы – часть тех, кто его создал. Ваши лидеры тоже не были святыми, ведь когда-то и они состояли в той самой корпорации, с которой мы боремся.
Ксивер поджала губы и разочарованно покачала головой.
– Всё, что сейчас происходит с миром – вот это действительно ненормально. Поэтому пока вы будете отвергать помощь других кластеров, пока вы будете думать только о себе, пока вы не поверите в людей, в которых поверили мои родители, вы никогда не выиграете. Так что сидите за стенами банка и предлагайте стратегии, пока бороться за мир будем мы…
Она улыбнулась.
– Ненормальные.
Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что я сижу с раскрытым ртом и сжимаю два ножа. Я быстро засунул их в карманы кожаной куртки и выпрямился, наградив командиров взглядом «Выкусили, уроды?».
Однако сквозь тишину прорезался голос Эрнандеса:
– Круачейн плохо на тебе сказался, девочка.
И вот тогда произошел взрыв под названием Кай Алькастер.
Я всегда чувствовал, когда он находится на грани, поэтому чуть отодвинулся от стола, чтобы в меня не прилетела молния. В эту же секунду он резко поднялся и вскинул руку. Эрнандес закричал, когда электромагнитная волна опрокинула его со стула и прижала к стене.
Ван Дер Берг и Кингсли не хватало только попкорна.
– Ты можешь говорить что угодно обо мне, – тихо прорычал Кай, – но если я еще хоть раз услышу слово в ее сторону, твое тело найдут в океане. Ты меня понял?
Командир задрожал, словно банный лист, и коротко кивнул.
– Как думаешь, нужно принести ему запасные штаны? – прошептал мне на ухо Зейден.
– Слишком большая услуга.
Командир грузно свалился на пол. Кай опустился на свое место, а Ксивер посмотрела на него таким взглядом, что я сразу же предвидел, что будет происходить в этом зале после совещания.
Воспитание не позволяло мне говорить такие слова вслух.
– А теперь, когда вы перестанете тратить мое время на болтовню и навсегда – я имею в виду действительно навсегда – забудете о неуважении к моей женщине, я продолжу.
Я заметил взгляд командира Шнайдера, который смотрел на заговорившего Кая: в его глазах вспыхнул огонек уважения. Наверное, он единственный разделял его позицию.
– Мне плевать, собираетесь вы исполнять мои приказы или нет. Иногда мы делаем то, чего не хотим, потому что этого требует поставленная цель. А цель, если вы не заметили, у нас одна. Я прошел через то, что вам и не снилось, чтобы оказаться на этом месте, поэтому ни один союзник или враг не заставит меня усомниться в собственных действиях. Если Ксивер Зальцри знает, что такое мораль, то я далек от этой концепции. Слово против моих людей – и вы пожалеете.
Не знаю, хотел ли Кай сказать что-то еще, но на столе зазвонил его телефон. Ответив, он коротко кивнул, а мы с Зейдом снова отбили друг другу пять.
– Седьмой и восьмой сектора освободили.
– Как? – откашлявшись, тихо спросил Эрнандес.
Ей-богу, его отчитали, как нашкодившего котенка.
Взглянув на командира, Кай усмехнулся.
– Великобритания.
Наш мальчик!
Глава 26
Scattered 'cross my family line
God, I have my father's eyes
But my sister's when I cry
I can run, but I can't hide
From my family line3
Текст песни Conan Gray – Family Line
Вытерев со щеки одинокую слезу, я плотнее запахнула полы плаща.
Порывистый ветер уносил за собой тихие всхлипы Ксивер и успокаивающий шепот Крэйтона – эти звуки были такими тоскливыми и разбивающими сердце, что мне пришлось отвернуться, чтобы не разреветься, как маленькая девчонка.
Они стояли перед двумя засыпанными ямами, сжимая друг друга в объятиях. Командиры уже разошлись, но мы решили еще ненадолго остаться. Рейвен прилипла к боку Астрид, Джулиан и Зейден устремили взгляды вдаль, засунув руки в карманы военных брюк, Сиера присела на влажную землю, а Феникс налитыми кровью глазами смотрел на два надгробия.
Джульетта Зальцри
21.02.2008 – 21.08.2055
Исайя Зальцри
7.11.2007 – 21.08.2055
Снизу читалась короткая надпись:
«Любовь важнее любого знамени».
Ее выбрали Ксивер и Крэйтон. Не было слов, более подходящих для их родителей: большую часть жизни они отдали борьбе, но никогда не отказывались от любви – друг к другу, к своим детям, к людям, ради которых меняли мир. Джульетта и Исайя Зальцри заслужили эти слова, и я верила, что они нашли, наконец, свой покой. Там – высоко на небе. С моим отцом. С матерью Астрид. С родителями Кая и Сиеры.
Плохие люди или хорошие, они все сейчас наблюдали за своими детьми.
– Мы побудем вдвоем? – тихо спросил Крэйтон, положивший подбородок на макушку Ксивер.
Внутри меня всё сжалось от боли в его голосе. Мне захотелось подойти к нему и окутать своей любовью, чтобы он хоть ненадолго забыл о темноте, в которую мы погружались изо дня в день.
– Конечно, – кивнул Кай.
Он переживал за них так же, как и я, что было слышно по его натянутому голосу. Однако мы всё же оставили Кси и Крэйтона наедине, потому что эта боль принадлежала только им двоим.
Похороны Силии Палмарсдоттир тоже проходили сегодня, пару часов назад. Джульетта и Исайя направили подкрепление отряду Джакса, когда они не вышли на связь, но было уже поздно. Для всех них.
Тело Силии нашли. Джакса – нет. Однако мы знали, что его и не следовало там искать. Либо оно осталось в Альтинге, либо… от него просто избавились. Что вероятнее всего.
Что же стало с его семьей? Как его родители восприняли то, что их сына… больше нет?
Никто даже не смог с ним попрощаться.
Никто.
Звук шагов вывел меня из размышлений. Когда Кай отделился от остальных и двинулся в неизвестную сторону, я осторожно сжала рукав его пиджака и спросила:
– Ты сам?
Он неуверенно кивнул. Затем покачал головой.
Я встретилась с его умоляющим взглядом.
– Пойдешь со мной?
– Даже не спрашивай.
Я следовала за Каем, пока он вглядывался в надписи на надгробиях. Городское кладбище представляло собой самое тусклое и жуткое место во всем Рейкьявике. Здесь не было ни клочка растительности – лишь потрескавшийся серый камень под ногами и тысячи плит, от вида которых меня пробивала дрожь.
Сегодняшняя погода словно отражала то, что происходило с нашим кластером: не было ни дождя, ни снега, ни солнца. Исландия, совершенно мертвая и пустая, застыла во времени.
– Это здесь, – раздался голос Кая.
Опустив взгляд на надгробие, я едва заметно вздрогнула.
Джонатан Алькастер
10.10.2005 – 16.04.2055
«Общество, равновесие, альтруизм»
– Ну привет, – Кай присел на одну из плит и достал сигарету, – отец.
Я приподняла полы черного платья и опустилась рядом. Затянувшись, Кай выдохнул облако дыма. Его изучающий взгляд устремился на надгробие.
– Ты начнешь? – мягко спросила я.
Он кивнул.
То, что Кай пришел к своему приемному отцу на могилу, было, наверное, самым тяжелым решением в его жизни. Джонатан причинил боль многим людям, но я знала, что даже после смерти он мучает только одного – своего неродного сына.
– Иногда… – Кай откашлялся и снова затянулся. – Иногда я видел в тебе проблеск доброты. Это случалось редко, но я чувствовал, что ты любишь меня другой любовью – извращенной и неправильной, но любишь. Когда я плохо себя чувствовал и не мог прийти на занятие, домработница приносила мне печенье, вот только я знал, что оно было от тебя. Когда я впервые сел за руль и разбил машину, ты увидел, как сильно меня это расстроило, поэтому подарил точно такую же. Отдал мне свою. Я замечал маленькие детали, впитывал крупицы твоей заботы, привязывался к тебе, а ты манипулировал мной, чтобы создать свое подобие.
Кай прижал дрожащую руку к глазам и тяжело выдохнул. Я положила голову на его плечо, пытаясь оказать хоть какую-то поддержку. Мы с Каем никогда не обнимались, но наша дружба и не измерялась тактильностью – для нас было важнее то, что хранилось глубоко внутри.
Человек, к которому Кай сейчас обращался, поселил в нем слишком много страхов и сомнений.
Ему нужно было освободиться.
– Это сложнее, чем я думал… – Из Кая вырвался горький смешок, и он через силу вернул взгляд к надгробию. – Ладно, хорошо. Мне не жаль, что я забрал твою жизнь. Мне жаль, что я не сделал этого раньше, потому что только ты виноват в том, что случилось с Лирой.
При звуке ее имени я зажмурилась.
– Но я хочу, чтобы ты знал, – с горечью продолжил Кай. – У нас одна фамилия, одно лицо, одна история, но мы не одинаковы. Я – не ты. У меня будет самая счастливая жена, которая родит мне ребенка. Нет, двоих, мальчика и девочку. – Я почувствовала тепло в груди, когда услышала в голосе Кая мечтательную улыбку. – Да, она родит мне двух детей, которые не будут ни в чем нуждаться. Я одарю их такой любовью, какой никогда не одаривали меня. Я стану самым добрым и заботливым отцом, верным и любящим мужем. И они будут носить мою фамилию, а не твою. Они будут гордиться этим, потому что новый род Алькастеров начнется с меня, а ты так и останешься строчкой на чертовом надгробии.
Кай сделал последнюю затяжку и тяжело выдохнул:
– Вот и всё, отец. Твоя история закончена, но моя – только начинается.
Мы просидели в тишине еще пару мгновений. Ветер завывал и пробирал до самых костей, но, на удивление, мне не было холодно – тепло моего друга было слишком заразительным. Черты его лица разгладились, и даже плечи выпрямились, будто он сбросил с них непосильный груз.
– Ты молодец, – подбодрила я, улыбнувшись. – Немногие могут признать проблему, а это первый шаг на пути к исцелению.
Когда я начала подниматься, Кай вопросительно вскинул брови.
– А ты?
– О, я не буду многословной. – Подняв средний палец, я показала его надгробию. – Ты мудак, Джонатан Алькастер. Гори в аду.
Кай засмеялся, но быстро сжал губы и поднялся с земли.
– Мы тоже будем гореть в аду? Ты показала средний палец надгробию, а я засмеялся на всё кладбище.
– Узнаем, когда будем вариться в одном котле, – подмигнула я, пихнув его бедром.
Мы неспеша двинулись обратно и услышали вдалеке голоса: наверное, Ксивер и Крэйтон уже вернулись к остальным. У нас получилось выбрать один день перед отъездом отряда Феникса в Хваннейри, когда никому не нужно было находиться на линии соприкосновения, чтобы вместе попрощаться с Силией, Джульеттой и Исайей.
Все уже стояли у кованых ворот, тихо переговариваясь. Подойдя к Крэйтону, я крепко обняла его и зарылась носом в ткань черного пиджака. Его ладони сомкнулись на моей пояснице, а губы прижались к щеке, пустив по телу мириады мурашек.
– Ты в порядке?
– Всё хорошо. – Он мягко поцеловал меня в лоб. – Спасибо, Рокси.
– С каждым днем будет легче, главное – пережить первое время.
Я знала это как никто другой. Моего отца давно не было в живых, а сейчас смерть преследовала и маму. Когда-то я думала, что этот мир покинула и моя лучшая подруга. Люди уходили и уходили от меня, но на их месте появлялись новые – и они заполняли ту пустоту, что медленно растекалась в моем сердце.
– Это сложно, Крэйтон, но я всегда буду рядом.
Он тяжело выдохнул мне в волосы.
– Я верю тебе.
Я верю тебе.
Эти слова сказали мне больше, чем признание в любви.
Вытерев влажные щеки, Ксивер вскинула подбородок и твердо произнесла:
– Это был последний раз, когда я дала волю слезам. Достаточно! Ненавижу скорбеть и не хочу погрязнуть в этой боли, просто… – Она неловко потопталась на месте. – Спасибо, что остались рядом, когда было слишком тяжело. Я очень ценю это, правда.
– Мы уже говорили, что всегда будем с вами, – повторила я слова, сказанные тогда на крыше. – Дай мне волю, и я принесу тебе голову Марлоу. Хотя после Регулуса не думаю, что тебе понадобится моя помощь.
Она фыркнула от смеха и вытерла покрасневшие глаза.
– Тогда нужно подготовить два гроба. Ну знаете, один для головы, другой для тела. Надеюсь, Регулуса похоронили на дне океана, иначе земля-матушка не выдержит такого выброса токсинов, как от этого ублюдка.
– Ксивер! – шикнула Рейвен. – Ты на кладбище.
– Да какая разница? Он уже умер.
Господи, все мои подруги не могут следить за языком?
Подождите. Я что, снова назвала Ксивер… подругой?
Ладно, наверное, с этим пора смириться.
– Джулиан сказал, ты оставила себе катану, – обратился к ней Феникс, впервые за день улыбнувшись. – Хорошее оружие, оставь для вашей с Каем девочки. Меньше забот отцу, когда к ней начнут приставать наши сыновья.
– У них будет девочка? – воскликнула Астрид.
– Наши сыновья? – подхватил Джулиан.
– Не кричите на кладбище! – закричала Рейвен.
Мы с Ксивер переглянулись и закатили глаза. Зейден и Сиера смотрели на происходящее так, будто находились в цирке, однако Каю и Крэйтону их веселье не передалось. Их лица побелели: только у первого от изумления, а у второго – от истинного ужаса.
– Ты беременна? – прошептал Кай.
– ТЫ БЕРЕМЕННА? – закричал Крэйтон.
Я ткнула его локтем под ребра, а Ксивер схватилась за голову.
– Я не беременна! Господи, давайте не обсуждать моих нерожденных детей на кладбище – это аморально. Вдобавок и плохая примета.
– А обсуждать на кладбище голову Регулуса, значит, не аморально? – пробурчала Рейвен.
Джулиан и Феникс быстро вышли за ворота. Я подняла одну бровь.
– Вы серьезно?
– Мы не на кладбище, – пожал плечами Джулс.
– Не нам судить, но мы обсудим, – подхватил его Феникс. – Ставлю тысячу долларов на то, что у Ксивер и Кая будет девочка, а у Джулиана и Рейвен мальчик, с которым она замутит.
– Не употребляй в одном предложении мою дочь и слово «замутит».
– Кай, у тебя нет дочери, – возмутилась Кси.
– Пока что.
– Нет, их дочь будет встречаться с сыном Рокс и Крэя.
– Ты адекватный? – спросила я у Джулса, а Крэйтон хлопнул себя ладонью по лбу.
– А что? – не понял Джулиан.
– Ксивер и Крэйтон – брат и сестра.
– Блядь.
Не сдержавшись, я громко прыснула.
– Думаю, нам всё же лучше уйти с кладбища, – пробормотал побелевший Кай и вышел за ворота. Ксивер хихикала за его спиной, посылая мне понимающие взгляды.
Мужчины такие мужчины.
Мы приехали на двух бронемашинах, двигаясь по охраняемым солдатами дорогам. Кладбище находилось на нашей территории, которая не была захвачена ЦЭСом, поэтому можно было хоть ненадолго, но расслабиться.
Весь путь до машин продолжался разговор про детей, которых ни у кого не было. Крэйтон обнимал меня за плечи и тихо смеялся с бурчания Джулиана и Феникса, пока я погружалась в свои мысли.
– Ты просто представь, какой она будет принцессой. Кай же с нее глаз не спустит. А если ей передастся характер Ксивер? Да нам всем, блядь, пизд… – Джулиан взвизгнул. – Ай, не бей меня!
И еще:
– Кстати, а что по дядям? Наш малыш Крэй-Крэй таким плохим словам ее научит, что нам двойной, здесь-должно-быть-плохое-слово, конец. Видишь, Ксивер, я сама интеллигентность.
И потом:
– Ну а мы? Все мы? Порно с преподавательницей и со сводными чего только стоит. Господи, бедные-бедные наши дети…
– Скорее это мы бедные. Если их родители такие, – Феникс почесал щетину, – необычные, то что будет с детьми?
Зрачки Джулиана расширились.
– А если у тебя родится сын, который западет на их дочку?
– Никто не западет на мою дочку! – прорычал Кай. – Особенно сын Феникса.
– Эй, что не так с моим нерожденным сыном?
– Если он хоть каплю будет похож на тебя, я его ни на шаг не подпущу к своей дочери.
Феникс посмотрел на Астрид.
– Нам нужен сын, Ваше Величество.
Я тихо засмеялась, а потом, набравшись сил, повернула голову к Крэйтону и выпалила:
– Ты бы хотел детей?
Он крепче сжал руку на моем плече. Я отвернулась и зажмурилась от страха. Дура, нужно было держать рот на замке. Мы же были вместе совсем недолго, а я уже начала задавать такие серьезные вопросы.