- -
- 100%
- +
– Мы говорили об этом, – настоял он, растерянно посмотрев на меня.
– Нет, мы говорили о другом! – начала терять терпение я. – Я не хочу замуж!
– Почему? – вмешалась в наш разговор Натали, прищурив глаза. – Ты девушка явно не богатая, а мой брат предлагает тебе обеспеченного мужа. Почему ты отказываешься?
– Потому, что столичная жизнь не для меня, – с чувством заявила я ей. Мы с Ланом вели разговор лишь о том, что мне придется отбиваться от назойливых женихов, но о том, что мне придется вскоре выйти замуж, речи не шло. Я на это не пойду! – Ты не выдашь меня замуж! – решительно заявила я в глаза императору.
– Следи за языком! – прикрикнула на меня Натали. – Не забывай, с кем ты говоришь! К императору обращаются на «вы» и на «Ваше Величество»!
– Натали, перестань, – раздраженно мотнул головой Лан.
– Я просила тебя оставить меня дома! – окончательно вышла из себя я и встала, нависнув над Ланом. – Я повторяла много раз, что не желаю жить по твоим правилам, а ты заверял меня, что все будет хорошо! Теперь, после всего, что было, ты намерен выдать меня замуж?!
– Гретта…
Он хотел что-то сказать мне, но слушать очередную ложь у меня не было сил. Наплевав на все, я развернулась и убежала из столовой. Никто не остановил меня, хотя в глубине души я ожидала, что стража вмешается. Я не знала дорогу в свои покои, поэтому бежала по дворцовым коридорам куда глаза глядят. Мысль о замужестве пугала до дрожи и в то же время невероятно злила меня. Если Лан всерьез будет подбирать для меня будущего мужа, то это означает, что никаких чувств у него ко мне нет. А с чего я взяла, что они были? Он прямо сказал, что никакого будущего между нами нет, намекнул на женихов. Да, я не так поняла его, но ведь Лан так трепетно, так чувственно прижимал меня к себе… А та ночь в гостинице? Он открыл мне свою душу, я чувствовала каждую частичку сущности императора, словно свою собственную. Неужели все это ничего не значит?
Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что сама не заметила, как вошла в сад. Ноги сами несли меня к тем самым качелям в зарослях терновника. Опустившись на них, я только теперь осознала, что выбежала на холод, будучи в одном лишь платье с рукавами по локоть. Матери Жизни, как можно было не ощутить этого при выходе из дворца?! Я зябко обняла сама себя, пытаясь хоть как-то согреться. Забавно: излечить другого человека от обморожения мне почти ничего не стоит, при этом сама себя я не вылечу даже от насморка. Долго я здесь не выдержу, придется вернуться в замок, но как же не хочется!
– Зачем ты довела её?! – накричал император на старшую сестру, отчего та вздрогнула всем телом и изумленно воззрилась на брата.
– Да как она смеет разговаривать в подобном тоне с тобой, да ещё в присутствии семьи?! – не стала молчать в ответ принцесса. – Я не намерена терпеть хамство и какой-то простолюдинки! Ты вытащил её из дыры, в которой она жила, привез сюда, а эта нахалка ещё и нос воротит от жениха!
– Я просил тебя быть терпимее к Гретте, – прорычал Лан, вдруг став похожим на голодного льва. – Просил проявить доброту, объяснил, что ей сложно освоиться во дворце, и ты заверила меня, что ужин пройдет хорошо. И что же я вижу? Ты публично отчитала мою подопечную и вместо того, чтобы успокоить её, подлила масла в огонь. Ты обманула меня, Натали?
– Не говори глупостей, Регаллан! – отрезала принцесса. – Твоя подопечная – неотесанная дикарка из леса! Ей не место во дворце! Ты должен как можно скорее найти ей жениха и выслать отсюда. Она позорит тебя лично и всех нас. Если ты хотел завести себе любовницу, то совершенно необязательно было вводить её в семью и извещать об этом весь двор.
– С этого дня я урезаю твое ежемесячное жалование на пятьдесят процентов, – хрипло произнес Лан и встал, наблюдая, как изумленно открывается рот любимой старшей сестры.
– Гав! – радостно гавкнул Рекс, заслужив одобрительный взгляд хозяина.
– Ты не смеешь… – зашипела Натали, медленно поднимаясь со стула, но Лан не стал её слушать. Бросив на стол салфетку, он широким шагом покинул столовую.
– Гретта у себя? – спросил он у дежуривших возле входа слуг.
– Нет, Ваше Величество, она убежала в сад, – ответила служанка. – Даже плащик не одела, – вздохнула она, смущенно опустив взгляд. – Выскочила в одном платьице, мы и сделать ничего не успели.
– Проклятье! – ругнулся Лан и, схватив протянутое ему пальто, выбежал на улицу. Морозный воздух ударил в лицо, покалывая оголенные участки тела как будто маленькими ледяными иголками. И она вышла на такой холод в одном лишь домашнем платье?! Император не знал, злиться ему или проявить милосердие и жалость. В каком нужно быть состоянии, чтобы сбежать в подобную стужу практически голой? Стоп. О голой Гретте лучше не думать…
Он быстро нашел свою подопечную. Маячок указывал ему путь, словно нимфа была у него на длинном поводке. Гретта сидела на уже знакомых ей качелях, опустив голову вниз и обхватив свои обнаженные плечи. Увидев эту картину, Лан зарычал, словно рассерженный лев.
– У тебя вообще голова на плечах есть?! – прошипел он низким голосом. Вновь получился рык. – Ты что творишь?! – сорвав с себя тяжелое пальто, император укрыл им хрупкие плечи девушки. Гретта практически утонула в вещи, которая ему была как раз. Лан укутал её в теплую ткань, как в одеяло.
– Я не пойду замуж, – пробормотала она слабым голосом. Даже головы не подняла, не обратила внимания на появление Лана. Редко кто осмеливается игнорировать его присутствие, а уж когда он не в настроении, такого вообще не происходит.
– Не пойдешь, не пойдешь, – пробубнил Лан, подхватывая на руки серый кокон, в верхней части которого виднелась макушка с блестящими коричневыми волосами.
– Ты меня обманул, – причитала нимфа, словно не замечая, что её несут. Её зубы стучали так, что это было слышно на расстоянии. Как же она замерзла!
– Я не обманывал, – отрезал Лан.
– Твоя сестра сказала, что меня нужно выдать замуж и отправить куда подальше, – очень тихо прошептала девушка севшим голосом.
– А я тебе говорю, что без твоего согласия я не выдам тебя замуж, – заверил её император. – Что тебе важнее: мои слова или болтовня моей сестры?
Нимфа ничего не ответила. Лан почти бегом добрался до своих покоев и приказал подготовить ванну. Гретту нужно согреть, нельзя допускать, чтобы она заболела. Проклятье! Как можно было допустить, чтобы полураздетая девчонка выбежала на улицу в такой холод?! Куда смотрела стража?! Почему никто её не остановил?!
Пока слуги занимались ванной комнатой, император поставил девушку на пол и снял с нее свое пальто. Гретта зябко осматривалась, скользя немного удивленным взглядам по его личным покоям. Не сразу Лан догадался, что нимфа впервые попала в императорские комнаты. Сюда имеют доступ только слуги высшего эшелона, члены семьи и знать, входящая в ближний круг. Даже любовниц Регаллан посещал в других комнатах, не приводил в свою обитель. Спать в личных комнатах императора имеет право только законная жена, ну или сестры. Крида, когда была маленькая, любила приходить к нему под утра и спать под боком. В детстве она боялась темноты.
Наконец, ванна готова. Гретта, казалось, была немного не в себе. Взгляд затуманенный, неосознанный, словно она не здесь. Сморит на его мебель, изготовленную из самых дорогих пород дерева, будто сквозь пелену.
– Всем выйти! – крикнул Лан, и слуги гуськом вышли из покоев. Император подхватил девушку и, удерживая её за талию, внес свою ношу в ванную. Воздух здесь горячий, насыщенный, тяжелый. То, что нужно, чтобы согреться. Не желая терять ни секунды, Лан рванул шнуровку на платье, легко разорвав нежную ткань.
Глава 32
– Что ты делаешь?! – тут же вскинулась нимфа, ожив и вдруг сделав попытку повернуться.
– Купаю тебя, – ответил император, стаскивая платье через ноги. Подопечная осталась перед ним в одном лишь белье: в нижних штанишках выше колена и в изящном бюстгальтере, пошитом специально для нее заграничными мастерами.
– Лан! – испуганно вскрикнула девушка, когда маг ловко стянул с неё верхнюю часть белья, оставляя красавицу с обнаженной грудью. Он старался не думать о её теле, но это невозможно. Хрупкие, нежные плечи, узкая спина, плавно сужающаяся до тонкой, изящной талии. Широкие соблазнительные бедра манили, притягивали взгляд и будто бы призывали потрогать их, прижаться к упругим ягодицам своим твердым пахом… Черт! Нельзя об этом думать. Нельзя. Не время.
– Лан, что ты творишь?! – воскликнула Гретта, когда он снял с неё последнюю деталь одежды, прикрывавшую самые интимные участки тела. – Мама! – взвизгнула девушка, глаза её испуганно округлились.
– Успокойся, – раздраженно бросил Лан, подхватывая свою подопечную и осторожно опуская её обнаженное тело в горячую воду. Гретта вздрогнула, громко выдохнула и все же послушно легла в ванну. – Хватило же ума выйти на мороз в таком виде! – отчитывал её император. – А если ты заболеешь?! А если начнется воспаление легких?! В конце концов, зачем ты сидела в этом тонком платье на деревянных качелях?! – после той их прогулки подушку с сидения убрали, вполне логично рассудив, что зимой никто не будет кататься на качелях.
– А что могло случиться? – словно издеваясь, спросила нимфа, не глядя на него. – Боишься, что я могла примерзнуть, и тебе пришлось бы отдирать мои ягодицы от досок?
– Не говори ерунды! – прикрикнул Лан, раздраженный словами девушки. Честное слово, захотелось вынуть её из воды и отшлепать, как непослушного ребенка. – Женщинам нельзя сидеть на холодных поверхностях, в твоем возрасте стыдно этого не знать. Тебе ещё детей рожать. Застудишь себе женские органы и сломаешь всю жизнь.
– Рожать детей от мужа, которого ты мне выберешь? – нимфа подняла на императора мрачный, тяжелый взгляд. Никогда прежде Лан не видел в её глазах такой темной злобы, смешанной с отчаянием.
– Что значит «выберешь»? – прищурился Лан. – Гретта, можно подумать, ты обычная девушка! – вскинул руки он. – Это своим сестрам я могу выбрать мужей и выдать их за кого угодно. А тебя… Я не знаю, что с тобой делать! – почти закричал император и, не совладав с эмоциями, впечатал кулак в стену. – Выдать тебя замуж очень сложно, потому что ты нимфа. Как объяснить будущему мужу твою природу? Как мне быть спокойным за тебя и не бояться, что муженек не сдержится и высосет из тебя эту проклятую гайнэ?! Но и жениться на тебе я не могу, Гретта! – простонал Лан, закатив глаза к потолку. – Я знаю, что это моя вина! Я не должен был соблазнять тебя, не имел права так поступать. Проклятье… – прошипел император, запустив пятерню себе в волосы.
– Я не виню тебя! – с чувством воскликнула Гретта, глядя на Лана снизу вверх. Она попыталась приподняться, но маг заставил её сидеть, погрузившись в воду по шею. Нежная кожа приобрела красный оттенок от высокой температуры, но это и к лучшему. Пусть прогреется. – Мне не нужно твое раскаяние и сожаление, неужели непонятно? Не нужно пристраивать меня, словно наскучившего котенка. Дай возможность самой все решать и жить своим умом! Просто оставь меня в покое и хотя бы иногда постарайся прислушиваться к моему мнению!
– И чего ты хочешь? – устало улыбнулся Лан.
– Покоя! – отчеканила нимфа. – И никаких мужей.
– Хорошо, – вздохнул император. Только теперь, когда эмоции ослабли, он понял, что стоит в ванной комнате и без стеснения смотрит на то, как купается его подопечная. Стоячая грудь, увенчанная красными сосками, хорошо просматривалась сквозь чистую прозрачную воду. Красивые формы молодой женщины вызывали в Лане естественные желания и мысли, но император решительно отверг их. Он больше не потеряет над собой контроль.
Гретта
– Давай вымою волосы, – предложил Лан, садясь на край ванны.
– Ты собрался мыть мне волосы? – спросила я с таким изумлением, словно мне предложили покататься на единороге. Вся эта ситуация должна была бы вызвать во мне возмущение, но, положа руку на сердце, мне совершенно не хотелось выгонять Лана из его же собственной ванной. Я чувствовала: всё происходящее правильно.
– Да, – просто ответил Лан, растирая в руках шампунь. – Когда Крида была маленькой, я часто купал её, – произнес он с теплотой в голосе. – Мама умерла, рожая её, отец быстро начал сходить с ума, и мы с Натали старались заменить ей родителей.
– А что с твоим отцом? – позволила я себе бестактный вопрос. В народе говорили, что прежний император выжил из ума настолько, что не мог даже быть чьей-либо марионеткой. Он фактически стал овощем, и было принято решение возвести на трон шестнадцатилетнего кронпринца – Регаллана. Я была маленькой, когда это случилось, и знала обо всем лишь из рассказов старших.
– Он безнадежно болен, – вздохнул Лан, стараясь говорить ровно и бесстрастно, но чувствовалось, что в глубине души ему больно. – За ним ухаживают, он жив, но это уже не мой отец, – в голосе императора отчетливо прозвучала скорбь, словно он говорил об умершем человеке. – Лекари говорят, что его мозг безнадежно разрушается, и остановить этот процесс невозможно, равно как и обратить вспять. Он уже никогда не будет прежним.
– Может, я могла бы помочь? – спросила, прикрыв глаза от удовольствия. Лан ловко массировал пальцами корни моих волос, и от этих ощущения я готова была мурлыкать.
– Нет, – заявил маг. – Поверь, Гретта, даже ты уже не поможешь. Как нельзя воскресить мертвого, так нельзя вернуть разум тому, кто его давно утратил.
Намылив мои волосы и помассировав их, Лан осторожно смыл все мыло, бережно прикрывая мои глаза от потоков воды.
– Может, ты все таки выйдешь? – спросила я, намекая на щекотливость ситуации.
– Нет, – отрезал маг. Я всегда считала себя приличной девушкой, но, Матерь Жизни, какая теперь разница? После двух ночей, проведенных вместе, Лан может только посмеяться, если я заявлю ему о том, что его поведение оскорбляет мою честь. Удивительно и то, что я совершенно не стесняюсь своей наготы. В самом деле, чего он там не видел? Наверное, поэтому, когда Лан подошел ко мне с распахнутым банным полотенцем, я без стеснения встала и позволила себя обернуть.
Опекун замотал меня в полотенце, промокнув все тело, а потом, обхватив за талию, вытащил из ванны и понес в свою спальню. Я обхватила его за шею, спрятав лицо в ложбинку между шеей и головой. Ах, как же приятно он пахнет! Чистый, незамутненный мужской запах, уже ставший таким знакомым и родным.
Сдержанный, невычурный интерьер императорских покоев, поразил меня своим стилем и исполнением. Красиво, неброско, и в то же время каждая деталь здесь – настоящее произведение искусства. Большая резная кровать, искусные магические светильники на стенах, обитое бархатом кресло, рабочий стол у окна – все это мельком пронеслось перед глазами прежде, чем Лан уложил меня в свою постель. Он накрыл меня тяжелым ватным одеялом и лег рядом, прижавшись твердой грудью к моей спине. Одна рука обнимала талию, одновременно фиксируя меня и грея.
Поддавшись мимолетному порыву, я опустила вниз свою руку и накрыла ею ладонь Лана. Горячая, сильная, тяжелая мужская рука. Меня немного знобило, последствия небольшого переохлаждения все равно чувствовались, но тепло, исходящее от императора, согревало меня лучше, чем одеяло. Распаренное после горячей ванны тело приятно ныло и отдыхало в тепле и уюте. Я знаю, что все происходящее неприлично и недостойно, но, тем не менее, оно правильно.
– Гретта? – шепотом спросил Лан.
– М? – сонно отозвалась я.
– Я не отпущу тебя замуж, – услышала я тихий голос над ухом. – Никогда.
– Тогда тебе придется на мне жениться, – в шутку сказала я, проваливаясь в сон.
Глава 33
– Ну что? – нетерпеливо и раздраженно спросила Арианна у верной служанки, основная работа которой заключалась в собирании всех сплетен дворца.
– Его Величество принес девчонку на руках обратно во дворец и проследовал в свою спальню – так мне сказал знакомый стражник. Он приказал приготовить для неё ванну и выгнал всех слуг. С тех пор никто не покидал спальню императора и не входил туда.
– Да чтоб её гиены загрызли! – вскричала девушка, посмотрев на часы. Полночь! Эти голубки вместе уже три часа! Чем могут заниматься мужчина и женщина в одних покоях так долго?! Теперь все сомнения отпали не только у Арианны, но и у всего двора. Ни один человек в здравом уме не стал бы купать простую девчонку в своей ванной, даже будь она любимой дочерью, а уж о том, чтобы оставлять её на ночь в императорской свадьбе, не может быть и речи. Это просто за гранью добра и зла!
Но пусть девчонка не думает, что она выиграла. Эта Гретта слишком неопытна и импульсивна, чтобы закрепить свое положение при императоре. Настало время использовать силу, переданную Арианне от матери, а ей – от её матери. Уж этому девчонка точно ничего не противопоставит, и даже смазливое личико не поможет.
***
***
– И как это понимать? – вздохнула я, спросила я, глядя в глаза едва проснувшемуся Лану.
– Что именно? – просопел он и обнял меня ещё крепче, прижимая мое обнаженное тело к своей груди.
– То, что я провела ночь в твоей постели и без одежды, – шикнула я, а он расплылся в наглой улыбке. – Тебе смешно, Лан? Смешно?! Ты хоть представляешь, какие слухи теперь поползут обо мне?!
– Ты ведь говорила, что придворные правила не для тебя, и следовать им ты не собираешься, – промурлыкал император, наматывая на палец локон моих взъерошенных волос. – Так, значит, мнение двора тебя все-таки волнует? – вскинул бровь он. Вот как Лану удается смотреть на меня таким веселым и теплым взглядом, от которого исчезает вес беспокойство? Мне было тревожно, но стоило ему сказать несколько фраз, и я уже забыла о проблемах. Откуда-то пришла уверенность, что он все решит и оградит меня от косых взглядов.
– Как бы мне не было все равно, довольно неприятно жить среди людей, которые за глаза будут называть меня шлюхой, – тихо ответила я, внимательно следя за реакцией императора. Его задорная мальчишеская улыбка тут же померкла, глаза блеснули зелеными искорками.
– Пусть попробуют, – отчеканил он металлическим голосом. – Я самолично вышвырну из столицы такого наглеца.
– Твоя сестра уверена, что меня нужно выдать замуж и отправить подальше отсюда, – я пристроила свою голову у него на плече, чувствуя приятное покалывание где-то в животе. Лан повернул голову и поцеловал меня в лоб.
– Моя сестра не знает о том, кто ты, сокровище мое, – голос императора был переполнен нежностью. – Я вчера уже говорил тебе, что не могу выдать тебя ни за кого. Боюсь. Давай пока оставим все, как есть, и не будем торопиться. Скоро бал. Подготовься к нему, а там посмотрим.
Набрав в грудь побольше воздуха, словно опираясь на него, я встала с кровати и только теперь заметила лежащие на полу, сорванные с меня впопыхах, вещи. Послав Лану осуждающий и в то же время веселый взгляд, я подобрала их и начала одеваться. Император лежал, заложив руки за голову, и открыто следил за каждым моим движением. Не сказал ни слова, но я кожей чувствовала его голодный, скользящий по моему телу взгляд. Закончив утренний туалет, я выпорхнула из монарших комнат и вошла в свои покои.
В то утро я не сказала Лану о своих мыслях, но для себя приняла несколько важных решений. Во-первых, проснувшись рядом с императором и смотря в его расслабленное, спящее лицо, я поняла, что совсем не против жить рядом с ним в том статусе, который принято называть любовницей. Стоило ему распахнуть свои зеленые глаза, как две звезды сверкающее на небе, и я утонула в них. Неужели это и есть любовь? Та самая, о которой мне рассказывала мама. Та самая, которая была между ей и отцом. Мне больше не хочется возвращаться обратно в свой лес. Не то, чтобы я не скучала по дому – если Лан поедет со мной, я буду безумно счастлива, но никуда ехать без него я не буду. Он нужен мне. Я хочу видеть его лицо каждый день, хочу слышать приятный голос и улыбаться в ответ на его шутки. И больше никогда не хочу слышать о том, что он намерен выдать меня замуж за другого.
В день бала я ужасно нервничала. Волнения добавляли многочисленные экипажи, подъезжавшие к воротам дворца, а также общая суетливая атмосфера, царившая в этот день среди слуг и стражи. Все куда-то бежали, торопились, нервничали. Даже Лан был полностью погружен в приготовления, не заглянув ко мне ни разу за день.
– Леди Гретта, ваше платье готово, – услышала я голос камеристки за своей спиной. Я так волновалась, что не сразу смогла среагировать на эти слова. Обернувшись, я увидела посреди своей комнаты шикарное, невообразимое по красоте, яркости и пышности платье. Кремовая ткань переливалась от бликов свечей. Драгоценные камни, вшитые в корсет, сверкали, словно звезды. Потрясающая роскошь и богатство.
Наряд был нанизан на манекен, гордо демонстрируя то, как идеально он обтягивает фигуру и подчеркивает все женственные черты. Круглая пышная юбка имела несколько десятков слоев, которые держались на жестком кринолине, и я, честно говоря, плохо представляю, как я буду ходить в ней. Верхняя часть платья украшена тончайшей кружевной паутинкой, огибающей туловище по средней линии плеча. Верх платья бы словно приспущен, словно страстный любовник хотел сорвать с женщины наряд, не довел дело до конца. Полупрозрачные рукава воланчиком ниспадали до локтя, создавая ареол воздушности и легкости.
– Прекрасно, – прошептала я, неотрывно глядя на эту красоту.
– Примерьте, – улыбнулась Аглая. – Оно сделано с добавлением магии в ткань и идеально подстраивается под фигуру своей хозяйки.
И вправду, от наряда исходил тонкий аромат магии, напоминающий запах свежепостиранных вещей. Я кивнула, и слуги принялись споро готовить платье. Его надели мне через голову, и я, словно маленький ребенок, радовалась и улыбалась. Это ведь настоящая сказка! Только на страницах книжек, которые носила домой мама, я видела принцесс в подобных нарядах, но и мечтать не смела о том, что однажды надену подобную красоту. Это ведь не просто бальное платье – это настоящее произведение искусства.
Увидев себя в отражении, я потеряла дар речи. Нет, не верю, что эта красота принадлежит мне. Стройная фигура, женственные линии, идеальное сочетание цвета платья и моей кожи. Это выглядело настолько волшебно, что я даже не заметила, как меня начали причесывать и накладывать макияж. Невозможно оторвать взгляд от принцессы, которая смотрела на меня из зеркала. В этот момент я воспринимала свое отражение отдельно от себя, словно это не я – это кто-то другой.
Высокая прическа на шпильках и нежный, женственный макияж завершили мой образ. Я окончательно утратила связь с девочкой Греттой из домика в лесу и превратилась в леди Гретту – подопечную императора.
– Платье изготавливалось по поручению принцессы Натали, – невзначай сказала Аглая, и тут я насторожилась. Старшая сестра Лана меня невзлюбила с самого начала. Стоит ли ожидать от магического платья сюрпризов? – Бал вот-вот начнется, – продолжала говорить камеристка. – Вы не волнуетесь?
– Немного, – призналась я, чувствуя трепет в глубине души. Это приятное волнение, не лишающее воли, а будто бы щекочущее меня изнутри.
В дверь постучали.
– Войдите, – произнесла я и в отражении зеркала увидела, как в комнату входит Лан в парадном фраке, а за ним уверенным шагом ступает…целитель.
– Ты великолепна, – с искренним восхищением сказал он мне. Аглая сделала почтительный реверанс и вышла из покоев, низко склонив голову перед императором. Он даже не обратил внимания на камеристку, неотрывно глядя на меня. Я же насторожилась и с подозрением косилась на целителя. Зачем он здесь?
– Спасибо, – вежливо улыбнулась я. – А что здесь делает…? – недоговорила, послав вопросительный взгляд своему опекуну.
– Гретта, я понимаю, первый бал – это очень волнительное и важное событие в жизни девушки, – подобрался Лан и начал озвучивать заранее заученные фразы. – Знаю, ты страшно переживаешь, поэтому я решил помочь тебе.
– Как? – напряглась я. Что-то не нравится мне все это.
– Я приготовил для вас успокаивающий отвар, – вмешался в разговор целитель, глядя на меня так, словно видит насквозь.
– Это ещё зачем? – тут уж я по-настоящему испугалась. – Мне ничего не нужно, я прекрасно себя чувствую.
– Гретта, не волнуйся, – попытался успокоить меня Лан, выставив руки вперед. – Все хорошо. Это простая смесь трав, она не окажет на тебя серьезного эффекта. Ты просто будешь меньше переживать и лучше себя чувствовать. Вот, выпей, – он принял из рук целителя высокий стакан с зеленоватой жидкостью и протянул мне.
Я сразу почувствовала: внутри нет ничего магического, одни лишь травы. Правда, они приготовлены очень странным образом: сначала отварены, потом высушены, потом вновь отварены и смешаны с ещё какой-то настойкой неизвестного мне растения.
– Может, лучше не надо? – сморщилась я, глядя на странную жижу.
– Так мне будет спокойнее, Гретта, – вздохнул Лан, послав мне умоляющий взгляд. Как отказаться? Он же не отстанет и так или иначе найдет способ впихнуть в меня эту гадость. Посмотрев на целителя, я выдохнула и залпом выпила отвар. Вкус слегка горьковатый, но терпкий, травянистый. Мое самочувствие никак не изменилось, внутренняя энергия осталась нетронутой.