Таинственная незнакомка

Нед перевесился через ограждение помоста, и крохотное пламя свечи в фонаре заиграло на его металлической каске.

– Осторожнее, Нед, – предостерег юношу Дэр. – Помни, я обещал твоей матушке, что с тобой ничего худого не случится.

Доррити Кроуи на смертном одре была утешена клятвенным заверением Дэра, что тот будет другом ее сыну-безотцовщине. Веселая и безалаберная, она нянчила Дэра в раннем детстве, но за свою жизнь много раз попадала в переделки и в таких случаях неизменно обращалась к семье Корлетт за помощью и поддержкой. Плодом одной из многих незаконных связей Доррити и был Нед, которому недавно исполнилось двадцать. От матери он унаследовал веселый нрав и приветливую улыбку, что сделало Неда всеобщим любимцем.

– Мейнштир Дэр, – крикнул он сверху, – я тут для вас такой камешек нашел, просто чудо.

Нед считал все блестящие камешки драгоценными, пусть даже это были всего лишь кристаллы обычных минералов. Как и его товарищи рудокопы, Нед получал дополнительную плату за то, что снабжал хозяина кристаллами пирита, кальцита, кварца и шпата. Дэр приветствовал любое пополнение своей коллекции, которую начал собирать еще мальчишкой.

Камень, найденный Недом, переходил из рук в руки, пока Дэр не получил его от Тома Лейса. Он поднес камень поближе к фонарю. Похоже, это был доломит, однако Дэр не мог этого утверждать, пока не рассмотрит находку при дневном свете.

Они с Мелтоном начали свой медленный и тщательный обход с нижнего уровня, постепенно поднимаясь по лестницам все выше. У самого выхода свежий воздух ударил Дэру в лицо. Ему нравилось выходить из шахты, так же как и спускаться в нее. Высокая труба теперь уже не изрыгала черного дыма, так как переплавку руды Дэр перевел в Рамси, поближе к порту. Оттуда его судно «Доррити», груженное слитками свинца, совершало регулярные рейсы по морю в Ливерпуль.

По дороге в контору англичанин сообщил Дэру:

– Вчера познакомился с дамой, снявшей ваш коттедж.

– Она приходила сюда? – В голосе Дэра прозвучали недоумение и, пожалуй, неудовольствие.

– Я встретил ее, когда она совершала прогулку по долине, я как раз шел из плавильни. Она сказала, что сняла Гленкрофт на короткий срок.

– Очень короткий.

Еще три недели он вынужден терпеть присутствие миссис Джулиан в коттедже, моля небеса, чтобы она не попросила продлить аренду. Дэр ни разу не останавливался возле коттеджа, даже не проезжал мимо, опасаясь столкнуться с ней. На рудник он следовал обходной дорогой. Переезжал через речку по новому мосту и сворачивал на гравийную дорогу, которая вела от его конюшни к холмам, где проводились изыскательские работы на руднике.

– Очаровательная женщина, – заметил Мелтон. «Даже слишком, – подумал Дэр. – Миссис Мелтон явно не одобрила бы этого восхищенного тона».

Они остановились возле кузницы, где кузнец с закопченным лицом ковал кайла и лопаты и чинил поломанные инструменты. Возле мастерской плотника громоздилась груда свежих бревен, которые предстояло распилить на брусья и доски для креплений, помостов и новых флотационных установок. Дэр осмотрел работающее деревянное водяное колесо, основное устройство его маленького, но успешного предприятия, и ощутил удовлетворение.

Громкие, возбужденные крики прервали комментарии Мелтона по поводу нынешних цен на свинцовую руду. Мимо пробежали рабочие с флотационной установки, и Дэр успел заметить, что лица у них испуганные и встревоженные.

Несчастный случай на одном из уровней?

Дэр и управляющий поспешили вернуться к шахте.

– Что случилось? – спросил Дэр у сгрудившихся вокруг лестницы людей.

– Том Лейси просит помощи. Кто-то упал с платформы.

– Кто?

Наверху этого пока не знали.

Том Лейси работал возле помоста с Недом Кроуи.

Холодный, мучительный страх охватил Дэра. Он испытал бы такое же чувство, с кем бы ни случилась беда, однако после смерти Доррити у Неда не осталось никого, кто мог бы позаботиться о нем. Или похоронить.

Ожидание казалось непереносимым. Заметив состояние хозяина, рабочие принялись успокаивать его, уверяя, что все обойдется. Дэр делал вид, что верит, но страх возрастал с каждой секундой, которые отсчитывали его золотые часы.

По лестнице быстро поднимался кто-то из шахтеров.

– Они готовят его к подъему.

– Кого?

– Недди Кроуи.

Шахтер снял каску. Это оказался Джон Сейл. Сощурив глаза от дневного света, он отыскал взглядом Дэра.

– Мейнштир, парень упал, – озабоченно произнес он и добавил еще одну фразу по-гэльски, которую не мог понять Мелтон.

– Что он говорит? – Мелтон нетерпеливо взглянул на Дэра.

– Он говорит, что, по его мнению, Недди погиб, – машинально перевел оцепеневший Дэр, а шахтер снова начал спускаться по лестнице во тьму.

Всего какой-то час назад Нед весело смеялся над рассуждениями Джона Сейла по поводу опасностей шахтерской профессии.

«Только бы он выжил, – молил небеса Дэр. – Только бы выжил, и я не допущу, чтобы он еще хоть раз спустился в шахту».

– Если они не могут поднять Неда по лестнице, – сказал кузнец, – то можно поместить его в большую бадью, и мы поднимем его по стволу, как поднимаем камни.

– В этом нет нужды, – вмешался в разговор плотник, протиснувшись сквозь толпу. – Том Лейс уже поднимает его на собственной спине. Не бойтесь, мейнштир, я эту лестницу построил на совесть, крепче не бывает.

Дэр увидел голову Тома, волосы парнишки были мокрыми и спутанными. Шахтер поднимался медленно, ступенька за ступенькой, одной мускулистой рукой обхватив тонкое тело юноши. За ними шел еще один человек, поддерживая бессильно свисающие ноги пострадавшего.

Полдюжины рук протянулось к Пейсу, чтобы помочь ему подняться из шахты на поверхность вместе со своей ношей. Когда Неда уложили на травянистый склон, голова юноши безвольно откинулась назад. Кроваво-красные ссадины казались особенно яркими на мертвенно-бледном лице; нос заострился, без следа исчезла такая привычная на этом лице улыбка.

Дэр просунул руку под намокшую рубашку Неда. Неглубокое дыхание, слабое сердцебиение... но и это надежда.

– Да, он пока еще с нами, – произнес Том Лейс. – У него соскользнула нога, он упал. Рука сломана. Может, и ноги тоже.

– Он уже никогда на свои ноги не встанет, – мрачно проговорил Джон Сейл. – Душа его на пути к встрече с его несчастной матерью.

– Заткнись ты, Сейл! – рявкнул Мелтон. – Иначе тебя оштрафуют на сегодняшний заработок. Подвези сюда двуколку хозяина, да поворачивайся поживей!

– Дорога плохая, – сказал Дэр, когда самые сильные мужчины стали устраивать так и не пришедшего в сознание юношу в двуколке. – Если его везти в Рамси, ему только хуже станет. Гленкрофт совсем близко, и там миссис Стоуэлл.

– Я, пожалуй, съезжу за доктором Керфи? – полувопросительно произнес Мелтон.

– Я съезжу сам. А вы оставайтесь здесь и поддерживайте порядок. Дело есть дело. Не знаю, пополним ли мы сегодня добычу свинца, но пусть люди вернутся к работе. И велите плотнику привести в порядок помост.

– Мейнштир. – Том Лейси выступил вперед. – Я останусь с Недди. Он мой напарник.

– Ты нужен здесь, Том, чтобы показать, как именно все произошло. – Дэр посмотрел на огорченное лицо Тома и добавил: – Помоги мне, друг. Нед поблагодарит тебя, как только будет в силах. Мистер Мелтон попозже отпустит тебя, и тогда отправляйся в Гленкрофт. Но сначала пойди переоденься в сухое, не то, не дай Бог, простудишься.

Дэр забрался в двуколку и взялся за поводья; очень осторожно он правил одной рукой и ехал медленно. Другой рукой Дэр поддерживал неподвижное тело Неда, стараясь оберегать сломанную руку юноши. И хотя тот не мог его слышать, Дэр не умолкая разговаривал с ним.

– Если бы твоя матушка больше прислушивалась к своей голове, чем к своим чувствам, жизнь ее сложилась бы куда легче. Однажды она сбежала с главным лакеем герцога Девонширского – красивая ливрея покорила ее сердце. Потом, вернувшись, она мне говорила: «Когда он разделся, то выглядел намного хуже». Мать гордилась тобой, Недди, я это знаю. Не стыдилась ни твоего появления на свет, ни того, что у нее нет на пальце обручального кольца.

Обещание, данное Доррити, в эти минуты лежало у Дэра на сердце тяжким грузом.

Гленкрофт, столько дней игнорируемый и объезжаемый стороной, был сейчас желанной пристанью. Дэр подъехал прямо к двери; двуколка сминала колесами полевые цветы, столь нежно любимые временной обитательницей коттеджа. Со скотного двора с важным видом вперевалку вышел гусь, непрерывно гогоча.

– Миссис Стоуэлл! Донни! – громко позвал Дэр, стараясь перекричать гуся.

Первым, кто откликнулся на его зов, была особа, которую он вовсе не желал видеть, – Ориана Джулиан.

Она появилась из густых зарослей вьющихся растений возле южной стены коттеджа; в руке у нее бьши садовые ножницы.

– Сэр Дэриус! – Тут она заметила бесчувственное тело в двуколке, и ее удивление сменилось испугом. – Что случилось?

– Один из моих рудокопов получил увечье. Где миссис Стоуэлл?

– На кухне. Ох, бедняжка.

Она пробормотала что-то насчет свободной спальни и чистых простыней и поспешила в дом.

Дэр испытал огромное облегчение, когда появилась миссис Стоуэлл. Не важно, что у миссис Стоуэлл все лицо в морщинах, крючковатый нос, а на носу очки – лишь бы не иметь дела с истеричной дамой, готовой вот-вот хлопнуться в обморок. Он сейчас слишком расстроен, чтобы вести себя любезно.

Старая экономка положила морщинистую руку на лоб Неду, произнесла молитву по-гэльски, потом сказала:

– Его нужно вытереть насухо и согреть. Вносите его в дом, мейнштир, Донни поможет вам поднять его по лестнице.

С помощью конюха Дэр внес пострадавшего в комнату наверху и положил на постель. Миссис Стоуэлл до воспользовалась своими портняжными ножницами, чтобы разрезать мокрые куртку и рубашку. Миссис Джулиан тем временем подбросила побольше сухих брикетов торфа в камин, разожгла огонь посильнее и спросила:

– Есть поблизости человек, разбирающийся в медицине?

– Доктор Керфи, – ответила миссис Стоуэлл, стаскивая с Неда чулки. – В Баллакилигане, это по дороге на Салби.

Дэр не сразу сообразил, что намерена делать англичанка, но, услышав, как она быстро спускается по лестнице, поспешил догнать ее, она уже стояла у выхода, успев взять со столика шляпу и перчатки.

– Вы не знаете дороги и не найдете дом в Баллакилигане.

– Так объясните мне, как его найти, – спокойно предложила она.

– Поеду я. Останьтесь здесь и постарайтесь быть полезной, это лучшее, что вы можете сделать.

Едва Дэр вышел из дома, за ним, издавая все тот же адский гогот, побежал озлобленный гусь. Дэр вскочил в двуколку и оглянулся. Зрелище изысканно одетой Ориа-ны, пытающейся взмахами своей полупрозрачной юбки отогнать сердитую птицу, вызвало у него, несмотря на тяжесть на сердце, невольную улыбку.

Доктор Керфи был дома и занимался прополкой салата-латука на грядках.

– Нед уже заговорил? Открыл глаза, пришел ли в себя? – стал он задавать вопросы.

– Нет. Он дышит, но слабо. Лежит в Гленкрофте. Доктор отряхнул землю с ладоней.

– Пойду соберу инструменты.

К тому времени как они добрались до коттеджа, у Феджак вся морда была в пене, а бока блестели от пота. Миссис Джулиан вышла их встретить.

– Нед приходил в себя, – сообщила она, – но на очень короткое время. Скорее поднимайтесь наверх, сэр Дэриус. Я позабочусь о вашем пони.

Пока врач осматривал Неда, Дэр стоял у окна и наблюдал за тем, как Ориана быстро и умело обтирает Феджак куском холстины. Он никак не мог взять в толк, где эта лондонская дама научилась ухаживать за лошадьми. Но что он, собственно, знает о ее жизни? Только то, что она была замужем и овдовела. И могла бы выйти замуж еще раз. Если бы захотела.

С кровати до него донесся невнятный стон.

Доктор Керфи, ощупывая верхнюю часть левой руки Неда, сказал:

– Я должен наложить повязку на место перелома до того, как Нед обретет полную чувствительность. Миссис Стоуэлл, мне нужны полотняные бинты и вода, смешанная с уксусом. Я покажу вам, как бинтовать предплечье.

– Когда он придет в сознание? – спросил Дэр.

– Это вопрос времени, но я думаю, к ночи. Если же есть травма мозга... – Врач помолчал и добавил более сердечным тоном: – Но я не теряю надежды и вам не советую, сэр Дэриус.

Таким образом, чтобы наблюдать и ждать, он, Дэриус, должен был остаться в Гленкрофте.

Когда миссис Джулиан присоединилась к наблюдательному посту в комнате раненого, Дэр заметил на одном рукаве у нее мокрые пятна, и на юбке тоже. Щеки у нее мило раскраснелись от хлопот и беготни. Выслушав мнение врача, она опечалилась, но не сказала ни слова и только кивнула с понимающим видом.

– Я не уверен, что он скоро встанет, – предупредил доктор Керфи.

– Он может оставаться здесь сколько понадобится. Сэр Дэриус, если необходимо освободить коттедж, я сделаю это безотлагательно.

Ее благородство пристыдило Дэра.

– Я не имею намерения причинять вам еще и такие неудобства, – сказал он и, чтобы не смотреть ей в глаза, наклонился и взял безвольную руку Неда в свою.

Пальцы юноши дрогнули, потом слабо сжали руку Дэра.

– Голова болит, – прошептал Нед.

– Ничего, ничего, – обрадованно произнес врач. – Это обнадеживает. – Он приложил ладонь ко лбу больного. – Недди, мальчик мой, лежи спокойно. Ты упал и поранил плечо. У тебя перелом. – Последние слова он повторил по-гэльски.

Нед открыл глаза и обвел взглядом лица присутствующих.

– Мама, – проговорил он.

– Разум его затуманен, и это продлится еще некоторое время, – понизив голос, пояснил доктор Керфи.

– Твоей мамы нет, – сказала миссис Стоуэлл. – Здесь сэр Дэриус, а я буду ухаживать за тобой. Ведь я нянчила тебя совсем малышом, когда бедняжка Доррити была на работе. Но ты сейчас этого не помнишь.

– Имбирный пряник. Вы мне дали пряник.

– Это верно. И если ты будешь вести себя так, как велит доктор, и лежать спокойно, пока он не вылечит твою руку, я испеку для тебя столько пряников, сколько ты захочешь.

– Да. А я буду играть на своей скрипке для вас и мейнштира Дэриуса.

Никто, разумеется, не счел возможным напомнить ему, что до того времени немало воды утечет.

Присутствие Неда Кроуи в доме изменило спокойное течение жизни Орианы, теперь у нее была масса дел. Так же как сэр Дэриус и миссис Стоуэлл, она прилагала все усилия, чтобы облегчить положение больного и соблюсти строгие предписания доктора Керфи. Она вообще привыкла быть занятой, и ее несколько тяготили дни полного безделья и праздные вечера. В Лондоне она обычно обедала с друзьями у себя дома или у кого-нибудь из них, и если сама не выступала на сцене, то посещала другие театры. Во время скачек светская жизнь ее становилась особенно оживленной.

В то время как баронет кормил Неда супом с ложки, а миссис Стоуэлл хлопотала на кухне, Ориана рвала старые простыни на бинты для свежих повязок. Позже экономка приносила в комнату Неда поднос с едой и бутылку вина для сэра Дэриуса. Ориана, как правило, обедала в одиночестве, глядя в окно на темнеющие склоны Скайхилла. Короткий час отдыха она проводила, сидя на неудобном стуле в гостиной и перечитывая сонеты Бена Джонсона. Единственное удобное кресло она велела отнести наверх – баронету оно было нужнее, чем ей.

По пути к себе в спальню Ориана заглянула в комнату больного. Сэр Дэриус сидел в кресле, сняв куртку и положив обутые ноги на сундук с одеялами. Сидел и смотрел на распростертое на узкой кровати неподвижное тело Неда, до подбородка укрытое простыней.

Ориана хотела уйти незаметно, но наступила на скрипнувшую под ее ногой половицу.

Темноволосая голова резко дернулась в ее сторону.

– Входите.

Ориана решила не обижаться на его повелительный тон.

– Я не могу предложить вам рома или бренди, но здесь еще осталось вино. – Она взяла со стола пустой стакан и наполнила его для Дэра. – Я пошлю завтра Донни к вам домой за сменой одежды и за всем, что еще понадобится.

– Что у вас за книга?

– Мой любимый поэт. Хотите оставлю вам?

– Вряд ли я смогу сосредоточиться на чтении. Наклонившись, Ориана коснулась его сапога:

– Их надо снять. Вы можете разбудить Неда, если станете ходить в сапогах по деревянному полу.

– Вы очень предусмотрительны, – заметил он.

– Моя мать была тяжело больна в последние годы жизни. Поднимите ногу. – Она ухватилась одной рукой за подошву, а другой – за каблук и стянула сапог, ловко и осторожно. – Теперь второй.

– Вы явно делали это раньше.

– Для отца. И для Генри.

– Вашего мужа?

Ориана кивнула. Несколько раз она оказывала эту услугу еще одному человеку. Мысли Орианы вернулись к той ночи, когда Томас Теверсал настоял, чтобы она раздела его с головы до ног. Сначала она сняла с него сапоги, потом галстук, рубашку, брюки и чулки. А он поднял ее на руки и отнес в постель. Потом она спросила, будут ли их любовные ласки такими же восхитительными, когда они поженятся. Он заверил ее в этом, заглушив вопросы жаркими поцелуями.

Спокойный мужской голос прервал болезненные воспоминания Орианы.

– Ваш отец жив?

– Он умер, когда мне было одиннадцать лет. В своем доме на улице Дюкале.

– В Париже?

– Нет, в Брюсселе. Его смерть была внезапной и совершенно неожиданной. Маме в этом смысле не повезло, она болела долго и мучительно.

Сочувствие, смягчившее выражение его темных глаз, отрезвило ее. Ориана мысленно отругала себя за излишнюю доверчивость, понимая, как она опасна.

Впрочем, вряд ли этот уроженец острова Мэн что-то слышал об обстоятельствах смерти ее отца. Кроме семейства Боклерк, никто не знал, что любовница герцога и его незаконная дочь сопровождали его тело в Англию. Герцога похоронили в Вестминстерском аббатстве, поблизости от его столь же небезупречного прадеда короля Карла II Стюарта.

Взяв со столика свою книжку, Ориана сказала:

– Если вам будет от меня что-нибудь нужно, дайте знать.

– Мне нужно ваше общество. – Неслышно ступая по полу в чулках, Дэр подошел к постели Неда. – Паренек спит крепко, наш разговор ему не помешает.

Обернувшись к Ориане, Дэр предложил ей кресло, а сам уселся на сундук. Ориана легко могла объяснить его потребность в общении: сколько бессонных и одиноких ночей провела она у постели больной матери!

– Как хорошо, что у Неда такой заботливый наниматель!

– Его мать Доррити служила у моих родителей еще раньше, чем оказалась участницей того любовного приключения, в результате которого Нед появился на свет. Моя мать была в ужасе от ее безнравственности, но никогда не отказывалась вновь принять ее на службу. Мы все любили Доррити. – Его широкие плечи высоко поднялись во время вдоха и опустились при выдохе. – Нед непременно хотел работать в шахте. Ему было неинтересно заниматься строительством, работать в плавильне, короче, он отказывался от всех других моих предложений. Прогнать его я не мог. Мой долг – заботиться о нем, такое обещание я дал его матери, когда она лежала на смертном одре. И вот теперь я чувствую себя ответственным за произошедшее с ним несчастье.

– Вы не должны себя упрекать.

– Но я упрекаю, – проговорил он после небольшой паузы. – Каждый шахтер имеет право на безопасность. Люди выбирают эту работу, так как нуждаются в деньгах. Я не получаю пока что прибылей и не знаю, когда они у меня будут. Мой дед Корлетт создавал благотворительные учреждения, больницы, работные дома по всему Дербиширу в помощь нуждающимся. А я могу лишь похвастаться своим свинцовым рудником на острове Мэн. И это по моей вине Нед лежит здесь с переломом и мучается от боли.

– Это несчастный случай, – не уступала Ориана. Сама обремененная чувством вины, она не знала, чем бы еще утешить Дэра: – Он поправится. Вам это сказал врач.

– Родительские обязанности требуют большой силы духа. Не уверен, что я когда-либо буду к ним готов.

– Так вы намерены жениться? – удивленно спросила она.

Дэр покачал головой:

– Право, не знаю, но думаю, что нет.

Он наклонился вперед, темные глаза, окаймленные черными ресницами, пристально вглядывались в лицо Орианы.

– Я ждал, когда моя истинная любовь найдет меня, – женщина красивая, обаятельная и умная.

У Орианы замерло сердце, когда она встретилась с его затуманенным взглядом. Кажется, он собирается еще раз поцеловать ее? Позволить или нет? Ощущая частые удары своего сердца, она не знала, какое принять решение. Обычно она давала резкий отпор малознакомым мужчинам, если те проявляли подобные намерения.

– К тому же, – медленно продолжал Дэр, – моя нареченная должна обладать безупречным происхождением, незапятнанной репутацией и состоянием, превышающим мое. Мне очень жаль разрушать ваши надежды, миссис Джулиан, однако до тех пор, пока мне не встретится этот образец совершенства, я останусь холостяком.

Смысл его гладкой речи был совершенно ясен. Она, Ориана, неподходящая кандидатура на роль леди Корлетт. Самодовольный индюк, он вообразил, будто она хочет выйти за него замуж!

Гордость ее взбунтовалась, Ориана резким рывком поднялась с кресла.

– Ваши матримониальные требования меня ни в малейшей степени не занимают, сэр Дэриус, – отрезала она и, высоко подняв голову, направилась к двери. – Кстати, позвольте дать вам совет, когда вы встретите прекрасную даму своей мечты, попробуйте поставить ее интересы выше своих, и тогда вы получите шанс завоевать ее сердце. Желаю вам доброй ночи, сэр!

Ориана громко захлопнула за собой дверь и тотчас пожалела об этом, услышав болезненный вскрик Неда и затем голос баронета, успокаивающего больного.

«Мое убежище уже небезопасно», – с горечью подумала она.

Ориана едва знала сэра Дэриуса и вовсе не хотела видеть его своим супругом. Однако утверждение, что, по его меркам, она ему в жены не годится, задело за живое. Даже не зная, кто она на самом деле и какова ее профессия, Дэриус, пусть и случайно, ударил по больному месту. Вконец расстроенная, Ориана удалилась к себе и легла в холодную, одинокую постель.