Таинственная незнакомка

– Какого дьявола вы делали в Ньюмаркете?

– Наблюдала за скачками, – сообщила Ориана как о чем-то само собой разумеющемся. – Как делала еще с тех пор, когда была маленькой девочкой. Я и читать училась по «Календарю скачек». Мой кузен Берфорд владеет несколькими скаковыми лошадьми и... – Тут она осеклась и крепко закусила губу, сообразив, что невольно сболтнула лишнее.

– Берфорд, – повторил Дэр. – Не Бамфолд. Граф ваш кузен?

– На самом деле родство у нас отдаленное, – поспешила объяснить Ориана, проклиная себя за неосторожность, и хотела было отказаться от поездки, чтобы на досуге обдумать, как можно поправить положение.

Но она ничего не успела сказать – Дэр, обхватив ее за талию, усадил в седло, потом приподнял край подола ее платья, взялся за лодыжку и вставил ногу в стремя. Святые небеса, как же это ее возбудило! Дрожащими пальцами Ориана начала перебирать поводья.

Они вместе перебрались через поток; лошади, обдавая их брызгами, постукивали подковами по каменистому дну.

Рудник представлял собой череду каменных строений, сложную систему канав для промывки руды и целую серию входов, ведущих глубоко под землю. Соседка Глистри по конюшне, тяжело ступая, ходила по кругу, вращая колесо, при помощи которого, как объяснил Дэр, работающий в шахте насос откачивает из забоев воду. Из нескольких труб поднимался черный дым, а снопы искр обозначали местонахождение кузницы.

– Мы спустимся вниз? – спросила Ориана.

– Разумеется, нет.

– Но мне хочется увидеть рудные жилы да и вообще все, о чем рассказывал Нед.

– Извините, но я не могу вам этого позволить. Слишком опасно для женщины.

– Я буду осторожной.

– Вы не сможете безопасно спуститься по лестнице в вашей длинной юбке. – Его рука крепче сжала запястье Орианы. – Я все еще не могу избавиться от чувства вины после несчастного случая с Недом.

– Без достаточных к тому оснований, – серьезно произнесла она.

– И это говорит женщина, обвиняющая себя в том, что ее муж имел несчастье быть убитым в Индии.

– Если бы не я, Генри был бы жив до сих пор, – вздохнула она.

– Что вы могли бы изменить, Ориана?

Ответить ему было бы все равно что открыть ящик Пандоры. Правда о ее родителях. Требования ее профессии.

– Вы любили друг друга?

– Очень. – Чтобы Дэр хоть что-то понял, она добавила: – Наш брак привел мою мать в бешенство. Она не могла допустить, чтобы я жила в гарнизонном городке в качестве жены простого солдата. И чтобы разлучить нас, она приобрела для Генри патент на престижную должность капитана в полку, отправляемом в Мадрас. Состояние ее здоровья было угрожающим, и она понимала, что я не могу ее оставить. Последствия ее стратегии были трагичны вдвойне. Когда мы получили известие о гибели Генри, угрызения совести резко ухудшили состояние матери, и она от этого так и не оправилась. Что касается меня, то я навсегда утратила свою любовь.

– Прекрасно быть любимой – и любить так сильно, – произнес Дэр. – Это самое большее, чего можно требовать от жизни. Но моя судьба еще может измениться.

Дэр положил руку Ориане на плечо, и сердце у нее забилось по меньшей мере в два раза быстрее. Вот она, эта знакомая невозможность дышать. Ориана сделала шаг в сторону – якобы для того, чтобы поближе разглядеть надпись на медной дощечке, прикрепленной к двери конторы. Стараясь сосредоточиться, она всмотрелась в выгравированные слова. «Управление рудничной компании Корлетта».

– Мы войдем туда?

Дэр открыл перед ней дверь.

– Мистер Мелтон сейчас находится дома, у него в это время обед. Он ваш пылкий поклонник и будет очень огорчен, что пропустил ваш визит. Заглянем в мое обиталище, но предупреждаю, что в нем такой же беспорядок, как в моем кабинете в Рамси.

Бумаги, книги, минералы, многочисленные инструменты были разбросаны всюду, где только можно. Дэр подвел ее к столу и начал объяснять:

– Каждый из этих образцов будет определен и получит наклейку с названием и обозначением места, где был найден. А вот это мой двухлинзовый микроскоп. – Он показал ей прибор, а потом увлек к книжным шкафам. Книг на полках было очень мало – большинство их лежало беспорядочной грудой на полу, полки же были заняты сотнями, если не тысячами, камней. – Когда я перееду на виллу, то размещу все образцы в стеклянных витринах.

У сэра Джозефа Бэнкса, соседа Орианы по Сохо-сквер, была похожая коллекция, но далеко не такая огромная, как собранная Дэром.

Ориана подошла к чертежному столу с наклонной крышкой и взяла с него набросок прибрежного пейзажа.

– Я не знала, что вы художник.

– Мои работы более примечательны своей точностью, нежели живописностью, это результат моих наблюдений. На мой взгляд, общий ландшафт острова и многие его особые формации подтверждают теорию доктора Джеймса Хаттона о возрасте Земли. Остров Мэн обладает большим количеством доказательств в поддержку моих суждений. – Дэр подошел к шкафу с выдвижными ящиками и потянул ручку одного из них. – Где-то здесь у меня лежит отпечатанный текст моего труда. Вас вряд ли заинтересуют теоретические рассуждения, но там есть и описания пейзажей острова.

Пока он искал, Ориана подошла к полкам и стала один за другим перебирать камни, укладывая потом каждый в точности на прежнее место. Она узнала пирит, который так напоминал золото. Самыми красивыми в коллекции были светлые блестящие камешки, которые сверкали как бриллианты.

– Это ценные камни? – спросила она, разглядывая их.

– Эти кристаллы? Совершенно обычные. Это кварц, кальцит и шпат. Они являются вкраплениями породы. Мои люди откапывают их ежедневно. – Дэр продолжал рыться в бумагах.

– А выглядят как драгоценные, – заметила Ориана, поворачивая один камешек к свету.

Дэр протянул ей переплетенный и набранный в типографии текст: «Геология и минералогия острова Мэн. В подтверждение теории Земли Хаттона. Автор сэр Дэриус Корлетт».

– Это ваша книга?

– Я сам оплатил работу типографии, – сообщил он. – Но я надеюсь, что после того, как я дополню и закончу свой труд, он будет опубликован Королевским обществом Эдинбурга. Возьмите этот экземпляр, у меня дома есть другие. Вам будет чем заняться, если вас вдруг одолеет бессонница.

Ориана полистала книжку, а когда подняла глаза, то увидела, что Дэр укладывает сверкающие камешки в холщовый мешочек с завязками.

– Я хочу, чтобы у вас были эти кристаллы кварца, они действительно очень красивы.

Томас Теверсал дарил ей бриллианты. Теперь эти свидетели рухнувших надежд хранятся в банковском сейфе... Кучка застывших слез, которые она обронила в вечную тьму.

Руки их встретились, когда Дэр передавал ей подарок, и Ориана покраснела как школьница, принимая этот дар.

– Вы покажете мне систему промывки породы, которую описывал мне Нед, говоря при этом, что именно так получают руду?

– Конечно.

Глаза у него заблестели, и голос прозвучал игриво. Ее смущение было очевидным, и Дэр скорее всего догадался 0 его причине.

«Еще семь дней, – напомнила себе Ориана, – и я буду плыть в Ливерпуль с мешочком блестящих камешков – сувениром, напоминающим об очаровательном отдыхе».

– А потом, – продолжал Дэр, – мы с вами поднимемся на Скайхилл, и я покажу вам свою виллу.

– Она отказалась, Бак. Отказалась!

– Почему?

– Сказала, что это неприлично. Я не смог убедить ее даже когда поклялся, что ни одна живая душа не узнает о том, что она там была. Я обиделся и не скрыл от нее этого, но она молчала, словно воды в рот набрала, будто это я ее оскорбил, а не она меня.

– Но ты же твердил, что никто не увидит твоего нового дома, пока он не будет полностью меблирован, – напомнил ему Бак.

– Я думал, она захочет посмотреть виллу. – Дэр не добавил, что ему самому хотелось посмотреть на Ориану в стенах этой виллы. Свою ярость он выразил, ударив кулаком по каминной доске каррарского мрамора. – Я непременно хочу уладить возникшее между нами недоразумение, прежде чем она уедет с острова. И еще мне хотелось бы иметь хоть малость твоего ирландского красноречия. Я слишком туп и бестактен. Все, что я говорю, звучит нелепо.

– Однако я не сомневаюсь, что ты можешь быть достаточно убедительным, чтобы уложить упорствующую женщину к себе в постель. Если, конечно, ты сам не против.

– В данном случае мне, пожалуй, нужно хоть небольшое поощрение. Я предпочел бы уяснить, считает ли она меня таким же неотразимым, какой кажется мне. – Дэр протянул руку к стакану бренди и сделал основательный глоток огненной жидкости. – Уж больно она норовиста. Если я к ней прикасаюсь, она тотчас отодвигается. Если взгляды наши встречаются, она тут же отводит глаза. Она не девственница, у нее был муж. А сюда она приехала, чтобы сбежать от нежелательного претендента на ее руку. Возможно, она пешка в какой-то династической шахматной игре. А может, ее родственники, не одобряя предполагаемого второго брака, как были и против первого, отослали ее сюда ради ее же безопасности.

– Сдается мне, что это именно ты в опасности.

– Она привлекает меня во многих отношениях, – ответил на это Дэр, глядя в лицо другу.

Дэра влекла к себе и ее светлая красота, и ее темная тайна. Но его поражал независимый ум Орианы. Дэр не собирался ему подчиняться, он только жаждал понять его. Он мечтал овладеть Орианой и в своей одержимости пытался даже нарисовать ее – без одежды, совершенно обнаженной.

Снова взглянув на Бака, Дэр сказал:

– Она вовсе не охотница за деньгами, как все эти милые барышни в Дугласе. Ты знаешь женщин куда лучше, чем я, Бак. Посоветуй, что мне делать.

– Единственный путь завоевать ее сердце и получить то, чего ты желаешь, это дать ей то, чего хочет она сама.

– Как же мне угадать, что это?

– Спроси ее. – Уэйли встал, подошел к окну и вгляделся в широкие просторы залива Дуглас с его золотыми берегами и глубокими синими водами. – Когда я впервые приехал сюда, чтобы поселиться на острове, я привез с собой свою любовницу, мать моих детей. Так как она очень этого хотела, мы жили с ней как муж и жена. Ее называли миссис Уэйли, но похоронена она как мисс Куртене.

– А почему ты на ней не женился?

– В качестве члена ирландского парламента я обязан культивировать полезные политические связи, а наилучший путь к этому лежит через брак. И не смотри на меня такими глазами – вспомни, сколько раз ты говорил, что женишься только на богатой наследнице.

– Но мне самому не нужно больше денег, я просто хочу избежать охотниц за моими.

– Ты прячешь этот образец красоты и очарования. Привези ее на одну из ассамблей в Дугласе или Каслтауне. Или боишься, что я украду ее у тебя?

Дэр оставил эту шутку без ответа.

Покинув дом своего друга, он отправился в кофейню «Ливерпуль», чтобы просмотреть свежие газеты из Англии. Внимательно изучая измятый и захватанный пальцами экземпляр лондонской «Тайме», он искал материалы, которые могли бы заинтересовать Ориану. Так, новая пьеса мистера Шеридана вызвала сенсацию, но большинство колонок было занято политическими отчетами. Поскольку остров Мэн имел самоуправление, Дэра совершенно не занимали подробные сообщения о закрывающейся сессии парламента. Последние выпуски ливерпульского «Адвер-тайзера» оказались, с его точки зрения, более интересными. Дэр достал записную книжку, которую постоянно носил с собой, и, перевернув странички с записями о прибрежных скальных формациях, внес на чистый листок фамилии и адреса торговцев мебелью и другими товарами.

И тут его внимание привлекло взятое в рамку и напечатанное крупным шрифтом объявление.

«Мистер Эйкин, владелец театра «Ройял» в Ливерпуле, извещает о вечерних гала-концертах, которые состоятся во вторник, 11 июня, и в среду, 12 июня. Мадам Сент-Олбанс, знаменитая певица из Лондона, исполнит английские, французские и итальянские песни. Талант этой леди вызвал восхищение аристократической публики британской столицы, она любима и посетителями Воксхолл-Гар-денз. Цена билетов в ложе два шиллинга шесть пенсов, на галерее один шиллинг. Билеты можно заказать заранее у капельдинера при ложах на Уильямсон-сквер».

Это развлечение должно обрадовать Ориану, которая так любит музыку. Она собирается отплыть в Ливерпуль как раз к тому времени, а он может отправиться туда же, чтобы купить стулья, столы, кровати, ковры и вообще все, что должно заполнить его новый дом.

Дэр проследовал на почту и подождал у окошка, пока мисс де Грав разбирала письма, проверяя, не пришла ли корреспонденция ему, кому-то из его соседей и миссис Джулиан с тех пор, как он в последний раз приезжал в город. Он углядел два конверта, адресованные ему, оба из Дербишира. Еще на одном, с лондонской маркой, аккуратным женским почерком было написано: «Миссис Джулиан, Глен-Олдин».

Дэр вошел и уплатил почтовый сбор. Брат хозяйки почтового отделения, который служил у нее клерком, принял у Дэра деньги и выдал три письма.

Вспомнив, что собирался заказать билеты на концерт, Дэр позаимствовал листок почтовой бумаги у Питера де Грава. Быстро написал письмецо одному из ливерпульских знакомых с просьбой приобрести для него билеты. Запечатал письмо и отдал его, предупредив Питера:

– Не забудьте отослать с первой же почтой.

Скрытность была у Дэра не в чести, однако, поразмыслив, он решил не говорить Ориане о том, что только что сделал. Пока его двуколка катилась по дороге в Рамси, Дэр живо воображал себе день отъезда Орианы. Он галантно сопроводит ее к собственной пристани, и они поднимутся на его корабль «Доррити». Представлял себе ее удивление и радость, когда она узнает, что он заказал билеты в театр «Ройял». Нет сомнения, что леди, у которой, как говорят, голос словно у ангела, с удовольствием послушает лондонскую диву, мадам Сент-Олбанс, выводящую трели на трех языках.