Метанойя. Две стороны Александрины

Глава 1. Вызов

Коттеджный поселок. Территория Карелии, район Ладожского озера

За 10 лет до затмения

Дом Александрины, комната под лестницей

Опустив лист бумаги на стол, я важно постучала ручкой:

– Теперь всем участникам нужно расписаться напротив своей фамилии.

Влад взглянул на список и усмехнулся:

– Ты серьезно? Мы всегда делали это без всяких бумажек.

– Саш, зачем все это? – Зоя прищурилась. – Давай уже начнем.

Я фыркнула и ткнула пальцем в лист:

– Вы не понимаете всей серьезности происходящего? Да, мы всегда делали это бездумно, но теперь я подготовилась. Все по правилам спиритического сеанса, все по-взрослому. Будем проводить вызов согласно книжному руководству.

– Чернокнижному! – зловеще передразнил Антон, подняв растопыренные пальцы над головой.

– Вам идут ваши пятнадцатилетние мозги, – буркнула я. – Или так – или никак. Не согласны – сеанса в моем доме не будет.

– Ой, ладно! – махнула рукой Зоя. – Я подпишусь, распишусь, что там нужно сделать, давайте, друзья, присоединяйтесь.

Все дружно склонились над столом, глядя на список.

– Я уже поставила свою подпись. – Мой палец провел по строке «Александрина Лима». – Теперь ваша очередь. Зоя Барковская.

– Здесь! – отозвалась кузина и расписалась напротив своей фамилии.

– Влад Грушевский?

– Ну, я. – Влад тряхнул головой и закатил глаза.

– Антон Чайка?

– Так точно, мэм!

– Милана Кох?

– Конечно, да, – улыбнулась Милана.

– Артур Анзоров?

– Согласен на все!

– Замечательно. Приступим к подготовке.

Раскрыв толстую старую книгу с пожелтевшими страницами, я несколько перелистнула и остановилась на нужном месте.

– Саш, где ты ее взяла? – нахмурилась Зоя. – Тут везде какие-то пометки, сноски от руки. Чья она?

– На чердаке нашла, в старых коробках с барахлом. – Я задумчиво оглядела страницу с записями. – Кажется, там никто не разбирался с тех пор, как мама пропала.

– А это для чего? – Милана заглянула в графин, что стоял в центре комнаты.

– Святая вода, – я пожала плечами, – так необходимо для этого сеанса.

– Ну что, юные чернокнижники, – иронично скорчился Антон, – нам придется заночевать на месте преступления. Это ничего, госпожа? – он с театральным реверансом обратился ко мне. – Отец как на это посмотрит?

– Отец в рейсе, товарный траулер задерживается, там непогода. Вернется не скоро, я думаю.

– А тетка где? – поинтересовался Влад. – Ну, эта, по дому которая?

– Роза приходит теперь раз в неделю. Мне уже пятнадцать, нянчить меня не надо. Давайте к делу, – я указала пальцем на место в книге, – начнем по порядку, как в тексте. Сейчас мы читаем заклинание на успешное призывание, затем чертим на этой стене пентаграмму со всеми пунктами, как на рисунке, готовим площадку для сеанса и далее…

– Заклинание? – Зоя дернула бровями. – Пентаграмму на стене? Пфф… Саша, ты уверена, что нам все это нужно?

– Уверена, – твердо отозвалась я. – Нужно хоть раз провести все по правилам и указаниям. Такой вызов – серьезное занятие, на самом деле. До этого мы в игрушки играли. Я поняла, изучая эту книгу.

Подготовка к спиритическому сеансу заняла у нас больше времени, чем я ожидала. Вместе с пентаграммой на стене нужно было нарисовать определенное число знаков и букв, прочесть странные фразы из указателя и наконец заключительное заклинание перед самим сеансом. После мы расположились на полу вокруг спиритической доски Уиджи, и я начала вызов духа по книжному руководству.

Все было как-то таинственно: много горящих свечей, странные фразы на непонятном языке, которые мы произносили по очереди и вместе, огромная пентаграмма на стене перед нами, знаки, фигуры. Слов заклинаний мы не понимали, но от их произношения становилось как-то не по себе. Хотя продолжительное время никаких изменений не происходило, наши скептические мальчики перестали прятать улыбки и почему-то сосредоточились. Минут через пятнадцать ситуация осталась прежней, и некоторые принялись вздыхать и переглядываться. Было понятно: моя затея провалилась.

– Мне одному кажется, что наши старые сеансы были, как минимум, живее и интереснее? – не выдержал Влад и убрал пальцы со спиритической доски.

Внезапно появился ветер, который резко взлохматил волосы присутствующих и погасил все свечи через одну. Мы переглянулись. Порыв повторился, на этот раз погасшие свечи вспыхнули, а горящие потухли так же через одну.

– Кто заказывал спектакль? – усмехнулся Антон.

Ползунок на доске со скрежетом пополз по буквам, обозначая слова: «я здесь».

– Не смешно, – нахмурилась Милана. – Кто это делает?

– Это все Тоха! – хохотнул Влад.

Антон убрал руки от доски и в доказательство поднял ладонями вверх, многозначительно дернув головой.

– Я зажгу свечи, – вызвалась Зоя. – Давайте серьезнее.

Когда свечи были зажжены, порыв ветра снова потушил их через одну.

– Что за черт! – выругался Влад.

По комнате пополз странный туман, и все почувствовали неприятный запах. Доска вдруг задрожала, постукивая по полу, заставив всех одернуть от нее руки.

– Кто это делает? – не выдержала я, чувствуя ледяной ужас.

Доска остановилась, и ползунок пополз по дереву, заставив нас замереть в ожидании. Скребя по древесине, стрелка указала ответ из букв: «это я».

– Кто «я»?! – истерически вырвалось у меня.

– «Ты звала меня. Я здесь», – написал ползунок.

– Оп-па… – растерянно протянул Антон, глядя на сложившуюся фразу. – А кого ты звала, Саш?

– Не знаю, это же латинский, или еще какой-то… Мы просто читали тексты. Все, больше не хочу ничего, Артур, включай свет, – нервно бросила я, собираясь подняться.

– Не могу встать, – ошарашенно произнес Артур.

– Что? Почему?

– Не знаю, тело как ватное, не мое.

– Смотрите, что-то пишет, – прошептала Милана.

Ползунок медленно вывел повеление:

– «Впусти меня».

Я замерла.

– Впустить? Кого впустить… Что это?!

– «Впусти!»

Доска снова задрожала, постукивая по полу. Мы вскочили на ноги, только Артур так и не смог подняться.

– «Впусти!»

– Боже! Откройте кто-нибудь дверь! – закричала Милана, тщетно дергая за ручку.

– Да что за черт! – возмутился Влад, стараясь скрыть страх. – Я же не один это вижу?

– «Впусти!»

– Нет! Прекратите! Остановите! – заистерила я.

Вдруг все свечи разом потухли, и все стихло. Жуткий холод пополз по комнате, покрывая инеем наши ресницы и брови.

– Впусти меня… – неожиданно прошуршал страшный голос.

Все переглянулись, широко раскрыв глаза от ужаса.

– Огонь, – прошептал Артур, указывая на стену.

Мы увидели, как вспыхнула наша огромная пентаграмма со всеми знаками и фигурами.

– Впусти меня. Я здесь, – громче прошуршал голос. – Впусти, Александрина…

– Нет! Хватит!! – Я закрыла уши и кинулась в сторону двери, но споткнулась и упала.

Спиритическая доска вдруг начала биться об пол, вокруг нас появились струи густого дыма, послышались какие-то стоны и вопли, комнату заполнил гул из голосов. Раздался крик Зои, и мы увидели, как из пентаграммы пытается вылезти чья-то голова. Натягивая стену на себя, как резиновую, голова упорно тянулась к нам, ее большой раскрытый рот шевелился, приказывая впустить, глубокие глазницы горели огнем даже через бетонную стену.

Мы скопом бросились кто куда по комнате, потеряв реальное расположение выхода из-за густого дыма.

– Впусти!!! – хрипло закричало существо, вылезающее из пентаграммы.

В этот момент доска поднялась в воздух и лопнула пополам, с грохотом развалившись на куски. Истерично завизжала Милана. Мое сердце заколотилось где-то в горле, когда я увидела плечи и бугристые руки, тянущиеся из огненной пентаграммы. Неожиданно послышался вопль Артура, сидящего на полу прямо перед страшной стеной. Его лицо сковала маска ужаса, он поднял руку, безмолвно указывая в огненный центр.

– Я вхожу… – прогремел адский голос.

Эти слова заставили всех развернуться к стене и застыть в ступоре. В этот момент Милана схватила графин со святой водой и с размаху швырнула его в центр пентаграммы. Раздался страшный крик существа и шипение от потухающего огня. Голова втянулась внутрь, вопли и стоны начали стихать, жуткий холод ушел. Дым рассеялся, а мы, откашливаясь, стали озираться по сторонам. Когда все увидели друг друга, тут же заметили странное поведение Миланы и Артура. Мила была подавлена и рассеяна, а Артур онемел и перестал двигаться. Антон попробовал открыть дверь, и она поддалась.

Выбравшись из страшной комнаты под лестницей, мы вывели Милану и вынесли Артура. Переместившись в летний гостевой домик, все продолжали молчать и ошарашенно смотреть в пустоту перед собой. Так прошло какое-то время, после чего мы очнулись уже на рассвете. Артуру пришлось вызвать «скорую», а Милану отвести домой.

По возвращении Антон покачал головой:

– Что это было? Я чуть в штаны не наложил.

– Называй вещи своими именами, – заметила Зоя. – Наложил.

Влад вопросительно посмотрел на меня:

– Саш, как ты?

Я была подавлена не меньше Миланы, но в отличие от нее могла реагировать.

– Еще не знаю. До сих пор не могу поверить, что все это было реально. Честно говоря, мне сейчас очень плохо. Но ребятам еще хуже. Зоя, я пойду к тебе, от моего дома у меня пока мурашки.

– Вам хорошо, вы родственницы, – вздохнул Антон. – Мне одному тоже не по себе.

– Тоха, поехали ко мне, – предложил Влад. – Нам всем нужно выспаться, а потом поговорим на свежую голову.

– Не говори вслух про голову. – Меня передернуло от воспоминаний. – Все, давайте до связи.

Мы с Зоей проснулись к обеду, созвонились с ребятами и отправились к Артуру в больницу.

– Обширный геморрагический инсульт, – констатировал врач.

– К нему можно? – спросили мы.

– Нет, нельзя. Он в реанимации, тяжелое состояние. Звоните, узнавайте.

В растерянности мы вышли из медицинского центра.

– Инсульт? – Влад поднял брови.

– Это же серьезно? – нахмурился Антон. – Я в книгах читал о таком.

– Смотря какой инсульт, – Влад со знанием дела покачал головой.

– Любой инсульт, – заметила Зоя. – Это серьезно во всех случаях. Эй, Саша, – кузина махнула рукой перед моим лицом, – ты вообще с нами?

Я растерянно моргнула и оглядела всех, мучительно соображая, что нужно ответить.

Влад снисходительно похлопал меня по плечу и кивнул:

– Поехали к Миланке, узнаем, как она.

Приехав к Милане, мы так же обнаружили ее в странном состоянии. Она рассеянно смотрела по сторонам, почесывалась то тут, то там, на вопросы почти ничего внятного не отвечала. Единственная сознательная фраза от нее была о том, что она очень боится. Чего боится, мы так и не добились.

Так прошло пять дней. Артур по-прежнему находился в реанимации, а Милану мы не могли привести в себя. Она расчесывала свое тело, начиная с щек, пугливо озиралась и шептала какую-то несуразицу, в которой признавалась, что ей страшно. На шестой день мы узнали, что Милана сбросилась с крыши своего дома.

На похоронах я была в ступоре. Не только потому, что видела подругу Милану в гробу, а еще потому что признала себя виновницей этих бед. Глядя на расчесанные щеки покойницы, я вспомнила, как она кинула графин со святой водой в центр горящей пентаграммы, из которой вылезало страшное нечто. Артур увидел это существо и с криком указал на него. Наверное, от ужаса увиденного. И на этот сеанс всех подбила я.

Зачем только я полезла на чердак? Зачем нашла эту чертову книгу? Почему мне захотелось провести спиритический сеанс именно по указаниям в ней? И почему все согласились? Если бы мои друзья отказались, я бы не смогла ничего сделать, и Милана не лежала бы сейчас в этом страшном деревянном ящике, обитом красным бархатом с белыми рюшами, а Артур сейчас бы строил свои красивые восточные глазки девчонкам.

Когда такое событие наступает, хочется отмотать пленку жизни назад, хотя бы на один только шаг, чтобы в ту самую секунду сделать этот шаг в другую сторону.

Глава 2. Новый мир

10 лет спустя

Поставив на стол большую тарелку с жареной курицей, я села напротив отца.

– Пап, ты хотел мне что-то сказать.

– Да, у меня изменились планы. Завтра придется уйти в рейс.

– Завтра?! Но, мы же хотели…

– Александрина, прости. – Отец увел взгляд и вздохнул: – Такая работа.

– И затмение мы хотели с тобой посмотреть через стекла, – грустно протянула я, глядя в тарелку. – Такое же редко бывает.

– Посмотри с Зоей, позови Кирилла, – отец виновато пожал плечами и принялся разделывать курицу.

– Его точно не позову, – буркнула я. – Неужели ты незаменим? Никого кроме тебя нельзя было выдернуть?

– Дочь, я хорошо знаю это судно, плюс уже плавал в этих водах, знаю курс, плюс я капитан. И рейс, честно говоря, непростой. В общем, да, я незаменим.

На лице папы появилась улыбка. После того, как пропала мама, он редко улыбался.

– Ладно-ладно! – я улыбнулась в ответ и подняла руки. – Сдаюсь, капитан Алексис, ты лучший.

– Как дела в твоем магазинчике? Помощница справляется без тебя?

– Да, она мне нравится, приятная женщина. Я доверяю ей, она на редкость чутко понимает композиции ароматов и хорошо торгует. Где ты ее нашел?

– Ну, – отец шутливо покачал головой, – места знать надо.

Вечером я позвонила Зое.

– Привет, у меня новость. Отец завтра уходит в рейс, а мы с ним столько запланировали. И это затмение, такое же раз в жизни бывает. Может, ты придешь? У меня стекла есть, папа заранее привез.

Зоя помолчала.

– Ой, совсем забыла про затмение, – выдохнула она. – Даже не знаю, Саш, мне нужно завтра быть в офисе до вечера. Если только Вильгельмовна сжалится, все же пятница. И если бы не аврал с документацией, я бы ушла как обычно. А во сколько это случится?

– Астрономы объявили, что начнется в четыре тридцать вечера и продлится достаточно долго, там ведь какой-то парад планет, а луна и две планеты будут закрывать солнце от нас.

– А что с Кириллом?

– А с Кириллом ничего, – грустно отозвалась я. – Наверное, мы расстались.

– Наверное? Саш, как это понимать? Мы все думали, будет свадьба. Что случилось?

– Потом расскажу, ладно? Не хочу сейчас портить настроение.

После разговора я побрела по дому. Последнее время меня не покидало чувство разбитости, часто хотелось прилечь и лежать в тишине, глядя в одну точку. Может быть, это болезнь, или противная депрессия. Мне одиноко, отец весь в работе, и Кирилла рядом теперь нет.

Поднявшись на второй этаж, я вошла в комнату отца. Там на столе всегда стояла рамка с фотографией счастливого момента нашей семьи, где папа и мама со мной. Присев на кровать, я засмотрелась на родные лица.

Мамочка… В день, когда мне исполнилось десять лет, к нам в дом постучали полицейские. Папа закрыл дверь в зал, где были мы с друзьями, и о чем-то долго разговаривал с мужчинами в форме. Позже я заметила, что у отца красные глаза и трясутся руки. А вечером, когда все гости ушли, узнала, что мама пропала. Она не уехала в другой город, как мне говорили до этого. Мама пропала. С тех пор я часто видела, как папа плачет. Судорожно и сотрясаясь всем телом, прикрывая рот сжатым кулаком. После этого я какое-то время жила в доме Зои, моей кузины. Отец Зои и моя мама – родные брат и сестра, их дом находится на одной улице с нами, что очень помогало мне без проблем возвращаться домой, когда папа приходил из рейса.

С тех пор прошло пятнадцать лет. Мама так и не вернулась домой. Я очень скучала по ней, это чувство потери материнской любви, отсутствия солнца рядом, которое дает тепло и жизнь. Время в доме Зои покрывало мое одиночество лишь на малую часть, моменты, проведенные с отцом, были наполнены любовью, но они ничтожно коротки. Мое внутреннее место для мамы оставалось пустым и причиняло мне душевные страдания. И вот сейчас, когда из моей жизни ушел Кирилл, похожая пропасть поглощает меня снова.

Следующий день протекал как обычно. Мы с отцом позавтракали, и он уехал в порт. Я отправилась в свой магазин парфюмерии, забрала выручку за неделю, взяла заказ помощницы на товар и снова приехала домой. Когда заваривался чай, из комнаты под лестницей вдруг раздался грохот. Я заглянула внутрь и увидела на полу лыжи и палки. Видимо, соскользнули по стене, обычно они стоят в углу за шкафом.

После того случая страшного вызова мы превратили эту комнату в склад разных вещей, только небольшой диван остался стоять с тех времен. Стена, на которой мы рисовали пентаграмму, осталась свободной, за исключением большого распятия прямо на том самом месте. Распятие повесил папа, когда вернулся из рейса и узнал, что что-то произошло в нашем доме. Вколачивая гвоздь в стену, отец плакал и шептал какие-то слова. Я тогда не поняла, что с ним.

Вообще, много чего-то скрытого и недосказанного в нашей семье. Еще до маминого исчезновения я помню странные разговоры между родителями, отец постоянно куда-то не пускал маму, умолял, просил и даже ругался. О том, куда она уходила и чем занималась, говорилось почти шепотом. Папа часто заключал, что однажды все это плохо кончится. В какое-то время мама не приходила домой несколько дней. Мне сказали, что она уехала в другой город по делам. А потом пришли полицейские. Но до сих пор я живу с надеждой, что мама жива, просто не с нами. Я бы очень этого хотела.

Вспоминая то злополучное время, когда мы вызывали нечто по колдовской книге, я поднялась на чердак. Тогда среди кучи каких-то старых вещей эта книга попалась мне на глаза. Те вещи так и лежали в коробках, и одна пыль знала, что в них и чье это. Среди всего прочего в ящиках были странные предметы, старые книги, какие-то записи и куски черной ткани с красно-белыми рисунками в виде фигур и букв. В бумажном конверте я обнаружила пачку фотографий. В основном это были черно-белые снимки, на которых запечатлены незнакомые мне люди, иногда с мамой. На одном фото я увидела группу людей, где узнала двоих. Это была моя мама и Тоши Кимура, мой учитель по нетрадиционным методикам познания себя. Мы с ребятами посещали этот клуб «Возрождение», руководителем которого был Тоши, еще в подростковом возрасте. Спустя время ребята отсеялись, остались мы с Зоей. Затем и кузина стала пропускать занятия, но только не я. Мне очень нравилось в клубе: йога, медитации, выход в астрал, управление сознанием и прочие захватывающие вещи. Тоши выделял меня среди групп, хвалил, но астральные прогулки старался пресекать, говорил, что это опасное занятие для слабого духом. Потом однажды о моем членстве в клубе узнал папа. Он странным образом уговорил меня бросить клуб, встав передо мной на колени и заплакав. У него тогда случился сердечный приступ, и его увезли на «скорой». Я пообещала отцу, что ноги моей там больше не будет. Стало очень страшно остаться еще и без папы.

И вот я смотрю на группу людей, где мама стоит рядом с Тоши, и его рука по-дружески обнимает ее плечо. Они были знакомы? Что их связывало? Я никогда не слышала от учителя о том, что он знал маму.

Фотография в моей руке почему-то затряслась, а за чердачным окном потемнело. Я оторвалась от фото и посмотрела по сторонам, было странное ощущение, будто у меня сильно кружится голова. Толчки продолжились вместе с головокружением, и я поднялась на ноги, чтобы понять, что со мной. Зазвенели железки на полочках, заскрипел пол, и вместе с этим стало темнее. Тряска усиливалась с каждой минутой, и я поняла: это землетрясение. Мне показалось, что затрещали стены чердака, я бросила фотографии в ящик и пошла пробираться к выходу, перепрыгивая через коробки и прочий хлам. Когда спустилась на второй этаж, заметила, как потемнело, потому что без света уже не видела на уровне вытянутой руки. В эту секунду дом так тряхнуло, что я упала в сторону, словно меня сбила невидимая волна. Раздались страшные звуки, скрежет железа и дерева, грохот падающих вещей в комнатах. При новой попытке подняться меня снова шатнуло в сторону. Весь дом дрожал и стонал, в воздухе слышался какой-то странный гул, который закладывал уши. Растопырив руки в стороны, я нащупала перила лестницы и быстро спустилась на первый этаж. Собираясь пробежать в зал, едва успела остановиться, потому что сверху на меня посыпались пятилитровые бутыли с водой, стоявшие у поворота в ванную. Проваливаясь между прутьев перил надо мной, емкости вываливались со второго этажа и со свистом разлетались возле меня, расшвыривая литры воды в стороны. В какой-то момент моя рука нащупала дверную ручку, и я юркнула внутрь комнаты под лестницей.

Наступила полная темнота. Это было затмение солнца, которое все так ждали. Но факт землетрясения никто не упоминал. Я стояла, широко раскрыв глаза, и пыталась что-нибудь увидеть в черной мгле. Мой телефон, в котором был неплохой фонарик, остался в сумке. Неожиданно сверху посыпались какие-то предметы, вероятно со шкафа, а вместе с ними на ноги упали лыжи и колючие палки, съехавшие с угла от тряски стен. Где-то в горле тяжело заколотилось сердце, стало страшно. Я начала понемногу отходить назад, боясь наступить на что-то или получить удар по голове сверху. Стоял неимоверный скрежет и грохот, и в полной темноте это было зловеще.

Когда моя спина уперлась в стену, между спиной и стеной что-то сорвалось и глухо упало на пол. Я только успела сообразить, что это распятие, как вдруг повалилась назад, словно в какое-то образовавшееся пространство.

Не успев ничего понять, я увидела, что сижу на полу у стены в комнате под лестницей, но окружающие предметы были мне незнакомы. Поднявшись, я ошарашенно огляделась. Что это за обман зрения? Куда делись мои вещи? Постояв несколько минут в ступоре, тихо прошла к двери, приоткрыла ее и пробежала глазами по интерьеру. Дом похож на мой, только внутри все чужое. Пришлось осторожно двинуться дальше. Разглядывая комнаты, я вдруг услышала, как потекла вода из крана на кухне. Меня бросило в жар: в доме явно кто-то был. Размышляя, как поступить – уйти или проверить свои подозрения, я заметила, что из кухни вышел высокий молодой человек. Увидев меня, он с изумлением остановился. Я тоже замерла, не зная как реагировать на эту нелепую ситуацию.

Парень вдруг улыбнулся и спросил:

– Привет. Ты кто?

– Здравствуйте… – еле слышно произнесла я, все еще боясь пошевелиться.

– Ты откуда? – повторил удивленный хозяин дома.

– Я… Не знаю. Ничего не понимаю, как оказалась здесь.

– Хм, – молодой человек с интересом оглядел меня, – а имя у тебя есть?

– Да. – Я немного обрела себя, теребя пуговицы на кофте. – Меня зовут Александрина.

– Уже что-то, – усмехнулся парень. – Даниил, – он шагнул ко мне, протягивая руку. – Я заваривал кофе, ты будешь?

В ответ моя рука несмело потянулась для рукопожатия.

Мы прошли на кухню. Каждую секунду я пыталась себя разбудить, потому что совсем не понимала, что произошло. Только что я была дома, скрываясь от землетрясения в комнате под лестницей, в полной темноте, и всего лишь уперлась в стену спиной, потом упало распятие, и я полетела куда-то назад, словно в пустоту…

– Эй, ты где? – Лицо Даниила появилось передо мной.

Я очнулась и огляделась, будто забыла о своем положении.

– Что?

– Тебе с молоком?

– А, да, с молоком, – рассеянно кивнула я.

Даниил прищурил глаза, оглядывая меня.

– Слушай, не знаю, что с тобой произошло, сам в растерянности, но, может, доверишься мне, постараюсь помочь.

– Знаешь, это все… очень странно. Можно выйти во двор?

– Можно и во двор. Пойдем, провожу.