- -
- 100%
- +
Азартные игры – не то, чем пристало заниматься принцессе. Но Кира научилась этому еще в детстве. С маленькой полукровкой не особо-то хотели дружить, поэтому принцесса доставала слуг и личную стражу. А они и рады были занять Киру тем, что любили делать сами. Лишь бы была под присмотром. В двенадцать лет Кира уже с легкостью обчищала карманы всех азартных эльфов дворца. Пока на нее не пожаловались королю. Париэл смеялся так, что дрожали стены. Кире ничего за это не было, но король запретил болтать об умениях его дочери. Статус принцессы накладывал на Киру определенные обязательства, и ей следовало соответствовать ожиданиям двора Алваира. Но иногда вечерами Париэл играл с ней партию-другую. Кира не рассказывала об этом Гесу, ведь ей было стыдно признаться: с ней настолько никто не хотел общаться, что всё детство она провела за игрой в карты со стражниками.
Зато теперь, благодаря такому навыку, Барсид терпел ее в своем заведении. Геса он обожал, а Киру едва выносил. Но они оба приносили жадному эльфу неплохую прибыль, поэтому имели крышу над головой и прикрытие. Кто бы подумал, что принцесса Алваира пьянствовала в кабаке и играла, пока ее страна разрушена?
Да, Кира хотела бы жить в другом месте. Хотела бы, чтобы Гесу больше не приходилось заботиться о ней и воровать. Но найти убийцу своей сестры она хотела больше.
Только для этого нужно что-то делать, а Кира лишь прожигала свою ставшей бессмысленной и никчемной жизнь. До вчерашнего дня, когда Темные боги наконец-то ей улыбнулись.
Кира посмотрела на спящего Геса. Ее самый преданный друг. Его серебряные волосы растрепались во сне. Раньше он их всегда коротко стриг, но за время, которое они в бегах, не делал этого ни разу. Теперь они прикрывали кончики острых ушей.
Он не заслуживал подобной участи. Гес оказался здесь только из-за неё. Он мог остаться в Алваире, склонить голову перед новым правительством. Но он выбрал ее. Почему? Это оставалось загадкой.
Кира осторожно потянулась и бесшумно встала с кровати, стараясь не разбудить Геса. Она подошла к крошечному мутному зеркалу возле двери, безучастно оглядела своё лицо. Кошачьи янтарные глаза под темно-фиолетовыми, почти черными бровями – тусклые и недостаточно велики. Рот слишком большой. Кира небрежно пригладила ненавистные светлые волосы. Она специально их обесцвечивала, так как, во-первых, обычная краска быстро смывалась, а, во-вторых, чтобы хоть немного походить на сестру Геса. Но ее волосы отдавали желтизной, и это было далеко до благородного серебряного оттенка ее друга. Да и до его красоты ей тоже далеко. Как и до красоты любого эльфа. Даже самого жалкого.
Но Киру это уже не так волновало. Были времена, когда она очень переживала, что отличается от Орин и придворных. Но то больше не имело никакого значения. Красота не поможет ей найти убийцу сестры. Красота не поможет ей выжить, если кто-то узнает, что она пропавшая принцесса. Красота не поможет выяснить правду. Красота не поможет добраться до Марло. Едва ли принца, окруженного самыми прекрасными вещами на свете, можно удивить красотой. А значит, от красоты нет никакого толка.
Кира привычным движением коснулась левой лопатки. Этот ритуал она непроизвольно повторяла несколько раз в день, иногда даже не замечая. На лопатке, сейчас скрытой льняной свободной рубашкой, находилась татуировка. Знак черной магии. Татуировка была там, сколько Кира себя помнила, отец говорил, он сам нанес ее вскоре после рождения дочери для защиты. Возможно, поэтому принцессе сопутствовала удача, и ей удалось ускользнуть от убийц, подосланных к Орин.
Татуировка – одна из тайн Киры. Эльфы не должны знать, что она связана с черной магией. Но Гес, конечно, был в курсе. Бывший лорд Алваира надежно хранил ее секреты.
Черная магия – сила колдунов. Эльфы украли знания о ней из Руан-Дара. Из-за этого разгорелась война девять веков назад, в которой приняли участие королева Лагадриэль, бабушка Киры, король Далир и его брат Самират. Колдуны пользовались черной магией, прозванной так вовсе не из-за зла, которое могла принести эта сила, а из-за того, что ее даровали им Темные боги. Это лишь сила. Черные символы, дающие гораздо большие возможности, чем эльфийские дары. Но эльфы так с тех пор и не определились, как относиться к чужой магии. Ее применение не поощрялось. Ни один эльф с чистыми намерениями не будет обращаться к такой силе, а на тех, кто всё же использовал подобное колдовство, сразу смотрели настороженно.
В открытое окно громко каркнул ворон.
- Тише, - шикнула на него Кира. Принцесса мысленно протянула руку к птице. На мгновение она увидела комнату ярче и с другой стороны.
Это ее ворон, птица, которую она выменяла у эльфа шесть месяцев назад в обмен на листья ведьминских деревьев, употреблявшиеся любителями интересных эффектов, оказываемых на организм. Эльф хотел съесть вороненка. Гес тогда, как всегда, не задавая лишних вопросов, просто принес принцессе эти листья, убедившись, что Кира просит не для себя.
Удостоверившись, что с птицей всё в порядке, Кира отпустила вороненка на волю. Но с тех пор он постоянно появлялся где-то рядом, как незримый темный страж.
Принцесса спустилась вниз, там почти никого не было. Только усталые разносчицы убирались и выводили тех, кто от алкоголя и наркотиков заснул прямо за столом. Кира намеревалась раздобыть завтрак для Геса. Пару булочек с корицей и травяной чай вполне сгодятся. Он, конечно, и сам мог справиться, но ей тоже хотелось хоть как-то о нем позаботиться. Она обидела его вчера. Но Гесу и впрямь было бы лучше держаться от нее подальше. Особенно, когда принцесса оказалась в такой опасной близости от Марло. Его может зацепить волной цунами, которую она собиралась поднять.
- Анна!
«Просто сделай вид, что не услышала».
Кира продолжила идти в сторону кухни.
- Тебе письмо, - Барсид прекрасно понимал: его слова отчетливо долетали до нее.
«Письмо? Что за бред?»
Кирэль решительно направилась к эльфу, который неизменно сидел за своим столом. Деревянный стул уже, наверное, принял форму его задницы.
Барсид внимательно посмотрел на полукровку и нахмурился. А затем протянул ей пергамент.
Печать королевского дома Сафронусов. И она была сломана.
- Ты читал, - утвердительно произнесла Кира, не торопясь разворачивать письмо.
- Должен же я знать, что за дела у моих людей с принцем, - Барсид даже не пытался скрыть своего вмешательства в их частную жизнь. - И чем ты только заслужила такую честь.
Кира не стала отвечать и отошла. Перепалка с Барсидом ничего не даст. Кроме проблем Гесу. Кира знала: Гесу достаётся из-за неё, поэтому молчала.
- И передай Нико: для него есть задание.
Письмо было коротким, но привело в восторг, которого Кира не испытывала уже многие месяцы. Не зря она вчера улыбалась Марло, рассказывала ему нелепые истории и обыгрывала в карты. Вчерашний дерзкий шаг дал ей шанс снова привлечь внимание принца. Она подберется к нему настолько близко, насколько сможет. И Марло заплатит за боль и страдания, причиненные ее семье.
Анна Сананьти, вы приглашены на ежегодный бал-маскарад в честь праздника зимнего солнцестояния. Дворец Золотого Солнца будет рад принять вас вечером по приглашению Его Высочества принца Марло Сафронуса.
Глава 3
Кирэль
Наверху постоянно дул ветер. Он должен был нещадно избивать ее хлесткими ударами, но Кира лишь ощущала скольжение по перьям, не причинявшее вреда. Похоже на прикосновение друга: ободряющее, надежное. Над головой – облака, словно мазки масляных красок, внизу – ухоженные улицы Сафронии, эльфы, а впереди сверкал дворец Золотого Солнца. Всё казалось ярче, больше, объемнее и глубже.
Птицы всегда окружали принцессу. Биосоприкосновение – один из семи эльфийских даров, возможность контактировать с животными, но только принадлежащими одному виду, у каждого эльфа по-разному. У Орин это были волки, у отца – олени. А у Киры птицы. Те, кому достался подобный дар, связывались с животным, их разумы сливались: эльф видел всё, что видело животное, животное выполняло всё, что пожелает эльф. При некотором усилии можно подчинить сразу несколько особей за раз, но Кире это редко удавалось.
Кира мысленно протягивала невидимые руки к птицам, до которых могла дотянуться, и происходило соприкосновение.
Принцесса сидела одна в комнате в заведении Барсида, но ее глаза летели во дворец Золотого Солнца. Кира занималась этим последние три месяца, она следила за принцем Марло. Ничего важного она так и не услышала, все дела принц обсуждал за закрытыми дверями и окнами, куда ее птицам ходу не было.
Но подглядывание за Марло хотя бы раз в сутки уже вошло в привычку. Кира знала, что принц ел на обед, в какое время покидал дворец, по каким заведениям ходил. Знала, что его лисицы действительно никогда не снимали масок.
Четыре лисицы – прекрасные девушки стражницы, которые не открывали своих лиц, пряча под лисьими масками. Смертоносные, опасные и всецело преданные своему принцу. Утверждали, Марло никогда с ними не расставался. Говорили, лисицы даже спали со своим принцем, ублажая его всю ночь. Неправда. Принц проводил ночи в одиночестве.
И в заведение Барсида он пришел один. Или лишь казалось, что принц был один. Лисицы могли тенями затеряться в прокуренном помещении.
Голубка, захваченная Кирой, опустилась на карниз возле окна комнаты Марло. Принцесса уже чувствовала утомление. Магии мало, как эльф, Кира слаба. Она не могла долго удерживать птицу. Чем дальше та улетала, тем быстрее Кира выдыхалась и обрывала соприкосновение.
В такой час принц Марло еще обычно не выходил из спальни. Утро – время для творчества. Он либо рисовал, либо терялся в ворохе бумаг, что-то торопливо записывая, либо играл на музыкальных инструментах.
Окно распахнуто, услужливо приглашая внутрь. Поддаваясь желанию Киры, белая голубка пугливо заглянула внутрь. На глаза ей попался мольберт с наброском пейзажа реки Ралии, текущей сквозь Сафронию, разбросанные по перепачканному красками столу кисти, рассыпанные на полу исписанные листки...
Марло возник перед окном неожиданно. Весь внешний вид говорил: принц не так давно проснулся: наспех накинутая белая рубашка, расстёгнутая на груди, растрёпанные волосы. Но даже в столь небрежном образе он, как и все эльфы, прекрасен. Боги, раздавая красоту живым существам, словно вывалили целую телегу на эльфов, и минимум мешок оттуда достался принцу Марло. Он так совершенен, что Кире было больно смотреть. Голубка замерла, потому что и принцесса застыла, сидя в своей комнате.
Марло с интересом разглядывал птицу. Сапфировые глаза вспыхнули детским восторгом. Он неожиданно протянул руку и осторожно провел пальцем по крылу.
- Привет, - поздоровался принц и улыбнулся.
Кира вскрикнула, и голубка испуганно взмахнула крыльями, слетая с карниза.
Привет?! Какова вероятность, что Марло догадался, кто эта птица на самом деле? Небольшая. Это не секрет, что принцесса Кирэль из династии Дарий обладала биосоприкосновением и общалась с птицами. Но такая способность встречалась и среди других эльфов.
Даже если и догадался… Ему не отследить того, кто захватил разум голубки.
Принцу не обмануть своими улыбками. Кира видела, как придворные боялись ему перечить, а горожане на улице стремились убраться с его дороги. Сафронусов боялись на Эльварае. Они заливали свой путь кровью.
Золотой принц, утопающий в роскоши и власти. Когда-то ее бабушка Лагадриэль, отец Марло Далир и его брат Самират были очень дружны. Они принесли мир на земли эльфов после кровавой войны Серебра, Золота и Костей с колдунами из Руан-Дара. Разделив территорию на три королевства, несколько столетий они правили в дружбе и согласии, пока Далира не обуяла жадность, и он не убил Самирата, а после повесил его маленького сына Сюрраэля. Далир забрал богатства Ластариана. Лагадриэль испугалась за судьбу своего королевства. Защищаясь, она вынуждена была воспользоваться черной магией: королева возвела стену между Алваиром и Феладрианом, а также наложила заклятие: ни один эльф, в котором течет кровь Сафронусов не сможет ступить на земли ее королевства. Стена пала двадцать лет назад, когда Лагадриэль покинула Алваир. Но заклятие продолжало действовать.
Только принц Марло мог так дерзко атаковать земли Алваира.
Кира выскользнула из голубки, обрывая соприкосновение. Пора готовиться к вечеру.
***
- Ну как? - Кира покрутилась перед Гесом в новом наряде для праздника.
Бронзовые глаза эльфа округлились.
- Нет…Анна. Ты выглядишь… чудовищно.
Кира удовлетворенно кивнула. Отлично. Если Гесу не нравится, значит, всё прекрасно.
Уже вечерело и скоро предстояло отправляться во дворец. Кира сбилась с ног, составляя свой образ. И потратила почти все выигранные деньги за последние месяцы.
Гес выглядел расстроенным.
- Анна… - он произносил ее вымышленное имя так мягко, что Кира с трудом подавила желание его послушаться, - сними это и никуда не ходи. Пожалуйста.
Гес переживал за неё. Но она не будет сидеть сложа руки. Марло был единственным существом Эльвараи, кто мог осмелиться на уничтожение династии Дариев. Ее отец умер во сне, как потом оказалось, его опоили железной водой. Сестру застрелили на коронации. А Кира только милостью Темных богов смогла сбежать. Она должна подобраться к Марло. И отомстить. Иначе до конца жизни, долгой и бессмертной, она будет пребывать в кошмаре того дня.
Кира повернулась к зеркалу. Шипение над ухом раздражало. Но ей нужен наряд, который заинтересует яркого принца. Красивой юбкой его не удивишь. Кире вовсе не хотелось, чтобы ее выставили с праздника из-за недостаточно подобающего внешнего вида. Всем известно: Марло презирал скуку и унылость во всех ее проявлениях.
- Ты надела зелёный, - Гес покачал головой. - Это плохо закончится.
Кира ненавидела зелёный цвет с коронации. Тогда на ней было платье подобного цвета. В их комнате и среди одежды нет ничего зелёного. Когда они только поселились здесь, Гес принес зелёное покрывало. У Киры случилась истерика. Гесу пришлось выкинуть покрывало.
Сегодня на ней зелёный элегантный комбинезон из шелка с глубоким вырезом и длинными рукавами. Очень дорогой. Феладрианский шелк – самый лучший на Эльварае, не такой блестящий, как алваирский, и не такой убогий, как таракарский. В Феладриане было много всего самого лучшего. Роскошь, построенная на крови.
На ногах принцессы изящные туфли из змеиной кожи. Волосы она заплела в множество мелких косичек, вплетая в них зелёные ленты, и собрала на затылке. Но не это было самым заметным в ее образе. В волосах Кира закрепила пять небольших живых змеек, которые теперь вились в воздухе, издавая мерзкое шипение. А на плечах покоился огромный питон. Кира надеялась, он не придушит ее раньше, чем она побывает на празднике. А в руке она сжимала маску в виде морды змеи. Никаких украшений принцесса не надела. На них не осталось денег.
Гес встал.
- По-твоему Марло совсем идиот? Он догадается, кто ты. Как ты не понимаешь.
Поэтому Кира выбрала змей, а не ярких птиц, которых она могла усадить себе на плечи и заставить вытворять удивительные вещи.
- Марло никогда меня не…
- Да, он никогда тебя не видел, - раздраженно перебил Гес, стараясь держаться подальше от змей, - но ты полукровка.
- Я не единственная полукровка на континенте, - пожала плечами Кира.
- Да, - согласился Гес, - но принцесса Кирэль самая известная полукровка континента. Как думаешь, сколько пройдёт времени, прежде чем принц сложит факты вместе.
Кира повернулась к Гесу и упёрла руки в бока. Конечно, он во всем прав. Но она не могла по-другому. Гес ей здесь не помощник. Его задача (которую он сам себе придумал) заботиться о ней. Его не интересовало, кто убил Орин. По крайней мере, не являлось приоритетом.
А может, в глубине души Кирэль хотела, чтобы Марло ее узнал. Узнал, признался в убийстве Орин, а потом убил. За этим ее птицы неотступно следовали за ним. Потому что, если он этого не сделает… сделает она. Кровь Марло зальет его надменное красивое лицо, как заливала лицо Орин.
Кто-то должен решить эту проблему и остановить вражду Дариев и Сафронусов. Любым способом. Кирэль и Марло – единственные наследники своих династий. Вскоре останется только один из них.
- Что ж, значит, так тому и быть.
Гес выругался сквозь зубы.
- Я приду на твои похороны, чтобы сказать: а я тебя предупреждал, - и он быстро вышел комнаты, с отвращением косясь на змей.
Глава 4
Лилит
- Спасибо, Лил.
Нихсар взял кофе и сделал маленький глоток. Это единственный сераскар, который пил кофе на ночь. А ещё единственный, кто помнил ее имя.
Лилит низко поклонилась.
Она уже много лет служила во дворце Ночи и успела изучить привычки всех семи сераскаров, наследников Верховного колдуна.
Нихсар устало потёр переносицу. Он всегда мало спал, поэтому пил много кофе. Он – старший сераскар, но это не давало ему никаких привилегий. В Руан-Даре власть не передавалась по старшинству. Сила Верховного колдуна сама решала, кто будет следующим правителем, переходя после смерти предыдущего.
- Что-нибудь ещё? - спросила Лилит.
Нихсар удивленно поднял голову, словно забыл, что она ещё здесь. Он сидел на подушке на полу перед низким столиком, скрестив ноги. Сераскар внимательно оглядел служанку. Он видел перед собой колдунью с завязанными в узел на затылке слишком светлыми волосами холодного оттенка в красных свободных штанах и узкой кофте без рукавов такого же цвета – униформа служащих дворца Ночи. Руки мерзли, но Лилит привыкла не замечать холод.
Ее зелёные глаза столкнулись с чёрными глазами Нихсара. Слугам запрещалось так смотреть на сераскаров. Но Нихсар позволял это Лилит.
- Ничего не надо, Лил, - он продолжал рассматривать служанку, попивая кофе. - Посидишь со мной?
Лилит кивнула. Хоть сказанное и звучало как вопрос, отказ недопустим. Это было обычным желанием сераскара вечером. Все сераскары находились в плохих отношениях, но пытались делать вид, что это не так. Нихсару одиноко. И он находил компанию в обществе служанки дворца.
- Почитать что-нибудь?
Нихсар часто просил об этом. Ее убаюкивающий голос расслаблял сераскара. Он с удовольствием слушал как исторические трактаты, так и сказки. Последний раз Лилит читала историю, где в конце злую эльфийку заставили танцевать в раскалённых железных сандалиях.
Сераскар взлохматил рукой волосы цвета чёрной сажи и покачал головой.
- Не сегодня.
Лилит села на подушку напротив Нихсара.
Они находились в маленькой гостиной. Стены обиты самшитовым деревом, на полу возле камина лежала шкура медведя. Его на охоте убила Цири, одна из сераскаров. Комната отличалась от большинства помещений дворца Ночи. В Руан-Даре была мода на обилие орнамента, подушки, пледы, ковры с геометрическими узорами. По сравнению с этим, гостиная выглядела скучной и унылой.
Лилит терпеливо ждала, когда Нихсар сам предложит тему для разговора.
- Ты знаешь, что сегодня произошло? - наконец спросил он, поправляя рукава черной шелковой рубашки.
Лилит кивнула. Нападение певцов и реядов на обычных колдунов и ведьм. Певцы и реяды – отдельные народы Руан-Дара. Их дар отличался и был опасен. За это их убивали. Они скрывались, а когда могли, били в ответ.
- Что ты об этом думаешь?
Лилит вгляделась в бледное лицо Нихсара. Черты грубые, но обладающие мужской привлекательностью. Какой ответ он желает услышать? Она пыталась угадать. Ошибиться нельзя. Иначе можно угодить в темницу. Лилит всегда везло. Но другие сераскары не были столь благосклонны к слугам, как Нихсар к ней.
- Я считаю власть колдунов незыблемой. Но певцы и реяды такие же живые существа. Они тоже имеют право на жизнь.
- Но они используют свой дар против нас, - тихо заметил Нихсар.
Дар певца – дар песни. Голосом они полностью подчиняли волю любого существа. Пока звучит песня, их жертва будет выполнять всё, что пожелает певец. Реяд – тот, чей дар «увядание». Смерть. Одним прикосновением они отнимали силу, молодость, жизнь.
- А мы используем власть против них.
Лилит мысленно подобралась. Это опасные слова. Их хватит для того, чтобы вместе с певцами и реядами отправиться на эшафот.
Нихсар едва слышно хмыкнул.
Лилит знала свою роль. Сераскар хотел слышать от неё, что не принято. Это было его развлечением. Одна из причин, почему Нихсар держал ее возле себя.
- И что бы ты сделала на месте Верховного колдуна?
Ещё один опасный вопрос.
- Попыталась бы заключить мир.
Нихсар разочарованно вздохнул. Неужели она ошиблась с ответом?
- Разве это возможно? - спросил Нихсар. - Как можно заключать мир с тем, кто в любой момент способен подчинить тебя своей воле или лишить жизни.
Лилит немного подумала. Она взвесила каждое слово, прежде чем ответить.
- Всегда можно принять меры для обеспечения безопасности. Они сильны, но не всесильны.
Нихсар кивнул.
Повезло.
- Книга… Книга Темных богов знает ответы лучше меня, - едва слышно добавила колдунья.
- Книга…опасна. - Сераскар задумчиво посмотрел в сторону. - Тебе приходилось убивать, Лил.
Нихсар не спрашивал. Руки Лилит залиты кровью. И Нихсар прекрасно это знал. Он сам приказывал ей.
- Тебе понравилось?
Лилит неопределённо дернула плечами.
- Я не испытываю никаких чувств по этому поводу.
Это правда. Она уже давно ничего не чувствовала. Иначе не выжить.
- Какое удивительно прекрасное холодное сердце, - восхитился Нихсар.
Но то лишь притворство. Нихсар не восхищался ей. Она – никто. Никто, обязанное ему жизнью.
Как и большую часть времени лицо сераскара ничего не выражало. Он мог быть в ярости, а мог сходить с ума от страсти, но ни одна эмоция не искажала его черт. Из-за этого Лилит всегда было тяжело понять, о чем он думал.
Лилит улыбнулась. Нихсар глупо полагал, что у неё ещё осталось сердце. Сердца во дворце Ночи выжигали каленым железом ещё в первый год службы. А ее умерло задолго до встречи с сераскаром. Но, конечно же, Нихсар не был глупым. Он помнил, где и в каком состоянии ее нашел.
- И это сердце принадлежит вам.
Нихсар подался вперёд и взял ее за руку.
- Конечно, Лил. Конечно. Только… - хоть его лицо по-прежнему лишено эмоций, в глазах заплясали грозные искры, - мы оба знаем, что это ложь, - он больно сжал ее ладонь, угрожая сломать кости. Нихсар невероятно силён. Лилит подавила желание закричать. - Никогда не смей мне лгать.
Всё-таки она ошиблась.
Глава 5
Кирэль
Когда Кира вошла внутрь, бальный зал ослепил. Яркие краски причудливо смешались, словно художник выплеснул все баночки на стену разом, но удивительно сочетались. Блеск стекла, драгоценных камней и десятков тысяч огней заставлял глаза болеть. Электричество… изобретение последних десятилетий, которое пока могли позволить только богачи или общественные заведения. Дворец Золотого Солнца утопал в неестественно холодном свете.
А гости…такого обилия красочных и необычных нарядов Кира никогда не видела: драгоценности, перья, дорогие ткани, природные украшения, такие как части веток деревьев, трава, камни, цветы…А ведь она принцесса и посетила множество балов. Но двор Алваира был гораздо менее вычурным.
Кирэль зачарованно шла по залу, вертя головой. Сложно было сдерживать удивление и восторг. Музыка оглушала. Зал был невероятных размеров. Тут и отдельные площадки со столами с разнообразной едой и напитками, и места для танцев, и небольшие сцены с выступающими, представления на любой вкус: маленькие сценки (наверняка творчества Марло), шоу с огнём, фокусы, акробаты, танцоры…На другом конце зала распахнутые широкие двери вели в сад, где продолжался праздник. Из больших окон без стекла открывался потрясающий вид. Сад больше напоминал лес, казалось, там царило буйство природы, но приглядевшись стало очевидно, что лесная стихия подчинена порядку: электрический свет властвовал, деревья, хоть и росли хаотично, подстрижены и украшены. Гости вовсю танцевали между стволов.
От обилия развлечений разбежались глаза. Ни одно подобное мероприятие не могло сравниться с этим.
Яркость праздника ударяла в голову, как терпкое красное вино. На мгновение Кира забыла, зачем она здесь. Тяжесть в груди ослабла. Захотелось поддаться царящему безудержному веселью, пуститься в пляс с другими эльфами, выхлебать бочку хмельного алкоголя, принять участие в каждом конкурсе и постановке, пока ноги не откажутся двигаться от обилия выпитого.
Но лишь на мгновение.
Празднование зимнего солнцестояния традиционно для эльфов, несмотря на то что настоящей зимы в Феладриане и Алваире не было. Климат ровный и однообразный без резких перепадов. Этот праздник – один из основных четырёх праздников года. Так же шумно отмечалось летнее солнцестояние, весеннее и осеннее равноденствие.