Сказочный плен с искусителем

В конце концов, его поймали и обвинили в торговле наркотиками, несмотря на то что он был несовершеннолетним голодным ребенком. Мальчиком, который не имел никакого понятия о том, во что его втянули.

Так они познакомились с Майклом Адайром.

Много позже Рафе понял, что этот человек имел самое непосредственное отношение к злополучным наркотикам, которые наводнили город, и к дилерам, которые беззастенчиво вовлекали мальчишек вроде Рафе в свой преступный промысел в качестве помощников.

Майкл Адайр позаботился не только о том, чтобы с него были сняты все обвинения и он был освобожден. Влиятельный суровый мужчина изрядно вложился в Рафе: оплатил его образование в частной школе-пансионе. Мальчик с жадностью принял все, чем Майкл решил с ним поделиться. Глупец, в то время он был слишком юн и неопытен, чтобы понимать, что рано или поздно за все в жизни придется заплатить.

Майкл всего лишь раз туманно намекнул, что когда-нибудь обязательно попросит его об ответной услуге. Расплата не заставила себя долго ждать.

Последующие годы Рафе неоднократно исполнял различные поручения от имени этого человека в Риме и за его пределами. Позже, когда его ввели в круг самых приближенных, он стал своего рода подмастерьем Майкла.

Именно тогда Рафе смог по-настоящему оценить человека, на которого равнялся. Узнал, насколько суровый и непреклонный порой нрав у Майкла. Этот человек был начисто лишен совести и морали.

Как-то Рафе, имея в виду себя, поинтересовался, что же такое Майкл смог разглядеть в голодном оборванце с улицы. Почему взялся помогать ему, дал образование и поддерживал его мать.

Майкл признался, что ему всегда хотелось иметь сына. Он увидел в Рафе потенциал и сделал своим подопечным.

Не будь Рафе сыном другого аморального человека, это признание потрясло или даже расстроило бы его. Однако все приходит с опытом, и вместо того, чтобы переживать, он решил использовать свое преимущество. В его жизни появился второй негодяй после отца, но этот протянул ему руку помощи.

Получив образование, Рафе стал глубже погружаться в дела зловещей империи Майкла Адайра. К тому времени он поселился на вилле, а это место никто и никогда не мог покинуть по собственной воле.

Многое из того, чем приходилось заниматься, глубоко шокировало его. Майкл был беспощаден. Его совершенно не интересовала судьба тех, кто вставал у него на пути, могли пострадать даже их близкие. Для него не существовало запрещенных приемов. Любые методы хороши, если они приближают к цели.

У Майкла повсюду были глаза и уши. Высокопоставленные чиновники выполняли его требования, судили и наказывали тех, кто не шел ему навстречу. Рафе оставалось радоваться тому, что он не втянут в столь темные дела.

Его действительно обучали ведению дел. И тоже по причине того, что у Майкла не было родного сына. Он хотел, чтобы Рафе занимался исключительно делами, стал лицом его неоднозначной империи.

Тем не менее это ничего не значило. Майкл вовсе не был бы рад отдать свою дочь в жены молодому человеку. Рафе и не питал подобных иллюзий, хотя так же твердо решил взять от своего покровителя все, чем тот был готов с ним поделиться. Однако он понимал, что ни при каких условиях не встанет во главе этого грязного бизнеса.

Рафе давно продумывал план отступления, решив непременно улизнуть от Майкла при первой же возможности. При этом забрав с собой Шарлотту.

И только потом, только потом она станет его женщиной…

Его возлюбленная покачала головой, и ее волосы рассыпались по плечам. Он был потрясен настолько, что стало трудно дышать. У него было много любовниц. Он быстро возмужал и не нуждался в советах по части любви и того, как надо обращаться с женщиной.

Тем не менее ни одна его любовница не могла сравниться с Шарлоттой. Ни одна не влекла его так сильно, не завладела его душой и телом. В то же время он чувствовал, что несет за нее ответственность и не допустит, чтобы кто-нибудь обидел или навредил ей. Он желал ее безумно, любовь придавала ему сил. И при этом каждую ночь приходилось отказывать Шарлотте.

Рафе подался вперед и пропустил густые волосы сквозь пальцы, вдыхая их аромат.

Роза и лаванда. И что-то эксклюзивное. Аромат, присущий лишь ей одной.

Рафе осекся и вернулся в настоящее. Незнакомка трепетала в его руках, словно пойманная в силки птица. Такая мягкая кожа. Сомнений нет, это может быть только Шарлотта.

Последние пять лет у него не было женщин. Неужели память подводит его? Может быть, каждая женщина обладает столь гладкой кожей? Однако он сомневался в том, что ошибся.

Майкла Адайра больше нет в живых. Этим утром Рафе вдруг вспомнил о нем. Вероятно, ему было неспокойно, а память издевалась над ним, выдавая желаемое за действительное.

С другой стороны, возможно, именно поэтому Шарлотта и приехала сегодня.

– Пойдем со мной, – строго заявил Рафе.

Придерживая ее за руку, он развернулся и как ни в чем не бывало расчистил себе дорогу с помощью трости.

Шарлотта ничего не сказала, не попыталась возразить. Да и вообще словом не обмолвилась. Как же ему стало досадно! Он, как никогда, сожалел о том, что не может видеть ее лицо. Зато после несчастного случая небывало обострились другие чувства и в данный момент с лихвой компенсировали плохое зрение.

Вместе они вышли из бального зала и скрылись в полутемном алькове. Вокруг не было ни души. Но даже если бы кто-то и проходил мимо, сомнительно, чтобы у него хватило смелости вмешаться. Последние пять лет Рафе трудился не покладая рук, заработал репутацию властного и даже опасного человека. Нет, он не брал в плен и всегда следовал этике, оставался преданным собственным принципам. Он бы не потерпел, чтобы кто-то сравнил его с Майклом Адайром или кем-то другим, ему подобным. В то же время он был настроен решительно и никогда бы не позволил себе обратно скатиться в грязь.

Именно эти убеждения придавали ему сил. Каждое утро он поднимался с постели, чтобы доказывать самому себе, что чего-то стоит. Единственная причина, по которой в свое время Майкл Адайр одарил его своей благосклонностью, состояла в том, что юный Рафе был слабым и уязвимым, бессильным и беспомощным.

Рафе поклялся, что никогда не вернется к тому, с чего начинал. Никогда. В нем не осталось ничего от человека, которым он был. Исчезла мягкость. Теперь он неуязвим. И даже слепота, досадный физический недуг, не сломила его, а лишь ненадолго отсрочила наступление успеха.

Просто приключился несчастный случай, хотя, конечно же, Рафе не желал, чтобы произошло нечто подобное. А теперь, в сложившейся ситуации, не хотел никаких поблажек для себя. Единственное, что важно, – надо работать еще усерднее. Ослепнув, он обрел некую неуязвимость.

Поначалу все относились к нему с сожалением и недоумением, откровенно недооценивали. Но когда его корпорация принялась один за другим поглощать бизнес конкурентов, ему воздали должное. Его молодое дело в сфере производства электротехники постепенно завоевывало главенствующие позиции на мировом рынке. Никто просто не ожидал подобного.

– Какого черта ты здесь забыла? Неужели муж ослабил поводок? Отпустил тебя повеселиться на вечеринке?

– Я…

Боже, да ее ли это голос? Все это было так давно. Хотя не всегда стоит полагаться на память. Может быть, Рафе в силу недуга перепутал ее с кем-то?

Слишком велико его желание снова увидеться и поквитаться с вероломной любовницей. Его гнев не знал границ.

– Шарлотта Адайр. – Он выплюнул ее имя как ругательство. – Или теперь ты носишь фамилию мужа? Ты действительно взяла фамилию Стефана?

В ответ раздался тихий неуверенный шепот.

– Мне кажется, вы приняли меня за кого-то другого.

Он провел по ее руке, к плечу, вдоль ключицы, наконец взяв за подбородок, приподнял ее лицо.

Подался к ней и снова ощутил знакомый аромат роз и лаванды.

– Я никогда не ошибаюсь. Думаю, это-то ты должна помнить.

Шарлотта.

Его сердце буквально выстукивало ее имя.

Это не могла быть другая женщина. Никто, кроме Шарлотты, не в состоянии так сильно взволновать его. Ни одной женщине после нее не удавалось хоть сколько-нибудь увлечь его.

И сейчас, снова ощутив ее аромат, Рафе прикоснулся к ее коже. И чувствовал себя так, словно переродился и заново начал эту грешную жизнь.

– Если солжешь мне, я заставлю тебя заплатить за это.

Под его прикосновением Шарлотту начала бить крупная дрожь. Рафе провел пальцем вдоль ее полной нижней губы, склонился над ней. Они находились так близко, что он даже чувствовал ее дыхание.

– Ты не сможешь мне солгать. Ты замужем – пусть. Но на свете не существует мужчины, который знает тебя и твое тело лучше, чем я.

Шарлотта оставила неизгладимый след в его сердце. Влюбленность в нее едва не стоила ему всего. Она стала поворотным моментом в его жизни. Невозможно просто так отмахнуться от прошлых переживаний. У Рафе шрамы от этой любви.

И речь не только о слепоте. А еще и безобразные шрамы, оставшиеся после падения с балкона.

Его столкнули.

– Мой отец мертв, – едва слышно обронила Шарлотта. – Я приехала в Лондон, чтобы уладить некоторые его дела.

Рафе холодно рассмеялся.

– Наивная, неужели думаешь, я не знаю, что твой отец умер. Да я возликовал! Я так рад, что чуть было не отпустил всех сотрудников праздновать.

Его рука обхватила ее горло и чуть сжала, ровно настолько, чтобы пальцы могли чувствовать биение пульса под тонкой кожей.

Шарлотте стало не по себе, ее голос дрожал.

– Я была уверена, что ты захочешь остаться один, чтобы горевать.

– Я откупорил лучшую бутылку шампанского.

Она переступила с ноги на ногу. Рафе почудилось, будто она смотрит ему прямо в глаза. Казалось, она впервые видит его по-настоящему.

– Как и я. Не ты один презирал этого человека.

– Боюсь, теперь это единственное, что делает нас похожими, дорогая.

Она сжалась.

– Я нисколько не удивлена.

Их сердца учащенно бились. Как же он злился на нее. Ему хотелось навредить ей, разрушить ее мир так же, как была разрушена его жизнь, когда он потерял ее. Шарлотта предала его.

Рафе по-прежнему хотел ее. Его сводило с ума то, что ее девственность, которую он так тщательно и с таким трудом оберегал, досталась другому мужчине.

Она должна была принадлежать ему и только ему. Он не хотел рисковать, поэтому они так и не переспали.

– Твой муж здесь?

Она помедлила с ответом.

– Нет.

– Между нами есть незаконченное дело. – Он отнял руку от ее горла и снова провел пальцами по губам. – Тебе так не кажется?

Рафе услышал, что она ахнула, и представил, как она возмущенно запрокинула голову. Он уже видел это раньше. Много раз. С тех пор прошли годы.

– Не понимаю, о чем ты.

– Какая прелесть. Только вот мне кажется, ты все прекрасно поняла. – Он провел пальцами по ее губам, снова положил руку ей на шею. – Все так, как я помню. От меня твоя кровь бежит быстрее. Твое нижнее белье уже промокло?

Она вдохнула воздуха. Рафе приготовился получить звонкую пощечину.

– Я напугана.

– Не верю. Не верю, будто ты не знала, что делаешь, когда покупала билет в Лондон, догадываясь, что я буду здесь. Ты вообще ничего не боишься. То, что ты сейчас испытываешь, Шарлотта, – это вовсе не страх.

– Не все, что ты говоришь, – правда.

Он хмыкнул.

– Но то, что ты говоришь, – ложь. Я богаче, чем был твой отец когда-либо. Люди прислушиваются и выполняют мои просьбы не из страха, а потому, что знают, я могу быть им полезен. Именно поэтому часто то, что я говорю, действительно становится правдой.

Пять лет. Последний раз Рафе прикасался к женщине пять лет назад. А физической близости у него не было еще дольше. После того как он встретил Шарлотту, у него не было других женщин. А впоследствии он воздерживался, охраняя ее непорочность.

Он обнимал Шарлотту пять лет назад.

– Я знаю, как сделать так, чтобы ты захотела меня.

Однако впервые у него возникло сомнение в том, что он действительно на это способен. Он совершенно точно знал, что ни одна женщина не захочет делить постель со слепым, обезображенным шрамами любовником.

– Что именно ты предлагаешь? – холодно спросила она.

– Сейчас я тебе все подробно изложу. Итак, мне совершенно нет дела до того, как, где и с кем ты провела последние пять лет. Меня не волнует, вышла ли ты за Стефана или за кого-то другого. Мне безразлично, что ты будешь делать завтра. Меня интересует исключительно этот вечер. Сегодня я хочу, чтобы мы закончили то, что началось между нами несколько лет назад. Сегодня. Я хочу провести эту ночь с тобой.

Рафе вздрогнул от неожиданности, почувствовав, как тонкие прохладные дрожащие пальцы коснулись его губ. Он застыл на месте. К нему уже очень долго никто не прикасался. Почти забытое ощущение. Он продолжал стоять без движения, пока она вела пальцем, повторяя форму его рта. Шарлотта проделывала с ним то же самое. Он почувствовал кончики ее пальцев на своей шее, они замерли на коже, чувствуя учащенное биение его сердца.

Наконец она нарушила молчание.

– Если не боишься меня, в таком случае, похоже, я тебе по-прежнему небезразлична.

Он удерживал ее лицо за подбородок.

– Пусть так. Только теперь кое-что изменилось. Шарлотта, я не люблю тебя. Даже наоборот. Если переспишь со мной сегодня, знай, ты отдашься мужчине, который ненавидит тебя до глубины души. Хотя вряд ли это имеет для тебя хотя бы какое-то значение. Для меня – нет. Несмотря на мои чувства, я все еще хочу тебя.

– Одна ночь. – Она произнесла эти слова дрогнувшим голосом.

– Да.

Шарлотта шумно выдохнула.

– Хорошо. Так тому и быть.