Мистер Солнечный Свет. Вторая часть

Юджин встал, крепко сжимая письмо в руке.

Мертвого американца доставили на телеге. Люди толпились вокруг полицейского отделения и обеспокоенно переговаривались. На ватных ногах Юджин сквозь толпу направился к телеге, в которой лежало небрежно прикрытое тело. Руки покойного были в крови, между пальцами виднелся маленький крест, который этот человек, видимо, прижимал к себе в момент смерти, не желая с ним расставаться.

«Неужели…»

Юджин не верил своим глазам. Неужели это тот самый крестик, который он вырезал из дерева и подарил Джозефу? Казалось, время остановилось.

«Не может быть. Такого… не может быть».

Юджин как будто перестал воспринимать, что происходит вокруг. Этого креста там не должно быть. Дрожащими руками он аккуратно поднял ткань, укрывавшую голову покойника и увидел окровавленное лицо Джозефа. Юджин пошатнулся, упал на колени перед телегой и заплакал. Ему было трудно дышать. Он по-прежнему держал в руке письмо Джозефа, которое еще полчаса назад наполняло его сердце теплом и надеждой. Боль казалась невыносимой.

Я часто вспоминал тебя, свалившегося мне на голову, мальчишку с длинными волосами. Я молился за тебя, подстригая твои волосы и обрабатывая твои царапины. Просил:

«Пожалуйста, даруй этому ребенку всегда свежий хлеб и чистую воду. Прошу, оберегай этого ребенка от холода, и пусть в его жизни всегда будет солнечно».

Юджин часто вспоминал дни, проведенные с Джозефом, который заботился о нем и молился за него каждый день. Он стал для него отцом, который был рядом и всегда готов был прийти на помощь. Он не заслужил такую страшную смерть.

«Как же так? Почему ты весь в крови? Почему ты покинул меня?»

Джозеф, родной человек, который обещал всегда быть рядом с ним, ушел навсегда. Он обещал Юджину, что они скоро встретятся, но совсем не такой представлялась их встреча. Больше некому молиться о Юджине. Он снова остался один.

Очень скучаю по тебе, Юджин. Недавно я научился делать тхакчу. Обязательно привезу тебе немного. Постараюсь не выпить все до того, как приеду в Хансон.[3]

Дорогой Юджин, «великий и благородный». Мой сын.

Где бы ты ни был, я буду молиться за тебя.

Даже ночами, когда не молюсь, надеюсь, что Бог всегда с тобой.

Джозеф

По распоряжению Кайла тело Джозефа перевезли в хансонскую больницу. В течение следующих дней Юджин находился в посольстве. Сейчас он сидел в своем кабинете и смотрел в одну точку прямо перед собой, пока Кайл с Гвансу при нем осматривали вещи убитого. В них не было ничего вызывающего подозрения.

– Сумка разрезана, похоже, убийца что-то искал. Что такого могло быть у Джозефа? – пробормотал Кайл, осматривая рубашку, брюки, носки, немного купюр и Библию.

Гвансу поднял сложенный билет, выпавший из вещей. Билет на паром в Шанхай, датированный тремя днями ранее. Как раз в тот день они с Юджином забирали в порту припасы и снаряжение. Лицо Гвансу стало серьезным, он повернулся к Юджину.

– Письма из двести пятого номера… Как вышло, что письма из провинции Хамгёндо оказались в номере Кима Енджу? И письмо, которое предназначалось вам, каким-то загадочным образом оказались в чужих руках. Странно все это…

Юджин тоже думал об этом. Его мучили вопросы, на которые у него не было ответа. Как именно у Эщин оказалось письмо от Джозефа? И кто за всем этим стоит? И правда ли Ванык покрывает Енджу?

– Если все правильно сложить, то можно будет найти связь. Например, с нападением Енджу. Единственное, что остается непонятным: мишенью являетесь вы или через вас пытались добраться до Джозефа? – рассуждал Гвансу.

Если за всем этим и правда стоял Ли Ванык, то каков будет его следующий шаг? В этот момент в кабинет вошел солдат, который только что вернулся из города с новостями.

– Кима Енджу нет в отделении полиции Чосона. Его отпустили четыре дня назад.

– Вот как? Четыре дня назад? Получается, его выпустили всего за день до убийства. – Кайл нахмурился.

Еще рано было делать выводы, но постепенно их худшее предположение становилось обоснованным.

– Только один человек знает правду и может ответить на все вопросы. – В Юджине постепенно просыпался гнев. Он встал из-за стола.

Вместе с солдатами Юджин подошел к дому Ваныка.

Охранники Ваныка сгрудились в кучу, чтобы не пропустить американцев, которые заявились без предупреждения среди бела дня. Из дома выбежал Докмун.

– Что вы себе позволяете? – крикнул он Юджину, который зашел в ворота в окружении солдат.

– Полиция отпустила Кима Енджу.

– Значит, он не виновен. Вы поэтому сюда ворвались? Это резиденция министра!

– А мне кажется, превосходное место для убийцы.

Не обращая внимания на разъяренного помощника Ваныка, Юджин приказал солдатам тщательно обыскать дом. Они тут же повиновались. В ярости Докмун схватил Юджина за грудки.

– Совсем с ума сошел? Ты обычный солдат и никто больше!

Юджин был настолько зол, что вцепился в Докмуна и сжал руку до хруста. Мужчина схватился за нее же и закричал от боли.

К Юджину подошел Ванык, который до этого наблюдал за суматохой лишь со стороны.

– Смотрю, вы довольно смелый, или вам просто надоело жить.

Американец посмотрел на Ваныка с ледяной ненавистью и отвращением.

– Три дня назад в Чемульпо был убит американский миссионер. У меня есть основания подозревать в этом убийстве Кима Енджу, а вас – в организации преступления.

– Серьезно? Тогда позвольте кое-что прояснить. – Сделав шаг вперед, Ванык злобно посмотрел на Юджина, который не сомневался в правоте своих суждений. Однако Ваныка никогда не интересовала правда. Он убил миссионера из Хамгёндо ради личной выгоды. По его приказу Енджу перехватил секретное письмо императора, адресованное Джозефу. Император просил финансовой помощи у Соединенных Штатов, и миссионер должен был передать это письмо в посольство. Сам же Ванык теперь рассчитывал использовать это письмо в своих целях, а именно – надавить на императора. Все, что его интересовало, – деньги и власть. До правды ему не было дела. Ни император, ни страна, ни даже семья никогда не смогли бы заменить ему этих ценностей.

– Неприятные события, которые происходят в Чосоне, происходят по моей воле. Но никто не может меня в этом обвинить, и знаете почему? Пятеро из «Армии справедливости» уже пытались меня убить, но я оказался шустрее и уничтожил всех, кто так или иначе был связан с ними, – как соучастников. Все это произошло прямо перед тем, как меня отправили министром в Японию. Думаете, вы первый, кто пытается узнать правду и добиться справедливости в Чосоне?

– Ах ты сукин сын!

От этих слов Ванык на секунду замер.

– А, видимо, потому что я не чосонец, я подумал вслух. – Юджин с презрением посмотрел на Ваныка и подошел к нему на шаг ближе. – Меня не волнует, как вы жили раньше, но с этого момента каждый раз, когда будете отдавать приказы, спрашивайте себя, так ли уж ценна ваша жизнь. Я американец, который начал вас подозревать. Неважно, сколько мне потребуется времени, но когда-нибудь я все равно за вами приду.

Юджин испепеляюще смотрел на Ваныка. И хотя сейчас он горевал по своему другу, казалось, он способен разорвать этого ничтожного человека на части. У Ваныка по спине пробежал холодок и задрожали руки, хотя он всегда был уверен, что бояться ему нечего.

– Жалкий щенок! Хотите нажить врага в лице Японии?

– Как именно? Скорее, это я могу сделать так, что Япония от вас отвернется.

– Вот как. Делайте что хотите, но помните: вам лучше поторопиться. Преступника-то вот-вот поймают. И что тогда? – злорадствуя, спросил Ванык.

Вместе со своими солдатами Юджин вернулся в посольство. Теперь он точно знал, кто виновник происходящего. Сомнений не было, все это устроил Ванык.

– Говоришь, что преступник – Ку Донмэ? – переспросил Юджин, когда они с Гвансу шли к кабинету.

Юджин в задумчивости остановился. Гвансу тоже не верил, что Джозефа убил местный якудза.

– Так они говорят. Но разве все это не странно? Ку Донмэ и раньше совершал убийства, но зачем им разыгрывать спектакль с задержанием?

– Потому что он ненастоящий убийца.

Гвансу спросил, почему он так думает. Интуиция Юджина подсказывала, что Донмэ ни при чем. В тот день, когда они с Гвансу были в порту, они встретили Донмэ. Тот первый подошел и поприветствовал их, словно был рад случайной встрече. Конечно, он возглавлял банду головорезов и за ним числится множество убийств, но у Юджина были основания полагать, что он не убивал миссионера и кто-то хочет им прикрыться.

– Настоящий убийца – Ким Енджу. С этого момента мы будем за ним следить. Паромы в Шанхай и Японию отплывают через пять дней. Если он все еще в Хансоне, мы должны найти его раньше.

Не кто иной, как Енджу убил Джозефа, и поведение Ваныка тому доказательство.

Юджин выстроил солдат, чтобы отдать приказ. Печаль по Джозефу была глубока, но времени скорбеть не было. Необходимо во что бы то ни стало отыскать убийцу.

– С этого дня мы начинаем разыскивать человека, который убил американского миссионера. – Юджин был как никогда серьезен и сосредоточен. – Вы все знаете, как выглядит Ким Енджу. Помните, что у него прострелена рука, поэтому он может вести себя неестественно. Я хочу, чтобы вы обыскали все места, где он может скрываться: опиумные притоны, дома кисэн[4], гостевые дома. Останавливайте и проверяйте каждого, кто выглядит подозрительно.

Солдаты крикнули: «Есть!» и поспешили выполнить приказ.

Глава 3

Тоска

В полицейской комнате для допросов, куда через окна с трудом пробивался уличный свет, стоял металлический запах. Привязанный к стулу Донмэ после многочисленных допросов был весь в крови. Он глубоко вздохнул и посмотрел на человека перед собой. Даже в таком состоянии Донмэ находил в себе силы с ненавистью смотреть на мучителя.

Услышав об убийстве американца в японском районе Чемульпо, он отправил своего ближайшего помощника разузнать, в чем там дело и не замешан ли в этом кто-то из его людей. Однако вскоре к Донмэ явились приспешники Хаяши и полицейские – с обвинением в убийстве. Они заявили, что очень обеспокоены тем фактом, что американца убили именно в японском квартале, и что они пришли с целью арестовать Донмэ.

Доказательств не было. Кроме того, они убили несколько человек из «Черного дракона», которые попытались помешать арестовать своего главаря. Дело приняло неожиданный и очень серьезный оборот. Донмэ оставил Юджо за главного, а сам пошел с полицейскими.

Допрос за допросом, пытка за пыткой, и все ради того, чтобы выбить из якудзы признание в убийстве, которого он не совершал. Но как бы ни было больно, Донмэ не доставил им удовольствия услышать то, что они хотели.

Судзуки, приспешник Хаяши, всегда считал Донмэ занозой, от которой необходимо избавиться. После того случая, когда он попытался оскорбить Хотару, а главарь «Черного дракона» помешал и вдобавок перерезал горло одному из его людей, Судзуки еще яростнее точил зуб на Донмэ. Однако его пугало, что после стольких пыток Донмэ смотрит на него без тени страха. К счастью, головорез был связан. Судзуки бы с удовольствием просто убил его, но по приказу Хаяши сначала ему надлежало услышать признание.

– До каких пор ты будешь упрямиться? Как вышло, что за день до убийства американца и после тебя дважды видели в Чемульпо? – спросил начальник полиции Кёнму.

У Донмэ не было сил, чтобы разговаривать, но он глубоко вздохнул и произнес:

– Сколько вам повторять? Я был там по делам.

– Что, дважды?

– Я так и сказал, разве нет? Я благороднее, чем вы думаете.

Первый раз он наведался в храм, следуя по стопам Эщин. Второй раз он встречался с американским инженером. Однако такая версия полицейского не устраивала, и он ударил по столу.

– Говори правду! Сначала ты разведал обстановку, а потом вернулся убить его! Так?

– Раз вы мне не верите, позвольте в подтверждение своей невиновности продемонстрировать вам, как именно я убиваю людей. Если бы это я прикончил того человека, его родная мать не узнала бы, а вы уж и подавно. Он был бы изуродован до неузнаваемости. – Говоря это, Донмэ был похож на разъяренного зверя.

Полицейский замешкался и отступил на шаг. Он понял, что Донмэ никогда не признается в преступлении, а потому решил вызвать свидетеля. Дверь в комнату скрипнула и открылась.

– Я все видела.

Свидетелем была Гвидан, работница гостевого дома «Глори». Видимо, ради денег она была готова продать даже свою совесть. Женщина подняла руку и указала на Донмэ, пока тот грустно улыбался.

– Он привел людей с мечами в порт и встретился с американцем. Тот человек был одет в миссионерскую одежду. Я даже видела, как он схватил его и поволок в темный переулок.

Донмэ онемел от возмущения. Он понял, что все было спланировано. Полицейский снова обратился к нему:

– Продолжишь все отрицать?

Затем в комнату для допросов вошел американский инженер железнодорожного транспорта, который презирал корейцев. В тот день в порту Донмэ встретился с ним, чтобы сообщить, что не собирается больше с ним работать. И вот, увидев своего бывшего «делового партнера» в комнате для допросов, американец сообщил, что уже очень давно с ним не встречался. Посмотрев на ехидно улыбающегося Судзуки, Донмэ нервно рассмеялся. Сегодня все были против него, твердо решив обвинить в убийстве, которого он не совершал.

– Вы только поглядите! И как это я дожил до такого спектакля!

Он чувствовал себя мухой, угодившей в паутину.

– Кто отдавал тебе приказы? Ты ведь на все готов ради денег, – наконец спросил полицейский.

– Так вот в чем дело! Если вы хотели услышать от меня имя заказчика, надо было сразу спросить, а не избивать меня до полусмерти. Чье имя вам назвать? Ли Ванык? Или Хаяши?

– Да как ты смеешь произносить его имя! Продолжай делать вид, что ничего не знаешь, а я тем временем перебью всех твоих людей и ту немую девку. – При упоминании имени Хаяши Судзуки пришел в ярость и ударил Донмэ по лицу. Тот потряс головой, сплюнул кровь, в его глазах читалось отчаяние.

– Одно я знаю точно: как только выйду отсюда, тебя первым проведаю. Тебя потом никто не сможет опознать. Изрежу твое лицо в клочья, – сквозь зубы произнес Донмэ, глядя на Судзуки.

Тот снова ударил его по лицу. Полицейский и все, кто был в комнате, молча наблюдали за происходящим.

– Ко Сахон.

– Что? – удивленно переспросил Донмэ.

Имя, известное каждому в Хансоне.

– Имя, которое ты должен назвать – Ко Сахон, – повторил полицейский.

Донмэ все больше запутывался в паутине.

В секретном письме императора содержалась просьба о финансовой помощи от правительства США. Таким образом, Чосон смог бы отказаться от японского кредита и встать на ноги. Однако письмо попало в руки Ваныка и не дошло до адресата. И теперь с его помощью он планировал надавить на императора. Ванык сотрудничал с Хаяши, для них обоих это была уникальная возможность добиться нескольких целей сразу. Во-первых, убрав с дороги Донмэ, они смогли бы реорганизовать хансонскую банду «Черный дракон», которая, по их мнению, больше верна своему главарю, чем Японии. Во-вторых, они смогли бы убедить министра Аллена в том, что император не в своем уме, и таким образом сделать Ваныка министром иностранных дел. Кроме того, Ванык стремился разрушить жизнь Ко Сахона, который пытался помешать его планам. В обмен на признание Донмэ Ванык пообещал Кёнму должность начальника охраны императора.

– Мы схватили всех твоих людей, и пока ты не назовешь это имя, мы каждый день будем убивать по одному. Тебе решать.

Впервые за все время руки Донмэ задрожали. Его люди были для него семьей, готовой всегда идти за ним. Что до Ко Сахона, то он был дедушкой Эщин.

Лицо Хины, стоявшей за стойкой регистрации в «Глори», было мрачным. Она уже знала, что Донмэ арестован. Знала и о том, что поймали почти всех его людей. Вечером с чемоданчиком в гостевой дом пришла Хотару. Хине не нравилась эта немая, она считала ее обузой для Донмэ, но все же предоставила ей комнату. Также Хина знала, что Донмэ обвинили в убийстве американского миссионера и теперь его пытали в полицейской комнате для допросов.

Хина вспомнила, как однажды Донмэ нес ее домой.

В тот день она зашла в лавку «Все, что душе угодно», а затем подделала подпись врача на отчете о вскрытии. День был полон обмана и неожиданностей. Она ненавидела своего отца и жизнь, на которую он ее обрек. Она столько лет пыталась найти мать – и все напрасно. Вечером Хина зашла в трактир выпить бокал вина и столкнулась там с Донмэ, который, как и она, пришел один. Немного поворчав, молодой мужчина присел рядом. Он рассказал ей, что искал в Чемульпо следы Эщин и собирался отправиться в храм, чтобы почтить память родителей девушки.

В тот вечер Хина опьянела первая, и Донмэ пришлось нести ее на спине до самого гостевого дома. На полпути Хина немного протрезвела и просто наслаждалась тем, что ее, как маленького ребенка, несут на закорках.

– Тяжело?

– Немного. Какой, должно быть, тяжелый груз у тебя на сердце.

– Ты пьешь, потому что время идет слишком медленно, а я пью, чтобы оно не летело с такой скоростью. Наверное, поэтому в подобных местах всегда есть клиенты.

– Возможно.

Больше Донмэ ничего не ответил на бормотания Хины у него за спиной. Для женщины спина мужчины была такой теплой, широкой и такой знакомой…

Отбросив эти воспоминая, Хина надела пальто. Как и Юджин, который был готов на все, чтобы найти убийцу, хозяйка гостевого дома была готова на все, чтобы помочь Донмэ.

Донмэ по-прежнему сидел связанный в полутемной комнате. Он нахмурился, увидев перед собой Хину, а затем улыбнулся.

– Неужели у владелицы гостевого дома есть связи даже в полиции? Или меня так избили, что ты мне мерещишься?

– Ты выглядишь намного хуже, чем я ожидала.

Примечания