Почему я умею читать мысли убийц. Лекции от профайлера №1 в Южной Корее

Борьба с бандитизмом и появление профайлеров

Заниматься расследованием немыслимо жестоких преступлений – мучительная и тяжкая работа. Но кто-то должен брать на себя эту роль и тщательно изучать каждое подобное дело, чтобы проанализировать психологию преступника. Если это хоть немного помогает снизить преступность в обществе – значит, все не зря. Именно в этом заключается смысл существования профессии профайлера[6].

В наши дни преступление – это уже не отдаленное, а достаточно близкое явление, проникающее в нашу жизнь через многочисленные источники информации. Многие люди живут в постоянной тревоге: они боятся, что с ними в любой момент может что-то произойти независимо от их действий. Я же собираюсь рассказать о преступлениях, которые вел сам и в ходе расследования которых видел места их совершения своими глазами. Надеюсь, что понимание криминальной психологии и обстоятельств, предшествовавших преступлению, позволит более объективно взглянуть на вероятность стать жертвой убийцы и обдумать, как можно предупредить подобный инцидент.

В полиции Республики Корея должность профайлера (profiler) официально называется «аналитик уголовных деяний». Роль профайлера заключается в том, чтобы проанализировать преступные действия подозреваемых и таким образом выявить их мотивы и цели, уменьшить круг подозреваемых и отобрать конкретных лиц для дальнейшего расследования. После ареста проводится психологический анализ задержанного, чтобы следователи могли выстроить предстоящий допрос в нужном русле. В основном профайлеры участвуют в расследовании особо тяжких преступлений, например серийных убийств, когда из-за нехватки улик сложно вести дело обычными методами.

С какого-то момента в Корее работа профайлера стала более заметной для общественности. По моему мнению, частое упоминание профайлеров означает, что ситуация в обществе стала критичной. Поэтому подобная тенденция не является позитивной.

До второй половины 80-х годов, до дела Ли Чун Чжэ[7], у большинства преступников был четкий мотив. И стоило только сыскному бюро взяться за дело, как они тут же арестовывали преступника и дело закрывалось – как в популярном сериале «Глава сыска»[8]. В те времена мотивы преступлений были понятны и очевидны; также и сам поиск мотивации был не таким запутанным, как сейчас.

Обычно я придерживаюсь мнения, согласно которому никакое правонарушение не может быть оправдано. Но в далекие 1980-е годы основным преступлением было воровство с очевидным мотивом выживания: воровали рис, уголь для отопления домов и другие предметы первой необходимости. Мотивы были ясными и проистекали из взаимоотношений между преступником и жертвой: например, страсть, ненависть или обида. Особенностью того времени было то, что убийства или другие жестокие преступления со скрытыми мотивами случались очень редко.

Однако начало 90-х омрачилось появлением четко спланированных преступлений с привлечением соучастников: например, серия убийств богатых жителей, организованных бандами «Чичжон»[9] и «Маккапха»[10], а также Он Бо Хёном[11]. Преступления того периода стали резко отличаться от предыдущих по своему характеру. Если раньше в корейском обществе большинство правонарушений совершалось с определенной целью, то впоследствии преступления превратились в своего рода протест – вымещение гнева и других отрицательных эмоций на случайных людей. В то время Республика Корея стояла на пороге глобальных экономических потрясений в виде финансового кризиса 1997 года. Экономическая нестабильность и трудности повысили уровень агрессии, вызвав волну преступности в обществе. Были и другие причины для такого всплеска, о которых я расскажу позже. Если учитывать сложившуюся общую ситуацию в стране, то психология преступников того времени становится немного понятнее.

В ответ на повышающийся уровень преступности полиция – а именно следственно-оперативный отдел, который сейчас называют CSI, – начала выделять профайлинг в отдельную специализацию. До этого обвинительный процесс особо не нуждался в экспертном расследовании и не прибегал к нему, поскольку в основном на руках следователей имелись точные улики или признание самого преступника. В те времена поимка преступника проходила относительно просто: практически отсутствовала необходимость заранее устанавливать определенный метод ведения расследования. Вдобавок анализ психики задержанного – чтобы добиться от него признания или узнать, какие еще преступления он совершил, – требовался крайне редко.

В конце концов подобная устаревшая методика ведения расследований привела к выходящим за рамки дозволенного процедурам, когда невинные люди под действием пыток и насилия принимали на себя ложные обвинения. Постепенно появилось осознание необходимости введения новых методов расследования для выявления истины.

Начало 90-х. Задержанная ОПГ и конфискованные улики

Для новой действительности требовался четкий план реформирования полиции. Чтобы отойти от устаревших способов расследования и разработать более эффективные методы на основе научного подхода, стали развивать и выделять в отдельную отрасль работу профайлеров и следственно-оперативной группы CSI.

Основная роль CSI заключается в задержании преступника, в сборе доказательств для возбуждения судебного дела и в подтверждении личности преступника. Профайлер анализирует мотивы и цели преступления, затем, изучив тип преступника и его особенности, сужает круг подозреваемых и обозначает стратегию расследования. Беседа с самим преступником, которая, по мнению обычных людей, проходит в самом начале работы профайлера, на самом деле является заключительным этапом, который проводится по окончанию расследования. Материалы, собранные в ходе такой беседы, используются в будущем, когда возникает необходимость проанализировать похожие преступления. Профайлер выезжает на место происшествия вместе с отделом CSI, и его работа начинается с анализа найденных улик и реконструкции места событий.

Отдел профайлеров в южнокорейской полиции впервые появился 9 февраля 2000 года. На тот момент я работал в CSI и получил распределение в новый отдел. Так как у меня был большой опыт работы на месте преступлений, то моя новая задача – проникать в души преступников через реконструкцию событий – не стала для меня непривычной. С этого момента началась история профайлинга в Республике Корея.

Как я уже отмечал, появление профессии профайлера означает, что в обществе выросло количество преступлений особого типа, отличающихся от «простых» преступлений, и это совсем не положительный факт. Работа профайлера не проста и в достаточной степени открыта общественности, которая с пристальным вниманием отслеживает применяемые в профессии методы и анализы, что создает особенно сильное давление на специалистов. С другой стороны, появилась возможность предотвращать стремительное распространение преступлений нового типа, что позволяет оценивать возникновение этой профессии в позитивном ключе.

Несколько рыболовных кораблей в море с включенными мощными прожекторами, от света которых становится вокруг светло, как днем. Может, кто-то видел подобное вживую, а если вы этого не видели, то попытайтесь представить. Именно так ловят кальмаров. Необходимость такого яркого освещения вызвана вовсе не тем, что кальмары любят яркий свет и плывут на него.

В книге «О рыбах» Чон Як Чона[12] есть рассказ, из которого мы узнаем: если над поверхностью моря ночью ярко разжечь огонь, то мельчайшие креветки и планктон, которые являются пищей для кальмаров, собираются в этом месте. Вслед за ними приплывают стаи кальмаров, чтобы поживиться добычей, и в этот момент рыбаки вылавливают их из воды. Схожим образом профайлер анализирует особенности и тип личности, присущие объекту расследования, и разрабатывает необходимую стратегию. У стратегии, о которой я говорю, нет ничего общего с уловками и приемами, с помощью которых допрашиваемого вводят в заблуждение. Во время каждого значимого происшествия аккумулируются научные данные – обязательный элемент в разработке стратегии расследования.

На самом деле основная часть работы профайлера заключается совсем не в беседе с задержанным преступником и последующем анализе полученных сведений, как показано в большинстве передач и в СМИ. В первую очередь работа профайлера заключается в том, чтобы распознать психотип личности подозреваемого и предложить соответствующий этому психотипу метод расследования, предоставив информацию о том, как можно задержать такого преступника. После того как подозреваемый пойман, нужно провести с ним первичную беседу для подтверждения личностного профиля и сообщить следственному отделу, какой стратегией эффективнее пользоваться при допросе. На этом этапе от преступника необходимо получить признание – но это уже задача следователя. Доскональная беседа проводится в самом конце, на этапе, когда преступление уже раскрыто, а преступник арестован.

Серийные убийства, совершаемые психопатами

В начале 2000-х в Корее начали появляться преступления нового типа, отличающиеся от преступлений 1990-х годов. Речь идет о серийных убийствах, совершенных психопатами. На протяжении практически десяти лет серийные убийства, совершенные Ю Ён Чхолем[13], Чон Нам Гю[14] и Кан Хо Суном[15], держали корейское общество в сильном страхе и тревоге.

Многие жертвы прошли через неописуемые мучения. Раскрывшаяся впоследствии правда еще долго повергала общественность в шок.

Внутренний вид апартаментов, в которых Ю Ён Чхоль совершал свои преступления

На фотографии выше представлено совершенно обычное, ничем не примечательное жилище. Оно принадлежит серийному убийце Ю Ён Чхолю. Именно здесь он самым жестоким и бесчеловечным образом мучил своих жертв.

Примерно в этот же период появился еще один серийный убийца – Чон Нам Гю. В ходе обыска его дома, где он совершал преступления, была конфискована книга с моим интервью. Это указывает на то, что преступники «не сидят на месте» – они изучают всевозможные материалы не только о схожих преступлениях, но и о следователях, которые пытаются их раскрыть.

Следующий серийный убийца – Кан Хо Сун. Я привожу преступников в порядке их возникновения не просто так: я хочу подчеркнуть то, как в зависимости от времени меняется характер преступлений. Если в 1900-х годах бóльшая часть преступлений совершалась организованными преступными группами, например бандами «Чичжон» и «Маккапха», то в 2000-х на смену им пришли преступления, совершенные психопатами-одиночками. О таких злодеяниях стали гораздо чаще говорить в новостях.

Внимательно изучив преступления Ю Ён Чхоля и Чон Нам Гю, можно выявить общие черты между ними. Оба преступника заранее готовили орудия убийства, сами выискивали жертву, без колебаний совершали нападение и применяли жестокое физическое насилие.

Однако задержанный в 2009 году Кан Хо Сун сильно отличался от своих предшественников. Изучив его преступления, можно заметить совершенно новый подход: в течение нескольких лет он хитро манипулировал будущими жертвами, которые полностью попадали под его контроль, после чего он совершал преступление. Слово «развитие», конечно, плохо подходит для обозначения жестоких преступлений, но здесь прослеживается явный рост преступных методов и переход на следующую ступень.

Серийный убийца Чон Нам Гю

Кан Хо Сун использовал интеллект, чтобы завлечь своих жертв. Его предшественники, Ю Ён Чхоль и Чон Нам Гю, просто ходили по разным местам, чтобы найти себе объект насилия: они врывались в дома и подло нападали на слабых, детей и женщин.

В отличие от них, Кан Хо Сун ловко использовал имеющиеся обстоятельства в свою пользу, заставляя жертву полностью оказаться в его власти. Его можно назвать предвестником современных преступлений: газлайтинга, груминга и преступлений сексуального характера.

У Кан Хо Суна не было при себе заранее подготовленных орудий убийства. Чаще всего он использовал один из предметов одежды жертв, как, например, конфискованная улика на фото, связывал ею человека и затем убивал

После ареста Кан Хо Суна в 2009 году серийных убийц в Корее больше не появлялось. Но делать поспешные выводы о том, что в стране совершенно не осталось подобных преступлений, было бы неверно. Я склонен считать, что серийные убийцы как таковые все же не перевелись. Дело в том, что в силу разных обстоятельств их успевают задержать до того, как их действия приведут к тяжелым последствиям. Одна из причин, способствовавшая этому, – в обществе вырос уровень сознательности в отношении преступлений.

Раньше люди в первую очередь боялись за себя и старались быстрее пройти мимо, или сообщали о случившемся в полицию с большим опозданием. Число подобных заявлений было небольшим, так как люди, даже став свидетелями некой странной сцены, чаще всего сомневались, стоит ли им звонить в участок, потому что не были уверены, являются ли подобные действия преступными.

Но с некоторых пор благодаря активной гражданской позиции корейцев и их участию в жизни общества количество заявлений значительно возросло. К тому же теперь у каждого есть мобильный телефон, что позволяет в любой момент незамедлительно позвонить в полицию. Появилась возможность делать фотографии и аудиозаписи в любом месте и в любое время. Подобные технические изменения способствовали более активному участию населения в вопросах правопорядка. Теперь любой из нас, являясь членом социума, способен помочь сохранить порядок и спокойствие в мире.

Вдобавок, благодаря социальным сетям, сбор улик проходит быстрее, а десятки миллионов камер наблюдения, установленных во всех уголках Кореи, стали нашими дополнительными «глазами» и следят за действиями людей, включая преступников. Их дополняют видеорегистраторы на машинах, которые также вносят большой вклад в предупреждение преступлений и сбор улик.

Внезапные нападения, появление «преступлений без причины»

Качество расследований улучшилось из-за описанных технических возможностей, а также благодаря активному участию самого населения, и на фоне этого улучшения возникает закономерный вопрос: «Насколько заметно уменьшилось количество преступлений в Республике Корея?» На самом деле не стоит забывать, что новое время породило новые формы преступлений, разнообразие которых не поддается описанию. Некоторые преступные действия приобрели взрывной и мгновенный характер. Преступления, совершенные в мгновенном импульсе гнева, получили название «преступления без причины». Один из ярких примеров – это действия Ан Ин Дыка, который, не имея четких мотивов, но желая выместить на ком-то накопившийся гнев, устроил ночью пожар в жилом доме. Жильцы сверху пытались спастись, они в панике выбегали на лестницу – и Ан Ин Дык безжалостно убивал их. То же самое можно сказать про семейное насилие, когда жестокое обращение с детьми внезапно приводило к их смерти. Большинство подобных преступлений выделяются в отдельную категорию, отличную от серийных убийств, носящих системный характер.

Возникает вопрос: «Существует ли психологическая закономерность в подобных беспричинных преступлениях?». В психологии «преступлений просто так», совершаемых под воздействием резкого взрыва эмоций, значительное место занимает зависть. Но помимо нее есть и другие важные социальные явления, провоцирующие данную проблему. Нападающий, испытывая острое чувство зависти, выбирает в качестве жертв тех, кто, как ему кажется, не обделен любовью, счастьем, дружбой и другими нематериальными ценностями – в отличие от него самого. Даже малейшего раздражения бывает достаточно, чтобы такой человек вдруг взорвался и начал без разбора атаковать окружающих.

Еще одним социальным явлением, подпитывающим «преступления без причины», является стремительная погоня общества за успехом и повышением эффективности, а также безграничная конкуренция. Многие ученые объясняют такое нездоровое увлечение успехом влиянием неолиберализма – темной стороны капитализма. Этим влиянием объясняется в том числе и игнорирование постматериалистических ценностей[16]: с первой половины 2000-х годов человеческие права, любовь, общественная солидарность, привязанность к своему сообществу, забота, свобода и другие подобные ценности уступили место новому типу мышления с постоянным фокусом на самореализацию и эгоцентризм. Теперь личное «я» затмило все остальное. Современный южнокореец озабочен высоким уровнем образования лишь для того, чтобы потом больше зарабатывать и быть более успешным по сравнению с другими.

На всех, кто не может достичь таких целей, вешается ярлык неудачника. Большинство несостоявшихся людей считают причиной своих неудач обстоятельства, в которых им пришлось родиться и вырасти. Такое мышление порождает сильное чувство гнева внутри. Это внутреннее недовольство объясняет появление уже известных нам банд «Чичжон» и «Маккапха», которые отнимали деньги у так называемых богачей и даже убивали их, тем самым выплескивая свою злость. Правомерный путь избавления от бедности за счет упорного труда и стараний их не устраивал, вместо этого они предпочитали присваивать результаты труда других людей, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести.

Такие психопаты, как Ю Ён Чхоль, Чон Нам Гю, полностью оправдывали свои преступления, утверждая: «Все богачи должны умереть, а женщины – опомниться и осознать свое место».

Самая яркая черта характера психопатов, которую я выделил сразу же, как только немного пообщался с ними непосредственно,– чувство относительной депривации[17], уходящее корнями в социальную изоляцию. Оно формируется постепенно, когда человек часто сравнивает свой уровень удовлетворенности с окружающими. При укоренении такого образа мышления появляются психические отклонения в виде критики в сторону статуса и имущества, полученных собственным честным трудом.

В каждом человеке заложен механизм избегания отрицательных эмоций. Поэтому гораздо хуже, если человек совсем не испытывает чувства относительной депривации. С точки зрения психического здоровья проживать негативную ситуацию совсем без подавленности, ощущения депривации или гнева было бы весьма неправильно. Так как человек – эмоциональное существо, то его эмоции чаще всего являются совершенно естественными (зависят от ситуации). Однако проблема возникает в тот момент, когда у человека появляется чувство социального отчуждения. Это очень опасное чувство, которое развивается как раз путем депривации.

Человек, страдающий от чувства социального отчуждения, считает, что его лишили возможности участвовать в жизни общества наравне с другими. Ему кажется, что он обделен правами и возможностями, которые доступны другим по определению. Следовательно, всем дано достигать чего-либо в этой жизни, а ему – нет. Как бы он ни старался, в его сознании формируется ощущение полного бессилия и чувство несправедливости к нему окружающего мира. В конечном итоге в подсознании такого человека закрепляется ненависть. Постепенно подобные люди оказываются в собственноручно созданной социальной изоляции.

В беседах с преступниками, совершившими убийства без четкого мотива, я выявил одну общую черту. Все они испытывали злость на окружающую их действительность. И эта злость исходила из особого образа мыслей, согласно которому им как членам общества не предоставлялось никакого шанса что-либо сделать, и как бы они ни старались, ничего из этого не выходило. В результате у них не оставалось сил терпеть это дальше, и они совершали зверские бесчеловечные преступления, безжалостно убивая совершенно не причастных и невинных людей, при этом не испытывая ни малейшего чувства вины. Даже наоборот – как ни странно, они считали: «Почему это я должен чувствовать себя виноватым?» Их злость приобретала подобную форму из-за изоляции и разрыва связей с окружающим миром.