Радуга чувств, или Учиться любить

Глава шестая

Антони был ошеломлен. Он сам не мог понять, почему вдруг вспомнил девушку из супермаркета и нарисовал эскиз ее образа.

Она манила его неподдельностью и своеобразием. Когда он смотрел на нее, ему казалось, что она как будто из другого мира. Из мира, где нет сегодняшней конкуренции, мира, наполненного только добротой. Он уже понял, что пустые девчонки его круга давно ему надоели. Но должен ли он рисковать? Когда в жизни все складывается почти нормально, нужно ли разрушать это? Неизвестность не привлекает людей, особенно когда они так хорошо обеспечены материально и имеют неплохую репутацию. А разве его мечта стать художником – это не желание постепенно изменить предопределенное?! Да, это так! А тогда почему бы не рискнуть и снова не встретиться с этой молодой женщиной? Так или иначе, завтра он возвращается обратно в Бостон. Ломая голову над этим, Антони опять взглянул на эскиз, как будто именно он мог раскрыть загадку души девушки.

В ее глазах отражались искренность и естественность, но одновременно в них читалась отстраненность, недосказанность. Ее полноватые губы были полуоткрыты, но в них не было той отталкивающей сексуальности, характерной для красивых девиц! Их лица, хоть и были безукоризненными, как у фотомоделей с обложки журнала, выглядели бесчувственными. Антони казалось, что в этой девушке была какая-то неотразимая притягательность, в ней было что-то необъяснимое, загадочное. И хоть это могло быть самовнушением, иллюзией, он жаждал узнать, обладает ли она некоторыми из придуманных им качеств.

Приехав из аэропорта, молодой человек уже не сомневался в своих действиях: не терял времени на переодевание, а поспешил к тому неопределенному, недосказанному, манящему, что чувствовал в Джойс. Припоминая адрес загородного супермаркета, он вскочил в свой «порше», нажал на педаль и схватился за руль, как за спасательный круг. Магазины, административные здания, детские площадки проплывали мимо него как бегущие кадры фильма.

Бульвары, проспекты и улицы извивались под колесами его великолепной машины, а он все ехал, ехал, ехал… Только один раз он остановился на несколько минут. Все-таки даже героям не мешает подзаправиться. А потом снова как боец ринулся вперед – мимо зданий, площадей, бульваров.

Наконец, после усилий, которым позавидовал бы сам бразильский гонщик Баррикелло, Антони остановился перед знакомым супермаркетом. Находясь у самого входа, он открыл дверь настежь, улыбаясь всем. «А может, все-таки поменять в этот раз призвание художника на призвание Супермена?! Сейчас Красавицу найдем, и все будет точно как в кино!»

Его нетерпеливый взгляд стал изучать чуть не каждую полосу магазина. «Ее здесь уже нет?! А что если она уже не работает в этом захолустье?! Я потерял ее навсегда… Ну, может…» – Молодой человек не знал, что делать: с одной стороны, его сердце щемило (он жалел всей своей душой, что не смог снова встретиться с девушкой), а с другой – ему казалось, что если так кто-то распорядился, то, вероятно, так и должно быть. Хоть на первый взгляд он и находил, что у Джойс не просто завораживающая, но и невинная внешность, непонятно, кем она была на самом деле. Иногда, за прелестной оболочкой скрывается отвратительный характер.

Но вдруг кто-то мелькнул перед его лихорадочным взором, и покрывало неизвестности приподнялось… Как в романтическом фильме, потерянный и одновременно вожделенный взгляд юноши встретился с глазами молодой женщины. Он увидел ее, сортировавшую какие-то пакеты на полках, и сразу забыл все – сомнения, неясности, нелепости. Жаль, от беззаботности и естественных манер Джойс не осталась и следа. Сейчас ее лицо было бледным и унылым, она казалась невыспавшейся и усталой. Вокруг глаз темнели круги, а полные коралловые губы превратились в черточку. Девушка словно зажалась, скрылась, как в коконе.

Но, несмотря на все, это лицо сохранило свою невероятную, необъяснимую прелесть, и молодой человек был уверен, что оно снова будет будоражить его сны. И прежняя непознанная, неизвестная ему доселе нежность опять переполнила его. Джойс и впрямь была такая незаурядная, особенная, как эдельвейс! И, несмотря на ее усталый вид, Антони снова ощутил тепло, исходящее от нее.

– Господин Милтен, наверное, я брежу? – Ее мягкий голос прозвучал еле слышно. – Может, вам все равно, но я часто спрашивала себя, почему вы мне не звоните.

Антони как будто постепенно отходил ото сна.

– Я понимаю, что наша встреча в ресторане была настоящим фиаско для меня – Она все-таки осмелилась продолжить: – Вам было неловко, когда клешня омара полетела на соседний стол. Я искренне сожалею об этом.

Антони смотрел в ее обеспокоенные глаза. Затем скользнул по красиво очерченным губам, которые сейчас выглядели сжатыми, напряженными, и поспешил успокоить девушку:

– Джойс, пожалуйста, не надо об этом! Я вовсе не хотел вас обидеть.

– А я подумала, что вы жутко на меня сердитесь! И поэтому не звонили, не приезжали ко мне.

– На следующий день после встречи с вами отец отправил меня за границу. Заключать очень важный для нашей компании контракт.

– А вы всегда слушаетесь отца?! Вы не можете представить себе, как я переживала! – Она сгорала от желания выплеснуть всю свою душевную муку. А затем, быстро сказав это, она вдруг остановилась. Остановилась, как миловидное животное до выстрела в него: – Извините, отца надо слушаться, я понимаю.

Его лицо застыло, от неожиданности он был не в состоянии что-либо сказать, а Джойс еле слышно все же решилась продолжить:

– Вы… вы могли мне хо… хотя бы… объяснить, что все в порядке, что вы уже не сердитесь на меня. Но вы молчали, и мне было не по себе. Антони овладело желание сказать ей: «Вы такая обаятельная». Но чувство скованности и давно не испытываемое волнение сдерживали его, и он смог только промолвить:

– Помнишь? Тогда мы условились обращаться друг к другу на « ты»?

– Помню. – И девушка смогла проронить только это слово.

– Тогда, если хочешь, когда закончится твоя работа, встретимся в кафе?

Она только кивнула головой, а затем устремила свой взор в безбрежную даль.

В кафе они увиделись через час.

– Привет! – поздоровалась Джойс. За веселым тоном не удалось скрыть, что ее мягкий голос слегка дрожал. – И о чем мы будем говорить?

– Обо всем! – произнес Антони, борясь со своей напряженностью, возникающей, когда кто-то ему по-настоящему нравился.

– Но говорить обо всем – это самая трудная задача, не вырвалось вдруг из уст Джойс.

– Не знаю, а мне кажется, это очень интересно, – сказал юноша задумчиво. – Из-за того, что люди часто спешат, им не хватает времени познать мир. А нам стоит попробовать, не думаешь?

Легкая тревога подкралась к ней, но она полностью не успела этого осознать.

Он ни за что не хотел ее пугать, поэтому и поменял тембр своего голоса. Сейчас он зазвучал наигранно:

– Мисс Хейс, как я вижу, вы поменяли свое рабочее место в супермаркете. Почему вы были не за кассой, а сортировали продукты?

Она вдруг покраснела, не поддержав его веселый легкомысленный тон. Прошло несколько минут, пока она осмелилась, произнести:

– Мой шеф начал ухаживать за мной, а я этого не хотела. Кроме того, моим коллегам не понравилось, что он выбрал меня, и они начали судачить. Я чувствовала себя так, как будто в чем-то виновата.

Он долго слушал, околдованный ее волнующей близостью, ее обаянием. Этот меняющий тональность голос, эти трепещущие маленькие руки с изящными пальчиками, это лицо, которое отражало всю гамму эмоций! Антони стоял неподвижно, ощущая, как ее неосознанное тепло и жизнелюбие пробираются, просачиваются в него. Но ему нужны были не только эти ее качества, он жаждал узнать ее полностью, жаждал познакомиться с каждым ее недостатком.

Только так он бы убедился, что Джойс настоящая.

– А тебе известно, что так давило на твоих коллег? – Теплый, мягкий его голос прервал ее мысли.

Джойс не проронила ни звука. Слышалось только их сердцебиение.

– Шарм. Тот, кто им обладает, является воплощением настоящего волшебства, – ответил он на свой вопрос.

Эти слова как будто пролетели мимо нее. Ее чистый, искренний взгляд охватывал дали…

Глава седьмая

– Фильм был чудесный! – воскликнула, Джойс по пути домой.

Они уже сидели в «порше», и Антони вел машину медленно, вроде бы полностью забыв о своих чемпионских наклонностях.

– Я очень рад, что тебе понравилось, дорогая! – весело произнес он, делая все возможное, чтобы не мчаться по шоссе и не крутить руль быстрее.

– Да, мне очень понравилось все: и сценарий, и мастерство артистов! Ты тоже считаешь, что люди редко общаются между собой так, как в фильме?

Этот вопрос попал в точку, и, как всегда после такого умозаключения, Антони показалось, что вместе они уже годы, а не полтора месяца, как было на самом деле.

– Ну если посмотреть статистику, это неправда. Ведь люди общаются через Интернет, они получают информацию из теле- и радиопередач. И вообще, что именно означает общение?

– Ну, наверное, они могут и больше общаться, используя средства массовой информации, но я не считаю это настоящим общением. Настоящее общение – это когда люди общаются душой. Я понимаю, это не всегда возможно, всегда есть бытовые проблемы, которые нужно решать, но человек должен воспринимать общение как что-то, от чего получаешь настоящее удовольствие. А это возможно только тогда, когда есть слияние сердец. – Ее глаза как будто с нетерпением отыскивали его мнение в его взгляде.

– Ты говоришь о влюбленности? – спросил парень, чувствуя себя слегка неловко.

– Ну да. Но не только. А с друзьями разве нельзя говорить сердцем?

– Можно, конечно.

– А почему тогда мы не делаем этого? Хотя бы несколько минут в день?

Антони задумался. «Да, почему мы не слишком часто делаем это? Ведь мы же говорим о своих друзьях? Или мир полностью охвачен лицемерием, конкуренцией, ненавистью? И мы не радуемся успехам самых близких, а завидуем даже им? А что же тогда остается всем остальным, тем, кого мы не можем назвать друзьями?!»

– А ты правильно выбрала профессию? – вырвалось у него неожиданно.

– Я хотела учиться на философском факультете, но у родителей не было денег, чтобы оплатить учебу.

– Жаль, у тебя есть способности.

– Спасибо огромное! – И ее личико озарила радость. Потом она слегка опустила взгляд, как будто засмущавшись своей только что пробудившейся гордыни.

«Ей больше подходит быть Жорж Санд, нежели кассиршей», – припомнил Антони имя французской писательницы XIX века, которая любила философствовать о загадочности человеческой души, а чтобы шокировать всех, предпочитала носить мужскую одежду. Но, затем его взор скользнул по легкому платью подруги, и он понял, что ему удалось придумать не совсем подходящее сравнение.

С неослабным интересом Антони вернулся к теме общения и попытался осознать слова, сказанные Джойс. Зачастую люди так спешат, что у них нет времени поговорить по-настоящему. А некоторые даже ненавидят «общение» и склонны воспринимать его почти как дрессировку. И, когда ты не согласен с их мнением, прерывают контакты с тобой. В таких случаях, нужно знать, что общение, идущее от сердца, не всегда заканчивается положительными эмоциями, иногда оно приводит к раздражению, к гневу. Но даже если так, его не стоит опасаться, потому что таким способом мы накапливаем жизненный опыт, учимся выражать свое мнение.

– А как тебе это пришло в голову? – Так она вошла в его раздумья. Ему не стало неприятно, наоборот, благодаря их общению его мысли становились более четкими и ясными.

И не торопясь он поинтересовался:

– Что мне пришло в голову?

– Повести меня на фильм такой тематики.

– Просто мне понравилось название. И, кроме того, я считаю, что общение между партнерами необходимо для того, чтобы люди лучше узнали друг друга. А ты тоже так думаешь?

– Пожалуй, ты прав. Когда нет настоящего общения, мы прибегаем к другим способам высказать все, что чувствуем. Психоаналитик – самый распространенный. Но иногда даже и он не может помочь.

Разве можно заменить посещением психоаналитика все годы разобщенности с близкими людьми? – Она сделала паузу и, ища ответа, взглянула на Антони.

– Людям в обществе нужно стараться понять друг друга. Но общество – понятие очень неопределенное. Зато семья – наше маленькое общество. И если самые близкие люди в семье не стремятся понять друг друга, тогда у всех будут проблемы!

Джойс была заинтригована: – ее взгляды являлись отражением его взглядов! Это было по-настоящему занятно!

– Везде громко говорят, что нам нужна любовь. А мы не знаем, как ее найти, – решилась продолжить она.

– Найти любовь мы можем только тогда, когда отдаем больше, чем намерены получить взамен. Тогда наши ожидания сбываются. В мире мало людей, которых не может затронуть настоящая нежность, заботливость, взаимопонимание. Все-таки Бог создал человека по своему образу и подобию! А это означает, что наша самая глубокая потребность – воспринимать и творить добро.

Ее сердце взволнованно заколотилось. Она уже не помнила, как давно лелеяла мечту найти того, кто выслушивал бы ее, чувствовал ее переживания, воспринимал бы мир и даже дышал так же, как она.

Жаждала найти свое лучшее «я» в этой, часто запутанной, реальности. Джойс была уверенна: это трудно, но возможно. И именно это является секретом настоящего счастья…

Антони хотелось дотронуться до нее. Не поцеловать, а просто дотронуться. Люди так нетерпеливы, стремятся получить все быстро, не понимая, что, когда все развивается медленно, эмоции бывают сильнее. Это такое сладостное ощущение, которое кажется божественным! Когда ты влюбляешься, то растворяешься в своей любви, переполняя ею целый мир. Тебе некуда спешить, ты ничего не хочешь. Испытываешь единственное желание – любить.

– С нами этого не случится, да? – едва сумел произнести он. – Мы всегда будем общаться, как надо.

Он остановил машину на тихой улице, на краю тротуара. И ощутив страх от мысли, что все это может вдруг закончиться так нелогично, как прекрасная, но непродуманная до конца повесть, он приобнял девушку. Его глаза, его руки с неистовым трепетом, обнимали девушку. А затем, через мгновение, Антони понял: наверное, рановато торопить события, их чувства еще недостаточно окрепли. Все придет со временем. А сейчас надо только…

– Я могу тебя поцеловать?

– Конечно, – ответила Джойс, смущенно улыбаясь.

Их губы слились, и все вокруг стало расплывчато, уютно, прелестно, как в дивном полузабытом сне.

Им не нужно было уверять друг друга, что они абсолютно подходят друг другу, им не надо было мечтать о сказочной жизни вдвоем, им просто необходимо было знать, что другой находится рядом…

Глава восьмая

Оба чувствовали какое-то напряжение, как это бывает, когда люди испытывают влечение друг к другу:

– А ты откуда знаешь все про общение? – спросила она, словно очнувшись.

– А ты откуда? – улыбнулся ей он.

– Я просто иногда размышляю об этом.

Девушка устремила на него заинтригованный взор, и он снова окунулся в ее теплые глаза. А потом вдруг испугался. Испугался, как мальчишка перед первым экзаменом.

– А может быть, у меня сильно развитая интуиция! И мне известно, как надо общаться с людьми, особенно с такими девушками, как ты.

Антони решил изменить стиль общения, сделать его более легким и ни к чему не обязывающим.

– По мнению психологов, у женщин более сильная интуиция, нежели у мужчин.

– Еще одно доказательство моих исключительных качеств, дорогая.

– Не подтрунивай надо мной! – Джойс рассмеялась и вдруг набросилась на него с кулаками. Он не ожидал, что она может быть столь темпераментной. С целью безопасности, парень решил как можно быстрее отыскать подходящее место для парковки своего

«порше». А затем снова посмотрел на прекрасное, отражающее всю гамму эмоций лицо своей спутницы, ее маленькие руки, с длинными пальчиками. Его взгляд наткнулся на ее тело, отличающееся не просто сексуальностью (характерной для многих молодых женщин), а пластикой, изяществом, обычной для артисток балета. Во всем – в ее непринужденном взгляде, в милых оттенках ее голоса, в ее грациозных движениях – ощущалась самая настоящая, самая искренняя одухотворенность. И как за тонкой вуалью, за ней скрывалась некая первозданность, дикость, неприрученность.

– А кто подтрунивает?! – И он вновь добавил в свой голос веселые нотки: – Я всего-навсего искал доказательство своей непревзойденности.

– А оказывается, ты такой нескромный, г-н Мильтон! А я-то думала… – Ее глаза наигранно испепеляли его.

– Успокойтесь, миледи, Я искал доказательства не только своей непревзойденности, но и вашей тоже. И кстати, успел найти ту неповторимую изюминку, которая отличает вас от всех остальных девушек.

– Ты это говоришь, только чтоб не пострадать! Но-о-о не выйдет! – Ее взгляд стал еще более «испепеляющим», а скрюченные руки потянулись в его сторону.

Он быстро отпрянул от нее и успел смягчить удар.

«Динамит – это же мягко сказано!» – лукаво подумал про себя наш герой.

Ее задорный смех рассыпался, как пестрые конфетти: красные, фиолетовые, желтые, зеленые, голубые, розовые. И впервые в жизни Антони был уверен, что у смеха могут быть не только оттенки звука, но и оттенки цвета. Вдруг пришло в голову, что ему давно надоела жизнь по всем правилам. Жизнь, в которой все было предначертано на много лет вперед и в которой не было места СЛУЧАЮ. Взглядом он окинул девушку, сидящую рядом, и решил, что сейчас она была скорее разбуянившейся фурией, чем нежным, легкоранимым созданием, которой казалась вначале. Эта черта ее характера, только что открытая Антони, очень понравилась ему. А Джойс показалась еще загадочнее, чем прежде, как будто одна часть картинок ребуса была расшифрована, но на их месте появились новые, более интересные. И его заинтересованный взгляд в очередной раз прикипел к маленькой чародейке.

Ее глаза весеннего цвета тоже смотрели на него. И в ее прелестной головке уже оформилось заключение: «Иметь другом такую одаренную натуру, как Антони Милтена, – настоящая удача. От него, видимо, всегда можно ожидать чего-то необычного! Сейчас, он временно забыл про роль Барикелло и старательно прикидывается Зигмундом Фрейдом, но скука – это снова не про нас…»

Ей вдруг захотелось протянуть руки и страстно обнять Антони. Это было так неожиданно с ее стороны: в ее движениях ощущалась неловкость, а лицо выражало смущение. Антони окунулся в ее тепло, в ее очарование, в ее околдовывающую мягкость.

– Все так чудесно! – Он не понял, произнес ли эти слова вслух или только про себя.

Он просто наслаждался этим моментом. С недавнего времени у него отпала охота удовлетворять сексуальные потребности с какой-нибудь девушкой из своего общества. И, кроме того, он считал бы это изменой Джойс. Они все еще не принадлежали друг другу, несмотря на то что ему этого очень хотелось. Каждый раз, прикасаясь к ней, его тело, мысли и вся его энергетика как по команде настраивались на ее манящую сущность. Тогда он был готов приласкать ее и наконец овладеть ею. Но никогда в действительности не осмеливался этого делать! Она ему так нравилась, поэтому он и был чрезвычайно сдержан. Ни за что не хотел рисковать. Предпочитал, чтобы все развивалось по определенному ею сценарию. Джойс никогда первой не прикасалась даже к его руке. Он ее мягко обнимал, и она ему отвечала. Когда их руки, а затем губы сливались, его тренированное тело вздрагивало от желания, но сравнительно быстро юноша успевал побороть растущее сексуальное желание.

Но не теперь! Антони сидел и не смел пошевелиться. Он так давно мечтал о близости! А Джойс находилась совсем рядом, обнимая его за талию. Не стоить бороться с такими чувствами, нужно отдаваться им целиком! И, как во сне, он протянул левую руку и положил ее между ног девушки. Она закрыла глаза от возбуждения, тихонечко мурлыкая. Тут его сознание зафиксировало быстро несущийся автомобиль.

Какой-то сумасшедший чуть не врезался в их плохо припаркованную машину. Антони включил мотор и тронулся с места.

– Что случилось, дорогой? – полюбопытствовала Джойс возбужденно.

– Ничего. Какие-то утки перешли шоссе, – ответил Антони, довольный, что его сознание почему-то отказывалось отражать картину только что пережитой опасности, а подсовывало ему картинку из детского мультика про переходящих дорогу уток.

– Утки? А разве в Бостоне еще живут какие-то птицы, кроме воробьев?

Наконец, он снова остановил машину возле тротуара, и только тогда до него дошел весь ужас ситуации. Парень с облегчением закрыл глаза.

Ничего не зная о произошедшем, девушка нежно обняла его за плечи, а затем ее губы прикоснулись к его полуоткрытым губам. Антони почти потерял сознание и просто улыбнулся ей. А затем, через несколько мгновений, неожиданно для самой себя, она преодолела свою врожденную робость и начала целовать его шею, густые темные волосы, затем ее губы прошлись вдоль мускулистого тела и по закрытым карим глазам, которые так притягивали ее. Такого желания близости Джойс никогда до сих пор не ощущала. Почувствовав сладкий аромат ее дыхания, Антони словно погрузился в ее необычный, неизведанный мир. Он замечал каждую искорку в ее глазах и искал в них ответ на свои невысказанные вопросы. Сейчас ему показалось, что он испытывает всю гамму положительных эмоций – от искреннего восторга до тихой радости. Это и заставило его поцеловать ее, поцеловать с небывалым пылом. Его язык погрузился в глубину ее рта. А она то отвечала ему взаимностью, то слегка отстранялась. Ее ошеломленные глаза были полузакрыты. В этот момент девушка была уверена, что он ей безумно нравится, и, несмотря на то, что они были не очень давно знакомы, она была готова отдаться ему. Она хотела постоянно находиться в его объятиях и целовать все его тело еще и еще! Но затем в ней поселилась тревога и ее глаза потускнели. Она не шевелилась несколько минут, а потом отпрянула от него на мгновенье. «А что будет с нами, со мною, Антони, потом? Наверное, не стоит?» – билась в ее голове мысль. Ее сознание заметалось, как в бреду, и как будто каждая секунда отчитывала приближение неизбежности. «Надо, действовать, надо что-то предпринять! Не стоит же не доверять другим до такой степени!» Джойс знала, что она не только веселая и жизнелюбивая, и хоть и кажется внешне беспечно, за всем этим скрывается умение глубоко чувствовать. Сейчас время словно шло мимо этих двоих.

Секунды, минуты пролетали, словно не затрагивая девушку и молодого человека. Они, наверное, размышляли о том, как устроен мир и почему так получается, что с некоторыми людьми мы как будто одно целое, хоть и недавно познакомились, а с другими – такого единения невозможно достичь, хоть и знакомы давно. Многого мы не знаем о тайнах человеческой психики, о мирозданья! И как хорошо, что с нами случаются такие знакомства, и мы начинаем задумываться о мистической связи между людьми, о роли Бога в нашей жизни.

Она ответила на его страстный поцелуй. Ответила так порывисто и непринужденно, что Антони снова захотел ее. Девушка опять начала гладить его по плечам, по шее, по щекам, по спине. Иногда ее трепетные пальцы сильно впивались в его кожу, и он вздрагивал от желания и восхищения. Ее неимоверная мягкость сочеталась с пылкой страстностью. И это все постепенно обволакивало, обвивало его.

Какое дивное, непревзойденное искушение! Быстро расстегнув несколько пуговиц, он начал гладить через бюстгальтер ее груди. Его взгляд встретился с ее взглядом, ища согласия. Ее глаза цвета весенней травы сейчас отражали растерянность, тревогу, необъяснимый страх… Он не знал, не понимал, откуда они взялись.

«Может, их и нет, – подумал вдруг Антони. – Наверное, я ошибся». – И снова погладил ее грудь.

Она смотрела как будто в пустоту и старалась ни о чем не размышлять – словно была заперта в камеру и как заключенный делала все возможное, чтобы не углубляться в неприятные ощущения. Сейчас Джойс выглядела холодной и недоступной. Холодной даже тогда, когда она вся трепетала, а ее кожа излучала тепло…

Антони было непонятно, почему она так сразу изменилась, но он чувствовал, что больше не надо ласкать ее.

Глава девятая

Как каждому человеку, Антони нравилось быть первым. Он радовался как маленький ребенок своим неожиданным успехам в компании отца, он ликовал – не только потому, что вовсе на это не надеялся, но и потому, что таким образом сделал своего родителя по-настоящему счастливым. А радовать кого-то, особенно самого близкого человека, он стремился постоянно.

Но все-таки чего-то не хватало в его переполненном воодушевлением сердце, не хватало той искры, которую могло зажечься только искусство – самое искреннее искусство. Вскоре Антони вспомнил о мистере Спенсере – владельце одной из художественных галерей, с которым познакомила его мать.