Главная инвестиция дракона

Глава 3. Жуткий троюродный дед

К месту назначения мы прибыли в полной темноте.

Я, честно говоря, к этому моменту готова была выйти в чистое поле и остаться там, лишь бы не трястись больше в жуткой телеге. И, к моему ужасу, желание частично исполнилось. Нас высадили на пустой мостовой.

– Да́арг-холл там, – сказал кучер, махнув вправо, к тускло мигающим точкам. – Ворота открыты, но по территории бегают страшные псы. С вас пять монет.

Я отошла от Леона, требующего от кучера проехать дальше – через территорию парка, к самому дому, и присмотрелась. Впереди был высоченный забор из позолоченных прутьев с острыми наконечниками. И открытые позолоченные ворота: ажурные, витиеватые, украшенные крупными блестящими вкраплениями. Их освещали более современного вида фонари. Вернее должны были освещать, но сейчас они не горели. А дальше, насколько хватало взгляда за ворота, виднелся парк. Там тоже стояли фонари: и не масляные, как в городе. Эти были выкрашены в цвет золота, а на верхушках имели стеклянные плафоны в форме цилиндра. Часть из них светила ярко и далеко. Другие моргали или потухали надолго, но потом снова загорались, выхватывая из полутьмы новые составляющие парка: кроны деревьев, высокие статуи и скамейки. А затем снова погребая все в сумерках.

– Недоработанные. Но хоть маслом не плюются, – прошептала я, зябко кутаясь в свою куртку.

Одежда на мне была зимней, но легкой, рассчитанной на быструю прогулку по столице драконьей империи, а не на длительное путешествие в прошлое.

– Кучер – просто грабитель, – заявил подошедший Леон. – Отказался везти нас до самого дома, еще и взял двойную сумму. Здесь монеты немного иные, так что он обозвал их ломом. Хотя видел, что серебро – есть серебро! Подать бы на него в суд…

– Слушай, – перебила я своего спутника, – пока мы ехали, ты говорил, что твой дедушка отшельничает в запущенном доме.

– Угу, – кивнул Леон, и сам уже понимая, насколько далек был от реальности. – Похоже, семьдесят лет назад дела у него шли лучше, чем в нашем времени.

– А ты видел его в нашем? – уточнила я на всякий случай.

– Нет, конечно, – удивился Леон. – Я же сказал, семьи враждуют. Мой дед запретил всем своим потомкам даже приближаться к Эдриану Дааргу и его детям.

– То есть у этого злобного отшельника есть дети, – кивнула я, принимая во внимание новую информацию.

– И внуки, – согласился Леон. – Он же – дед.

– Ясно. – Я закатила глаза, так выражая весь свой скептический настрой к услышанному.

– Ладно, – признал Леон, – кое в чем я ошибся, но уверен, когда мы его увидим, наверняка поймем, почему дед ограничивал общение. Ты все сама поймешь. Эдриан или пьяница, или игрок, или кто-то в том же духе.

– Я не хочу к нему в дом, – запротестовала, сделав шаг назад.

– Не бойся, – засмеялся Леон. – Когда я попрошу помощи для родственника на крови, он все для нас сделает. Для драконов это очень важно. Даже для тех, кто недостоин входить в высшее общество. Пойдем.

– Ты не слышал? Внутри бегают псы-охранники, – напомнила я.

– Знаю, – кивнул Леон. – Сейчас мы помельтешим у входа, и придет охрана. Они-то и отведут нас к моему жуткому деду. Видишь? У меня всегда есть отличный план.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Приблизившись к воротам, мы встали на самой границе входа и принялись делать шаг внутрь, затем назад. Словно пританцовывали. На каком-то этапе развеселились и стали напевать юморную новогоднюю песню. Но охрана все не выходила. Тогда Леон принялся прыгать туда-сюда, махать руками и кричать, чтоб нас заметили. Я продолжала топтаться на месте и петь – просто не хотела замерзнуть. Вот тогда-то и услышали ненавязчивый кашель со стороны подъездной дороги.

Я обернулась первой. Пока Леон увлеченно прыгал. Закончила пару слов песни и замолчала, испуганно глядя на высокого потрясающе красивого блондина с невероятно голубыми – почти прозрачными – глазами. Он стоял прямо под лучами зажегшегося внезапно фонаря, отчего казался светящимся изнутри. В длинном черном плаще, черных брюках и высоких сапогах. С забранными в хвост пепельными волосами. Мужчина напоминал ожившую скульптуру! Свет фонаря точно обрисовывал высокие скулы, прямой нос, словно вычерченный кем-то по линейке, сильный волевой подбородок. Незнакомец был красив настолько, что даже пугал: слишком безупречный и надменный.

Именно такой типаж и вызывал дрожь в коленках у глупых барышень в любовных романах, которые я «впитывала» в себя по три в неделю. Иногда по четыре… А во время болезней вообще переставала считать количество прочитанного.

Но кто мог предположить, что однажды я и сама встречу Его? Плод всех моих тайных фантазий, воплотившийся в реальность. Утонченный и прекрасный во всех смыслах…

– Что за тохонь сюда принесло? – спросил он низким, пробирающим до мурашек голосом. – Это от вас так воняет?

Смысл сказанного дошел не сразу. Сначала романтическая поволока не позволяла принять весь ужас услышанного. А когда позволила, флер мечты слегка поугас.

– Вы возмутительно нетактичны! – выдала я, гордо задирая подбородок. Но капюшон начал спадать, а без него становилось ужасно холодно. Потому пришлось наклонить голову и поправить одежду.

– Нам нужно попасть внутрь, – сообщил намного менее оскорбленный Леон. – Мы пришли с важным посланием к хозяину имения.

– Каким же? – уточнил красавчик, чуть склонив голову.

Тогда же я приметила, что мужчина опирается правой рукой на трость.

– Это касается только меня и Эдриана Даарга, – с пафосом сообщил Леон. – Вы можете провести нас внутрь?

– Вас и человека? – недобро усмехнулся мужчина, указав на меня подбородком.

Стало еще обидней прежнего! Но я промолчала. И нос снова задирать не стала – быть в капюшоне нравилось больше. Леон тоже был возмутительно непробиваем.

– С кем я пришел, вас не касается, – холодно сказал он. А потом вообще принялся врать самым уверенным в мире тоном: – Хозяин этого дома ждет нас и отблагодарит вас за помощь. Итак?

Красавчик криво усмехнулся, бросил на меня нехороший взгляд, но кивнул:

– Идет. Я вас проведу в дом. Но, если хозяин не будет вам рад, вы будете должны мне одну услугу.

– Какую? – насторожился Леон.

– Все, что я пожелаю, – развел руками красавчик, отведя в сторону и трость. – Не в вашем положении торговаться. Тем более вы так в себе уверены.

– Я не согласна, – запротестовала, выступая на свет мигающего фонаря. – Никаких услуг!

Миг. И взгляд мужчины оказался прикован к моему лицу. Он смотрел не отрываясь, изучая, кажется, каждую черточку. Я почувствовала себя неловко. Конечно, меня многие считали красивой, но сама я часто комплексовала из-за разных нюансов. Кожа казалась мне слишком бледной на фоне каштаново-шоколадных волос, кончик маленького носа слишком задранным вверх, подбородок слишком острым…

Элли говорила, что у меня очаровательное личико-сердечко с огромными зелеными глазами. Но дракон – а это точно был один из них, – насмотревшись, явно увидел все те нюансы, что замечала в себе я. Он покачал головой и отвернулся, снова уделяя внимание Леону.

– Уговор будет только в твоем отношении, – сказал неприятный тип. – И услугу, в случае проигрыша, окажешь мне ты. Любую.

– Хорошо! – кинулся вперед мой неугомонный спутник.

Я ощутила себя Лиской, которой вечно приходилось переживать за нас с Элли. Едва успела встать между мужчинами, как тут же заявила:

– Он тоже не станет заключать никаких непонятных сделок. Поймите же, Леон – родственник хозяина дома.

– Вот как? – Красавчик-незнакомец смотрел над моей головой. Будто не замечая досадную помеху между ним и собеседником. – И кем вы приходитесь Эдриану?

– Это сложно объяснить… – начала было я.

– Неважно! – вмешался Леон. – Главное – я действительно Даарг. Могу засвидетельствовать свое слово на родовом древе. Оно не даст солгать. У Эдриана есть копия. А подлинник у его старшего брата.

– Откуда вы знаете? – прищурился мужчина, и в его голосе появились очень недобрые нотки.

– Говорю же, я – родственник. И мне очень нужно увидеться с дед… с Дааргом.

На некоторое время повисла тишина. Фонарь снова погас. И пока глаза привыкали к темноте, чудилось, будто мужчина вновь рассматривает мое лицо.

– Допустим, – наконец сказал он. – Я проведу вас к имению. И к древу Дааргов тоже. Затем накормлю и выслушаю. И, уже тогда, решу, какого наказания вы заслуживаете.

– Почему наказания? – опешила я.

– Так это вы! – воскликнул Леон. – Надо же, я представлял вас совсем другим. А фотокарточек не нашел. Со слов деда выходило… иначе.

– Эдриан Даарг, – представился мужчина, поклонившись с легкой насмешкой. – Не представляю, кто ваш дед, но, признаю́, вы меня заинтриговали.

– Я все расскажу за ужином, – пообещал Леон. – Мы замерзли и ужасно хотим есть. Пойдем, Марианна, чего застыла?

Меня дернули за капюшон. Он свалился, и морозный ветер разметал волосы. Холод привел в чувства, заставив опомниться. Я последовала за Леоном, боясь даже повернуть голову в сторону его двоюродного деда. И не в силах уложить правду в той самой голове! Мы встретили хозяина дома! И меньше всего он был похож на… дедушку. Разве что тросточка его выдавала. Или это была лишь дань моде?

Я все же покосилась вправо. Осторожно и ненавязчиво. Чтобы тут же столкнуться с ледяным взглядом полупрозрачных голубых глаз! Охнув, уставилась прямо перед собой, пообещав впредь не проявлять нездорового любопытства ни в чем и ни с кем. Без исключений! И тут же остановилась, засмотревшись на потрясающе красивую скульптуру дракона. Фонарь в парке включился, осветив эту прелесть.

– Невероятно, – сказала я, приложив руки к груди. – Как красиво! Он будто разгоняется для взлета.

– Людям остается только мечтать о подобном, – тут же приземлил меня отвратительный троюродный дед Леона.

Бросив на него осуждающе-негодующий взгляд, я гордо пошла вперед. Даже о капюшоне забыла! А зря. К концу прогулки по парку, уши и нос ужасно замерзли. Глаза начали неприятно слезиться. Я едва могла переставлять ноги. Когда подошли к трехэтажному особняку, построенному в виде буквы «п», не осталось сил даже на восторг. Хотя здание выглядело сказочным, будто нарисованным на новогодней открытке: величественное, помпезное, с огромным количеством позолоты. Но, единственным, о чем я успела подумать, были две вещи. Первая – слишком много ступенек, вторая – сколько же денег нужно для содержания всего этого? Даже наш огромный приют был гораздо меньше. Там регулярно разбивали окна и портили мебель, за что дети получали нагоняй, а взрослые старались свести концы с концами, чтобы восстановить разрушения. Даже на покупку новой табуретки скидывались всем миром…

Окон в особняке Эдриана Даарга было очень много. И стульев наверняка не счесть… Ступени к крыльцу оказались мраморные. По бокам от них разместились огромные черные статуи спящих драконов. А высоченная двустворчатая дверь, казалось, могла пропустить шесть человек разом. Все эти масштабы пугали и заставляли чувствовать себя очень маленькой и слишком неуместной. Беззащитной и потерянной.

– Человек точно идет с нами? – словно бы услышав мои мысли, решил добить недобитого Эдриан Даарг.

– Почему нет? – удивился Леон. – Наше родовое древо – это не тайна.

– С каких пор оно наше? И когда перестало быть тайной для посторонних? – заинтересовался хозяин имения.

– Это долгий разговор, – ответил Леон. – А мы очень устали.

– Человек устала, – исправил его жуткий дедушка. – Потому и предлагаю сразу отправить ее отдыхать.

– Я не хочу никуда отдельно, – встрепенулась, и едва не упала, поскользнувшись на тонком насте у двери.

Меня нехотя поддержал Эдриан Даарг. Именно нехотя – об этом свидетельствовал его холодный взгляд и быстрое отступление, как только я поймала равновесие.

– Она не держится на ногах, – заметил он, глянув на Леона. И продолжил менторским тоном, от которого у меня побежали нехорошие мурашки: – Пусть это и человек, но ты пришел с ней. И несешь за нее ответственность. Разве не знаешь, что физически люди намного слабее нас?

– Да, Марианне лучше прилечь, – тут же исправился Леон. Повернувшись ко мне, он снова дал неосмотрительное обещание: – Все будет хорошо. Даю слово.

Я устало отмахнулась. Сомнения и страхи никогда не были у меня в почете. Я любила действовать от души, с размахом. А потом много отдыхать, чтобы набраться новых сил для важных свершений. Вот и теперь хотелось добраться наконец до теплой постели, а уж когда проснусь – решать новые задачи. Лиска назвала бы такое поведение верхом беспечности, а Элли призвала бы к благоразумию. Без них было тоскливо и не хватало сил спорить.

В дом нас впустил самый настоящий дворецкий. Низкий, лысый, но с невероятно хорошей осанкой. В аккуратном костюме, с идеальными манерами. Его назвали Туа́ром, и он, без всяких вопросов и толики брезгливости, принял нашу верхнюю одежду. От моей сильно пахло испорченной капустой, однако на лице дворецкого не отразилось и тени укора. Вынув из кармана припрятанный кошелек, я от души поблагодарила доброго человека.

«Вот, кто должен был владеть этим имением», – подумала я, глядя на невозмутимого мужчину. Он же, по велению господина Даарга, проводил меня в сиреневую гостевую спальню. Путешествие к ней можно было охарактеризовать одним словом: долго. Зато в конце пути ждала желанная награда. И не одна!

– Сиреневая гостевая спальня, – оповестил меня дворецкий. – Справа дверь в ванную комнату. Слева – гардеробная, если будет угодно. Желает ли госпожа поужинать перед сном? Горничная может принести еду вместе с банными принадлежностями.

– Желает, – закивала я, словно болванчик. – Спасибо вам. Пусть принесет и оставит все здесь.

– Как прикажете. – Туар слегка поклонился и с тем же невозмутимым видом отбыл из огромной комнаты.

Только тогда я позволила себе пройти в ее центр и восторженно осмотреться. Помещение оказалось правильным квадратом. Его освещали небольшие светляки, прячущиеся за прикрепленными к стенам круглыми торшерами. Дворецкий активировал их, слегка коснувшись руны у входа. Светляки то меркли, то вновь загорались. Сбоили, как и фонари в саду, хотя вид имели немного иной. Всюду витал едва заметный аромат ванили.

Стены комнаты были обшиты снизу деревянными панелями, а сверху сиреневым шелком. Огромная кровать стояла слева, под сиреневым же пышным балдахином. На полу лежал темный паркет. Напротив входа висели тяжелые плотные портьеры, закрывавшие собой четыре нестандартных квадратных окна с широкими вместительными подоконниками. Потолок украшали лепнина и позолота. У правой стены стояли старинный секретер со стулом и два изящных кресла, слегка развернутых друг к другу. Между ними был малютка столик. Круглый, с кувшином и стаканом.

Насмотревшись, я бросилась к двери, ведущей по словам дворецкого в ванную комнату. Зажмурилась, прежде чем открыть. Очень не хотелось увидеть дыру в полу и корыто рядом. Набравшись мужества, потянула за ручку и… увидела мраморную ванну с позолоченными кранами. С туалетом тоже все было в полном порядке!

– Это просто сказка какая-то! – сказала, громче, чем собиралась. И добавила гораздо тише, уже сбрасывая с себя одежду: – Боги, хоть бы наш жуткий дед не отказал троюродному внучку в помощи. И хоть бы он не жалел денег на нормальный водопровод. Разве я о многом прошу?

Судьба мне благоволила.

Намывшись от души, я вышла в комнату и обнаружила там обещанное. Босиком пробежала по ледяном паркету, укуталась в полотенце и забралась на кровать. С благодарностью рассмотрела белую безразмерную сорочку с тесемками по бокам и моментом выпила теплое молоко, оставленное на подносе. Следом съела лепешку с ветчиной…

Высушив волосы магией, я переоделась, спрятала свой кошелек под подушку и улеглась в нагретую постель: загадочная горничная оставила под пушистым легким одеялом теплые камни – древний артефакт для обогрева. Я едва не замурлыкала от блаженства. Дезактивировав руны света и укрывшись, сытая и чистая, я ощущала себя почти счастливой. Радость затмевала лишь мысль о подругах. Хотелось верить, что они тоже справились, где бы ни находились. Нашли кров и еду. Согрелись. Мои сильные, смелые, умные…

– Все будет хорошо, – прошептала я в темноту и, позволив одинокой слезе скатиться по щеке, зажмурилась. Всего на миг… а очнулась уже утром.

Глава 4. Очень неудобная гостья

Потянувшись, я перевернулась на живот и тихо спросила:

– Есть кто живой? На первого-второго рассчитайсь.

Улыбнувшись в подушку, повернула голову и… не увидела кровати Элли. Только часть балдахина и плотные сиреневые портьеры. И тут начала оживать память. Фрагмент за фрагментом. Я осторожно села в постели, подтянув одеяло к груди. Комната была все та же, что и вчера. Тихая. Большая. Идеальная. Пугающая.

Здесь не было даже часов, способных отвлечь на тиканье стрелок.

В коридоре никто не ходил. Никто не кричал, требуя освободить ванну и напоминая про очередь. Меня не торопили с подъемом. Словно… забыли.

– Оно и неудивительно в таком огромном доме, – пробормотала я, вставая.

Пол по-прежнему был ледяным, а вот с моей уличной одеждой случились разительные перемены. Она пропала. Обувь тоже. Вместо них на одном из изящных кресел лежали самые настоящие панталоны, а также три юбки разной длины: одна другой шире и теплее. Кроме того, там же нашлись плотная блузка на завязках, синий плотный корсет и длинная замшевая жилетка – безразмерная, с утягивающими лентами на талии. У кровати сиротливо стояли мягкие кожаные сапоги. На два размера больше, чем нужно. Впрочем, это лучше, чем ходить босиком.

Обувшись и собрав все остальное богатство, я перешла в гардеробную, до которой так и не добралась в первый вечер пребывания. И сразу обнаружила три огромных пустых шкафа. А вот четвертый порадовал! В нем висели несколько новеньких костюмов для верховой езды. С этикетками! Визуально все они были разных размеров: от очень большого до совсем миниатюрного. Также там нашлись три пары новых шерстяных чулок и несколько коробок со странными шляпками кричащих расцветок. К каждой были приделаны разные перья. А на полочке у зеркала лежал новенький набор для создания прически: заколки, шпильки, гребень…

В центре комнаты, прямо напротив входа, стояло полноростовое зеркало в резной позолоченной раме. В нем отражалась растерянная бледная шатенка, испуганно глядящая огромными зелеными глазами. Моргнув, я подошла ближе и улыбнулась, увидев, какой огромной смотрелась выданная мне ночная сорочка. Даже тесемки, затянутые по бокам, мало чем спасали. Грудь второго размера «потерялась» под слоями ткани, хотя обычно мне удавалось весьма красиво ее подчеркнуть. Округлые бедра и стройные ноги вообще никак не визуализировались.

– Я похожа на снежную бабу, – сказала зеркалу, принявшись крутиться и рассматривать себя.

Затем опомнилась и стала разбираться с предоставленной одеждой. Помня, как холодно было на улице, нацепила блузку прямо поверх сорочки. Сверху затянула корсет – не очень сильно. Я надеялась, что скоро меня снова покормят, и оставила свободное место. Затем позаимствовала пару чулок из гардеробной и надела все юбки по очереди, закончив самой плотной и длинной. Теперь я казалась себе крупнее на пару размеров. Кроме того, мне очень не хватало привычного нижнего белья, потому я планировала как можно быстрее вернуть все свое назад.

С прической вышло не очень – делать вечерние я не умела, потому просто заплела косу и прицепила справа одну из шляпок – с огромным павлиньим пером. Раз так полагалось по местной моде – кто я такая, чтобы спорить? Мне не хотелось доставлять проблем дедушке Эдриану.

Закончив с нарядами, я принялась ждать приглашения. Куда-нибудь. Выждала час. За это время успела посетить туалет и убедиться, что нужно больше времени посвятить развитию ловкости, чтобы меньше путаться в слоях новой одежды. Обнаружила в секретере чернильницу, перья и чистые листы бумаги. Даже попробовала рисовать от скуки. Устав, открыла портьеры и узнала, что за окнами открывается потрясающий вид на парк. Там работали сразу несколько садовников – занимались кустами. Само окно открыть не вышло: я не нашла, как это сделать.

Больше в комнате не нашлось ничего интересного. Ни одной книги, забытой кем-то личной вещи, ни-че-го лишнего! Даже пыль здесь отсутствовала, словно боялась нарушить идеальность этого места. А вот я нарушала. Ходила туда-сюда, нервничала, хмурилась и, наконец, не выдержала.

– Просто спущусь вниз и сама о себе напомню. Ненавязчиво и спокойно, – решила я, сразу восхитившись собственным энтузиазмом.

По коридорам шла уверенно и дерзко, подзадоривая саму себя. Но на подходе к главной лестнице, ведущей в основной холл, слегка забеспокоилась. Еще больше занервничала, когда оказалось, что вышла к другой лестнице, а та привела меня на три этажа ниже. Хотя в доме их было всего три, а меня поселили на втором.

Решила подняться на один этаж и выйти через любую попавшуюся дверь. Так и сделала. Оказалась в длинном коридоре с окнами, выходящими на парк с одной стороны, и несколькими дверьми с другой. Пройдя примерно половину пути, я устала и, закрыв глаза, прислушалась к здравому смыслу. Но он был нем. Умолк еще с тех пор, как я села в телегу с Леоном. Обиделся…

Тогда попыталась активировать интуицию. И – о чудо – мне захотелось вернуться немного назад. К вычурной двери из красного дерева. Вежливо постучав, я ни на что особо не рассчитывала, однако услышала удивленное:

– Да?

И радостно вошла!

К людям! К цивилизации! В ловушку…

Судя по обстановке, я попала в кабинет. Очень большой, отделанный панелями из того же красного дерева. Из такого же материала был огромный т-образный стол, заваленный документами и непонятными штуковинами из самых разных материалов. На стенах парами друг под другом висели квадратные картины в белых рамках. Справа от входа – огромная карта, по бокам от которой стояли стеллажи с книгами и большими папками.