Семь первых иллюзий. Академия Дьянхара
- -
- 100%
- +
Настала моя очередь. Боги! Я c надменным видом двинулась к столу, моментально позабыв обо всём.
– Кая Хейм, – представилась я, оказавшись напротив членов комиссии.
И хотела продолжить, но громила, так и не ушедший с прежнего места, тихо зарычал, а затем накренился вперед и ударил ладонями о столешницу. Листы, разложенные на ней, подпрыгнули, я и сама с трудом сохранила беспристрастное лицо и удержалась, чтобы не отшатнуться.
Нервы, и без того напряженные до предела, грозили лопнуть в самый ответственный момент. Желудок скрутило.
– Не понял! – заговорил здоровяк тем временем. – Что значит – не сдан? Я – Оскальд Бур! Факультет боевой магии.
Мне захотелось закатить глаза и поторопить парня на выход. Сейчас он лишь раздражал.
– Покиньте аудиторию, – равнодушно ответил ему магистр Старх, – вам отказано в зачислении.
– Нет! – прохрипел громила.
Я затаила дыхание, гадая, что сейчас будет? Очень хотелось лично накинуться на громилу с криком: «Выйди вон, сейчас моя очередь!«От дурных мыслей отвлек магистр Старх. Он свел кончики пальцев вместе, и спустя пару секунд рядом с ним появился небольшой голубой шарик, наполненный энергией.
Брат рассказывал мне о такой магии. Именно с помощью этих шариков студентов боевого факультета гоняли на плацу, когда у них заканчивались первые силы. Если «поймать» собой подобный сгусток энергии, то ощущался он словно укус сразу нескольких диких пчёл. Оскальд, видимо, также оказался осведомлён о силе шарика, висящего над столом, потому что оттолкнулся от столешницы и отступил.
Я встала на его место и задрала подбородок, всем видом показывая, что мой настрой на победу непоколебим. Мне даже себя почти удалось убедить в отсутствии страха. Но когда здоровяк громко протопал к выходу и с силой захлопнул за собой дверь, я все-таки вздрогнула.
Дальше все начало повторяться, как с прежними абитуриентами.
Члены комиссии выслушали, на какой факультет я решила посягнуть, и закрыли глаза, а черноволосый профессор, имя которого оставалось загадкой, поднялся и протянул руку. Я посмотрела в темные карие глаза и слегка улыбнулась. Честно говоря, рассчитывала на минимальную поддержку с его стороны, а вызвала обратный эффект. Профессор заломил бровь, презрительно скривил губы и пошевелил пальцами, словно бы говоря: «Быстрее, тупица, ты меня задерживаешь».
Меня затопило стыдом и возмущением одновременно. Другим этот гад улыбался, я видела! Сцепив зубы, я положила свою ледяную ладонь на его и успела стрельнуть в профессора уничижительным взглядом, а потом… потеряла связь с реальностью.
Меня уносит… в никуда.
Вокруг лишь густой туман и тишина. Не видно даже собственных ног – они утопают в сером мареве.
– Внимание! – раздается вкрадчивый голос в моей голове. – Время испытания пришло. Вам предстоит преодолеть ряд препятствий на скорость, затем действуйте по обстоятельствам. Начали!
Я силюсь задать вопрос о том, где нахожусь, но сказать ничего не выходит. Зато туман рассеивается и перед глазами появляется узкая плоская площадь. С обещанными препятствиями.
Не в силах говорить, я ещё пару секунд сомневаюсь, могу ли приступать к заданию, затем скидываю туфли и все же срываюсь на бег.
Усердные летние тренировки не проходят даром! Я бегу так, что закладывает уши, и вскоре оказываюсь у высокой стены с небольшими выбоинами. Отдышавшись буквально несколько секунд, принимаюсь забираться на стену. Срываюсь. Падаю. Группируюсь и приземляюсь на согнутые ноги. Зло бью ладонями по земле. Мотнув головой, рычу как дикая кошка, снова бросаюсь на препятствие.
На этот раз оказываюсь на вершине. С другой стороны стены канат. Слезаю по нему и сразу оказываюсь на длинном толстом бревне, перекинутом через широкий ров. Иду, балансируя раскинутыми в стороны руками. Дальше снова приходится бежать. Останавливаюсь лишь у небольшого озера.
Ненавижу плавание.
Но вариантов нет, я ныряю. Какое-то время плыву очень быстро, надеясь, что вот-вот озеро кончится. Но… берег все не приближается, и я выдыхаюсь, сбавляю темп. В этот момент моей правой ноги кто-то касается. Нежно, почти неощутимо. Но этого вполне хватает для открытия второго дыхания!
Как я плыву! Видел бы меня мой тренер, постоянно ругавший за результаты заплывов! Сегодня он бы гордился ученицей.
Наконец озеро заканчивается, и я выхожу на берег. Впереди снова широкая площадка без препятствий. Нужно бежать, вот только слуха касается посторонний звук. Он доносится справа.
Я смотрю туда и вижу… горящий дом. Небольшой, сильно чадящий с одной стороны. И внутри, за подкопченными уже окнами, мечется чья-то фигура!
На сомнения времени не остается. Все ещё мокрая, я несусь к дому и, задержав дыхание, влетаю в распахнутую настежь дверь. Внутри тело моментально опаляет жар, глаза приходится прикрывать ладонью. Но я вижу человека. Он скрывается в соседнем помещении. Кричать я не в силах – при малейшем вдохе душит кашель, потому на цыпочках следую за несчастным, чудом успев отпрыгнуть от упавшей с потолка балки.
Мысленно ругаюсь как сапожник, но оказываюсь в новой комнате и старательно осматриваюсь. Здесь задымление не настолько сильное, мебели почти нет, и я, не выдержав, вдыхаю воздух полной грудью. Тут же оседаю на колени, принимаясь сипло кашлять. Сзади что-то падает. Я отползаю в сторону, поднимаюсь, задираю блузку и прижимаю к лицу. Крадусь, пригибаясь, и слышу хлопок. Что-то взрывается позади, начинается обрушение, во все стороны брызжут осколки оконных стёкол.
Я лечу на пол. Мне больно и страшно. При этом ноги и руки остаются удивительно чистыми, без малейших ран. Путаясь в противоречивости собственных ощущений и того, что вижу, поднимаю взгляд и снова замечаю чей-то силуэт. Я поднимаюсь и, прихрамывая на обе ноги, бегу за ним.
Вскоре оказываюсь у открытой двери. Кашляя, раскачиваясь из стороны в сторону, выбегаю наружу. Жадно вдыхаю и падаю. Трясу головой, встаю на четвереньки, поднимаю голову и вижу убегающего к финишу человека.
Он одет в серую мантию. Я осматриваю себя: все ещё в юбке и блузке. Вещи чистые. Руки и ноги в идеальном порядке. Ни царапин, ни ран, ни грязи…
Ничего не понимаю.
Оглядываюсь, но горящего дома больше нет. Сзади меня снова озеро, а впереди площадка для бега.
Теперь я ругаюсь про себя так, что даже сапожник сгорел бы от стыда. Поднимаюсь, рычу, срываюсь с места. Не бегу – лечу! Первым финиша достигает человек, которого я пыталась спасти. Вижу его спину и чёрный хвостик на затылке. Больше ничего. Глаза застилает красная пелена от усталости и непередаваемой злости.
Переступая финишную черту, тяну руку, чтобы схватить за плечо негодяя, посмевшего заманить меня в ловушку, и…
– Хватит! – холодный властный голос ввинтился в голову, заставляя меня открыть глаза и осознать, что все было лишь иллюзией!
Я посмотрела на черноволосого мага, что устроил испытание. Наши ладони все ещё соприкасались, по его правому виску стекала капелька пота. Последнее вызывало во мне радостное злорадство. Но ненадолго.
– Экзамен не сдан! Следующий.
Я непонимающе моргнула.
Отпустила руку черноволосого и успела заметить дрогнувший уголок его губ. Вот теперь он улыбнулся. Или показалось? Перевела взгляд на того, кто двумя словами перечеркнул мою судьбу. Магистр Старх отвернулся и что-то тихо уточнил у профессора Жуфт. Та принялась перебирать бумажки, лежащие на столе.
Неизвестные мне мужчина с женщиной также начали о чем-то переговариваться.
Меня не покидало чувство нереальности происходящего. Словно иллюзия не кончилась и сейчас пришла пора проходить новое испытание, о котором забыли объявить.
Черноволосый сел на стул и со скрипом придвинулся к столу. Прикрыл глаза, опустил голову.
Я продолжала стоять и смотреть на членов комиссии. На каждого по очереди.
Профессор Жуфт подала магистру Старху одну из бумажек со стола и громко объявила:
– Следующий номер – шестнадцать.
Я не двинулась с места.
Просто не смогла себя заставить сделать ни шага. «Что значит – нет?! – кричал внутренний голос. – Я – Кая Хейм! Мой папа – он!..»
Он меня не простит за проигрыш…
С ног до головы меня прожгла дрожь. Я провалилась! Я не смогла!!! Как это произошло? Что я сделала не так? Так не должно было случиться.
Мне хотелось топать ногами, плакать, требовать своё. Они должны были понять, что моё место здесь! Ну пожалуйста… Из груди стали рваться рыдания, они застревали в горле, щекотали в носу, тянулись к глазам… Сдерживать их оказалось так сложно…
– Номер шестнадцать, – немного громче повторила профессор Жуфт.
Я приоткрыла губы, вспомнила Оскара Бура и… отвернулась, промолчав.
Больше не глядя на равнодушных членов комиссии, не обращая внимания на остальных поступающих, все ещё послушно стоящих в ожидании вызова, я направилась к выходу. Красный чемодан, послушный заклинанию левитации, полетел следом.
Сердце стучало так, будто готово было разорвать грудную клетку, а ноги ослабли. Но Кая Хейм не имела права вести себя, как истеричка.
«Проигрывать нужно уметь», – думала я, пытаясь приободриться.
«Проигрывать?!» – истерично повторяло за мной эхо в голове.
Боги, я не поступила!
Глава 2
Едва оказавшись в коридоре и дождавшись, пока закроется дверь, я обессиленно привалилась к стене и попыталась вернуть самообладание. Но с каждой секундой мне становилось хуже. Осознание случившегося накрывало с головой.
Я провалила вступительный экзамен и теперь должна вернуться домой с признанием собственной никчёмности. И скрыть позор не удастся: папе непременно донесут о моем промахе.
Ведь мои неудачи – это неудачи всей семьи.
Оттолкнувшись от стены, я пошла дальше. Куда? Не имело значения. Впервые в жизни стало все равно.
Коридор вывел к холлу, но у меня не осталось ни сил, ни желания любоваться местными красотами.
– Надо же, какое небо! – восторженно проговорила девушка неподалеку. – Потрясающе!
Я поморщилась и поняла, что должна сбежать от людей. Сейчас они слишком раздражали. Не придумав ничего лучше, вспомнила про парк, о котором говорила старушка Жуфт…
Стремясь к уединению, обошла веселящуюся толпу студентов и принялась искать нужный выход. Мысли в голове путались, пугали, заставляли все сильнее погружаться в пучину самоистязания. Не помню, как оказалась в парке. Какое-то время просто брела по дорожке, выстланной серым камнем, и репетировала про себя речь полной неудачницы.
– Папа, я не смогла поступить… Я провалила экзамен… М-м-м, начать нужно иначе, более непринужденно. Привет, па, будешь чай? Кстати, я сегодня была в академии Дьянхара. Заезжала посмотреть, как там Хакан… Пф-ф-ф, дур-рость!
Вокруг сменялись деревья, кусты, клумбы. Мне было плевать на пейзаж. Отныне все казалось неважным, пустым. И, кажется, ничто не могло ещё больше унизить меня. Только…
Я резко остановилась и прижала руку к груди, настороженно вслушиваясь. Показалось? Или?.. Испуганно округлив глаза, покачала головой. Не показалось!!! Совершенно утратив разум, я метнулась в сторону, сворачивая с каменной дорожки на протоптанную кем-то едва заметную тропинку. Цель была лишь одна: избежать встречи с обладателем до боли знакомого голоса, снова и снова выкрикивающего моё имя.
– Кая! Ка-ая!
Ужас накрыл с головой, а хлестнувшая под зад ветка придала скорости. Я не была готова к встрече с братом! Только не в момент наивысшего отчаяния. Нет-нет-нет! Пожалуйста!
Я побежала к деревьям, попетляла как загнанный заяц, и, поняв, что влезть ни на одно не успею, ринулась к высоким кустам. Нырнула в пробел между ними и оказалась на коротко остриженной зеленой поляне, где едва не упала из-за развалившегося на земле парня. Лишь чудом устояв на ногах, раздраженно посмотрела на беловолосую помеху и вместо необходимых извинений выругалась. Некрасиво, но от души. Потому что снова услышала, как Хакан зовет меня.
Брат приближался!
Я затравленно взвыла.
Блондин же чуть прищурил синие глаза и, приподнявшись на локте, неожиданно изъявил желание помочь:
– Туда, – проговорил он, указав на густые заросли шагах в двадцати от нас. – И поскорее.
Терять мне было уже нечего, думать некогда. Комбинация вышла – хуже не придумать. Я послушно поспешила в указанном направлении. Пробравшись через кусты, пригнулась, а затем и присела в их середине, поджав под себя колени. В последний момент надо мной, как сигнальный огонь, завис все ещё следующий по пятам чемодан. Я выпалила заклинание, чтобы закинуть его за свой куст, махнула рукой и только тогда поняла, что оказалась в заложниках. Многочисленные колючки впились в спину и во все конечности, так что любая попытка пошевелиться причиняла боль.
– Розы, – простонала я, словно проклятье выплюнула.
И сразу ощутила, как слезятся от начинающейся аллергии глаза. Пришлось зажать нос пальцами и задержать дыхание. Хотела наклониться совсем близко к земле, но я тут же зашипела от боли. Колючки уже запутались в моей причёске. Попытка освободиться привела лишь к очередному позыву чихнуть.
– Та штоп тепя… – пробормотала, вновь зажимая нос.
Впрочем, трепыхаться дальше не стала, потому что на полянку вышел растерянный Хакан.
– Кая! – позвал он, а затем удивлённо добавил: – Альрик? Вот ты где прохлаждаешься. Тебя Рикард ищет. Ты разве не чувствуешь?
– О боги, и как я мог задремать и проморгать зов хозяина! – ответил блондин, голос которого вроде был полон искренней вины, вот только подниматься парень не спешил, предпочитая сначала как следует потянуться и сладко зевнуть.
Я затаилась и едва удержалась, чтобы не сказать пару нехороших слов в адрес этого позера. Неужели так сложно встать и уйти вместе с моим братом? Затем до меня неожиданно дошел смысл услышанного, и я шокированно осознала: «Этот блондин – тень?! Он – преступник, отрабатывающий долг перед обществом, служа тому, перед кем провинился больше всего?!»
Меня накрыло волной негодования и недоверия. А ещё вспомнился Рун – тень дяди. Шесть лет назад вор влез в кабинет частного детектива, чтобы украсть документы – дело на одного из клиентов. В итоге преступника поймали на горячем. В соответствии с Теневым кодексом, осудили на семь лет лишения свободы волеизъявления и предложили выбор: отработать долг перед обществом, став тенью того, кому навредил больше всего, или получить тюремное заключение на тот же срок. На островах, куда отправляли преступников, которых не пожелали брать на поруки, сладко не приходилось никому… Зная это, вор по имени Рун принес клятву верности хозяину и стал тенью.
Сначала они дико не ладили, а теперь не представляю, что дядя Виктор будет делать без верного помощника… Но Рун-то исправился, а что из себя представляет этот Альрик?!
– И почему Рикард тебя терпит? – беззлобно пробурчал Хакан, возвращая меня к действительности.
– Это любовь, не иначе, – нахально отозвался блондин.
Тень Рикарда! Еще и такой наглый.
Я даже про аллергию ненадолго забыла. Приподняла голову и пристально, с новым интересом, принялась рассматривать парня из своего укрытия. На вид он казался худее моего плотно сбитого брата и выше. Двигался Альрик с ленцой, однако его движениями хотелось любоваться. И, хотя парень стоял боком ко мне, я отметила и правильные тонкие черты лица, и голубые глаза, свойственные всем эльсам, и чуть выдающийся упрямый подбородок, и… манерность.
Блондин никак не вписывался в моё представление о тенях.
Тем временем он слегка повернулся, с ленивой грацией поднял с земли собственный пиджак, на котором лежал до этого, и несколько раз его встряхнул, едко уточняя у моего брата:
– А ты что здесь забыл? Потерялся, малыш?
– Ищу кое-кого, – отозвался Хакан.
Брат, в отличие от меня, не обратил ни малейшего внимания на попытку его поддеть. Больше того, Хакан продолжил делиться своими переживаниями:
– Я был уверен, что видел здесь сестру. Но её нигде нет.
Аллергия заставила меня не вовремя отвлечься и вжаться лицом в ладонь. Я задержала дыхание, зажала нос и едва успела прервать рвущийся наружу чих. Затем ещё один. И новый… Так что часть разговора пришлось пропустить, и, лишь когда приступ затих, я снова услышала задумчивый голос брата:
– Может, она пошла другой дорогой?
– Может, – безучастно ответил блондин, а затем добавил с язвительными нотками: – И тогда только в твоих силах проследить, чтобы бедняжка не сбилась с пути.
– Прекрати, – недовольно попросил Хакан. – Я волнуюсь за нее. Вот и все.
– Мне казалось, твоя сестра – взрослая девушка, – пожал плечами Альрик. – И разве она не должна быть под присмотром папочки с мамочкой? Она – их ответственность, не твоя.
Я поморщилась, задетая пренебрежительным тоном в отношении моей семьи и меня лично. Даже кулаки непроизвольно сжала. Зато Хакана выпады собеседника, кажется, совсем не трогали; напротив, братишка продолжил болтать.
– Когда Кая оставалась дома, так и было. Но теперь ей приспичило сбежать от отца и поступить в академию, – ответил он, поражая меня осведомлённостью.
– Сбежала? Чтоб поступить сюда?? – Блондин стоял ко мне спиной, так что я не могла видеть его лица. Зато ясно расслышала плохо скрываемое удивление.
– Угу. – Хакан вздохнул. – Мне галографировал дядя. Кая решилась пойти против отца и поступить на боевой факультет.
Я едва не зарычала от злости и непонимания: для чего брат отчитывался перед чужой тенью?!
Блондинчик коротко присвистнул и, слегка развернувшись, бросил в мою сторону быстрый взгляд. Ох, могла бы успеть – выпростала бы руку и показала ему все, что думаю об их сплетничестве, в одном коротком жесте!
Но Хакан – чтоб он провалился – согласно закивал и с самым кислым выражением лица добавил:
– Вот-вот. Она заварила, а мне расхлебывай. Еще и дядю Виктора уговорила её отвезти. Теперь последствия будут год рассасываться.
«Гадёныш! – Я даже зажмурилась от нахлынувших чувств. – Тоже мне, нянька! На пять минут старше, а все туда же, строит из себя…»
– Дядя просил присмотреть за ней, – продолжил брат.
А с моих губ все же сорвалось тихое:
– Предатель.
– Ладно, я пойду. – Хакан провел ладонью по голове, растрепав волосы цвета каштана. – Если увидишь её…
– То это не моё дело, – ответил блондин, после чего широко издевательски улыбнулся.
Хакан нахмурился, закатил глаза и что-то проговорил, но я не услышала слов, потому что вновь пришлось зажимать нос руками, подавляя очередные приступы чиха.
Не-на-ви-жу розы! И Хакан у меня ещё получит!
Некоторое время я просидела, зажмурившись и думая только о том, чтобы не выдать себя. Когда же наконец осмелилась посмотреть на поляну, то увидела там лишь блондина.
– Наконец-то, – прошептала я, сразу же пробуя выбраться из своего плена.
Но колючки впились в мои одежду и волосы мертвой хваткой, не давая ни единого шанса дезертировать. Разозлившись, я решилась резко сдвинуться вправо и почувствовала, как обожгло щеку.
Боль отрезвила и… заставила ощутить жалость к себе любимой. На глазах выступили слезы обиды, вот-вот готовые рвануть на волю неиссякаемым водопадом.
Я честно пыталась придумать для себя утешение, но выходило скверно. В академию не поступила, брат надо мной посмеялся, ещё и какой-то гад подсказал спрятаться прямо в розах, хотя вокруг полно других видов кустарников! Почему я такая неудачница?!
Тихонько зарычав, медленно вздохнула и собралась предпринять очередную попытку освободиться, но тут же ощутила новый приступ аллергии. На этот раз сдерживаться не стала – несколько раз от души чихнула, а потом некрасиво шмыгнула носом, готовясь разрыдаться, чего не делала с детских лет.
А что? Я сегодня честно заслужила десять минут истерики! Может, даже пятнадцать…
Но наглый, удивительно бодрый голос заставил меня передумать.
– Будь здорова, – проговорил подкравшийся к моему убежищу блондин.
От неожиданности я резко дернулась в сторону и сразу зашипела от боли: прядь волос, выбившаяся из причёски, едва не осталась нанизанной на ветку с колючками, отдельно от моей головы.
– У-у-у, – проскулила я, сжимая кулаки и мечтая взорваться, чтоб хоть так причинить вред одному гаду, нависающему сверху.
Клянусь, если бы он начал смеяться над моим положением, то потом, на свободе, я непременно нашла бы его и отомстила. Дважды. С особой жестокостью. Но блондинистый гад удивил:
– Не шевелись, – надменно посоветовал он. – Помогу тебе, так и быть.
«Так и быть?!»
Мне стоило огромных трудов удержаться и не напомнить, из-за кого, собственно, я оказалась в этой ужасной западне! Помощничек, как же! Сам отправил меня в, кажется, единственный колючий кустарник, потом поддержал насмешки Хакана, а теперь вроде как благородство решил проявить…
Пока я мысленно крыла нового знакомого нехорошими словами, он подтянул классические чёрные брюки и, присев на корточки, принялся говорить нечто невнятное. Его голубые глаза заволокло легким туманом. Четко очерченные губы беспрестанно шевелились. Длинные тонкие пальцы несколько раз сплетались, образуя неведомые мне арканы, а затем неспешно разошлись в стороны…
Не помню, в какой момент я забыла о ругательствах и принялась любоваться парнем. Очнулась, лишь поняв, что ветки кустов, словно живые, осторожно отдаляются. И, к моему стыду, в этот момент блондин уже не магичил, а смотрел на меня. Не моргая. И не скрывая, что заметил мой интерес.
Я испуганно замерла, ощутив неловкость, но тут же откинула глупые мысли. Мотнула головой, не веря своему счастью, коснулась руками спутанных волос и засмеялась.
– Быть не может, – проговорила я, быстро выползая из своего укрытия и усаживаясь на мягкую зеленую траву рядом с парнем. Затравленно глазея на возвращающиеся на место кусты, вспомнила про свой чемодан и призвала его магией, после чего обратилась к блондину: – Как ты это сделал?! Что за заклинание? Невероятно просто!
Альрик не спеша поднялся, поправил брюки и посмотрел на меня, говоря совсем не то, что я хотела услышать:
– Пожалуйста.
– Что? – Я посмотрела на него снизу вверх, надеясь, что парень предложит мне руку и поможет подняться.
– Я говорю, пожалуйста, – наставительно повторил Альрик, явно намекая на необходимость поблагодарить его за помощь.
Договорив, он спрятал руки в карманы брюк и принялся ждать.
А в моей голове эхом зазвучали его слова; я всем существом ощутила, с какой издевкой они были произнесены. Впрочем, Альрик и не скрывал настроя. Клянусь богиней интриг и пакостей, в прищуре его глаз сквозила неприкрытая насмешка!
Гад пожелал услышать, насколько я признательна за совет прыгать в единственные на поляне колючие кусты! Ну прекрасно!
Спокойствие, ещё минуту назад возникшее в моей душе, смело ураганом новых чувств. Мне безумно захотелось поставить выскочку на место. Сказать колкость, заставить переживать не меньше моего! Но делать это, сидя на земле в порванной одежде, глупо…
Одежда!
Святые! Я неловко поднялась и коснулась кончиками пальцев остатков причёски, тронула ссадину на щеке, поправила разодранный рукав шелковой белой блузки. Языком провела по уголку губ, обнаруживая там небольшую царапину. Одернула задравшуюся с одной стороны чёрную юбку-солнце. И все это время упрямо не смотрела на своего «спасителя».
Щеки заливал злой румянец, губы пришлось поджать, чтобы не выдать, как по-детски они дрожат от осознания собственной ничтожности. Сейчас я могла бы заменить чучело, отпугивающее в саду ворон!
В какой-то момент блондин устал от моего молчания и проговорил бесцветным голосом:
– Итак?
Я вздохнула и все же посмотрела на него. Упрямо, неуступчиво, давая понять, что говорить нам больше не о чем! Потом и вовсе задрала подбородок, намекая, что парню пора оставить меня в покое.
– Ладно, вижу, что от переполняющих душу эмоций у тебя кончились слова, – постановил он равнодушно. – Или ты всегда такая «разговорчивая»? Понимаю, вежливую беседу поддерживать сложно. Зато ясно, отчего мечтаешь поступить именно на боевой факультет. Там нужны сила и ловкость, а остальное не так уж важно.
Я совершенно опешила.
«Это он завуалированно назвал меня дурой?!»
От гнева даже в глазах потемнело, а с губ сами сорвались слова, призванные обидеть до глубины души:
– Я молчу, потому что не смею тебя задерживать… тень! – ответила с надменной улыбкой, от которой травмированная губа начала болеть в разы сильнее. И, решив, что сказанного мало, добавила громче: – Ты же должен спешить. К хозя-яину.
Последнее слово почти пропела. Сложив руки на груди, я уставилась на блондина, стараясь уловить малейшие изменения на его удивительно благородном для преступника лице. Где-то в глубине вопил голос разума, доказывающий безнравственность моего поведения, но много раз задетая гордость не позволяла слышать, ей хотелось лишь отмщения.