Ядовитая невеста
- -
- 100%
- +
Каспиан всмотрелся в очаровательное личико невесты. Голубые глаза лучились искренностью и довольством. Ей нравилось задевать его, но в то же время, кажется, она по-настоящему верила в то, что говорила. Ей думалось, что он способен промотать состояние.
“Конечно, она ведь всерьёз считает меня игроком, – понял он. – И наверняка верит во все слухи, большинство из которых распускали по моей же просьбе, чтобы досадить отцу”.
Слегка смягчившись, Каспиан, спросил невесту:
– Если я пообещаю, что не сделаю ни одной ставки после нашего венчания, это тебя успокоит?
– Угу, – усмехнулась она. – И магическую клятву принесёшь?
– Легко, – пожал плечами он.
– Но… – Эйвери явно смутилась. Удивлённо посмотрев на него, она спросила: – Значит, у тебя нет зависимости от ставок? Или собираешься обмануть меня?
– На оба вопроса ответ – нет, – улыбнулся Каспиан.
– Тогда зачем ты играл? Все эти слухи… Я слышала, что ты как-то проспорил очень крупную сумму. Это ложь?
– Не совсем. – Каспиан улыбнулся шире и всё же признался в своей главной зависимости: – Но подлости я делаю только затем, чтобы заставить отвязаться отца. Он давит, я отвечаю. Любые неприятности организовываю лишь для него одного. Когда он переходит границы и пытается принять за меня важные решения. Как, например, с этим обручением.
Их взгляды встретились. Каспиан мог бы поклясться, что заметил, как губы Эйвери сложились в подобие буквы “о”… Невеста слегка покраснела.
– Так ты действительно не был рад этому событию, – поняла она.
– Не был, – кивнул он. – И вёл себя отвратительно в отношении тебя, Айверсон. Признаю. Иногда меня заносит.
– Ясно, – сказала Эйвери тихо. – Вот только… Я, конечно рада, что игры – лишь повод досадить отцу, и что они останутся в прошлом. И клятву с тебя возьму, чтобы больше не волноваться по этому поводу. Но как быть с репутацией распутника? Про твои похождения в столице знает каждая девица на выданье. Думаешь, мне будет приятно стать твоей женой и слушать о приключениях мужа на стороне? Конечно, я буду знать, что у нас договор, но мне не хочется выглядеть вечным посмешищем. Вскоре все начнут гадать, что же со мной не так, раз ты ищешь развлечений в чужих постелях сразу после женитьбы. Может, поклянёшься ещё и в воздержании хотя бы на первое время?
Каспиан потёр подбородок, слегка прикрыл глаза. Он старательно прислушивался к себе, и никак не мог избавиться от нехорошего предчувствия. “Подстава! – орал внутренний голос. – Это воздушное создание искренне считает, что может навязать свои условия для будущей сделки!”
– Каспиан? – ангельским голоском пропела Эйвери.
Дёрнув подбородком, он отвернулся и прошёлся вдоль стены. Бросил грозный взгляд на поднявшего руку кучера, проследил за тем, как тот засеменил прочь, и вернулся к Эйвери.
– Я услышал тебя и обещаю, что в семейной жизни буду более осмотрителен, – сказал Каспиан. – Можем даже указать это в контракте. Подпишем его перед венчанием.
Вот так. Свободу он, конечно, подарит, но в рамках разумного. И контракт в этом очень поможет. Главное – формулировки. Он не оставит ей возможности законно бегать на сторону. Да пусть только случится их брачная ночь – и она сама уже никогда не захочет идти в объятия к другому! Но бумагу лучше подписать…
– Спасибо тебе за понимание, – сладким голосом ответила Эйвери. – И могу пообещать, что если сама вступлю с кем-то в романтическую связь, тоже буду осторожна. Чтобы не ставить тебя в неловкое положение. Так будет справедливо.
Каспиан растянул губы в улыбке.
“Прикидывается дурочкой или делает из меня дурака? – гадал он про себя. – С другой стороны, не всё ли равно? Сейчас важно убедить её вернуться в столицу, согласиться на брак и сгладить слухи о побеге. А дальше… Контракт? У отца есть нужный специалист, составляющий документы так, чтобы одной стороне доставались все привилегии, а вторая не понимала этого, пока не приходило нужное время. Да, это не слишком честно, но однажды Эйвери поймёт, насколько ей повезло с мужем. Я не стану её обижать ни словом, ни делом. И даже разрешу ей заниматься варкой настоек, но только после рождения наследника. А лучше двух. Надеюсь, к тому времени у Эйвери просто не останется времени на глупые мысли о романтике на стороне. И работе”.
– Согласен, – сказал он наконец, протянув ей свободную руку, чтобы дать почувствовать себя равной ему, мужчине. Такая поблажка должна была ей понравиться.
– У меня будет ещё одно важное условие, – удивила его невеста.
– Что? – не понял Каспиан. – Какое ещё условие?
– Я всерьёз обдумаю заключение сделки и вступление в брак с тобой на озвученных условиях, если… – Она посмотрела на его ладонь, покусала нижнюю губу и выпалила: – Если мы вместе доедем до Помпти!
Каспиан опустил руку и молча воззрился на эту невыносимую девушку. Заметив его жест, Эйвери подошла, заключила его ладонь в свои ледяные и быстро заговорила:
– В любом случае нам нужно сделать это. По твоей же логике. Помнишь свою легенду? Ты отправился со мной в путешествие, чтобы попросить благословения. А если мы не сделаем этого на самом деле, то мой папа вернётся в столицу и испортит всё. Он совсем не умеет лгать. Честное слово. И потом, разве не важно убедить его в наших чувствах? Мы можем приехать, провести с ним день и вернуться, чтобы сразу начать готовиться к свадьбе.
Она чуть сжала его руку и просительно заглянула в глаза, жалобно добавив:
– Пожа-алуйста.
Каспиан усмехнулся. Теперь он знал наверняка: милашка считает, что умело им манипулирует. Прелесть! С другой стороны, их легенда действительно строилась именно на поездке к графу. И, если тот, вернувшись, откажется лгать, то совместное путешествие жениха и невесты неизвестно куда будет очень сложно объяснить. Новый скандал никому не нужен. Но ехать в Помпти?.. Эйвери может добраться до отца и попытаться уговорить того отменить помолвку. Скорее всего, именно этого она и хочет. Пойдёт ли граф Айверсон на поводу у дочери? Вопрос. Если поразмышляет здраво, то поймёт, что партию лучше вряд ли можно найти. “Я молод, хорош собой, образован, богат и обходителен, – подумал Каспиан, вспоминая море своих достоинств, перекрывающих незначительные погрешности в характере и привычках. – Если он желает дочери счастья, то присмотрится ко мне, благословит и велит Эйвери быть умницей”.
– Итак? – поторопила его Эйвери.
– Хорошо, – ответил Каспиан. – Поступим, как ты предлагаешь.
“Ей наверняка нравится считать, что именно её тонкая работа привела к такому решению”, – подумал он вдогонку, усмехнулся и хотел уже отвернуться, но тут… Эйвери робко улыбнулась. Совсем не так, как раньше. Иначе. Искренне, по-настоящему. Или снова притворяясь?
– Честное слово? – тихо спросила она.
– Разумеется, – осторожно ответил Каспиан, совершенно запутавшийся в поведении невесты. – Пойдём, скажем Берту счастливую новость. Он дико обрадуется поездке в Помпти. Его мечта сбывается.
– Это твой кучер? Он мечтал там оказаться? – удивилась Эйви.
– Не то слово, – кивнул Каспиан.
Сказал и продолжил смотреть, не в силах уйти от огромных голубых глаз, светящихся доверием. На несколько долгих секунд Каспиан ощутил жгучее желание поверить Эйвери Айверсон во всём. Отмести сомнения, оставить игры в “сделку”, притянуть к себе и впиться в губы жарким поцелуем, сносящим напрочь любые мысли о похождениях на сторону.
Ужасно глупое чувство.
Странное. Непривычное.
Пугающее даже.
– Спасибо! – воскликнула тем временем Эйвери и… бросилась ему на шею. – Спасибо, спасибо! Ты не представляешь, как мне это важно. Папа будет очень рад нам. Осталось чуть больше суток пути, и мы будем на месте.
Каспиан не двигался. Не хотел. Вопреки голосу разума, буквально кричащему о том, что доверять Эйви нельзя, напоминающему, что Уоллеса используют, ему нравилось происходящее. Он вдруг подумал, что хотел бы видеть невесту такой всегда. По отношению к нему одному. Только с ним!
Но Эйвери отступила, посмотрела на него, широко улыбаясь.
“Притворяться так невозможно, – подумал Каспиан. – Или она шикарная актриса”.
– Пустяк, – сказал он вслух.
– Ну уж нет! – заверила Эйвери. – Я очень благодарна. Клянусь, не думала, что ты согласишься. А ведь папа уже очень близко. Так сильно хочу увидеться с ним! Ты сделал меня счастливой, Каспиан Уоллес! Даже аппетит снова проснулся. Кучер убрал корзину с провизией в салон кареты? Я бы сейчас целого фазана съела!..
– Я бы на это посмотрел, – усмехнулся он, старательно подавляя глупую растерянность из-за её нового поведения.
Она рассмеялась – звонко, заразительно – и быстро пошла к экипажу. Каспиан двинулся следом. По пути с ужасом тронул свои губы. Он улыбался, как идиот…
– Нужно проверить защиту от приворотов, – пробормотал Каспиан недовольно. – Наверняка снова опоила меня чем-то.
Глава 4. Помпти
Эйвери Айверсон“Мужчины любят считать, что именно они принимают ключевые решения, – думала Эйвери, с улыбкой глядя в окно движущейся кареты. – И даже не подозревают, что, чаще всего, им помогают женщины, вовремя подкидывая направление для полёта мысли”.
Рядом послышался шорох. Эйви взглянула на сменившего позу жениха. Каспиан спал напротив, широко расставив длинные ноги. Его лицо оказалось в тени, так что Эйви видела лишь упрямый подбородок с лёгкой светлой щетиной и красивые, чётко очерченные губы, сейчас слегка приоткрытые.
Взгляд Эйви метнулся ниже – на небрежно распущенный шейный платок и расстёгнутый ворот белой рубашки. Переместился к отложенным в сторону жилету и сюртуку. Вернулся к делу. То есть телу… К крепким запястьям, к длинным пальцам без единого украшения… Эйви и раньше обращала внимание, что Каспиан – не любитель наряжаться в золото и драгоценные камни. Хотя именно их ношение сейчас считалось особенно модным. И всё же Уоллес-младший всегда смотрелся выигрышней, чем многие столичные щеголи. Привлекательней. Интересней. Мужественней…
Стоило ему показаться на людях, как девушки моментально подбирались, начиная кокетничать и флиртовать с ним. А он улыбался, дарил комплименты и всячески поощрял их.
Бабник!
Эйвери резко отвернулась. Какое-то время она смотрела в окно, но пейзаж снаружи удручал. Убогая серость, редкие поселения вдали и много лесного массива – вот и вся картина. Эйви и сама не поняла, как вновь перевела внимание на Каспиана.
“Любой другой мужчина на его месте смотрелся бы глупо и неряшливо, – подумала она, особенно придирчиво рассматривая жениха, – а этот и сейчас, забывшись крепким сном на сиденье, привлекателен. Как такое возможно?”
Карету сильно качнуло, и Эйви поморщилась, больно ударившись о стену. Пробурчав тихое ругательство, она потёрла ушибленное плечо и почувствовала на себе взгляд Каспиана. Он больше не спал.
Жених сидел, выпрямившись и глядя на неё. Внимательно, с лёгким прищуром.
– Порядок? – спросил Каспиан хрипло.
– Да, – кивнула Эйви, – немного ушиблась. Но ничего страшного.
Каспиан отодвинул занавеску от окна, посмотрел хмуро. Подавшись вперёд, стукнул в стену и громко спросил:
– Берт, что там?
– Извините, ваш-ство, – отозвался кучер, – дорога всё хуже. Ямы одни. Но, если темп не сбавим, до сумерек будем в Помпти. Спешу, как и велено.
– Отлично.
Каспиан вернулся на место, как ни в чём не бывало сложил руки на груди, чуть съехал по сиденью и вновь закрыл глаза. Не прошло и минуты, как его голова расслабленно откинулась набок. Судя по всему, жених абсолютно бессовестно крепко спал.
– Как у него это получается? – прошептала Эйвери потрясённо. – Засыпает, словно по щелчку пальцев. Ни один нормальный человек так не смог бы, а этот…
Сетуя на жениха и его отвратительную расслабленность даже в условиях тяжёлой дороги, Эйви постаралась устроиться на подушках, чтобы поспать хоть немного. И ей это почти удалось. Вот только новая встряска заставила бедняжку громко охнуть. Она едва не упала со своего места. Благо Каспиан успел её придержать.
Эйвери удивлённо воззрилась на жениха. Он выглядел удивительно собранным для только что проснувшегося человека, и Эйви даже заподозрила его в притворстве. Однако высказать подозрения не успела.
– Цела? – спросил Каспиан, одновременно потянувшись за тёплым плащом.
– Да, – ответила Эйви неуверенно.
Жених окинул её цепким взглядом, кивнул, стукнул кулаком в стенку и приказал:
– Берт, стоп!
– Почему “стоп”? – испугалась Эйви и затараторила быстро-быстро: – Возвращаться уже нецелесообразно. Большая часть пути давно позади. Мы столько проехали…
– И поедем дальше, – перебил её Уоллес. – Но я пересяду к Берту. А ты держись крепче и не высовывайся.
– В каком смысле не высовываться? – опешила Эйви.
Вместо ответа из леса, который они проезжали, послышался душераздирающий вой. Карета остановилась. Каспиан спросил у Эйви:
– Ты уже представляла, какое зелье первым запатентуешь?
– Что? При чём тут?.. Ты слышал, что сейчас было? – Эйви растерялась, бросила испуганный взгляд на дверь кареты, зябко повела плечами.
– Подумай о названии зелий как следует, – посоветовал Каспиан, словно не слыша ни волков, ни её вопросов. – Заодно реши, какой формы будут пузырьки, в которых зелья начнут продаваться массовому потребителю. И варианты этикеток покрути в голове. Это всё очень важно и может хорошо повысить спрос на товар. Взять, например меня: обожаю вынимать всё своё из красивых упаковок.
Он широко улыбнулся, подмигнул совсем опешившей невесте и добавил громко, заглушая новый волчий вой:
– Из кареты ни ногой, Айверсон.
Договорив, Каспиан выскочил наружу и захлопнул за собой дверь.
– Соберись, Берт! Прекрати бледнеть, – услышала его Эйви. – Ещё немного – и приедем к морю. Подлечишь там свои бронхи. Надышишься вдоволь. Ты же всегда мечтал…
Затем за занавешенным окном что-то вспыхнуло и полетело к лесу. И снова. А потом Каспиан прокричал:
– Ходу, ходу, Берт! Море нас заждалось!
Карета пошатнулась, дёрнулась.
Эйвери вцепилась в сиденье, зажмурилась, припоминая хоть какие-то молитвы. Но увы, слова в голове путались, мысли терялись. Так что следующая четверть часа слилась для неё в сплошной поток тихих ругательств, попытки не упасть и… прорисовку в воображении новых этикеток для успокаивающего зелья. Именно его состав она припомнила очень чётко и решила запатентовать первым, а затем продавать в маленьких круглых пузырьках из тёмного стекла. С зеленой пробкой.
Карета дёргалась, неслась вперёд. За окнами то там, то здесь мелькали огненные вспышки. Пару раз совсем близко раздавалось жуткое скрежещущие рычание. Но новые вспышки света отгоняли зверя прочь. Иногда Эйви слышала Каспиана. Слов разобрать не могла, но ей становилось спокойней.
Когда же наконец карета дёрнулась последний раз и остановилась, Эйвери с трудом отняла дрожащие руки от сиденья и с испугом посмотрела на резко открывшуюся дверь. Каспиан стоял там. Живой, лохматый, с горящими сиреневым светом глазами. Его плащ развевался на ветру, а на лице отражалось беспокойство.
– Порядок? – спросил он, бегло осматривая Эйвери.
– Д-да, – простучала зубами она.
– Этикетку придумала?
– Только форму для п-пузырька, – призналась Эйви.
– Хорошо, – он улыбнулся, – начало положено. А что за зелье?
– Ус-спокоительное, – снова простучала зубами Эйви.
– Отличный выбор! – Он показал оттопыренный большой палец и добавил, словно между делом: – Мы сейчас сделаем небольшую передышку. Постоим пару минут. Берт проверит лошадей.
– Ясно, – прошептала Эйвери и уточнила осторожно: – Опасность миновала?
– Какая опасность? – ответил Каспиан, широко и задорно улыбаясь. – Впечатлительная ты, оказывается. Волки немного повыли, а ты уже напридумывала. Эх, столичная штучка.
Эйви обиженно соврала:
– Я ни капли не испугалась!
– Вот и прекрасно. Но всё-таки посиди в карете ещё немного. Выйдешь на прогулку через пару часов уже в Помпти.
– Пара часов? – воспрянула духом Эйвери.
Каспиан кивнул, подмигнул ей.
– Хорошо, – кивнула она, не забыв тут же вздёрнуть нос и поджать губы. Так она старалась продемонстрировать своё презрение к его глупым заигрываниям.
Однако, как только дверь закрылась, Эйви вздрогнула и пересела ближе к окну, прислушиваясь. Раздался далёкий голос кучера. Каспиан ответил ему и громко рассмеялся.
Эйвери облегчённо вздохнула и позволила себе расслабиться, откинуться на спинку сиденья. Может, она действительно слишком впечатлительная “столичная штучка” и сама себе напридумывала незнамо что? Ей всё ещё было не по себе, но поведение Каспиана и его слова заряжали уверенностью. В случае реальной опасности он наверняка действовал бы совсем по-другому.
– Надо сообщить страже, – раздался обеспокоенный голос Берта совсем рядом. – Никогда не видел таких крупных волков, ваш-ство.
– Сообщим, – согласился с ним Каспиан. – Но не думаю, что удивим этим нападением кого-то в Помпти. Нас предупреждали, что дорога скверная. Ну-ка, полей мне на руки.
Эйвери подалась к двери, прислушалась.
– Милорд, – проговорил Берт, – может, ну его, это море? Не так уж туда и хочется.
– Э, нет, дружище, – ответил Каспиан, отфыркиваясь после умывания, – нельзя предавать мечту. К тому же у тебя слабые бронхи. Я помню. Так что только вперёд! Вот увидишь, вернёшься в столицу другим человеком. Если не захочешь остаться у моря навсегда, конечно.
– Та ни в жисть! – с горячностью воскликнул кучер и побрёл к лошадям.
Дверь кареты снова распахнулась. Каспиан ловко забрался в салон, откинул в сторону тёплый плащ и, удобно усевшись, спросил:
– Эйвери, недорогая, у нас осталось что-то из еды? Я так голоден, что готов съесть даже корзинку, пропахшую пирогом.
– Сейчас, – опомнилась Эйви.
Достав корзину с провизией, она накрыла часть сиденья белым платком и стала выкладывать имеющиеся запасы. Каспиан, не дожидаясь, пока она закончит, принялся жадно есть.
Карета медленно тронулась в дальнейший путь. Эйви какое-то время смотрела в окно, чтобы не смущать жениха во время позднего обеда, но, не выдержав, всё же взглянула на Каспиана и уточнила:
– Могу помочь чем-то ещё?
Он перестал жевать и поднял на неё заинтересованный взгляд.
– Я имею в виду, что могу продезинфицировать раны, – быстро пояснила Эйви, – если нужно. А ещё у меня есть укрепляющая настойка, она поможет частично восполнить силы.
– А, ты снова про свои яды, – отмахнулся Каспиан. – Нет уж, пои ими кого-то ещё.
Эйвери вспыхнула от недовольства. Но, припомнив два недавних инцидента со своими зельями, признала: жених имел полное право сомневаться в её желании и умении помогать.
– Если не доверяешь, я могу попробовать настойку первой, – предложила она, чуть успокоившись. – Честное слово…
– Эйвери, не стоит. – Каспиан покачал головой и очень серьёзно добавил: – Еды и сна вполне достаточно для восстановления сил. А твои зелья пусть пьют другие. Мне хватило. Но! Если ты и правда хочешь быть полезной…
– Хочу, – признала Эйви.
Он подался вперёд и заговорщицки сообщил:
– Женские ласки очень помогают расслабиться.
Эйви шокированно распахнула глаза, не веря, что он осмелился даже предположить подобное!
Каспиан кивнул, подтверждая – да, именно это он и осмелился – и поиграл бровями, задумчиво добавив:
– Хотя нет… Тебя ведь нужно всему учить. А у меня сейчас нет настроения преподавать. В таком случае давай всё же отложим твою помощь. Хотя бы до Помпти. И не уговаривай. Умей ты хоть что-то, я бы согласился и сейчас, а так…
– Шут! – выпалила Эйвери, отклоняясь и садясь ближе к окну. – Ты ужасен! Мысли только об одном! – Помолчав буквально пару секунд, она зло добавила: – И, к твоему сведению, я кое-что тоже умею!
– Что? – Каспиан озадаченно посмотрел на неё.
– Много чего! Всякое. Нужное.
Она смутилась, почувствовала, как краснеют щёки.
– Ну ты просто профессиональная соблазнительница, – хохотнул Каспиан. – Остановись, не то я вот-вот на тебя наброшусь.
Эйвери фыркнула, отвернулась к окну и какое-то время смотрела на серый пейзаж, толком ничего и не видя. Она злилась и придумывала колкие ответы, которыми могла бы парировать при следующей словесной стычке с женихом. И вот, когда в голову пришло нечто действительно остроумное, Эйви взглянула на Каспиана и… разочарованно вздохнула. Он спал! Сладко и крепко. С мягкой улыбкой на красивых губах.
– Негодяй, – ласково пробормотала Эйви, принимаясь убирать остатки еды с белого платка. – Ладно уж, спи. Потом поквитаемся.
Спустя какое-то время она и сама уснула. И кошмары, как ни странно, не беспокоили Эйви. Даже несмотря на тряску, ей удалось немного отдохнуть. Однако очень скоро – Эйви показалось, прошло не больше четверти часа – Уоллес разбудил невесту словами: “Прибыли, недорогая”.
Оказалось, за окном уже царили сумерки и… Помпти! Город, о котором Эйвери слышала столько плохого и пугающего, что невольно начала мечтать попасть в него, чтобы лично развенчать хотя бы часть мифов.
Карета как раз проезжала длинное трехэтажное здание с открытыми настежь двустворчатыми дверьми и выцветшей табличкой над ними. Вдали виднелись аккуратные серые домики с красными черепичными крышами. На улице светили фонари, придавая общему зрелищу таинственный интригующий вид.
– Мы добрались, – прошептала Эйвери восторженно.
– По всем признакам, это местная ратуша, – сказал Каспиан. Сидя напротив, он ловко повязывал шейный платок и вообще выглядел удивительно свежим. – Сейчас я схожу туда и узнаю, где дом бургомистра. Это ведь он вызвал твоего отца сюда?
– Он, – кивнула Эйви.
– Превосходно. Выясню адрес места, где поселился граф Айверсон, и отправимся к нему. Утром получим благословение – и сразу же в обратный путь.
Карета остановилась. Эйви посмотрела на жениха и недовольно пробубнила:
– Я тоже хочу принять участие в разговоре.
– Ты будешь здесь, – покачал головой Каспиан. – Участь прекрасных принцесс – ждать рыцарей в тепле и уюте.
Эйвери потянулась за шляпкой.
– Я не принцесса, – сказала она упрямо. Хотела добавить, что и он далеко не рыцарь, но она припомнила волков и сказала другое: – Кроме того, карета опостылела мне настолько, что сил нет в ней оставаться ни минуты.
– Это не столица, – прервал её Каспиан. – Если даже там из-за твоего появления без компаньонки будет небольшой скандал, то здесь и вовсе…
– Всем будет плевать, – отмахнулась Эйви. – Сомневаюсь, что в такой глуши люди вообще знают о необходимости сопровождения леди.
– Помпти не похож на глушь, – возразил Каспиан. – Город с виду очень даже ничего. Даже в сумерках. И я рекомендую придерживаться плана.
– Обязательно, – ответила Эйвери. – Только не твоего, а моего. Потому идём вместе.
– Как скажешь, недорогая не принцесса, – вздохнул Каспиан. Он первым покинул карету и всё же протянул ей руку для помощи, добавляя: – Позвольте мне хоть так почувствовать себя полезным.
Эйви вложила свою ладонь в его, но бросила на жениха настолько уничижительный взгляд, что тот должен был устыдиться любых крамольных мыслей на её счёт. Однако зелёные глаза полыхнули в ответ, а чувственные губы растянулись в обольстительной улыбке. Стыдиться Каспиан явно не привык. Или совсем не знал, как это?
– Берт, жди нас где-нибудь неподалёку! – приказал Уоллес тем временем и предложил Эйвери локоть.
Она снова приняла помощь. Как бы Эйвери ни храбрилась, новое место настораживало, так что осматривалась она с долей опаски.
Город, в котором они оказались, был погружен в сумерки, изредка разбавляемые сиянием старинных фонарей, расставленных вдоль широкой дороги. Здания рядом высились над путниками пугающими каменными изваяниями с частым вкраплением тёмных окон самой разной величины. Небо давило, да и в целом атмосфера вне кареты выходила скорее пугающей, чем приятной.
Эйви, держась за сгиб локтя Каспиана, неожиданно поняла, что ей повезло уговорить его ехать с ней. Нет, она не признала, будто не справилась бы одна, но поняла: рядом с Уоллесом все её страхи словно делали шаг назад. И неудивительно: рука жениха была крепкой и надёжной, походка твёрдой, голос – уверенным. Даже очередная скабрезная шутка от Каспиана не вызвала отторжения. Наоборот, в груди Эйви разливалось умиротворение. Хотя признаться в этом она не смогла бы никогда и ни за что!
– Интересное решение для украшения фасада, – заметил тем временем жених, остановившись у парадной лестницы, по бокам от которой лежали на спине огромные цветные полурыбины с поднятыми хвостами и раскинутыми в стороны ящероподобными лапами.
Освещение так падало на головы необычных мраморных “стражей”, что Эйви показалось, будто они косили вертикальными зрачками прямо на неё. Головы у полурыбин тоже были ящерообразные. При этом левая показывала длинный раздвоенный язык, а правая скалилась, обнажая острые зубы. Статуи вызвали в ней внутренний трепет и желание скорее уйти.