Осколки голограммы

Образ Н. А. Некрасова в современной массовом сознании

(на материале интернет-публикаций)

Данная статья была опубликована в 2011 году. Сейчас она может быть воспринята прежде всего как срез времени, картина восприятия десятилетней давности. Поэтому по возможности цитаты из интернет-публикаций сохранены без замен и дополнений.

В массовом сознании представление о поэте складывается, как правило, в курсе школьного обучения. Впоследствии для большинства людей источниками знаний о личности и творчестве становятся книги, музеи и средства массовой информации. Принятое в XX в. хрестоматийное представление о Н. А. Некрасове в конце столетия в широкой публике поддерживало скорее отстраненно-почтительное признание «классика», нежели живой интерес к личности и многогранному художественному наследию. Пересмотр отечественной культуры, судеб, произведений и ценностей, совершавшийся в последние два десятилетия, должен был отразиться в массовом сознании. Одно из этих отражений можно увидеть в интернет-публикациях. Обращение к ним закономерно, так как по количеству посещений библиотеки и музеи значительно уступают мировой Сети. Имя Н. А. Некрасова в ней легко находится подчас на самых неожиданных страницах.

Широкому кругу пользователей доступны биографические сведения о Н.А. Некрасове – от лаконичных справок до подробных статей. На Lib. Ru/Классика помещены сочинения поэта (по академическому Полному собранию сочинений и писем в 15 томах), подборка воспоминаний современников и литературоведческих статей и книг. Тематический поиск по истории литературы и журналистики, музеям, архивам, конференциям и публикациям также результативен. Можно говорить о перспективах новых электронных баз и изданий, посвященных некрасовской тематике, но и текущее положение отражает роль Н. А. Некрасова в отечественной культуре. Он – одна из ее константных фигур: образно говоря, на любой карте России есть Волга.

Тот факт, что книги и статьи о Н. А. Некрасове читаются или по меньшей мере просматриваются, подтверждается помещенными в Сети отзывами о них. Так, анонимный отзыв о книге В. В. Жданова[51] содержит пересказ биографической канвы и сопоставление гражданственной позиции поэта с современным искусством не в пользу последнего; в качестве примера выступает рок-музыка. Отметим, что это не единственное сравнение творчества Н. А. Некрасова с музыкальным направлением. Приведем еще одно яркое сопоставление: «Рок-критик Олег Горбатов сравнивает ряд течений в современной музыке с творчеством русских поэтов. Маяковский, по его мнению – предшественник рэпа. Блок со своим нонконформизмом и сочетанием несочетаемого ближе к панку и «Гражданской обороне». Николай Гумилев холодной рассудочностью и отстраненностью напоминает ранний «Пинк Флойд». Некрасов ассоциируется с фолком и «Калиновым мостом», а Ахматовой и Цветаевой отводится роль эстрадной поп-музыки»[52].

Вернемся к отзыву о монографии В. В. Жданова. Демократическая позиция Н.А. Некрасова также воспринимается автором отзыва с поправкой на современность: «поэты тогда можно сказать готовили революцию, а есть ли революционеры в среде музыкантов? А нужна ли нам сейчас революция? Оговорюсь сразу, я не имею ввиду государственные перевороты, свержение строя, но, взять к примеру борьбу с американским господством (в том числе в умах россиян)»[53]. Оценка позиции Н. А. Некрасова выражает и взгляды самого автора: «Позиция Некрасова в 60–70 годы в поэзии и политике кажется мне немного ханжеской. <…> Некрасов своими стихами борется с режимом и в то же время сетует на цензуру. А чего он ждал? Что правительство спокойно будет смотреть, как поэт призывает народ свергнуть это правительство? Неудивительно, что “Современник” был закрыт»[54].

Отзыв написан от лица девушки или женщины, которая «видимо, плохо училась в школе» и не знала, что поэма «Кому на Руси жить хорошо» осталась неоконченной; книга В. В. Жданова ею «была отрыта на чердаке у бабушки», она «прочла запоем, писала впечатления кусками». Публикация оставляет двойственное впечатление. Непосредственный стиль изложения позволяет думать о молодости автора отзыва. Но обилие подробностей, несмотря на множество неточностей, напротив, наводит на мысль, что за фигурой неискушенной читательницы, вдруг увлекшейся сложной и обширной темой и исписавшей множество закладок в книге, стоит более опытный автор, который «запустил» в narod.ru оформленную в разговорном стиле версию биографии поэта с четко расставленными акцентами: призывал к революции – нехорошо, но оставался Гражданином и Поэтом до конца дней – прекрасно и интересно. В форме личного признания выражен высокий индекс цитируемости стихотворных строк Н. А. Некрасова и их бытование в массовом сознании на уровне афоризмов («Как много стихотворений Н. А. Некрасова живет во мне. Когда я их учила, откуда знаю – не представляю. Многое из того, что сейчас является афоризмами, на самом деле принадлежит его перу»[55]).

Массовая известность Н.А. Некрасова подтверждается предлагаемыми поисковой системой ссылками на афоризмы и цитаты из его произведений. А словоупотребления поэта приводятся в качестве примеров написания[56]. Частные суждения о некрасовской лирике также содержатся в интернет-публикациях:

«Почему я уважаю, но не люблю Пушкина <…> Ему не было знакомо чувство настоящей любви, и его лирика меня не трогает. А вот многие стихи с социальным содержанием у него действительно высокого уровня. <…> У Некрасова все наоборот, лучшие вещи у него о любви, они гораздо глубже, чем у Пушкина. Женщина у него действует в произведении как личность, он был в значительной мере свободен от стереотипов, хотя и не полностью. Некрасов не шел на поводу у “толпы, ее страстей и заблуждений”, поэтому его не любят и по-настоящему не знают. <…> немало тех, кто считает также, как я»; (далее следуют комментарии с пространными цитатами из лирики Некрасова); «Знаете, я тоже очень люблю Некрасова, и совершенно не воспринимаю любовную лирику Пушкина <…> И сам он, чувствуется, высокомерен и пошл»; «Мне кажется, что не все понимают внутреннюю гармонию некрасовского стиха, лишенную явных украшательств. Как шедевр архитектуры со строгими формами, лишенный видимых украшений. Например, Апполон Григорьев считал стихотворение “Филантроп” “безобразным”, а на мой взгляд оно очень красиво, его строгая красота контрастирует со злободневным содержанием. И я даже не могу сказать, почему стих Некрасова красив, что произошло в 1845 году, когда его стихи приобрели необъяснимую гармонию. Его собственная индивидуальная форма и новые пути в поэзии непонятны даже многим критикам, им понятнее заимствование Некрасовым форм русских песен в начале 1860-х годов. <…> Кроме того, большинство не любит внимание к мрачным сторонам жизни. Темы стихов Некрасова – это различные социальные и человеческие конфликты, Вы, вероятно, знаете, что это не только положение крестьян в России. <…> Нестереотипность взглядов автора большинству не нравится»[57].

Несмотря на отсутствие аргументации в субъективных заключениях о личности Пушкина и на отождествление поэта и лирического героя, примечательно внимание автора отзыва к личностному началу поэта, психологизму Н. А. Некрасова и его индивидуальной поэтике. Отметим также, что со- и противопоставление Н. А. Некрасова и А. С. Пушкина занимало видное место еще в прижизненной критике о поэте, хотя критики XIX в. были в массе ближе к позиции оппонентов автора процитированного отзыва.

Суждение о Некрасове-поэте появляется в отзыве на книгу из области популярной социологии и психологии – «Гендер для чайников» (М., 2006): «Чернышевский, Некрасов, Н. Островский рассматриваются в главе в ряду прочих писателей. <…> Некрасов не лишен сексизма. Но против сексизма направлены многие его произведения. Это и проблема проституции как эксплуатации женщины, и права женщины в браке, и право на любовь, и многое другое. В его поэзии женщина является субъектом, а не объектом. Автор статьи судит о нем по произведениям школьной программы, считая, что Некрасов в своих произведениях выражает национальный характер женщины. При том, что ни один поэт в России так не выступает против худшего, что есть в национальных чертах народа “в стране бесправия, невежества и дичи”. У нас до сих пор не понимают этого, вероятно, самого европейского из русских поэтов, в лучшем случае замечая только его произведения, написанные для крестьян»[58]. Автор отзыва не углубляет и не иллюстрирует свое суждение, но оно интересно в свете сложившейся оценки Н. А. Некрасова как в высшей степени русского народного поэта, в силу незнания европейских языков менее других связанного с европейской литературной традицией.

Таким образом, в ряде интернет-публикаций выражен читательский интерес к лирике Некрасова (отметим: но не к его поэмам), отмечены художественные достоинства и черты индивидуальной поэтики его творчества.

Более частотны упоминания и замечания о личности Н. А. Некрасова.

Внимание к личностному началу Н.А. Некрасова заметно по нескольким группам интернет-публикаций. Имя Н.А. Некрасова, отдельные особенности его характера и судьбы многократно упоминаются в статьях, посвященных теме охоты и азартных игр – бильярду и карточной игре, причем отмечается удачливость Некрасова-игрока (например: «Страдалец за народ, а по совместительству профессиональный карточный игрок и почти миллионщик, Николай Алексеевич Некрасов»[59]).

Ситуация «любовного треугольника» Панаев – Панаева – Некрасов и последующие любовные союзы поэта достаточно часто упоминаются в публикациях, посвященных истории русского общества середины XIX в., трансформации морали и института семьи, женской эмансипации, а также в популярной психологической и социологической литературе. В качестве примера приведем комментарий к третьей из «Трех элегий» (1873): «Зарисовка психического настроя перед разводом по Н. Некрасову»[60]. Факт, что «развода» в жизни холостого до 1877 г. поэта не было, а элегия написана почти десять лет спустя после расставания, и цикл посвящен воспоминанию, анонимный автор комментария не учитывает.

Некоторые высказывания о Н. А. Некрасове носят интригующий заголовок, например: «Неизвестные факты из биографии поэта Николая Алексеевича Некрасова»[61]. Факты биографии, изложенные в них, явно почерпнуты из Интернета, из публикаций, посвященных Зинаиде Николаевне Некрасовой (Фекле Анисимовне Викторовой), Авдотье Яковлевне Панаевой и Селине Лефрен. В этих статьях содержатся характеристики поэта. В некоторых случаях цитируется мнение А. М. Скабичевского: «Люди с темпераментом Некрасова редко бывают склонны к тихим радостям семейной жизни <…> Они пользуются большим успехом среди женского пола, бывают счастливыми любовниками или донжуанами, но из них не выходит примерных мужей и отцов. Понятно, что и Некрасов, принадлежа к этому типу <…> под старость, когда страсти начали угасать в нем <…> оказался способным к прочной привязанности к женщине, на которой и женился на смертном уже одре»[62]. В большей части публикаций суждения выносятся без ссылок на источники: «Некрасов живет в чужом доме, любит чужую жену, ревнует ту к мужу и закатывает сцены ревности… называет ее Второй Музой. И попутно продолжает “в лучших традициях” закатывать скандалы и изматывать возлюбленной душу претензиями, ревностью. К чести поэта, он отходчив: побуянит – и принимается вымаливать прощение, то стишок посвятит, то на коленях ползает <…> он вновь терзает любимую, жестоко оскорбляет, на ее глазах и в ее же, заметьте, доме, крутит шашни с другими барышнями»[63]; «В противовес известной пословице, что если не везет в карты, то повезет в любви – в любви Некрасову везло. Среди его возлюбленных наиболее известны отбитая им жена приютившего его Панаева – Авдотья Яковлевна, француженка Селина Лефрен, от которой Некрасов сам рад был избавиться, так как она оказалась слишком расточительной, и, наконец, 19-летняя Фекла Анисимовна Викторова, – женщина, с которой больной уже Некрасов впоследствии обвенчался»[64].

Любое из этих утверждений в основе своей имеет либо факт (гражданский брак с женой приятеля и соредактора, ревность, связь с французской актрисой, женитьба), либо суждение какого-либо современника поэта. Эти факты и суждения освещены в справочной, научной и научно-популярной литературе. Но в процитированных и аналогичных им интернет-публикациях, к которым обращается массовый читатель, эти факты и суждения оторваны от контекста, даны с неточностями, преувеличениями, смещениями смысловых акцентов, в стилистике праздных пересудов – снисходительно-пренебрежительной разговорной речи. В такой подаче биографические сведения воспринимаются читателем как жанровый образец слухов и сплетен: для них характерен «разоблачительный» характер, пограничность с компроматом, бытовой уровень сознания. Таким образом, художественное мышление крупнейшего российского поэта оказывается за рамками формата статьи, долженствующей что-то сообщить о поэте. Этическая позиция автора (зачастую анонимного) и массового читателя в этом случае априорно не включает уважения к личности: где есть место «разоблачению» «виноватого», там нет места объективному, целостному пониманию индивидуальной судьбы человека, его масштаба и общественно-исторической роли. В отдельных суждениях Н. А. Некрасов предстает персонажем, близким к фольклорному: «Николай Алексеевич Некрасов сражался с крепостничеством, однако причем обладал сотками склад. Некрасов был несдержанным не только лишь в обиходу, он сквернословил и в стихах. Он не бог весть как влюбил достаточность, был запойным запивохой. Но также он был геймером»[65].

Еще одна группа текстов, в которой содержатся развернутые суждения о личности и творчестве Н. А. Некрасова, условно может быть объединена тематической близостью к медицине. Степень этой близости различна, так же как степень корректности суждений. Обзор данной группы текстов мог бы показаться внеположным основной теме настоящей статьи – «Образ Некрасова…» Однако цитируемые высказывания массового читателя не свободны от влияния этих текстов. Более того, обращение к этим текстам проясняет преемственность закрепившихся акцентов в образе Н. А. Некрасова.

В № 1 «Вестника истории военной медицины» за 2001 год была опубликована статья «Болезнь и оперативное лечение поэта Н.А. Некрасова» (авторы: А. И. Нечай, А. Д. Тарасов, М. В. Боголюбов, Т. В. Яковенко)[66]. Она представляет собой краткий пересказ событий, восходящий к воспоминаниям Н. А. Белоголового[67] – врача, лечившего Н. А. Некрасова и многих других литераторов, общественного деятеля и мемуариста. Несмотря на обилие медицинских и физиологических подробностей, публикация соответствует историко-культурной значимости последнего периода жизни поэта, чье повседневное поведение, поэтическая, редакционно-издательская и общественная деятельность нашли отклик в широкой аудитории и, в частности, среди медиков[68].

К концу XIX – первой трети XX в. относится одновременно спорный и плодотворный этап в развитии науки. Союз литературы и медицины представлялся органичным, примером чему служат биографии А. П. Чехова, В. В. Вересаева, М. А. Булгакова. Л. Я. Гинзбург свидетельствует, что, «прежде чем перейти к непосредственно интересующим ее предметам», литература «считала, что всякий человек должен <…> получить общую естественно-научную подготовку» и «основательно изучить философию»[69]. В литературоведении формируются биографический и психологический методы. Первый из них развивался, начиная с литературной деятельности Ш. О. Сент-Бёва, выступившего с «Литературно-критическими портретами» в 1836–1839 гг. Этот метод определяется как «способ изучения литературы, при котором контекст жизненного опыта писателя и его личность рассматриваются как основополагающий фактор творчества», а «каждый литературный памятник должен быть оценен прежде всего как документ своей эпохи и как документ, объясняющий психику поэта»[70]. Психологическая школа в литературоведении, продолжившая традиции биографического метода, сложилась к концу XIX в. и в России существовала до 1920-х гг. В ее основе лежало «исследование внутренней, душевной жизни человека, обусловленное идеей о том, что искусство выражает… субъективные впечатления внешнего мира и собственные переживания индивида»[71]. Биографический и психологический методы широко использовались историками литературы, осмыслявшими творчество и биографию Н. А. Некрасова, о чьей сложной, богатой и противоречивой личности сохранилось множество письменных и устных свидетельств тех, кто лично знал поэта и на рубеже XIX–XX вв. еще был жив.

Но, доверяя субъективным свидетельствам современников и словам самого поэта, историки литературы подчас отождествляли факт и частное мнение, факт и художественное повествование от первого лица. Биография поэта изначально была мифологизирована, что вызвало печатные споры[72]. За недостатком фактов или невозможностью их огласки по этическим причинам в основу представления о личности и биографии Н. А. Некрасова легли опубликованные свидетельства и мнения «обоих полюсов».

В массовом сознании представление о Н.А. Некрасове восходит в первую очередь к образу поэта, созданному К. И. Чуковским в ряде его работ первой трети XX в. В основе этого образа лежит противоречивость, двойственность личности; его драматизм строится на мотиве хандры и ревности[73]. Эти же мотивы доминируют в разработке образа Н. А. Некрасова в статьях К. И. Чуковского об Авдотье Панаевой, документальных свидетельств о жизни и творчестве которой сохранилось крайне мало, тогда как ее роль в творческой и личной биографии поэта очень значительна. Упоминания о его «хандре» встречаются в мемуарах и переписке близких людей и относятся главным образом к периоду тяжелой болезни поэта, совпавшей с трудными для журнала временами. Акцентирование этих мотивов является художественным приемом[74], и, таким образом, массовый читатель имеет дело не столько с фактами, сколько с интерпретацией фактов. Поэтому в название настоящей статьи включено слово «образ».