Расследование характера

Улика №1: Страх

Страхи ананкастов часто рассматриваются лишь как один из элементов в большом перечне различных форм навязчивостей (ананказмов, обсессий). Большего внимания фобии удостаиваются преимущественно при рассмотрении клиники невроза навязчивых состояний, в то время как при ананкастном расстройстве личности страхам отводится второстепенная роль в структуре признаков типа. Но для нас страх является важной и ключевой уликой в любом случае.

То, что порой улика страха бывает внешне незаметна, говорит лишь о хорошей компенсации обсессивно-компульсивного личностного расстройства и успешной её маскировке перед лицом общественности. Порой люди могут заподозрить о наличии тревог и опасений у ананкастов лишь по уклонению последними от разговоров на определённые темы или избеганию контактов с отдельными объектами и предметами окружающего мира. Ананкасты словно воспринимают мир с функцией дополненной реальности – они с максимальной осторожностью и опаской обходят фиксированные точки местности, где другие видят лишь пустоту.

Напомним, что ананкасты – социально покладистые люди, а общественное сознание хотя и не рассматривает страхи как психическую ущербность, но готово оказать большее уважение к людям, которые способны сохранить хладнокровие перед лицом пугающего, нежели проявить трусость. Поэтому страхи не становятся тем, о чём говорят вслух и что будут с готовностью выставлять на витрину для всеобщего обозрения. И всё-таки они есть. Жизнь ананкастов больше других богата пугающими объектами. Порой со временем их количество множится или имеющие старые фобии приобретают большую интенсивность (вплоть до степени панических атак).

Страшное может проникать во все сферы жизни. Даже сны ананкастов с годами становятся чем-то не тем, чем они были раньше. Ночь, призванная служить цели отдохновения, нередко превращается в тревожную бессонницу или кошмарные сновидения. При этом ананкасты, как известно, критичны к своим страхам и часто воспринимают их как насильственные, неуместные, чуждые. Впрочем, подобное отчуждение от пугающего ничуть не помогает ананкастам снизить психическое напряжение. Они прикованы к своим страхам и тревогам.

Из свидетельских показаний

Личности, у которых определено навязчиво-компульсивное нарушение, демонстрируют определённые очень крайние проявления поведения, вызванного страхом, связанные с ритуальной активностью, а также повторяющимися мыслями и действиями.

Иногда уже в детском возрасте обнаруживаются навязчивости, особенно фобии – боязнь незнакомых людей и новых предметов, темноты, боязнь остаться за запертой дверью и т. д. Реже можно наблюдать навязчивые действия, невротические тики.

Прежде всего, конечно, психастеник боится за себя самого, за то будущее, которое его ожидает и которое он рисует себе мрачными красками, боится за свое физическое и психическое здоровье. Не менее сильно боится он за участь своих близких и родных; постоянные тревоги, опасения, беспокойство – вот что наполняет его жизнь…

Частые здесь ипохондрические переживания, тревожная мнительность, боязнь загрязниться, боязнь воров, негодяев, насекомых, сверхаккуратность, страх смерти, муки совести – все это у ананкаста также чаще всего насквозь навязчиво, то есть чуждо своим содержанием душе, не по жизненному существу.

Имя фобиям – Легион. Авиафобия, агорафобия, айхмофобия, акарофобия, акнефобия, акрибофобия, аматофобия, амихофобия, ангинофобия, анемофобия, антропофобия, апейрофобия, апифобия, апопатофобия, аритмофобия, атаксиофобия, аутомизофобия, аутофобия, аэрофобия… И это только фобии на одну литеру «А».

В «Толковом словаре психиатрических терминов» В. М. Блейхера и И. В. Крук насчитывается более 300 различных навязчивых фобий. Причём это далеко не предел их числу.

Можно снять шляпу перед скрупулёзностью психиатров (достойной ананкастного перфекционизма) с их повышенным вниманием к нюансировке человеческих боязней. Благодаря присваиванию имени каждому содержанию страха и переводу его на латынь и греческий словарь психиатрических симптомов значительно обогатился наукообразными терминами. Есть ли смысл придавать таким образом самостоятельный вес каждой теме страха – вопрос, требующий отдельного рассмотрения. В деле об ананкастах нас интересует другое. Если количество фобий столь обширно, то в каком же жутком мире живёт человек, где практически любой фактор среды способен стать пугающе опасным? И почему, если все мы живём в одном объективном мире, он становится страшным не для всех людей, а прежде всего для ананкастов?

Конечно, в выборе содержания страхов и их количества один ананкаст может быть не похож на другого. Опасающегося заражения ВИЧ-инфекцией может совершенно не трогать страх перед острыми предметами. Только сам факт стойкой фиксации на пугающем роднит ананкастов друг с другом и значимо отличает от прочих психотипов. Но коль скоро мы рассматриваем дело одного типа характера, то должно быть что-то общее, что объединяет всё многообразие содержания навязчивых страхов под одним знаменателем. Ответить на вопрос, что это, скорее всего, поможет другая неразрывно связанная с фобиями улика – ритуалы.

Улика №2: Ритуалы

Они же компульсии. Компульсии порой также называют навязчивостями, хотя они вторичны по отношению к ним и, по сути, являются специфической защитой от навязчивостей. Это повторяющиеся действия, предпринимаемые ананкастами в ответ на обсессии. Они призваны совладать с тревогой или страхом, символически обезопасить от пугающего агента, отвести беду и на время снять психическое напряжение.

Из свидетельских показаний

Компульсия как своеобразный нейтрализатор призвана снизить тревогу. Так, люди с обсессией в виде боязни заразиться какой-либо инфекцией беспрестанно моют руки до тех пор, пока кожа не начинает облазить и не появляется жжение. Обсессия в виде боязни навредить себе или другим проявляется в бесконечных проверках: выключены ли плита и утюг. Чрезмерная озабоченность соблюдением религиозных и моральных норм снимается компульсиями в форме подсчитывания и проговаривания молитв… Они представляют собой ритуалы, которые исполняются для того, чтобы избавиться от дискомфорта, причиняемого обсессиями. Тревога отступает, когда человек обретает ощущение контроля над своим состоянием.

Психологической защитой от постоянной тревоги за будущее становятся специально придуманные приметы и ритуалы. Если, например, шагая в школу, обходить канализационные люки, не наступая на их крышки, то «не провалишься», отвечая уроки, на экзаменах и т.п.; если не дотрагиваться до ручек дверей, то не заразишься и не заболеешь; если при всякой вспышке страха за мать произносить про себя самим выдуманное заклинание, то с нею ничего плохого не случится.

Многие ананкасты, дабы смягчить свою тревогу, претворяющуюся в мучительные навязчивые ритуалы бесконечного мытья одежды и тела, бесконечные притоптывания и постукивания (чтобы всё было хорошо), отворачивания острых углов и другого острого (например, угол книжки, вилка) от близких людей, чтобы не принести им вреда, и т. д., и т. п. – сами устраивают себе (обычно стихийно) более интересную лечебно-навязчивую работу. Этой часто увлекательной ананкастической работой («плетение» -сочинение в голове детектива, сверхтрудолюбивый поиск метафор для каких-то своих писаний, бесконечное погружение в коллекционирование и т. п.) человек заменяет-вытесняет навязчивости мучительные.

Иногда логика выбора ананкастами ритуалов понятна. Например, в ответ на навязчивый страх инфекционного заражения усиливаются действия по постоянному обеззараживанию кожных покровов и окружающих предметов. В ответ на мистический страх сглаза выбирается соответствующий магический ритуал кратного чтения молитв. При этом ритуал выступает неким символическим актом противоположным содержанию фобии. «Компульсивные действия часто несут в себе бессознательное значение уничтожения совершенного преступления», – объясняет Н. Мак-Вильямс действие ритуалов как защитного механизма уничтожения сделанного (аннулирования).

Чем дальше в смысловом плане разведены страх и ритуальное действие, тем запутаннее следы. Порой причинно-следственная связь в выборе форм ритуалов внешне совершенно абсурдна. Так, в «Руководстве по психиатрии» под редакцией А. В. Снежневского описываются довольно причудливые ритуалы ананкастов. Например, один человек с навязчивым страхом смерти, уходя из дома, должен три раза оглянуться на окна своей квартиры, «предотвращая» возможное несчастье. Другой, по пути на работу обязательно должен найти на дороге окурок сигареты, поднять его и всю дорогу нести с собой для «предупреждения» неудачи в каком-либо деле. Третий должен скрипеть зубами для «исключения» потенциальной беды. Всё это довольно странно, не правда ли?

Но основная загадка ритуалов заключается не столько в кажущейся нелепости, сколько в их относительной эффективности. Приходится признать, что изобретение всевозможных ритуальных актов позволяют обсессивным людям заниматься самолечением, уменьшать психическое напряжение и до поры не обращаться за помощью к специалистам. Компульсии, пусть и кратковременно, помогают ананкастам избавиться от страхов или облегчить их переживание. Ритуалы – некие фокусы, в магию которых совершенно не способны поверить зрители, но которые всё же обладают странной силой для одного человека – самого фокусника. Как такое возможно? Если страх имеет под собой какую-то реальную причину, то каким образом совершение ритуала, часто имеющего лишь символический характер, способно действенно повлиять на восприятие пугающего объекта?

К сожалению, в настоящее время дать исчерпывающий ответ о психологических механизмах терапевтического действия ритуалов не представляется возможным. Даже механизм целительного самовнушения при принятии плацебо (пустышки), который применяется в доказательной медицине при научной проверке успешности фармаколечения, не вполне ясен. Интерпретация эффективности ритуалов через самовнушение, архаическое мышление или психологические защитные механизмы если и имеет объяснительную силу, то не в полной степени вскрывает причину необходимости многократного повторения ритуальных действий. В дальнейшем мы попытаемся сформулировать альтернативную версию эффективности компульсий, а пока перейдём к следующей любопытной улике.

Улика №3: Сомнение

Навязчивое сомнение часто выделяют в типичных качествах ананкастного характера наравне с перфекционизмом. Последний не требует пристального внимания в расследовании, так как его проявление психологически понятно. Ананкасты, ориентированные на стандартное, лучшее, эталонное, в своём стиле деятельности, очевидно, должны быть перфекционистичны. Кроме того, трудоголизм и накопленный жизненный опыт рано или поздно принесут плоды в виде хорошей компетентности и высокого уровня мастерства в профессии и творческой деятельности. Но не всё так просто с уликой постоянного сомнения и связанного с ней откладывания дел на потом.

Из свидетельских показаний

Мы видим, что обсессивные люди сомневаются в отношении очевидных вещей, в ситуациях, где нет недостатка информации, который мог бы послужить причиной для обычного сомнения.

Подобного рода паралич – одно из наиболее тяжёлых проявлений отвращения обсессивных людей к совершению выбора. Порой это приводит к неприятным последствиям. Ранние аналитики назвали данный феномен «манией сомнения». Преследуя цель оставить себе открытыми все варианты выбора для контроля (в своей фантазии) всех возможных исходов ситуации, эти люди в конечном итоге не оставляют себе никакого выбора.

…У личностей с навязчивым развитием сомнения, в самых различных вариантах, играют большую роль. Они являются защитой от опасной спонтанности и такой утраты самоконтроля, которая впоследствии может вызвать раскаяние или сожаление. По мере развития обсессивной личности сомнения могут абсолютизироваться, приобретая самодовлеющее значение и представляя собой замену продуктивной деятельности.

Присутствие навязчивого сомнения в ситуации выбора Н. Мак-Вильямс и Ф. Риман, помимо опасения утраты контроля, объясняют стремлением ананкастов найти некое «идеальное», «абсолютно правильное» решение, не сопровождающееся чувством вины, неуверенности и страхом наказания. Но допустим и после принятия решения и совершения выбора, чувство неуверенности может не покидать обсессивных людей даже в мелочах. Например, после покупки какой-либо вещи они могут сомневаться, не прогадали ли они, и долго перепроверять информацию, продавалась ли такая же вещь в другом месте по более низкой цене.

Странность улики сомнения заключается отнюдь не в убеждённости ананкастов, что в любой ситуации выбора должно быть идеальное решение. Непонятна недостаточная способность к различению степени идеальности/неидеальности своих поступков. Ведь человек, ориентированный на лучшее и правильное, должен по определению иметь их чёткий и однозначный критерий. В своей деятельности такой человек может быть не удовлетворён результатом, когда реальное слишком расходится с идеальным, но только не сомневающимся в том, что есть идеал, а что нет. Так откуда, в таком случае, берётся сомнение у ананкастов? Что-то здесь не так.

Улика №4: Удерживающий модус

В психоаналитической теории ананкастному характеру соответствует «анальный характер». Его генезис описывается через неблагоприятную фиксацию на стадии психосексуального развития в возрасте от 1,5 года до 3 лет. Приведём краткое описание Г. Блюмом специфики «анального характера».

Анальный характер. Анализируя структуру характера, Фрейд первым выделил черты, связанные с анальной фиксацией. Считается, что эти личностные черты формируются в процессе конфликтов, возникающих в обучении ребёнка культуре отправлений кишечника… Среди основных черт анального характера взрослых известны бережливость, раздражительность, педантичность или, говоря проще, скупость, упрямство, аккуратность. Фенихель описывает скупость в качестве преемственной черты от привычки к анальному задерживанию, иногда мотивированному страхом утраты, иногда, в большей мере, эротическим наслаждением.

По мнению З. Фрейда, во время анальной стадии ребёнок впервые сталкивается с социальными ограничениями в виде родительского требования приучения к туалету. Ему приходится самостоятельно сдерживать естественные импульсы к немедленному опорожнению кишечника. Он временно откладывает получение удовольствия от дефекации, но в ответ получает родительское одобрение и поощрение. При этом анальная стадия становится своеобразной матрицей для формирования других навыков самоконтроля и саморегуляции в социальной среде.

Как указывал Э. Эриксон, получение на анальной стадии опыта различения и свободного выбора актов «удержания» и «отпускания» (ассимиляции и элиминации) имеет непосредственное отношение к формированию у человека автономной воли. Но если родители чрезмерно жёстко приучают ребёнка к горшку, то это приводит к дисгармоничному формированию характера с гипертрофировано усиленным «ретентивым модусом» (от лат. retention – задержка). Удерживающий модус затормаживает элиминативные позывы и приводит к излишне длительной задержке в кишечнике фекальных масс. На психологическом уровне это способствует формированию известных ананкастных черт: склонности к накопительству, длительному терпению неудовольствия, скупости, аккуратности, педантичности.

Таким образом, в деле об ананкастах мы находим пострадавшую сторону. Это потребности, требующие элиминативного удовлетворения. Они становятся жертвой. Их свободное проявление не допускается и оценивается как нечто порицаемое и ужасное. Автономия против стыда и сомнения – так обозначил Э. Эриксон ключевой конфликт анальной стадии, в котором у ананкастов побеждает стыд и сомнение.

Если не полагаться полностью на психоаналитическую версию, то можно допустить, что не только анальная стадия исключительно отвечает за усиленные удерживающего модуса в структуре ананкастного характера. Возможно, и другие возрастные периоды, на которые выпадает чрезмерное социальное давление, также ответственны за формирование у человека поведенческой тактики избыточного сдерживания. В этом случае область кишечника – не первичная точка фиксации, а одна из многих телесных и психических сфер, захваченная ананкастным самоограничением.

Впрочем, вопрос о начале формирования обсессивных черт характера не принципиален. Гораздо важнее понять, как ананкасты в столь непростых условиях самоограничения продолжают функционировать в социальном метаболизме. По логике напряжение от хронического сдерживания элиминативных потребностей должно со временем повышаться и рано или поздно привести к серьёзному нарушению жизнедеятельности и дезадаптации. Если мы не видим этого, то должны быть какие-то компенсаторные механизмы в обсессивно-компульсивном образе жизни. Разгадка, в чём заключаются эти механизмы, уже близка.

Найденные улики усиленного удерживающего (ассимилятивного) модуса и ослабленного элиминативного модуса, которые свидетельствуют о нарушении нормального функционирования механизмов обмена со средой (механизмов системы хронификации жизни), дают полное право провести расследование ананкастного преступления методами тифоанализа. Но прежде чем перейти к предварительному анализу, обратим внимание еще на одну важную улику – обсессивное поведение в сфере сексуальности.

Улика №5: Секс

Сексуальное поведение ананкастов имеет свои особенности. Во взаимодействии с партнёрами у них часто обнаруживается поверхностность отношений, затруднения в выражении чувств и привязанности. Хотя межличностная отчуждённость ананкастов в сексе не доходит до степени асексуальности шизоидов, тем не менее в интимной сфере у них далеко не всё радужно. Секс у обсесивных порой превращается в супружеский долг, а долг – понятие, к которому приходится относиться серьёзно и ответственно и которое не подразумевает обязательное наличие удовольствия.

Из свидетельских показаний

Некоторые пациенты с обсессивно-компульсивным расстройством личности имеют сексуальные расстройства. Дискомфорт навязчивых людей при переживании эмоций, недостаток спонтанности, чрезмерный контроль и ригидность не способствуют свободному и комфортному выражению их сексуальности. Обычными сексуальными дисфункциями навязчивого человека являются подавленное половое влечение, аноргазмия, преждевременная эякуляция и болезненное половое сношение.