Бард. Том 2. Дети Дракона

– Не учите нас жить, – гордо произнес он в сторону гипотетического собеседника и громко икнул.

Хозяин заведения тревожно посмотрел на второй этаж и покачал головой. Он попытался было угомонить студентов, наперебой хваливших отличный бросок Аспида, как вдруг громкий голос со второго этажа грозно спросил:

– И какая скотина это сделала?

В его словах столько силы, что сидящие за столом студенты невольно замолчали и повернули головы к нему.

Надо отметить, это был замечательный экземпляр воина. Высоченный, на голову выше всех сидящих в зале, мужчина в годах, по крайней мере его седые волосы и загорелая до темноты морщинистая кожа лица позволяли угадать в нем возраст где-то около пятидесяти, медленно спускался по лестнице. Его огромные руки были сжаты в кулаки и не предвещали ничего хорошего сидящим внизу студентам. Под простой кожаной курткой перекатывалась груда мышц, которыми мог похвалиться только настоящий атлет.

– Я повторяю, кто это сделал? – произнес он громким чуть с хрипотцой голосом.

– Ну, допустим, что я, – с пьяной бравадой произнес Аспид, вставая из-за стола, картинно расправив плечи и нагло усмехаясь незнакомцу. При этом он скорчил такую рожу, что все студенты прыснули от смеха.

В мановении ока мужчина оказался возле него, схватил его за грудки и без видимых усилий оторвал Аспида от пола.

– Сударь, сударь, – переполошился хозяин, – молодые люди пошутили и нисколько не хотели Вас оскорбить, они сейчас допьют свое пиво и уйдут.

– Уйдут? – с сомнением переспросил мужчина. – Ну хорошо, только из уважения к твоему заведению я дам им уйти, не отрезав никому за дерзость уши, особенно вот этому противному хорьку, – указал он пальцем на Аспида, ноги которого продолжали болтаться над полом.

– Да о чем Вы говорите, сударь, ну разве можно отрезать уши таким юным людям, они ведь не разбойники и не воры! – всплеснул руками хозяин «Рандеву».

Мужчина громко хмыкнул и разжал пальцы, при этом Аспид мягко опустился на ноги и, почти не останавливаясь, словно тряпичная кукла, рухнул на скамью.

– А кто тебе вообще даст тут кому-то что-то отрезать? – недоуменно спросил Малыш, приподнимаясь со скамьи.

Студенты заворчали и как один начали вставать, отойдя от первоначального ступора.

– А ну сидеть, – рявкнул на них мужчина, обнажая висящий на бедре короткий меч. – Вы на кого тут рты пооткрывали, а?

– Господа, я прошу вас всех успокоиться, – заметался хозяин.

Увидев обнаженную сталь, почти все студенты, кроме Малыша и Барона, сели на свои места.

– Значит так, господа нахалы, у меня с моим другом незаконченный разговор, так что мы еще часок посидим в этом заведении, а потом мы пойдем по домам, и если вы будете еще здесь….

Мужчина угрожающе помолчал, потом развернулся и не спеша пошел в сторону лестницы.

После этого за столом стало как-то уж совсем скучно. Заведение стало помаленьку пустеть, и из сидящих за столом братии студентов осталось всего четверо.

– Аспид, гад, один из первых сбежал, – как-то беззлобно покривил губами Барон.

– Ну не всем же быть героями, – пожал плечами Мил, доливая себе пива из кувшина, – а что, и вправду такой грозный дядя? – посмотрел он на Малыша.

– Не то слово. Груда мышц и меч на бедре. Под курткой, кажется, кольчуга, а морда вся в шрамах. И кровью от него так и несет, – кивнул Малыш.

– У него нога больная, – добавил Барон, – он, когда спускался, ее слегка приволакивал. Так что не так уж он и грозен. Впятером мы с ним точно справимся, надо только не дать ему меч вытащить. Ведь так, Брюнет? – хлопнул он по плечу соседа.

– Если не станет мечом махать, может, и справимся, – кивнул тот в ответ, вытряхивая из кувшина остатки напитка. – Мил, ты бы купил еще пива, а то хозяин нам больше не несет, наверное, боится, что нас тот грозный дядя завалит, чем нанесет невосполнимый ущерб заведению.

– С вами справишься, – угрюмо покачал головой Малыш, – столько выдули, вы и себя сейчас поднять не сможете, от страха, что ли, столько жрете?

– Это ты зря, Малыш, – недовольно огрызнулся Барон, – те, кто струсили, те уже слиняли. А кто остался, те уже не уйдут. Мил, так как там насчет пива?

– Легко, – отозвался тот и, подойдя к стойке, положил на нее монету. Через пару минут на столе красовались два кувшина с пивом и огромная тарелка с копчеными ребрышками.

– О, живем, – хлопнул в ладони Барон. – Слушай, я все хочу тебя спросить, откуда у тебя всегда деньги, ведь поишь нас уже не первый месяц…

На этот вопрос Мил ответить не успел, поскольку все взоры перевелись на лестницу, по которой спускались описанные ранее мужчины.

– Что-то ваши ряды резко поредели, – усмехнулся здоровяк и, чуть прихрамывая, подошел к столу.

– Сударь, Громила, вы ведь не собираетесь устраивать тут, так сказать, пьяный дебош? – с сомнением произнес мужчина в бархате.

– Ну, о чем Вы говорите, господин Гектор, я тут поучу ребятишек уму-разуму, так сказать, для их же блага, если Вы, конечно, не против.

– Ну это мы еще посмотрим, – вскочили со своих мест Малыш и Барон.

– Господа, господа, если вы хотите пустить друг другу кровь, то прошу выйти на площадь, обнажать сталь в таверне недостойно таких славных людей, как вы, – попытался урезонить противостоящих людей хозяин «Рандеву».

– О чем ты говоришь, – хищно осклабился здоровяк, – я даже меч не буду вытаскивать.

– Господин Гектор, – неожиданно для всех громко произнес Мил, – у Вашего спутника достаточно буйный нрав, но это не помешает мне засвидетельствовать Вам свое почтение.

– Господин Милл И’Усс, – воскликнул мужчина в бархате, – я Вас сразу и не узнал, уж прошу прощения, тут такой тусклый свет.

– Господин Громила, – обратился мужчина к своему спутнику, – я прошу, успокойтесь, я хочу представить Вам восходящую звезду современности, барда школы господина Бурана, чьим искусством Вы неоднократно восхищались. К этой же школе отношусь и я, и что в свою очередь налагает на меня некоторые обязанности по отношению к этому юноше.

– Что Вы этим хотите сказать, – недовольно произнес Громила.

– Клятва, данная нашему учителю, запрещает нам выступать друг против друга, кроме как в поэтических состязаниях.

– Ну и прекрасно, – недовольно произнес Громила, – я и без Вас справлюсь.

– Тем не менее, господа, я предлагаю закончить нашу встречу мирно, поскольку вряд ли господин Милл И’Усс согласится покинуть своих друзей, и мне придется выступить на его стороне, а это, согласитесь, будет как-то уж совсем нелепо, господин Громила, поскольку Вы являетесь неким образом моим телохранителем.

– Да, это было бы скорее несколько странным, – согласился Громила.

– Браво, – зааплодировал хозяин, – в честь окончания неприятного инцидента я готов выставить вам лучшего вина за счет заведения.

В течение нескольких минут хозяин уставил стол высокими серебряными бокалами с затейливым орнаментом и разлил в них бордового вина.

– О, глядите, а ведь традиции еще живы, – воскликнул господин Гектор, с интересом рассматривая бокал. – Насколько я понимаю, именно из этих бокалов выпивали последнюю, так сказать, чарку договорившиеся стороны, чтобы закрепить союз. Они еще так поэтично назывались, э, «кубок согласия», если мне не изменяет память.