Изгои. Дети Дракона

Единственное, чем выделялся патруль, был едущий позади него молодой человек, которого сержант называл лейтенантом. Лейтенант был прикомандирован к заставе по приказу капитана-коменданта замка Валенштайн «для укрепления и для применения практических навыков, полученных за время обучения в кадетском корпусе, созданном по указу Его Императорского Величия».

Младший сын барона Истре, погибшего, как и сотни других глав аристократических семей, в последнюю Хивскую кампанию, попал в кадетский корпус три года назад, когда таким же весенним утром Марель, его воспитатель и самый близкий после погибшего отца и старшего брата человек, привез его, 14-летнего подростка, в замок Валенштайн, где в течение пролетевших лет мальчик изучал военное искусство. В скором времени весь выпуск должен будет быть отправлен в военные гарнизоны для несения воинской службы во благо империи. Так что называть молодого человека лейтенантом было бы некоторым преувеличением, но именно так посчитал капитан-комендант нужным обозначить звание, с которым прибыл на заставу младший Истре. И именно желание выполнить первое в своей жизни назначение наилучшим образом заставило выдвинуться молодого человека с патрулем. Желание посмотреть все своими глазами, проверить правильность догадок предыдущего лейтенанта, который нес тут службу последние два месяца, и желание поделиться своими соображениями с лейтенантом заставы Петухово, который заступил в должность вместе с ним.

Несколько скептически настроенный по поводу целесообразности пеших патрулей Истре считал, что необходимы какие-то радикальные меры, вплоть до облавы объединенными силами близлежащих лесов, о чем и хотел поделиться с лейтенантом Петуховской заставы. Тем более что с ним у него сложились наиболее тесные отношения за время жизни в замке Валенштайн. Обдумывая свою будущую беседу, лейтенант не спеша ехал на своем гнедом жеребце. Вернее, жеребце из конюшен Валенштайна, который предпочитал именно темно-гнедых лошадей, по-видимому, придерживаясь восточной пословицы: «Никогда не покупай рыжей лошади, продай вороную, заботься о белой, а сам езди на гнедой». И хотя в конюшнях у него стояли лошади всех мастей, в конюшнях кадетов были только гнедые.

Как только патруль отошел на значительное расстояние, сержант подошел к лейтенанту и завел разговор.

– Вашей милости, наверное, уж наскучило плестись за нами. Вы бы того… езжали, рысью часа за 2 доберетесь, все с тамошним лейтенантом и обсудите да местность посмотрите. Места там замечательнейшие, кое-где лес в горы пошел, а чуть далее так скалы. Говорят, там тропы тайные да перевалы, по которым торговый люд, что не хочет на въездную пошлину тратиться, ходит да люди лихие. Вам бы еще с капитаном-комендантом Павеска поговорить – он там всю свою жизнь прожил, все знает.

– Насчет рысью, ты, сержант, наверное, прав. Сил уж нет за вами плестись, а вот насчет гор, вряд ли оттуда лихой народ к нам набегами ходит. Местные они все, и прячутся по лесам, явно есть, где тут укрыться, – вон какие дремучие, – кивнул на лес вдоль тракта лейтенант.

– Да разве ж это дремучие? Нет, Ваша милость, вот дальше на север и восток – вот где тайга-то. Коли не знаешь примет – вовек не выберешься. Я ведь был с полком барона Рени, что по приказу императора ходил на разведку тех мест. Во где богатства. Пушной зверь ходит, не таясь, и в реках, говорят, золота россыпь добывать можно, а еще железом тот край богат. Я думаю, если б не война со степняками, во откуда богатство бы пришло.

Нас ведь встретило войско не войско: ни доспехов, ни мечей толком. Правда, да, лучники славные, нобыл бы приказ, мы бы их всех положили. Да только барон сказал, что тут дипломатией надо. А потом война, барон в степях сгинул, полк почти весь полег, да что говорить, сколько люда погибло. Больше походов туда никто не затевал. А что до разбойников, разбойники эти, правильно Вы, Ваша милость, говорите, местные это все. Кого война разорила, куда ж им идти – только разбойничать.

– Не пойму, ведь амнистию герцог объявил, выходи из леса – иди к земле. Так нет – разбойничают.

– Так, Ваша милость, я думаю, мало кто знает о амнистии той, ведь грамотных в шайках не ахти сколько, а атаман, что ж он, враг себе – рассказывать о милостях герцогских. Да и засасывает она, жизнь-то лихая, богатства дармовые.

– Да уж. Ну, я думаю, сержант, повыведем мы разбойников этих. Степь одолели, неужто их не одолеем?

– Одолеем, наверное. Только степь-то мы всем миром одолели, а тут помощи от местных никакой, ведь на сто миль кругом родственники, а как с родственниками воевать?

– А они как грабят и убивают? Тоже ведь родственники.

– Так оно, так, – сержант замолчал.

– Ладно, сержант, я, наверное, действительно рысью, пока все дела переделаю, вы с патрулем и подойдете, а там решим: или с утреца выйдем в обратный путь, или вечерком я один с конным патрулем вернусь.

Сказав это, молодой лейтенант двинул пятками по бокам лошади и, явно красуясь в седле, как вихрь, обогнал патруль.

– Ох, молодость-молодость, – проворчал старый сержант, – я ведь, сынок, отца твоего знавал. Серьезный воин был, жесткий, но в полку его любили, никому не давал простого солдата обижать, но строг был, ох, строг. Да только взяла война, да если б только его одного.

Сержант покачал головой, быстрым шагом обогнал подчиненных, попенял на сломанный строй, заставил ускорить шаг.

А молодой лейтенант, промчавшись пару миль, придержал коня, и уже неспешной рысью продолжил свой путь, с неожиданностью понимая, как нравится ему его новое назначение. Свобода, хоть и не совсем полная, но тем не менее это не в казармах в замке. Ах, как ему завидовали его товарищи, ах, как ему завидовал Гетор, бывший лейтенант Маушинской заставы, несколько дней назад отправившийся обратно в замок Валенштайн. Свобода. Он вспомнил, как три года назад они с братом так же свободно скакали в своем имении в Истре. Как, интересно, оно там сейчас? Как брат? Он очень редко пишет, но ничего, перед тем, как прибыть на новой место службы, он обязательно побывает у себя на родине, в родовом замке.

Фырканье лошади отвлекло Истре от дум, он всмотрелся вперед и увидел перевернутую карету, несколько лежавших вокруг нее человек. Истошный женский крик заставил его сжать бока лошади и, успев только подумать: «Разбойники», – галопом погнал лошадь вперед.

А у кареты заканчивался бой, вернее даже и не бой, а так, добивание раненых: трое, лежащих в разных позах, людей, одетых в бирюзовые безрукавки, были, по-видимому, уже мертвы, а с четвертым покончил один из двоих всадников, закованный в черную кольчугу. Еще два воина, спешившись, держали за руки молодую женщину с другой стороны лежащей кареты. Победа не просто далась напавшим: два закованных в черную кольчугу воина с закрытыми забралами на шлемах лежали у кареты с пробитыми болтами от арбалета телами.

«Четверо против одного», – пронеслось в голове у молодого человека, который, надо отдать ему должное, даже не сбавил бешеный темп своей лошади в ответ на такой факт. Еще мгновение, и раздался удивленный возглас, один из двух пеших что-то крикнул и указал рукой на лейтенанта. Всадники, как один, подняли арбалеты, и два болта почти одновременно сорвались в полет. Два глухих удара, и оба болта прочно застряли в маленьком щите лейтенанта, которым тот умело и, надо сказать, крайне удачно прикрылся. Оценив ситуацию, Истре справедливо предположил, что для перезарядки им потребуется время, и направил коня прямо на всадников, выхватив из ножен свой «бастард». Однако ситуация стала развиваться немного не так, как представил себе лейтенант. Один из «черных» всадников действительно отвлекся и стал перезаряжать арбалет. Другой вытащил чуть сверкнувший на солнце, слегка изогнутый, расширяющийся к концу, меч, невозмутимо стал ждать приближающегося к нему юношу.

«Пламенеющее лезвие», – мелькнуло в голове у лейтенанта. Но он тут же отбросил все мысли, ситуация была критическая, и размышлять просто не было времени, еще мгновение, и один из противников зарядит арбалет, а другой просто разрубит кольчугу, если у него в руках действительно то, о чем подумал лейтенант. «Действовать, действовать, действовать», – вспомнил Истре наставление инструктора. Отточенное движение, и щит, с громким щелчком выпустив в сторону четыре коротких лезвия, словно атлетический сверкающий диск, сорвался с локтя, пущенный мощной рукой. Почти мгновенно покрыв расстояние от Истре до всадника, он с такой силой попал в голову «арбалетчика», что буквально снес его с лошади. Еще мгновение, и юноша вихрем напал на второго всадника.

Тот, хладнокровно отбив атаку лейтенанта, одним движением перерубил его меч, будто это была обыкновенная палка. Все. Казалось, следующим движением он должен был рассечь Истре, но время словно остановилось для «черного всадника». Рука зависла в верхней точке, затем он медленно завалился на круп лошади, а лейтенант уже огибал карету, собираясь напасть на держащих женщину людей. Из-под рукава кольчуги лейтенанта торчал острый шип, которым он и «уколол» противника в момент, когда «потерял» свой меч. Сила выскакивающего шипа была способна пробить даже латы рыцаря не хуже арбалетного болта, сложность состояла только в том, что надо был подобраться на очень близкую дистанцию. Конечно, это оружие не из числа благородных, и использовать его «было мало чести», но ведь и называлось оно «последний шанс».

Тем не менее бой был не закончен. Видя, что оба всадника повержены, один из пеших бросил сквозь зубы своему товарищу:

– Держите ее, – подхватил лежащую на земле пику, и бросился атаковать лейтенанта, в руках которого был Кацбальгер, который имел неоспоримое преимущество перед кинжалами во время ближнего боя, но совершенно не годился для атак верхом. Лошадь заржала, встала на дыбы, и, не ожидавший такого подвоха, лейтенант вылетел из седла. Мгновение, и он уже на ногах и попытался сократить дистанцию с противником, ловко отбив пику, но рыцарь не позволил ему это осуществить. Отскочив назад, тот бросил пику и выхватил из ножен длинный меч. Оба противника замерли друг перед другом, каждый настороженно наблюдал за другим. «Черный воин» крутил петли, сохраняя инерцию меча. Истре ждал ошибки, позволявшей ему подобраться к противнику на расстояние удара. Все это заняло буквально ничтожную долю времени и вдруг, к изумлению лейтенанта, соперник рухнул на колени, а еще через мгновение уткнулся лицом, или, вернее будет сказать, шлемом в землю, а из спины торчал болт от арбалета.

В трех шагах от него стояла бывшая пленница и хладнокровно перезаряжала арбалет. Каким образом ей удалось освободиться, осталось загадкой, но факт остается фактом: державший ее рыцарь лежал на спине и не подавал признаков жизни.

– Надеюсь, я не пожалею, оставив Вас в живых, мой милый спаситель, – нежно проворковала она.

Раздался треск спущенной тетивы, и болт унесся за спину лейтенанта и вонзился в «черного всадника», которого Истре поразил щитом. Он, оглушенный, попытался встать, но злосчастный болт помешал ему в этом намерении.

– К Вашим услугам, мадемуазель, – произнес Истре.

– Мадам, – поправила его женщина. – Ну, и кто же мой спаситель? Хотя тут вопрос довольно спорный, но оставим пока это.

– Лейтенант Маушинской заставы господин Истре, – отчеканил молодой человек и вопросительно уставился на незнакомку.

– Зовите меня графиня, Истре. Я думаю, нам надо убираться отсюда, боюсь, что где-то стоит еще один отряд наемников. И второй удачной битвы нам не светит.

– Мадам, я и мой гарнизон к Вашим услугам.

– Мой милый Истре, знаю я Ваш гарнизон. Полсотни крестьян, не умеющих держать меч. Я думаю, нам надо быстро садиться на коней и лететь в сторону Карна, а Ваш гарнизон, если уж на то пошло, пусть наведет тут порядок да похоронит моих людей, а всех этих наемников свезет в Павеск. Впрочем, лучше нет, в Карн, я думаю, капитан захочет провести расследование. Надо все-таки понять, кто на меня напал, хотя тут и так понятно, что это наемники, а значит, и выяснить ничего не удастся.

Надо отметить, что гильдия наемников – одна из самых старых организаций в Андрии. Точно известно, что первый командор гильдии, или, как они тогда назывались, ордена, был военачальник Азеликса Великого – первого императора Андрии. В те времена гильдия наемников имела свою цитадель в столице и просуществовала до правления Хиго Хитрого, который основал множество гильдий под своим руководством (как торговых, так и ремесленных), но подчинить себе гильдию наемников не смог. Они, по слухам, имели какой-то документ, подписанный Азеликсом Великим, подтверждавшим их вольности. Тогда он просто распустил этот орден и запретил его деятельность на территории империи.

К тому времени уже очень многие бароны пользовались услугами этого воинственного ордена для решения своих проблем как по защите своих замков, так и для выполнения своих обязательств перед империей по комплектованию армий. Да и сами императоры с удовольствием отправляли воевать наемников, дисциплинированной и грозной для противника силы.

После официального роспуска ордена в Андрии, почти вся его верхушка была уничтожена тайным войском императора, а уцелевшие генералы бежали за границу империи. Говорят, новый расцвет ордена, теперь уже гильдии наемников, произошел как на западе, так и на востоке. Почти в каждом государстве были свои отделения гильдии, поддерживающие между собой связь, но имеющие свой устав и своего генерала. Чем занималась гильдия наемников – тайна, но, говорят, за хорошие деньги они брались практически за любую работу, что, конечно же, не устраивало ни одного монарха. В итоге гильдия наемников ушла в такое подполье, что стала самой тайной организацией, а в народе стало привычкой все необъяснимые факты и деяния приписывать именно им.

Тем временем Истре обошел всех убитых и, убедившись, что никто из них не подавал признаков жизни, поймал трех лошадей с бирюзовыми цветами в сбруе, рассудив, что это лошади людей, охранявших графиню, и обратился к ней.

– Я думаю, графиня, надо взять с собой запасных лошадей, путь не близок. Только вот Ваше платье…

Действительно, платье графини хоть и относилось по тем временам к дорожному варианту, но вряд ли позволило бы ее посадке в седло. Это ничуть не смутило графиню, она подобрала первый попавшийся меч, и, нисколько не раздумывая, разрезала платье с двух сторон под изумленным взглядом молодого человека. Она грациозно запрыгнула в седло, обнажив стройные ноги, облаченные в черное шерстяное трико, подобное тому, в котором выступали бродячие акробаты.

– Милый лейтенант, если Вы уже насмотрелись на мои ноги, – произнесла она, – то будьте любезны, подберите себе меч взамен сломанного, зарядите арбалеты, и в путь.

– Мадам, хочу Вам напомнить, что арбалеты запрещены к использованию гражданскими лицами его Императорским Величием, – чуть смущенно ответил он, опуская глаза от ног графини.

– Не переживайте, лейтенант, у меня есть на то разрешение, а Вам оно как человеку военному без надобности.

Истре пожал плечами, зарядил арбалеты болтами, и привесил их по одному с каждой стороны лошадей. Затем подошел к поверженному «черному всаднику», или лучше теперь будет называть его «наемником», и поднял его меч.

Так и есть – это «пламенеющее лезвие» в руках опытного война, а к таким Истре относил и себя, было довольно грозным оружием. Было видно, что это настоящий фламберг, у которого был изогнут сам клинок, а не дешевая подделка, переделанная из прямого меча путем особой заточки.

Вообще, фламберги редко попадались в Андрии, особенно полуторные. Это было любимым оружием наемников, но даже для них довольно дорогое. Из шести поверженных только у одного был фламберг и именно его в качестве трофея решил забрать Истре.

– Хороший выбор, лейтенант. Я слышала, что такие мечи, если они к тому же сделаны гномами, пробивают практически любой доспех.

– Вы, на удивление, хорошо разбираетесь в оружии, – заметил Истре. – Только гномов не бывает, миледи.

– Я много в чем разбираюсь, сударь. Покажи-ка мне его.

Истре передал ей меч, а сам стал прилаживать свой щит на руке.

– Замечательный образец, – вздохнула графиня, – а насчет гномов я бы не была на Вашем месте так уверена, лейтенант. Кстати, Вы заметили какой у меча отблеск и как ювелирно сделаны рукоять и гарда? Я не уверена, что наши мастера способны на такую работу.

– Тогда, мадам, ему просто нет цены, – проговорил Истре, забирая меч и садясь в седло.

– Вы правы, лейтенант. Ну что, двинули?

– Да, графиня.

Совсем через небольшое количество времени они повстречали шедший уже навстречу им патруль. Отдав приказание сержанту раздобыть в ближайших деревнях телеги и перевезти в Карн как наемников, так и вещи графини, они продолжили путь.

Надо сказать, что от заставы Маушина, пообедать в которой графиня категорически отказалась, до Карна было чуть больше ста тридцати миль. За это время графиня отказалась заезжать в гарнизоны, лежащие на пути, чтобы передохнуть. Несколько остановок при встрече с патрулями, где Истре вкратце обрисовывал ситуацию, два коротких привала, которые, похоже, больше были необходимы Истре, чем ей, и они ближе к вечеру добрались до ворот Карна. При этом надо отдать должное: выглядела графиня гораздо «свежее», чем Истре, хотя тот всеми силами старался не показывать усталость.