Изгои. Дети Дракона

Тем временем замок и город преображались, готовясь к встрече с императором. Дома и мостовые мылись щетками, украшались зеленью и разноцветными клумбами, лентами, флажками и новыми вывесками. Кадеты тренировались в парадном движении на лошадях и пешим строем. Отрабатывались показательные выступления мечников, стрелков и наездников. Гвардейцы под непосредственным командованием барона Корениуна методически вычищали леса от разбойников, проводя в седле по восемнадцать часов и были близки к тому, чтобы выполнить команду герцога.

В один из таких дней, а точнее будет сказать, вечеров, когда суматоха дня несколько спала, и свободные от службы офицеры могли себе позволить немного расслабиться, а в коридорах замка стало появляется все меньше народу, мимо то ли задремавшей, то ли задумавшееся стражи у дверей комнаты Истре мелькнула тень и проскользнула в чуть приоткрытые двери. Лидия, бессменно дежурившая у кровати Истре, свернувшись калачиком, мирно посапывала в кресле. Темный, почти неуловимый глазом в полумраке комнаты силуэт остановился возле нее, немного постоял, словно оценивал, затем приблизился к Истре. Послышался тихий шорох, тихий стрекот сверчка, силуэт склонился к Истре, долго стоял в таком положении, затем стремительно скользнул к двери. Задержался возле нее, вернулся к больному и неожиданно приник к его голове. Это можно было бы назвать поцелуем, если бы у силуэта была бы голова, но ни на что другое это было не похоже. Наконец, так называемая тень отпрянула и послышался тихий голос, больше похожий на журчание ручейка: «Похоже, я люблю тебя, мой милый лейтенант». Затем этот почти бестелесный силуэт так же бесшумно выскользнул из двери и растворился в темноте дворцовых переходов.

Где-то стукнула дверь, оба стражника вздрогнули, один из них прикрыл дверь и шепнул другому что-то чуть слышно, второй кивнул в ответ. Проснувшаяся Лидия поправила простыню на плечах Истре, подкинула дров в камин, и, усевшись в кресло, стала, как всегда, пристально вглядываться в его лицо. Что-то непривычное было в нем, и она никак не могла понять что, пока вдруг ее не озарило: если раньше его дыхание было почти не слышно, и врачу приходилось прикладывать зеркальце ко рту Истре, то теперь он дышал ровно и глубоко. Лидия бросилась к дверям и приказала стражнику срочно пригласить господина Суси, и, подумав, добавила: «И госпожу Ливию, если это ее не затруднит». Через некоторое время врач, которого именем Ливии вытащили из кровати, и сама Ливия, которая еще не ложилась, стояли у кровати Истре. Осмотрев больного, господин Суси был вынужден констатировать:

– Кроме как чудом, леди, больше ничем этот факт я объяснить не могу. Не буду скрывать, что состояние больного очень тяжелое, но кризис мы пережили, и у него очень неплохие шансы выжить…

Весна в тот год выдалась ранняя. Прихваченные солнечными лучами снега стаяли как-то враз, обнажив полусонную землю, еще не отогревшуюся от зимы, но уже улыбающуюся мгновенно проклюнувшейся зеленой травкой и набухающими почками.

Война, шедшая, казалось, где-то далеко, но, словно щупальцами диковинного монстра, высасывающая все соки из деревень и городов, кончилась. Наемники ушли, дав надежду крестьянам, что уж в этом году не будет тех непомерных налогов, что шли на содержание бесчисленных воинов, «вставших на стражу империи» и отбросивших степняков куда-то в бескрайние и далекие степи. Налогов, которые почти разорили большую часть поселений и, несомненно, были причиной голодных смертей и небывалого роста разбойничьих шаек и банд. Налогов, большая часть которых, по мнению простого люда, были попросту разворована бессовестными чиновниками и сборщиками.

Жизнь должна была вот-вот наладиться, осталось только дожить до новых урожаев, дождаться караванов купцов и, самое главное, дождаться возвращения мужчин, ушедших на войну.

Все замерло в ожидании. В ожидании нового, чего-то хорошего, которое вот-вот должно было случиться.

– Все будет хорошо, – прошептали пересохшие губы молодого человека, прикованного к постели тяжелейшей раной, излечение которой местный врачеватель в глубине души иначе как чудом объяснить себе не мог. – Все будет хорошо, – прошептал он вновь и провалился в беспамятство, где боль отступала, а перед глазами проходили его прожитые годы.

– – Все будет хорошо, похлопал по плечу молодого юношу лет четырнадцати-пятнадцати, пожилой, можно сказать, почти старый мужчина.

Оба путника были на уставших лошадях, к которым, кроме обычных седельных сумок, были приторочены небольшие баулы с каким-то скарбом. Да и на лицах их лежала печать длинного путешествия.

– Да, я знаю, – кивнул в ответ юноша, в голосе которого было гораздо больше уверенности, чем в яростно стучавшем сердце.

Горло предательски запершило и тот, чтобы скрыть волнение, склонился к своей лошади и потрепал ее по холке.

– Устала, Серая, – участливо спросил он ее, – ничего скоро уже.

Юноша поднял голову и с тревогой посмотрел на грозно стоящий вдалеке замок.

Это был не просто замок, замок это был там далеко, дома, а тут это была настоящая крепость, цитадель, оплот, словно гигантский и бесстрашный воин, перегородивший дорогу и своим зорким взглядом оглядывающий окрестности.

Это был замок Валенштайн, родовое имение герцога Валенштайна генерала армии, советника императора и самого именитого и родовитого вельможу при дворе Его Имперского Величия.

Именно в этот замок уже на протяжении нескольких недель стекались вереницы молодых людей от тринадцати до пятнадцати лет, все без исключения верхом на лошадях, в сопровождении кто слуг, кто наставников, а кто и просто сопровождающих. Подъезжая к центральным воротам, они, предъявив стражнику бумагу с гербовой печатью, беспрепятственно въезжали внутрь, где их встречал один из сержантов или лейтенантов из числа гарнизона замка и размещал в одной из четырех казарм, расположенных в освобожденных и перестроенных для этого башнях.

Когда-то замок представлял собой большой донжон, окруженный со всех сторон зубчатыми стенами и укрепленными воротами, с каждым годом он все более и более принимал свой нынешний грозный вид. Появился второй ряд крепостной стены, внешний двор с хозяйственными постройкам. Появились барбаканы – башни обороняющие подступ к мосту, бартизаны – сторожевые башни, бастионы – сооружения в виде выступов в крепостной стене, казематы – сводчатые помещения для защиты войск, машикули – навесные бойницы, реданы, клуатры, мерлоны и многое-многое другое, что необходимо для настоящего замка. Утверждают, что и теперь через много лет после его постройки, кстати говоря, строили его более тридцати лет, этот замок является самым грозным сооружением современности.

Мало того, постройка такого грозного форпоста чуть не навлекла гнев императора на Эдуара Валенштайна, основателя сего замка, поскольку злые языки утверждали, что строители этого архитектурного чуда преследовали не столько цели оборонять восточные границы империи, а как раз наоборот, оберегать низложенных правителей от преследования новой династией. Но как бы то ни было, Валенштайну удалось убедить императора в своей лояльности и получить звание барона империи. С тех пор замок неоднократно достраивался, в частности донжон превратился из мрачной и неприступной цитадели превратился в довольно уютный и роскошный дворец, основной целью которого являлось удобное проживание герцога с семьей и его многочисленной прислуги.

Тут же находились апартаменты всех важных лиц замка, тут же проходили приемы, в те времена, когда герцог проживал в замке, а проживал он в замке два-три раза в год в среднем по пять-десять дней за приезд. Привозил с собой всю семью, и тогда замок и вся провинция во главе с Аурелией оживали. Надо отдать должное, герцог любил Аурелию, основанную его предком почти триста лет назад и город да и вся провинция платили ему взаимностью. Один из самых богатых людей империи, он был справедлив, насколько может быть справедлив вельможа и властитель к своим поданным и подчиненным. Он был добр и щедр для своих друзей и любимцев, но очень строг и непримирим, а иногда и просто жесток к недругам.

Молодой человек и его спутник, дав передохнуть лошадям, продолжили свое путешествие и вскоре подъехали к уже упомянутым воротам и, предъявив гербовую бумагу стражникам, были пропущены внутрь. Не успели они осмотреться, как к ним подошел лейтенант стражи и, недовольно сообщив, что они опоздали, тем не менее провел молодого человека во внутренний двор и поставил в одну из четырех шеренг, стоящих перед дворцом.

Когда ожидание стало совсем уж затягиваться, и молодые люди вначале державшиеся напыщенно и строго в соответствии с ситуацией, начали нетерпеливо переговариваться, сначала шепотом потом все громче, на балкон вышел важного вида глашатай и после того как прогремели литавры громко объявил:

– Его светлость герцог Валенштайн.

В мгновение ока повисла тишина, а он, строго посмотрев на присутствующих, важно скрылся, как будто он был если не самим герцогом, то, по крайней мере, его доверенным лицом.

Еще мгновение, и сам герцог вышел на балкон в сером, военного покроя, костюме и, внимательно посмотрев на стоящих на площади молодых людей, не громко, но хорошо поставленным голосом произнес:

– Здравствуйте, кадеты, – он поднял руку останавливая нестройное приветствие, раздавшееся ему в ответ. – Надеюсь, уже очень скоро я в ответ на свое приветствие услышу стройный ор, подобающий настоящим воинам, это первое, чему вас тут научат. Все вы дети погибших героев прошедшей войны, все вы младшие сыновья героев, отдавших свои жизни за величие нашей империи. Война забрала самых лучших воинов, самых лучших командиров, но остались вы, те, кто поднимут знамена непобедимых войск империи. Вы, кто по указу Его Императорского Величия будут учиться в кадетском корпусе, чтобы овладеть навыками боевых искусств, навыками ведения боя, навыками командования и навыками исполнения команд. Вы, кто по прошествии трех лет выйдут из стен этого замка настоящими воинами и командирами. Император верит в вас, молодые люди, он называет вас новой порослью боевых побед, он называет вас своими кадетами. Не подведите его…

Речь герцога длилась около получаса, и за это время будущие кадеты внимали ему, как великому оратору, впитывая в себя каждое слово, пронизанное патриотизмом и величием. Поднаторевший в политических прениях и различных спорах и диспутах, герцог ловко нанизывал слова друг на друга, создавая замысловатые фразы, плавно перетекающие одна в другую. Закончив политическую и патриотическо-воспитательную часть, герцог сменил тон и уже как командир четко и отрывисто закончил:

– … Сегодня ваши наставники покинут вас, и вы вступите в настоящую воинскую семью. Через три года, пройдя все ступени воинского обучения, вы выйдете отсюда настоящими воинами и командирами, чтобы пополнить непобедимую армию Его Императорского Величия. Командовать Вами будет капитан-комендант замка барон Корениун, который передаст свои полномочия своим лейтенантам и сержантам. Его команды подлежат беспрекословному исполнению, поскольку с сегодняшнего дня вы приняты на воинскую службу, а, значит, отказ исполнить приказание является ничем иным, как бунтом, и будет караться по законам империи. Надеюсь, что это лишнее напоминание, и никто из присутствующих не осквернит память павших отцов попыткой нарушить воинский долг.

Герцог помолчал, сурово посмотрел на притихших юнцов, ошарашенных такой пламенной речью, кивнул и продолжил:

– —  Капитан, примите под командование кадетов Его Императорского Величия, после этого герцог развернулся и скрылся в комнате.

Капитан, стоявший все это время перед строем молодых людей, развернулся к ним и, отдав строю имперское приветствие, приложив правый кулак на левую сторону груди, глухо произнес:

– Прошу внимательно слушать меня, поскольку я никогда не повторяю дважды, но очень жестко спрашиваю о выполнении моих указаний. Вы стоите в шеренгах, каждую из которых возглавляет лейтенант гарнизона, который с сегодняшнего дня является вашим командиром и у которого есть два помощника – сержанта. С настоящего времени кто-то из них всегда будет находиться вместе с вами. Выполнение их команд является обязательным, поскольку они выполняют обязанности, которые наложил на них через меня господин герцог.

– Каждая шеренга с сегодняшнего дня, – продолжил капитан, – называется кадетская рота, и является военной единицей, компактно проживающей в отдельной казарме. Почти все, кроме нескольких опоздавших, уже разместились в казармах, остальные разместятся прямо сейчас. С сегодняшнего дня ваши наставники покинут вас, оставив вам минимум вещей. Вы поступаете в кадетский корпус на полное обеспечение, то есть вас будут кормить, одевать, снабжать необходимым снаряжением. Кроме того, вы будете получать некоторое денежное довольствие для личных нужд.

Капитан стал прохаживаться вдоль шеренг, внимательно рассматривая юношеские лица, иногда останавливаясь напротив кого-нибудь, словно пытаясь вспомнить кого-то, и тогда его речь чуть приостанавливалась, но чуть покачивая головой, словно отгоняя какую-то мысль, он продолжал.

–  Вам будет дозволенно получать посылки от родных в количестве и объемах, позволительных уставом кадетского корпуса, с которым вы сегодня же будете ознакомлены. Вам разрешен выход в город с позволения лейтенанта и сержантов, периодические свидания с родными, краткосрочные отпуска и выходные. Правила и порядок получения вышеперечисленного будет озвучен вашими сержантами.

С сегодняшнего дня и до выпуска вы становитесь кадетами, равными друг перед другом независимо от титулов ваших родных и доходов ваших земель. Со временем, в зависимости от ваших заслуг и наклонностей, вы получите военное прозвище, а пока вас будут называть по вашим землям, упуская ваши титулы и звания.

Он помолчал, чуть скривил губы в усмешке какой-то промелькнувшей мысли и продолжил:

– С завтрашнего дня вы будете учиться военному искусству, нести воинские повинности, участвовать в маневрах и учениях, проходить различные испытания, соревноваться в боевых играх, участвовать в состязаниях. Будет очень трудно, но можете мне поверить, скучать вам тут не придется. Вы научитесь ценить дружбу, поймете, что такое локоть товарища, что такое взаимовыручка, что такое боевое братство. Поверьте мне, вы столько много узнаете, что я вам немного завидую. Опытные воины поделятся с вами такими секретами, которые самостоятельно вы бы не изучили и за долгие годы, они научат вас тому, чему нам приходилось учиться на своем собственном опыте путем проб и ошибок. Я уверен, что никто из вас не пожалеет о проведенных тут годах.

Капитан остановился, поглядел на стоящих во главе шеренг лейтенантов и закончил:

– Лейтенантам, развести кадетов по казармам, дать два часа на прощание с наставниками, и, согласно расписанию, поротно поужинать…

Молодой человек застонал, попытался приподнять голову, чем всполошил молоденькую сиделку, что дремала в кресле возле его кровати. Она соскочила, положила руку на его горячий лоб и зашептала:

– Тише, тише, все хорошо.

– Пить, я хочу пить, – прошептал он в ответ, – я, похоже, потерял фляжку в этой скачке, а возвращаться нельзя.

– Конечно, нельзя, – согласилась девица, смачивая его губы мокрой губкой.

– Вода, какая вкусная вода, – прошептал молодой человек, снова проваливаясь в забытье.

– … В нашем арсенале огромный выбор разнообразного оружия – от всеми известных мечей бастардов до фланбергов, от глеф до алебард, от боевых молотов до боевых кувалд, от палиц до кистеней. Каждое оружие имеет свои сильные стороны, о которых я расскажу, каждое оружие имеет своего мастера, способного раскрыть эти стороны. У каждого из вас наверняка будет свое любимое оружие, но для всех видов есть единый закон: обнажая его, будьте готовы убить противника.

Сержант Поль, уже давно седой мужчина, чуть грузноватый, невысокий, с огромными бегающими глазами немного помолчал, словно ожидая реакции на его последнюю фразу, чуть пожал плечом и продолжил:

– — Несомненно, большинство из вас может с гордостью заявить, что уже не один год оттачивает мастерство владения холодным оружием и готовы выйти на ристалище с любым воином  я бы этого не советовал. Я и сам взял в руки меч, еще не научившись толком ходить, и, хотя он был по тем временам деревянным, могу с уверенностью заявить, что именно тогда началось мое обучение. На протяжении многих лет я оттачивал свое мастерство, но и сейчас я бы не решился сказать, что познал все секреты этого оружия. Я научу вас базовым элементам владения всеми видами мечей, ножей, алебард, щитов, поскольку хочу отметить, что щит это, несомненно, оружие нападения и защиты. Именно в таком порядке. Поскольку хороший и точный удар щитом вполне способен оглушить противника, то есть временно вывести его из строя, ну а меч или катцбальгер – закончить начатое. Ну и, несомненно, щит – важнейший атрибут в защите, особенно если на вас нет мощных доспехов. Но вернемся к мечам: это поистине великолепное и удивительное оружие, своим разнообразием и красотой поражающее воображение. И хотя наш уважаемый капитан-комендант не устает повторять, что в бою копье гораздо важнее меча, обучение мы все же начнем с меча. Несмотря на то, что каждый из вас хорошо знаком с этим оружием, я все-таки расскажу вам про существующие виды мечей, составные части меча, историю развития мечей и дам много интересных и полезных советов.

Начнем по порядку:

Меч состоит из клинка, хвостовика, рукоятки, которые можно детально разделить на: острие, долу, лезвие, рикассо, крест, ручку, головку. Вкратце, для чего необходима каждая часть, ваши предложения господа:

– ? Головка? Вы

– Для баланса меча.

– Еще? Поднимайте руку, при этом называйте себя, так мы быстрее познакомимся.

– Ливье. Предотвращает соскальзывания руки с рукоятки.

– Отлично, еще, вы?

– Рене. Рукой на головке можно усилить удар.

– Отлично, особенно если вы собираетесь сделать пронизывающий укол. Еще. Вы?

– Истре. Головкой можно нанести удары тыльной стороной, при том как держась рукой за рукоятку, так и взявшись руками за клинок.

– Отлично, Истре.

– Еще? Вы?

– Либер. В сочетании с крестовиной головка оберегает руку от удара о щит противника.

– Отличный пример, действительно, при ударе о щит кисть руки остается внутри пространства, созданного рукоятью, крестом и головкой, плоскость щита не причиняет ущерб руке. Этот прием мы разберем на следующем уроке, когда будем разбирать базовые удары мечом. Давайте дальше. Крест…

– …  – Истре, в стойку, вспомните все, что я говорил о владении двумя клинками одновременно, должно же было что-то отложиться в вашей голове. Нападайте, попробуйте, чтобы ваши удары были осмысленны и создавали определенные комбинации, движения, танец. Танец клинков, да, это самое точное название, давайте потанцуем, сударь, – сержант встал в стойку, выставив вперед два коротких меча. Не торопитесь, Истре, медленно и плавно отработайте задуманную комбинацию и продумывайте защиту при контратаке. Начали…

– Отлично, еще раз. Хорошо. А теперь в настоящем темпе. Великолепно, Истре. Определенно Вы делаете успехи, советую Вам при самоподготовке уделить особое внимание изучению этой дисциплины. Два клинка – это Ваше призвание и хотя в настоящем бою от двух клинков немного толку, но в индивидуальной схватке им нет равных, особенно если немного подумать и подобрать вам небольшой кулачный щит и приладить его на руке.

– Е – Давайте повторим. Отлично. Знаете, я, пожалуй, готов попросить Элиаса позаниматься Вами персонально. Это наш гвардеец, ему нет равных в бою двумя кликами, сержант слегка усмехнулся, подбадривая молодого человека.  ще раз в максимально возможном темпе, только не забывайте, танцевать должно все тело, а не только руки и ноги. Начали.

––  –  Отлично сударь,  остановил бой сержант, потирая рукой плечо, куда ему попал при атаке Истре, можете гордиться, я, пожалуй, порекомендую капитану дать Вам прозвище Риото, это термин, обозначающий парные мечи. Думаю, я в Вас не ошибся. Вы первый из роты, кто получил боевое прозвище, Драчун и Громила, понятно, не в счет, это скорее дружеские прозвища. Но не зазнайтесь, мой друг, ибо впереди у Вас еще длинный путь.

А теперь, господа, прошу разбиться на пары, и начнем отработку основных движений и ударов. Напоминаю, что в основном рубящие удары мечом отражаются плоской стороной клинка. Особо уделяем внимание приему «скручивание». Прошу, господа…

– …Господа, прошу вбить себе в голову, что фехтование на мечах – это вовсе не рубка, господин Громила. Это не просто применение грубой силы, это разнообразные и сложные приемы, это, прежде всего, голова,  постучал себе по лбу сержант, оглядывая усевшихся полукругом кадетов, большинство из которых тяжело дышали и вытирали пот рукавом.

– Вспомните, что я вам говорил: прежде всего, вы должны постараться нанести удар первыми, заставить противника отступить, если это не удалось, выждать его атаку, отразить ее «добавочным ударом», при этом парирование является началом ответного удара. Инициатива перехватывается, противник отступает. Необходимо всегда удерживать инициативу, но при наступлении всегда быть готовым перейти к обороне. И еще, не старайтесь победить своего напарника, вы сейчас отрабатываете удары и движения, это на данном этапе гораздо важнее.

– с— На первом этапе пусть наступает один, а другой обороняется и пытается перехватить инициативу, потом наоборот,  ержант хлопнул ладонями,  поднялись, хватит отдыхать, разбились по парам…

Лето первого года обучения было особенно долгожданно и ожидаемо после пронизывающих холодов в казармах, заставляющих молодых людей постоянно кутаться в куртки, а ночью лежать под одеялом стараясь не двигаться, чтобы не запустить холод. Как приятно было на мгновение закрыть глаза, подставив лицо долгожданному теплому солнцу, расстегнуть воротник и освежить грудь приятным ветерком.

В середине лета весь личный состав кадетов был переброшен в полевой лагерь, где и находился до конца осени, проводя дни в маневрах и учениях, в выездке и ежедневных упражнениях в боевом строю.

– — – С Вы никогда не сможете уверенно чувствовать себя в бою, если не освоите элементарных азов ведения боя в строю. Поскольку это несколько иная техника, чем вам преподавали мастера индивидуального боя,  убеждал их капитан-комендант.  овременные пешие войска вполне способны противостоять рыцарским войскам, демонстрируя слаженность и боевой дух.

В казармы с летних лагерей прибыли возмужавшие юноши, очень не похожие на тех напуганных детей, которые еще год назад стояли перед строгим взглядом герцога Валенштайна.

Смотр, которому он подверг курсантов, был своего рода экзаменом за прожитый год, и он, по его мнению, был сдан всеми. Немногословный в этот раз герцог отметил достигнутые результаты, поставил задачи на следующий год и отметил особо отличившихся. Так, по итогам летних маневров кадет Ингиар Истре по прозвищу Риото получил почетное звание «первого меча кадетского корпуса».

Со второго года кадеты получили право и обязанность стоять в караулах на стенах замков и у ворот вместе с воинами гарнизона замка. Ночные патрули, конвоирование, почетные караулы, все воинские службы теперь не обходились без участия кадетов, а в теоретических уроках добавилась фортификация, преодоление естественных и искусственных преград, а также правила ведения осад и обороны укреплений и крепостей.

Со второго года за успехи в обучении кадетам разрешалось по выходным посещать город, кроме того, с соизволения герцога, все кадеты были приглашены на зимний бал к городскому старшине, в связи с чем были срочно введены уроки танцев…

– Так это был сон? – разочарованно прошептал Риото.

Боль как-то день за днем отступала все больше, и Риото уже не чувствовал себя бабочкой, приколотой к постели какой-то злой рукой. Сознание возвращалось к нему сначала на совсем короткое время, и он снова соскальзывал в бесконечный сон, где он вновь и вновь оказывался в одном из эпизодов бесконечной бешеной скачки, где он раз за разом отбивался от черных рыцарей, недоумевая где-то в глубине сознания, почему он мчится по одному и тому же маршруту, зная что впереди его ждет засада, зная, что он сейчас потеряет всех спутников и, что самое страшное, потеряет свою спутницу, за жизнь которой он поклялся отдать свою. Он пытался изменить этот маршрут, остановить бешеную скачку, но сон заканчивался всегда одинаково: страшный удар в живот, заставляющий его со стоном открыть глаза и потерять сознание. Затем приходила тишина и темнота, а вместе с ними странное существо без тела, с тенями-руками, от которых приходило избавление от боли и теплота.