Хранители Черной Земли
- -
- 100%
- +
– На чем мы остановились? – дожевывая бутерброд, задумчиво спросила Саша. – Ах, да! Карта. Где она?
– В твоей обеденной корзинке.
Саша вытерла руки и осторожно, двумя пальцами, извлекла из корзины свиток. Расположившись уютно на полу беседки, Митя и Саша развернули заветный свиток.
– Этого не может быть! – громко, проглотив кусок недоеденного бутерброда, воскликнула Саша.
– Что? Что ты там видишь? – пытаясь рассмотреть то, что так заинтересовало Сашу, спросил Митя.
– Я долго думала, что же это за линия, проходящая через всю карту, и поняла: это – карта Древнего Египта, а эта, как ты выразился, дохлая змея – священный Нил.
– Египта? Ну, это логично, твой отец египтолог, что еще он мог привезти и спрятать?
– Да, конечно, – согласилась с таким неоспоримым и очевидным фактом Саша, – но я же говорю, это не просто карта, это карта Древнего царства времен правления Джосера, Хефрена, Сети. Этой карте не менее пяти тысяч лет. Вот почему папа так старательно прятал ее, в ней что-то скрыто, что-то, что может быть безумно увлекательно.
– Увлекательно и опасно! – у Мити загорелись глаза. – А ведь опасность мое второе имя. А там что-нибудь говорится о несметных богатствах?
– Не знаю. – Саша покрутила карту в руках. – Вот здесь, вдоль течения Нила, указаны города, многие из них уже давно исчезли. Мемфис, современный Хелуан, пригород Каира, Иуну, известный как Гелиополис, и многие другие.
Саша легко могла прочитать знакомые иероглифы, так как в свое время изучала азы иерографики, но только сейчас пожалела, что тогда ей не хватило терпения изучить эту науку до конца. Для нее все так и закончилось на именах фараонов да названиях городов.
Восторг в глазах Мити сменился недоверием, он внимательно посмотрел на сестру.
– Что ты видишь на этой карте? – серьезно спросил он.
– Я же говорю, города, памятники, знаки, символы, но одно только место особенно занимательно. А почему ты спрашиваешь?
– Саня, мне не хочется разочаровывать тебя, но скорее всего, виной твоим галлюцинациям затворнический образ жизни. У тебя слишком богатое воображение.
Саша непонимающе уставилась на брата.
– О чем ты?
– На этой карте ничего нет, кроме… – Митя ткнул пальцем в тонкую линию, изображающую Нил, – кроме вот этой кривой линии.
– О чем ты говоришь? – искренне удивилась Саша.
Она вновь взглянула на карту. Она отчетливо видела знаки на древнем холсте. Возможно, они были нанесены давно, очень и очень давно. Почему Митя не видит? Наверно, он просто издевается над ней.
– Посмотри, – Саша ткнула пальцем в точку, на которой Митя все равно ничего не увидел, и важно сказала: – Здесь написано, что три звезды на поясе Ориона стерегут души великих фараонов.
– И что это значит?
– А это значит, что ученые были правы, когда утверждали, что три пирамиды Гизы имеют прямую связь с тремя звездами. И мы с тобой это докажем.
– Как это?
– Мы поедем в Египет…
Саша не договорила. Митя вскочил и замахал руками.
– Нет. Мое категорическое, неоспоримое «нет»! Я не подписываюсь на эту авантюру. Ты с ума сошла? Следовать за плодом твоей больной фантазии – это же чересчур. Я советую тебе отбросить эту бредовую идею.
– Ты хочешь отказаться от самого увлекательного путешествия в твоей жизни? Только потому, что боишься гнева Мартины, – ехидно прищурившись, воскликнула Саша.
– Ладно… Может быть, я соглашусь сопровождать тебя в это безумное путешествие, – Митя сделал ударение на слове «сопровождать», чтобы Саша не думала, что каждая ее бредовая идея найдет поддержку. – Но для начала мы дождемся возвращения твоего отца.
– Вот еще! – фыркнула Саша. – Если ты пасуешь, то я еду одна. Я достаточно долго сидела под замком. Пришло время вырваться из-под родительского крыла и познакомиться с миром…
– А тебе не кажется, что это слишком резкие перемены… может, для начала достаточно будет того, что я вывезу тебя в город?
– Не говори ерунды. Если ты трусишь, так и скажи, все нормально, я пойму…
Она знала, что Митя купится на это, и хитро усмехнулась.
– Я не трус! Это здесь совершенно не при чем, просто я способен пользоваться разумом. Ты хоть представляешь, что сделает с нами Мартина, когда поймет, на что мы пошли? Ты вообще хоть на секунду можешь представить себе всю силу ее ярости? Ладно, тебе она ничего не сделает. А мне! Она же лишит меня наследства и пустит по миру. – Митя так отчетливо представил себе картину своего падения, что на его лице отобразился искренний испуг, и он передернулся от ужаса.
Саша внутренне улыбнулась.
– Ты можешь отказаться, – заключила она. – Я справлюсь сама.
– Ты не сделаешь этого!
– О, – протянула Саша, – еще как сделаю!
– Позже ты простишь меня, – грустно начал Митя, – не сейчас, позже… Но я не позволю тебе ехать в эту ужасную и опасную страну.
Саша догадалась, к чему он клонит, и презрительно дернула носиком.
– Если ты расскажешь все Мартине, я обещаю тебе самую долгую и мучительную пытку… Тебе рассказать, как в старину инквизиторы добивались от своих жертв нужной им информации?
По глазам сестры Митя понял, что она не шутит, и нервно сглотнул.
– Я ухожу сегодня в полночь. У тебя есть два варианта: составить мне компанию или остаться здесь и молчать. Выбор за тобой. Я буду ждать тебя у центрального входа десять минут. Если ты не придешь, я сделаю вывод, что ты струсил, и поеду одна.
– Одумайся!
Но Саша уже не слушала. Спрятав карту в декольте, она, махнув рукой, помчалась в сторону дома.
– В полночь, Митя, я буду ждать тебя. Надеюсь, ты достаточно взрослый мальчик, чтобы принимать такие решения, – крикнула она через плечо.
Митя выдохнул и сел на скамейку. Он всегда подозревал, что сумасбродство его родственницы когда-нибудь перегнет тотальный контроль, установленный в этом доме, и, вырвавшись наружу, окажется смертельно опасным не только для самой девушки, но и для окружающих. Но отпустить ее одну в эту варварскую страну, некогда славившуюся своими жестокими законами, он не мог. Митя мало знал о Египте, слышал только, что арабы, завоевавшие ее в начале нашей эпохи, установили в стране свои порядки и законы и туристов, приезжающих в страну, оберегают от свободного передвижения, рекомендуя отдать предпочтение экскурсионным турам.
Смятение в душе юноши достигло своего апогея, когда он мысленно представил, как Сашу похищает группа бедуинов, отвозит ее в пустыню, куда не ступала нога туриста, и его милая, слегка бесшабашная сестренка становится наложницей одного из арабских эмиров. Отгоняя от себя эти жуткие картины Сашиного порабощения, Митя принял решение. Он знал, что когда-нибудь, возможно, очень скоро, обстоятельства заставят его пожалеть о принятом решении, но отпустить сестру в это путешествие одну он не мог.
За всю ее жизнь самое опасное Сашино путешествие ограничивалось парком перед особняком и озером. Когда пришло время, Митя быстро собрал дорожную сумку и вышел из комнаты, оставив Мартине прощальную записку.
Глава 4
Египет, плато Гиза
Эта ночь выдалась безоблачной. И когда пришло время, над плато Гиза в черном небе одна за другой начали вспыхивать звезды. Словно огоньки далеких свечей, они тускло освещали громадные пирамиды, много веков истуканами простоявшие на пустыре.
Но среди мириад тусклых звезд три выделялись своей магической яркостью. Они были особенными. Расположенные совсем близко друг к другу, они мерцали, становясь то тусклее, то ярче.
Именно для того, чтобы понаблюдать за магическим поведением звезд, мальчишки из бедных кварталов украдкой прибегали на плато и, проявляя недюжинную фантазию и ловкость, умудрялись забраться на верхушки древних монументов. Конечно, многих охранники ловили еще до достижения заветной цели, но те, кому удавалось пробиться и остаться незамеченными, получали массу впечатлений от великолепного вида, открывающегося с верхушек пирамид.
Одним из таких любителей поглазеть на звездное небо был простой мальчишка из самого бедного квартала Каира – Фарух. Говоря самого бедного, подразумевается полное отрешение жителей заброшенных домов, где жил Фарух, от внешнего мира.
Этот район был выстроен на древнем кладбище, и местные жители называли свой город Городом мертвых. Они уже не удивлялись, что зачастую на улице можно было встретить собаку, несущую в пасти человеческие останки, и никто давно не обращал внимания на тлетворный запах, поселившийся в домах. Люди привыкли и жили обособленной общиной на самом дне современного мира.
Фарух был одним из мальчишек, родившихся и выросших в этих нечеловеческих условиях. Он никогда не задумывался, нормально ли то, что его родители были настолько бедными и ему часто приходится копаться в помойке, чтобы хоть как-то наполнить свой желудок.
Он обычный египетский мальчик, ничем не отличается от других таких же сорванцов, толпами снующих по улицам Каира. Он был невысок, сутул и очень худ, что говорило о его скудном питании.
Вся жизнь мальчишки заключалась в попрошайничестве и сопровождалась побоями вечно недовольного жизнью отца, поэтому плато Гиза стало для несчастного ребенка своеобразным порталом в другой мир. В мир прекрасный и волшебный, в мир, где его любят и всегда ждут. В мир, где нет злости и насилия, в мир, где все по-другому. Здесь он мог мечтать, мыслями уносясь далеко от этого города, от своего дома и деспота-отца.
Но мечтая ночью, Фарух не забывал, что когда настанет утро, все вернется на круги своя. Он снова пойдет на улицы попрошайничать, вечером, вернувшись домой, получит свою порцию тумаков, и лишь ночью вновь сможет прийти на плато, чтобы заново пережить свои душевные приключения, воплощенные лишь в его воображении.
Эта ночь не стала исключением. И, не изменяя своей традиции, Фарух вновь сбежал от отца и пришел на плато.
Стараясь не держаться группы других подростков, он осмотрелся. Убедившись, что поблизости нет бдительных охранников, любивших гонять беспризорников, Фарух ловко вскарабкался на самую верхушку пирамиды Хуфу. Сверху он заметил, что охранникам все-таки удалось схватить группу подростков, и поэтому у Фаруха на сегодня не будет компании. Довольный тем, что эта ночь станет только его, Фарух потянулся, раскинув в стороны руки, и усмехнулся.
Пирамида Хуфу считалась первой из построенных пирамид, первой и самой большой во всем Египте. Это было великолепное творение мастеров, дошедшее до нашего времени. На ее вершине располагалась удобная площадка, образовавшаяся в результате перестроек.
Фарух постелил старенькое, потрепанное временем покрывало и, закинув руки за голову, лег. Если верить прогнозам, которые он подсмотрел в газете у одного господина, то сегодня ночью ожидается звездопад.
В предвкушении необычной ночи Фарух достал из кармана засохшую горбушку хлеба и принялся ее грызть.
Прошло совсем немного времени, прежде чем в черном небе вспыхнула яркая точка, и огромная мерцающая звезда, одна из трех звезд созвездия Ориона, начала свое падение. Фарух затаил дыхание, никогда прежде он не видел ничего подобного. Он зажмурился и затараторил про себя, стараясь успеть загадать самое заветное желание. Он попросил перемен, чтобы в жизни его произошло какое-нибудь чудо. Чудо, которое сможет изменить всю его жизнь.
Довольный своим маленьким успехом, Фарух открыл глаза и с ужасом увидел, что та самая звезда, на которую он только что загадал желание, летит прямо на него, освещая всю долину Эль Гиза ярким светом.
– Нет! – закричал Фарух, вскакивая. – Я не хочу счастья! Ты меня неправильно поняла!
Он кричал на звезду, активно размахивая руками. Но свет становился все ярче.
«Может, это комета?» – решил перепуганный мальчик.
А звезда падала с такой скоростью, что еще чуть-чуть, и она обрушится своей тяжестью прямо на несчастного ребенка, не оставив мокрого места.
«Не такого счастья я хотел себе», – обреченно подумал Фарух и решил, что так как бежать уже поздно, а уйти от столкновения со звездой просто невозможно, принять свою участь достойно.
Он выпрямился, расправив тонкие руки, и запрокинул голову.
– Будь что будет, – успел сказать Фарух, прежде чем белое сияние, исходящее от звезды, поглотило его целиком.
Фарух даже почувствовал, как свет проникает в него неведомой энергией, по всей вероятности, скрывавшейся в этой звезде.
И вдруг все закончилось так же неожиданно, как и началось. Вокруг стало темно, и плато Гизы обрело свои привычные очертания. Словно и не было этой сумасшедшей звезды, решившейся свалиться с неба на землю.
Продолжая стоять в той же позе, Фарух сначала осторожно открыл один глаз, осмотрелся и, не заметив ничего страшного, облегченно выдохнул.
Все вокруг выглядело так же, как и до этого странного видения. Пирамиды стояли на своих местах, непоколебимые, холодные, безразличные ко всему происходящему.
Вдруг в небе вспыхнула еще одна звезда и в том же стремительном полете, что и первая, направилась вниз. Фарух снова зажмурился, но на этот раз звезда упала на соседнюю пирамиду, пирамиду Хеопса, озарив долину тем же холодным светом, что и первая.
Фарух открыл глаза и осмотрелся. Он не понимал, что происходит. Либо это его воображение играет с ним в такие странные игры, либо на плато происходят действительно очень странные вещи.
В этот момент последняя из звезд на поясе Ориона, одна из трех ярких звезд, мерцавших на небосклоне в эту ночь, с такой же стремительностью бросилась вниз. Она не была такой яркой, как две ее предшественницы, и Фарух решил проследить за ее падением.
Звезда, быстро набирая скорость, летела в сторону третьей пирамиды, пирамиды Менкаура. Достигнув своей цели, она ударилась о макушку пирамиды, рассыпалась ярким фейерверком и в тот же миг исчезла.
Несколько мгновений Фарух смотрел в темноту, пытаясь понять, было ли все, что он сейчас увидел, реальностью, или это все же игра его уставшей от скучной и бесцветной жизни фантазии.
– Будь что будет, – крикнул мальчик и, забыв о своем покрывале, единственном наследстве, оставшемся ему от матери, заторопился вниз, не боясь свернуть себе шею, прыгая по неровным камням.
Он прошел половину пути и остановился передохнуть, и вдруг почувствовал, как кто-то неожиданно схватил его. Чьи-то длинные пальцы вцепились в его предплечье. Не ожидая чего-то подобного, Фарух закричал от страха и резко дернулся назад, пытаясь высвободиться. Это прикосновение было таким горячим, словно сам дьявол из преисподней поднялся, чтобы схватить очередную жертву и утащить к себе в логово.
– Тише! Не кричи, – шикнул на расшумевшегося подростка голос. – Я не причиню тебе вреда.
Голос исходил из глубины пирамиды. Фарух замолчал и только сейчас заметил небольшое отверстие в стене, откуда торчала чья-то мускулистая рука.
Вероятнее всего, это стражник с плато увидел, как подросток вскарабкался на пирамиду, и решил поймать малолетнего преступника.
– Я не сделал ничего плохого, – умоляюще пропищал Фарух. – Пожалуйста, отпустите меня. Я уйду, честно, и больше не приду. Даю вам слово Фаруха.
– О, отец мой Осирис, – воскликнул голос, – успокоишься ты или нет! Мне всего-навсего нужна твоя помощь, и после я отпущу тебя.
Голос не звучал зловеще, скорее, говоривший пытался втереться в доверие к мальчику, нежели преследовал цель напугать его. Почувствовав, что реальной угрозы не существует, Фарух успокоился.
– Теперь ты готов меня выслушать? – заискивая, спросил голос.
– Ты ведь не полицейский? – решил уточнить Фарух, чтобы в дальнейшем не столкнуться с неприятным сюрпризом.
– Нет, конечно, не страж я вовсе! Я прогуливался по плато и захотел посмотреть, что таится внутри этой великой пирамиды. Совершенно случайно, по собственной беспечности, я забрел в самую отдаленную камеру, и кто-то закрыл за мной дверь.
Фарух поверил незнакомцу.
– Так ты поможешь мне? – с надеждой спросил случайный узник пирамиды.
– Да. Только тебе придется заплатить за мою помощь, – в мальчике вспыхнула страсть к наживе.
Отец всегда учил его, что за любую услугу, оказанную кому бы то ни было, положено брать плату. Так, подростки помогают туристам и требуют с них благодарность. И Фарух, вспомнив это наставление, постарался воспользоваться сложившейся ситуацией и вывернуть в свою пользу. Ведь туристы народ богатый, они уже давно кормят всю страну и известны своей щедростью. Почему же Фарух должен упустить такую легкую возможность нажиться?
Узник затих. Немного подумал и ответил:
– Золото ты получишь, когда я выберусь на волю. Договорились?
– Договорились, – радостно ответил Фарух, но подумав, что может продешевить, решил уточнить еще один момент: – А сколько времени ты уже сидишь здесь?
– Достаточно долго, чтобы заплатить тебе столько, сколько ты желаешь получить, – догадался узник.
– Тогда… я согласен.
– Слушай внимательно. Сейчас ты должен войти в пирамиду, подняться на верхнюю галерею и повернуть один замок.
– Какой замок?
– Будешь внутри, дай знак, что это ты, я подскажу тебе, что делать дальше.
Фарух растянулся в улыбке. Ни на одно мгновение у него не закралась мысль, что он делает что-то ужасное. Он выпрямился и попытался сымитировать крик орла. Получилось это неумело, и вся долина наполнилась жутким звуком, похожим на крик умирающей вороны.
– Что это ты такое делаешь? – удивленно воскликнул голос.
– Это крик орла. Я прокричу…
– Не надо! – голос резко оборвал разошедшегося в своей изобретательности мальчика, – просто хлопни в ладоши.
– Хлопнуть в ладоши?
– Да. Хлопни в ладоши. Один раз. Этого будет достаточно.
Фарух разочарованно насупился, в нем уже загорелся азарт разорителя гробниц. Он желал придать этому действию что-то загадочное и запретное, но все же спорить не стал, и когда огненная рука узника пирамид отпустила его, мальчик с ловкостью примата продолжил спуск вниз.
Вход в гробницу находился чуть ниже того места, где состоялась встреча мальчика с узником. В свое время этот проход был проделан варварским способом, в 820 году нашей эры, жадным до легендарных богатств фараона халифом Абу Джафар аль-Ма’муна. Не найдя в пирамиде сокровищ, халиф оставил этот лаз для потомков, и несмотря на то, что настоящий проход был обнаружен спустя почти тысячу лет после вторжения халифа, именно его путь остался единственным входом в пирамиду.
Фарух быстро отыскал вход и незаметно проскользнул внутрь. Удача была на его стороне, и он никого не встретил на своем пути.
В пирамиде было очень душно, и мальчику сразу захотелось выбежать обратно, на свежий воздух, но вспомнив, что он обещал помочь человеку, попавшему в беду, да еще и сможет на этом заработать, Фарух пересилил свои страхи и двинулся вперед, вверх по каменной лестнице, ведущей к камере царя.
Сначала он прошел по узкой слабо освещенной галерее, затем прополз по длинному тоннелю и оказался в пустой просторной камере, в центре которой одиноко стоял огромный гранитный саркофаг.
Стены камеры были сделаны из массивных гранитных плит, точно таких же, какие использовали для саркофага.
Фарух заглянул внутрь, ящик был пуст.
– Что я должен делать? – оглядываясь в поисках пленника, громко спросил Фарух.
– Для начала тебе следовало хлопнуть в ладоши, – раздался громкий голос.
Голос исходил со всех сторон, из стен, из потолка и даже из гранитного ящика. Фарух в испуге начал оглядываться и, не найдя того, кому мог принадлежать голос, хлопнул в ладоши.
Голос тяжело вздохнул, поражаясь глупости своего помощника. И вдруг вся комната наполнилась бледно-голубым светом, точно таким же, каким сопровождалось падение звезд.
– Посмотри на стену, за саркофагом, – приказал мальчику голос.
Фарух, будучи суеверным, на мгновение замялся.
– Ну же, – подбодрил его голос. – Смелее.
На одной из плит появились странные знаки. Символы засияли так неожиданно, что от страха Фарух попятился.
– Видишь? – встревоженный молчанием мальчика, спросил голос.
– Да.
– Подойди.
Фарух послушно подошел к стене. От нее исходил сильный жар, сопровождаемый странным запахом серы.
– И что мне делать? – настороженно спросил мальчик, боязливо оглядываясь.
– Посмотри внимательно, в том месте, где расходятся слова, есть отпечатки рук. Видишь?
– Да.
– Приложи к ним свои ладони и толкни изо всех сил.
Не зная, правильно ли он поступает, Фарух со всей решительностью навалился на массивную плиту. К его удивлению, она легко скользнула внутрь, и камера наполнилась странным шипением.
Но когда звук уже набрал мощь, сквозь шум Фарух услышал другой голос, не принадлежавший узнику. В камере оказался кто-то еще. Фарух вполоборота бросил взгляд на вход и заметил странного лысого старика, облаченного в белые одежды, бегущего к нему.
– Остановись, – кричал тот, протягивая руки. – Ты не понимаешь, что творишь!
Но было уже поздно. Плита, скользнувшая глубоко внутрь, уже успела привести в действие неизвестный механизм, и с потолка над саркофагом, прямо внутрь гранитной громадины, посыпался белый песок. Фарух в страхе замер.
– Что ты наделал? – в ужасе воскликнул старик.
Он остановился и печально посмотрел на мальчика. Фарух виновато опустил глаза.
И вдруг камера наполнилась громким смехом узника. Это был жуткий, надрывный смех. Смех человека, обманувшего саму смерть. Влекомый природным любопытством, присущим человеку, мальчик посмотрел на гранитный саркофаг и чуть не потерял сознание от страха, когда из песка под аккомпанемент этого жуткого смеха появилась человеческая рука.
Шипение прекратилось.
Старик стоял на том же месте и с ужасом следил за тем, как из песка, сантиметр за сантиметром, появляется человек.
Сначала все происходило медленно, затем смех затих, узник прокашлялся и выругался на незнакомом Фаруху языке. Движение песка прекратилось. Но лишь на миг. Затем в один момент все содержимое саркофага вылетело наружу, разлетаясь по камере. Фарух почувствовал, как мелкие песчинки больно хлестнули его по лицу, а несколько из них даже попали в глаз.
Пока мальчик грязной рукой пытался протереть пострадавший глаз, узник и старец начали диалог.
Первым заговорил узник.
– Ур Маа, весьма польщен, что именно ты пришел встречать меня и первым лицезрел мое триумфальное возвращение.
– Не торопись радоваться раньше времени, Хуфу. Если ты наивно думаешь, что я позволю тебе выйти из этой камеры, то, вероятно, я весьма разочарую тебя.
– Что? Ты угрожаешь мне? – явно веселясь над словами старика, воскликнул Хуфу. – Жалкий человечишка. Ты смеешь угрожать мне, сыну великого Осириса, повелителю пустыни и владыке этой великолепной темницы. – Хуфу снизил тон. – Благодаря вашим стараниям, я, полагаю, оказался здесь, но теперь ты поможешь мне выбраться отсюда! Это ли не забавно?
Последнюю фразу недавний узник сказал с еще большим сарказмом и сам засмеялся собственной шутке.
Фарух уже прочистил глаз и решился посмотреть на того, кто так нагло и фамильярно разговаривал со странным стариком.
Все что угодно ожидал увидеть Фарух, но только не то, что он увидел. В центре камеры, там, где недавно лежала груда песка, возвышался незнакомый мужчина средних лет довольно крепкого сложения. Лицо его было круглым, взгляд устрашающим, и когда он смотрел на старика, ноздри его вздрагивали от едва сдерживаемой злости. На голове узника восседала корона. Из одежды на нем была такая же набедренная повязка, что и на изображениях древних фараонов, только качество материала было гораздо превосходнее, и пояс его отделан был чистым золотом.
Руки и шея его были украшены дорогими золотыми украшениями. На поясе болтался золотой кинжал, довольно странно изогнутый. Украшен кинжал был драгоценными камнями.
Фарух узнал в загадочном узнике одного из фараонов, захороненных на плато Гиза. В его душе поднялся вулкан эмоций. Мальчик уже считал себя первооткрывателем. Ведь он не просто нашел точное место захоронения фараона, но и предоставит свету настоящего правителя. Фарух уже представил себя на первых страницах газет. Весь мир склоняется перед его находкой. Мальчик, освободивший фараона. Он станет легендой. Такие мысли блуждали в голове у ребенка, пока фараон спорил со стариком.
Почувствовав странное желание проявить уважение к великому фараону, Фарух опустился на одно колено и склонил голову. Но его порыв остался незамеченным. Спор, возникший между стариком и фараоном, только разгорался.
– Уйди с дороги! И я сохраню твою жалкую жизнь, – властно приказал Хуфу, пытаясь обойти старика.
– Ты не выйдешь из этой камеры, и мы оба знаем, какую цену я готов заплатить, чтобы сдержать слово, данное своим богам.
– Много слов, глупый ты человечишка. Сколько таких, как ты, провидцев сменилось за то время, пока я был в заточении? Десятки? Может, сотни?! Позволь мне уйти, я не хочу причинять тебе страдания. Я не злопамятен и прощаю тебе предательство твоих предков.