Охота на вепря

День уходил. Холодные редкие снежинки все также беззвучно падали на промерзшую землю кургана и постепенно замирали на его пологом, конусном, склоне. Сквозь этот неторопливый снегопад ещё можно было разглядеть контуры наезженной за день дороги, но и они постепенно растворялись и исчезали в сгущающихся сумерках морозного и метельного января. Спустя некоторое время, когда уже окончательно стемнело, из ближайшей березовой рощи появилась лиса и неторопливо направилась в сторону теперь уже едва заметного, санного, пути. Возможно, она надеялась найти там что-то съестное, но обследовать занесенную снегом колею ей так и не удалось. Не дойдя нескольких шагов до намеченной цели, рыжая плутовка замерла, вслушиваясь в безмолвную ночную тишину, и вдруг огромными прыжками бросилась к лесу. На какое-то время вновь все стихло, но вот со стороны бурвы послышались неразборчивые и пока ещё отдаленные звуки. Они постепенно приближались, усиливались, и скоро можно было уже разобрать дробный стук подков по мерзлой, едва покрытой снегом, земле. Ещё какое-то мгновение, и из темноты ночи показались десятка три хорошо вооруженных всадников. Судя по всему, это была небольшая княжеская дружина, следующая в сторону городка. Вслед за ней, под охраной таких же конников, появилось и несколько богатых повозок. Обоз двигался быстро, и, преодолев замерзшую бурву, через какое-то время достиг подножия покрытого снегом холма. Здесь лошади остановились. Кучер одной из них, заподозрив что-то неладное, спешился и стал внимательно осматривать упряжь. Сидящие в санях люди по-прежнему хранили молчание. Видимо, они давно уже устали от такой дальней и тяжелой поездки и теперь, с полным безразличием, наблюдали за действиями своего возчика. Тот суетился, стараясь как можно быстрее устранить обнаруженную им неисправность, но, к сожалению, все было тщетно. Повозка как стояла, так и продолжала стоять среди этого холодного и зимнего поля. Несмотря на то, что все, находящиеся в санях, люди были укутаны в огромные овчинные тулупы, можно было разглядеть, что, по крайней мере, одна из них – женщина. На это указывала тяжелая теплая шаль, надежно укрывающая голову этой неизвестной, но, видимо, очень богатой пассажирки. Рядом с ней сидел человек, в отороченной куньим мехом шапке, что также говорило о его несомненной принадлежности к одному из уважаемых и знатных родов.

– Не повезло! – послышался невдалеке чей-то негромкий голос. Он принадлежал одному из дружинников, охранявших этот обоз. – До городка осталось всего несколько минут езды, а теперь стоять здесь придется не менее получаса!

– Ничего не поделаешь, служба у нас такая. Если бы кучер внимательнее смотрел за дорогой, то сидели бы мы сейчас в теплой избе и спокойно ужинали! – также тихо ответил его товарищ. – Разве угадаешь, где тебя ждет беда. Опасались разбойников, а вот на скрытую снегом кочку никто и внимания не обратил.

– Где же её заметишь в такой темноте? – послышался в ответ голос его собеседника. – Здесь бревна под ногами не разглядишь, а о какой-то мелкой кочке и говорить не стоит.

Собеседники на некоторое время замолчали. В ночной тишине теперь лишь слышалось поскрипывание снега и шорох развязываемых кучером постромок. Поломка оказалась серьезной. У саней была повреждена оглобля и теперь, для устранения неисправности, необходимо было полностью выпрячь лошадь. На помощь своему товарищу, занимавшемуся повозкой, поспешили ещё двое. В темноте работа двигалась медленно и, несмотря на недовольство сидящего в санях человека, видно было, что до окончания ремонта ещё далеко.

– Говорят, что ты и раньше бывал в этих местах – вновь раздался голос одного из находящихся рядом с повозкой дружинников. – Завтра у нас будет тяжелый день. Князь решил устроить охоту на вепря и, как я понял, нам тоже предстоит сопровождать его в этом увлекательном и довольно опасном мероприятии. Мне хотелось узнать, что здесь за местность и чего следует опасаться.

– Местность обыкновенная. Есть и лес, и болото, и распаханные поля, на которых сажают капусту и репу, а также много открытых полян, где местные жители косят траву для своей скотины. Остерегаться же, прежде всего, нужно острых клыков разъяренного секача, да немилости нашего князя Ивана! – спокойно ответил его товарищ, продолжая, как и прежде, наблюдать за ремонтом этой, так некстати сломавшейся здесь повозки.

– Это понятно, однако я хотел бы ещё спросить и о разбойниках. Говорят, что одна из их ватаг до сих пор бродит где-то в окрестных лесах и грабит купеческие караваны. Это действительно так? – продолжал его сослуживец, видимо, не очень удовлетворенный ответом своего неразговорчивого товарища.

– И так, и не так. Караваны они уже не грабят – людей у них маловато, но одиноким купеческим повозкам ездить по этой дороге, действительно, небезопасно. Был я здесь ещё летом и слышал рассказы горожан о тех бесчинствах, которые творят оставшиеся в этих местах ушкуйники. Отец князя Ивана, прогнал их с реки и теперь там, на Волге, спокойно, а здесь иногда ещё балуют – ограбят купца и уйдут в болота. Видимо, у них есть там какое-то тайное место, но обнаружить его так и не удалось. Городской глава посылал своих людей на поиски этих разбойников, но они постоянно теряли оставленные ушкуйниками следы и, в конце концов прекратили это бесполезное и совершенно бессмысленное занятие. Поиск с собаками тоже закончился плачевно. Псы наткнулись на волчье логово да там все они и остались. Грустная эта история, но будем надеяться, что с нами такого не произойдет.

– Будем надеяться – согласился его товарищ. – Нам лишние неприятности ни к чему.

– Что-то ноги мои затекли. Пройдусь немного! – неожиданно прозвучал из повозки приятный женский голос, и собеседники тотчас умолкли.

Тулуп и шаль, скрывавшие спутницу князя Ивана, пришли в движение и оттуда, как из гнезда, вдруг появилась невысокая молодая женщина. Она легко выбралась из саней и, немного постояв, направилась к подножию кургана. Там, наклонившись к дороге, одиноко стояла небольшая, присыпанная снегом, березка. Подойдя к дереву, женщина наклонила одну из его ветвей и привязала к ней красивую и, видимо, очень дорогую ленту. Затем, прошептав какие-то, только ей понятные слова, неторопливо вернулась в повозку.

– Зря она так поступила. Если узнают монахи – скандала не избежать! – вновь раздался уже знакомый голос дружинника.

– Почему? Разве она сделала что-то плохое? – удивленно воскликнул его товарищ.

– Плохого она ничего не сделала, но служители церкви не любят, когда на деревья вешают ленты. Им кажется, что человек, совершивший такой поступок, отдаляется от истинной веры и в душе своей все ещё хранит воспоминания о древних языческих богах. Несколько лет назад, из городка, в который мы сейчас и направляемся, за аналогичный поступок было изгнано несколько посадских семей. Не приняли они новой веры, вот и вынуждены теперь скитаться по чужим необжитым местам. Конечно, княгиню вряд ли постигнет такая участь, однако от разговоров и сплетен, её репутация может существенно пострадать.

– Не пострадает. Много у нас ещё людей, хотя и крещеных, но все ещё сочувствующих вере этих язычников. Те, погибшие ратники, тоже далеко не все были христианами. Наверное, по этой причине Евдокия и решила помянуть их по старому славянскому обычаю, привязав ленту к стоящей близ кургана березе.

– Да, далеко не каждый человек решится на такой благородный поступок, а женщина – тем более! Смелая жена у князя Ивана!

– Верно. В смелости ей не откажешь! Эта шишка, – произнес собеседник, указывая на засыпанный снегом курган – и есть то самое место, где ещё в давние времена были с честью погребены погибшие ратники князя Михаила Тверского. Сказывают ещё, что именно здесь князь Михаил и подстерег Юрия Даниловича Московского. Тогда, в память о погибших воинах и был насыпан этот высокий земляной холм.

– Княгиня, по древнему обычаю, почтила их память. В этом нет ничего плохого. Она же не отказывается от веры православной и никого не призывает поклоняться огню и кусту!

– Так-то оно так, но все-таки нужно быть поосторожнее!

– Это верно! Кстати, я слышал, что эта женщина тоже примет участие в охоте на дикую свинью.

– Вепрь – зверь опасный. Вряд ли стоит нашему князю брать супругу на такую сложную и совершенно непредсказуемую охоту. Не женское это дело, гоняться по заснеженным чащам леса за огромным и диким чудовищем.

– Ивану Михайловичу виднее, если разрешает скакать ей наравне с мужчинами по лесам и болотам. Я бы, конечно, на его месте такой вольности не допустил.

– Пока что ты ещё на своем месте и мнение твое вряд ли помешает княгине сопровождать своего мужа на охоте.

Разговор снова стих. С запада, где, по всей видимости, и располагался большой населенный пункт, донесся отчетливый лай собак и, словно в ответ ему, далеко за лесом послышался протяжный волчий вой.

Между тем, ремонт повозки подходил к концу. Вышедшая из строя оглобля была отремонтирована, и кучер вновь занял свое место на спине лошади. Заняли свои места и дружинники, охранявшие обоз. Скрипнули полозья, и повозки, одна за другой, возобновили прерванное ремонтом движение. Звуки обоза становились все отдаленнее, все неразборчивее и, наконец, исчезли полностью. Из лесной чащи, снова вышла лиса и уже ничего не опасаясь, прошла по заметенной дороге, затем повернула к кургану, но ни здесь, ни там, не найдя для себя ничего интересного, вновь исчезла в снежной ночной пелене. Снегопад постепенно усилился, и вскоре появилась поземка. Ветер подхватывал крупные белые хлопья и гнал их по такому же белому мерзлому полю. Казалось, что ни одного живого существа не было сейчас на этом холодном, засыпанном снегом пространстве, но это было не так. К звуку ветра вдруг неожиданно присоединился какой-то непонятный, но отчетливо слышимый шорох. Заснеженная вершина холма дрогнула, и из нанесенного там сугроба осторожно поднялся человек. Он огляделся и, не обнаружив для себя никакой опасности, принялся старательно засыпать снегом охапку сена, служившую ему подстилкой. Покончив с этим делом, человек осторожно, но быстро спустился с кургана и, не разбирая дороги, бросился в лес. Через какое-то время оттуда послышалось негромкое ржание лошади, а затем и стремительно удаляющийся стук копыт.

Глава 2. Гостья

Погода постепенно менялась. Теперь к обильному снегопаду добавился ещё и холодный пронзительный ветер, неожиданно прилетевший со стороны давно уже замерзшего травяного болота. Он с какой-то неумолимой настойчивостью пытался пробраться под старый овчинный тулуп и лишить остатков тепла уже достаточно промерзшее тело. Ночное дежурство постепенно подходило к концу и уже не предвещало никаких неожиданных изменений. Совсем скоро здесь появится неторопливый заспанный сменщик и можно будет добраться до дома и там спокойно отдохнуть.

Стражник ещё раз осмотрел неподвижные въездные ворота и, стряхнув с себя снег, вновь замер, прислушиваясь к тоскливому завыванию ветра. Как снаружи, так и с внутренней стороны ограды в этот час все было спокойно и тихо. Так же, как и прежде, клубилась на улицах городка холодная ночная поземка. Также размеренно падал снег на побелевшие крыши домов и также отчетливо была видна широкая безлюдная площадь, через которую бежала собака.

– Открывай! Великий князь Иван со свитой! – неожиданно раздался снаружи чей-то голос, и Илья, вздрогнув от неожиданности, заглянул в смотровое окно. К городку, со стороны кургана, стремительно приближался большой санный обоз, охраняемый множеством вооруженных конников. Не мешкая ни минуты, юноша, ухватившись за тяжелую, дубовую перекладину и потянул её на себя. Створки ворот распахнулись, и ночной обоз, не замедляя хода, стал быстро втягиваться за ограду. На повороте последняя повозка вдруг резко накренилась и, если бы не проворство Ильи, с которым он кинулся на помощь, то она бы непременно перевернулась. И словно в награду за совершенный поступок, из-под вороха шалей и шуб, Илья уловил благодарный взгляд красивых женских глаз. Это продолжалось какое-то мгновение. Повозка выправилась и вслед за остальными умчалась в сторону площади.

В полночь появился сменщик и юноша, сдав ему дежурство, тут же заторопился домой. Добравшись до знакомой избы, он поднялся на запорошенное снегом крыльцо и открыл, прихваченную морозом дверь. В помещении было тепло и пахло чем-то вкусным.

– Каша стынет! – послышался голос матери. Илья снял тулуп и степенно присел к столу. В мерцающем свете лампады он различил кружку и горшок, из которого ещё поднимался душистый и легкий пар.

– Каша!? И по запаху – гречневая! И вроде бы даже с грибами! – удивился юноша. – Разве сегодня праздник?

– А ты и забыл!? Ведь сегодня день твоего ангела! – вновь донесся из полумрака знакомый голос. Юноша с удивлением вспомнил, что, действительно, сегодня уже двадцать первое января и когда-то, в старые времена, в этот день встречали Ярилу-Солнце. Увлеченный мыслями о таинственной незнакомке, он совершенно забыл и о древнем языческом празднике, и о своих собственных именинах. С большим трудом отогнав от себя эти приятные воспоминания, Илья, наконец, принялся за еду. Когда горшок был уже совершенно пуст, он отодвинул лавку к стене, постелил на нее свой овчинный тулуп и прилег. Сон не заставил себя долго ждать. Не прошло и минуты, как юноша уже оказался в его полной и безраздельной власти.

Сквозь редкие щели маленьких, расположенных под самой крышей окон, уже пробивался робкий свет, утра, когда Илья вновь открыл глаза. Поднявшись со своего ложа и ёжась от холода, он растопил печь, и в помещении тотчас запахло дымом. Синеватое облако неторопливо клубилось где-то под самым потолком и никак не хотело уходить в предназначенное для него отверстие.

«К непогоде», – подумал юноша и приоткрыл входную дверь. Снаружи пахнуло холодом, но дым стал постепенно рассеиваться. Скоро он совсем исчез, и в прогретом дымоходе, образовалась приличная тяга. Вернув дверь в исходное положение, Илья поправил горящие в печи поленья и зажег небольшой светильник. Сапоги, в которых он нес караульную службу, давно уже требовали капитального и длительного ремонта. Взяв иглу и кусок добротной кожи, а также вооружившись иными инструментами, необходимым для выполнения данной работы, юноша присел к огню и неторопливо взялся за дело.

Неожиданный стук в дверь прервал это столь важное занятие и Илья, вынужден был подняться с лавки и пойти встречать гостей.

«Степан со своей сестрой, Ульяной, – подумал юноша, открывая дверь. – Наверное, ещё и Павла с собой привели!»

– Здравствуй! Илья – это ты? – на пороге стояла незнакомая, симпатичная, среднего роста девушка и вопросительно смотрела на замершего от удивления хозяина дома. Добротная, доходящая до самых пят шуба, большая теплая шаль и изящные кожаные сапожки говорили о том, что она явно не из местных – те одевались скромнее.

– Да! – наконец, коротко произнес юноша, все ещё не понимая, что происходит.

– Это ты стоял в карауле прошлой ночью? – вновь спросила незнакомка.

– Да. Это был я – вновь повторил Илья, пристально всматриваясь в лицо гостьи. Что-то знакомое было в её глазах и юноше показалось, что он уже где-то встречал этот добрый и немного насмешливый взгляд. Память его не обманула. Перед ним стояла именно та таинственная незнакомка из ночного обоза.

– Проходи в избу! – любезно предложил он, прекрасно осознавая неуместность и даже дерзость высказанных им слов.

– Не откажусь! – на удивление, спокойно ответила гостья и вошла в помещение. – Ты ведь не отказался рискнуть собственной жизнью, кинувшись под копыта лошадей. Пришла поблагодарить тебя за этот поступок – и с этими слова девушка высыпала на стол горсть серебряных монет, испещренных затейливой арабской вязью.

– Деньги не возьму! – запротестовал Илья. – Даже если я чем-то и рисковал, то делал это совсем не ради этих блестящих серебряных кружочков!

– Хорошо! Если ты так категорично отказываешься от заслуженной награды, то не буду настаивать. Однако, если не ошибаюсь, сегодня день твоего ангела и в честь этого, столь знаменательного и приятного события я, как гостья, имею полное право сделать имениннику небольшой и скромный подарок, состоящий из горсти монет. Надеюсь, что в этом случае никаких возражений не будет.

– Гостья, конечно же, имеет право на подарок, – произнес совсем уже сбитый с толку юноша и стал поспешно накрывать на стол. – Да ты присаживайся.

– Ты сам готовил этот сбитень? – спросила девушка, попробовав медовый, настоянный на травах, напиток. Видимо, он ей очень понравился.

– Нет. К сожалению, я так не умею. Это мать варила, – удрученно ответил Илья, искренне сожалея о том, что не он готовил этот чудесный напиток.

– А почему её нет дома? – вновь спросила гостья.

– Сегодня с утра все ушли…, – юноша вдруг замолчал, но уже через мгновение уверенно добавил – к родственникам, в соседнюю деревню!

– Знаю я, к каким родственникам они ушли! – улыбнувшись, произнесла незнакомка – Сегодня к князю Ивану ваш батюшка приходил и жаловался на своих прихожан. Два дня назад они в церкви Великого Дмитрия воду святили, а сегодня, с самого утра, потянулись в сторону Черного ручья, на старое капище, славить Небесную Сваргу, купаться в проруби и пить сурью!

– Может и так, – неуверенно произнес Илья. – Не легко человеку в одночасье отказаться от веры предков!

– Ты прав. Должны пройти многие столетия, прежде чем люди перестанут поклоняться огню и кусту и будут настоящими христианами. Князь Иван так и сказал вашему священнику, что нужно иметь терпение и не обижаться на своих прихожан, которым совсем не просто разобраться, где есть истинная вера, а где мнимая. Батюшка ушел недовольный, – гостья замолчала, и в нависшей тишине было лишь слышно, как за стенами избы негромко завывал, постепенно успокаиваясь, холодный январский ветер.

– Завтра погода вряд ли измениться. Дым из трубы, как я заметил, стелется над самой землей. Нужно было бы и на охоту сходить, да в такую метель только зря по лесу пробегаешь. Пушных зверей в этом году днем с огнем не отыщешь. Летом налетал белый крылатый червь, и еловый лес остался без хвои. Мех дорогой будет – сменил тему разговора Илья.

– Верно, – согласилась девушка. – Мех подорожает, но и добыть его, как ты и сам говоришь, будет значительно труднее, чем в прошлые годы. Думаю, что заработать на этом вряд ли возможно. У меня есть несколько иное предложение. Завтра князь Иван устраивает охоту на вепря. Он очень хорошо платит своим охотникам. Может быть, и ты пожелаешь принять участие в этом мероприятии.

– Ты шутишь? Кто же возьмет меня на княжескую охоту! У Ивана Михайловича и своих ловчих достаточно. Они уже неделю живут в нашем городке и теперь знают все звериные тропы.

– Тропы то они возможно и знают, но местный охотник в таких делах лишним для князя не будет.

– Может быть оно и так, – согласился Илья. – Однако для того, чтобы меня взяли на такую охоту, необходима ещё и очень солидная рекомендация. Наш посадник, конечно, мог бы замолвить слово, да вряд ли он согласится о чем-то просить Великого князя, а других поручителей у меня здесь нет.

– А если я поручусь? – с лукавой улыбкой спросила гостья. – Что ты на это скажешь?

– Здесь и говорить нечего, – уверенно ответил Илья. – Я знаю, что ты из свиты князя Ивана, но ведь далеко не каждого человека, а тем более женщину, он выслушает. Если не ошибаюсь, то, судя по одежде, ты – ключница. Должность, конечно, большая, но, явно, недостаточная для того, чтобы князь Иван прислушался и согласился с мнением этой женщины. Ключница князю не указ.

– Возможно, что и так! – согласилась гостья. – Однако, мне уже пора возвращаться, а то Авдотья тревожиться станет.

– А кто такая эта Авдотья и почему она будет тревожиться?

– Авдотья – моя сестра!

– Тогда понятно! А у тебя самой, есть имя?

– Анной меня зовут! – произнесла гостья и, ещё раз попрощавшись с хозяином, вышла на крыльцо.

Илья долго наблюдал за тем, как она шла по узкой, заметенной снегом улице, как пересекла немноголюдную Торговую площадь и, наконец, скрылась в просторном доме городского посадника.

Глава 3. Неожиданное предложение

Было уже совсем темно, когда с капища, наконец, стали постепенно возвращаться многочисленные посадские жители. Пришла и семья Ильи, также встречавшая на Черном ручье восход Ярилы-Солнца. Ярким пламенем вспыхнули на стенах избы чадящие жировые светильники, загремела посуда и на столе появилось множество разнообразных молочных блюд, традиционно присущих этому древнему славянскому празднику.

– К столу! – раздался голос главы семьи, и все домочадцы дружно уселись на уже расставленные деревянные лавки.

Трапеза продолжалась недолго. Вскоре объемистые горшки опустели, и хлеба на столе тоже значительно поубавилось. Младшие забрались на печь, а остальные, немного прибравшись в помещении, тоже начали постепенно готовиться к ночлегу.

– Что-то ты сегодня, Илья, не в меру веселый! – заметила мать, наблюдая за поведением сына. – И сбитня в кувшине заметно поубавилось!

– Так ведь сегодня день моего ангела! – смущенно произнес Илья. – Да и к тому же, у меня были гости!

– Наверное, опять Хвощ приходил! – заметил отец, убирая со стола кувшин с остатками целебного, но теперь уже окончательно остывшего напитка. – Не было сегодня на капище этого человека.

– Нет, это был не Хвощ!

– А больше и некому. Все остальные твои одногодки ходили на Черный ручей и праздновали вместе с нами день пробуждение Ярилы-Солнца! Жаль, что ты не присутствовал на этом веселом и многолюдном празднике. Анастасия и та сегодня лазила в прорубь. Так ты все же скажи: кто приходил к тебе в гости.

– Сегодня поздравить меня с днем ангела…, – Илья вдруг умолк, увидев, как распахнулась дверь, и в избу, позвякивая тяжелыми металлическими доспехами, вошел незнакомый рослый дружинник, а вслед за ним переступил порог избы и испуганный городской глава.

– Кто здесь будет Илья? – немного осмотревшись, спросил незнакомец.

– Это тот, что под образами, в расшитой рубахе сидит! – услужливо подсказал посадник.

– Значит, ты и есть Илья!? – сурово произнес воин, взглянув на оробевшего юношу, и не дожидаясь ответа, добавил:

– Завтра Великий князь Иван Михайлович устраивает охоту на вепря. Как только рассветет, велено тебе прийти с конем на Торговую площадь, и выполнять все распоряжения сотника. Я понятно сказал!?

– Понятно! – упавшим голосом ответил Илья, хотя, в действительности, так и не понял, зачем именно он понадобился князю Ивану на этой, предстоящей, охоте.

Дружинник ушел. Вместе с ним исчез и сопровождавший его посадник. В доме повисла странная, тревожная, тишина.

– Илья, что это значит? – прервал всеобщее молчание отец юноши. – Почему князь Иван вдруг потребовал, чтобы именно ты присутствовал на этой охоте? Разве мало опытных следопытов в нашем городке? Такая честь выпадает далеко не каждому. В чем дело, Илья?

– Я не знаю. Я никогда не видел князя Ивана. Может быть, меня порекомендовал ему наш посадник? – удивленно произнес юноша, ещё не понимая, что происходит.

– Это вряд ли, – заметила мать. – Посадник и сам был напуган не меньше нашего. Здесь что-то другое!

– А может, это ключница попросила? – вдруг вспомнил Илья. – Она ведь сама предлагала мне принять участие в княжеской охоте!

– Что за ключница!? – одновременно, как по команде, спросили присутствующие.

– Пока вы были на капище, ко мне пришла ключница князя Ивана и за то, что я помог ей прошедшей ночью случайно не выпасть из повозки, предложила, в качестве награды, несколько серебряных монет. Я, естественно, отказался, и тогда она отдала их мне уже в качестве подарка к дню моих именин, – и с этими словами юноша достал из кармана небольшой сверток и положил его на стол.

– Да ты знаешь, сколько все это стоит!? – удивленно спросил отец, развернув тряпицу, в которой находились, подаренные Илье, серебряные монеты. – На эти деньги, по нынешним ценам, можно хорошую лошадь приобрести! Не подумал, откуда у ключницы такое богатство?

– Не подумал! – уже совершенно сбитый с толка, пробормотал Илья.

– Вот и оставь его одного! Теперь неприятностей не оберешься! – проговорила мать, глядя на поникшего юношу. – Ты хоть бы спросил, как зовут эту странную ключницу?

– Спросил. Анной зовут!

– Хорошо, что хотя бы имя её запомнил! Пойду к нашему посаднику, может быть там хоть что-то узнаю! – заторопилась мать и, накинув шаль, исчезла за дверью. В доме вновь воцарилась полная тишина. Илья понуро сидел на лавке и мысленно проклинал себя за собственную неосмотрительность. Так продолжалось, наверное, не менее получаса. Наконец дверь скрипнула, и в клубах морозного воздуха появилась женская фигура, укутанная в знакомую темную шаль.